Мой муж – некромант и это проблема

– С удовольствием! – Когни уселся на спинку стула. – Только без сахара, я фигуру берегу.

Пока бабушка наливала чай (ворону – в блюдечко), Когни изложил цель визита.

– Хозяин прислал меня с утра пораньше, – сказал он, макая клюв в чай. – Велел узнать, как вы спали, не передумали ли, и передать вот это.

Он вытащил из-под крыла небольшой свиток, перевязанный чёрной лентой. Я развернула.

Письмо было написано красивым, чуть старомодным почерком с завитушками.

«Уважаемая Ярослава!

Благодарю Вас за вчерашний вечер. Давно не чувствовал себя так… по-человечески. Ваша мазь творит чудеса – я провёл всю ночь в седле, и, кажется, ни одно дерево по пути не засохло. Это прогресс.

Когни передаст Вам небольшой подарок. Не сочтите за дерзость – просто хотел порадовать.

С нетерпением жду Вашего решения.

Искренне Ваш, Вельзевул.

P.S. Если решите отказаться, я пойму. Но тогда приезжайте хотя бы в гости. Мой повар (точнее, скелет, который пытается быть поваром) готовит ужасно, но Когни уверяет, что замок стоит посмотреть».

Я перечитала письмо два раза. Потом ещё раз.

– Что за подарок? – спросила я у Когни.

Ворон довольно каркнул и вытащил из-под другого крыла небольшую шкатулку. Чёрное дерево, инкрустированное серебром. На крышке – крошечный череп с рубиновыми глазками.

– Откройте, – предложил Когни.

Я открыла. Внутри лежала брошь – серебряный лист, очень простой и изящный. Никакой магии, никакого тёмного сияния. Просто красивая вещь.

– Это его матери, – пояснил Когни. – Она была живая. Брошь хранилась в семье двести лет. Хозяин никогда никому её не предлагал.

Бабушка, заглядывавшая через моё плечо, шумно вздохнула.

– Яся, – сказала она трагическим шёпотом. – Это фамильная ценность. Это тебе не просто так. Это знак.

– Знак чего?

– Того, что он серьёзно настроен, – бабушка вытерла набежавшую слезу. – Мужчины просто так фамильные драгоценности не дарят. Даже при фиктивных браках.

Я смотрела на брошь и чувствовала, как внутри что-то переворачивается. С одной стороны – это просто украшение. С другой – двести лет семейной истории. И он отдал её мне. После одного ужина.

– Когни, – спросила я. – А твой хозяин… он всегда такой? Ну, доверчивый?

Ворон задумался.

– Знаете, – сказал он наконец, – хозяин за двести лет научился одному – не доверять никому. Слишком много раз его предавали. Слишком много раз пользовались. Но когда он всё-таки решается… он открывается полностью. Как ребёнок. Это его слабость и его сила.

– И ты думаешь, я не предам?

– Я думаю, – Когни посмотрел мне прямо в глаза, – что вы первая за полвека, кто предложил ему не сделку, а чай. Не помощь, а ужин. Не услугу, а разговор. Так что нет, не предадите.

Мы помолчали.

– Ладно, – сказала я решительно. – Передай хозяину, что я согласна. Но с одним условием.

– С каким? – насторожился Когни.

– Я хочу увидеть замок. До подписания договора. Хочу знать, куда я еду. И хочу познакомиться с… экипажем. Со скелетами этими. И с призраками, если они там есть.

Когни расплылся в вороньей улыбке.

– Это можно, – сказал он. – Хозяин как раз собирался пригласить вас на экскурсию. Сказал, что стесняется приглашать, но если вы сами захотите…

– Хочу, – кивнула я. – Сегодня?

– Прямо сейчас, – Когни вскочил. – Я мигом, лечу, передаю. Ждите!

И он вылетел в окно, даже не попрощавшись.

– Ну, – бабушка довольно потирала руки. – Дело пошло!

– Бабушка, это просто осмотр, – попыталась остудить её пыл я. – Я ещё ничего не подписала.

– Подпишешь, – уверенно сказала бабушка. – Я в тебя верю. А теперь давай-ка приведём тебя в порядок. Негоже к главному некроманту ехать в халате с дырой.

Следующий час прошёл в суматохе. Бабушка гоняла меня по дому, заставляя перемерить весь гардероб. Кошки в ужасе попрятались. Нюхач выл, требуя внимания. Трёхглазая курица, почуяв суету, снесла яйцо прямо посреди двора – от волнения.

В итоге остановились на тёмно-зелёном платье, не слишком нарядном, но и не рабочем. Бабушка заплела мне косу, сунула в руки ту самую брошь (я всё-таки решила её надеть, вежливости ради) и вытолкала на крыльцо.

– Жди, – велела она. – Сказали, приедут – значит, приедут.

Ждать пришлось недолго. Через полчаса на дороге показалась карета.

Чёрная. Разумеется, чёрная. С гербом в виде черепа с костями. Лошади (четыре штуки) были вороными, с красноватыми глазами и слегка светящейся гривой. Карета остановилась у калитки, и дверца открылась.

– Ярослава, – раздался знакомый голос. – Садитесь. Я покажу вам ваш возможный будущий дом.

Я шагнула к карете, чувствуя спиной прожигающий взгляд бабушки и любопытные взгляды соседей, которые уже повысовывались из окон. Сплетни в Белых Камнях распространялись быстрее, чем чума.

Внутри карета оказалась на удивление уютной. Мягкие сиденья, тёплые пледы, маленький столик с чайником и чашками. И никакой могильной сырости.

– Моя мазь, – объяснил Зев, заметив мой взгляд. – Я нанёс перед выездом. Работает безупречно. Спасибо.

– Пожалуйста, – улыбнулась я.

Мы тронулись. Я смотрела в окно на проплывающие поля и перелески и думала о том, как странно всё складывается. Ещё вчера утром я лечила призрака от навязчивого запаха борща, а сегодня еду в замок к некроманту обсуждать условия фиктивного брака.

– Вы волнуетесь? – спросил Зев.

– Немного, – честно призналась я. – А вы?

– Я? – он удивился. – Я волнуюсь постоянно. Последние двести лет.

– Из-за чего?

– Из-за всего, – он пожал плечами. – Из-за того, что снова останусь один. Из-за того, что не смогу сделать кого-то счастливым. Из-за того, что моя аура… ну, вы знаете.

– С мазью же всё хорошо?

– С мазью хорошо. Но мазь – это временно. А я – навсегда.

Мы помолчали. Я смотрела на его профиль – чёткий, словно вырезанный из камня. И вдруг поняла, что за этим каменным лицом скрывается очень живой и очень ранимый человек. Некромант. Какая разница.

– А покажите мне ваш замок, – попросила я, чтобы сменить тему. – Какой он?

– Большой, – усмехнулся Зев. – Старый. Мрачный. Полный призраков, скелетов и странных вещей. Но у него есть одно преимущество.

– Какое?

– Там очень тихо. Никто не лезет в душу, не задаёт лишних вопросов, не требует невозможного. Можно просто… быть.

– Звучит заманчиво, – сказала я. – Иногда хочется просто быть.

– Вот именно, – кивнул он.

За окном начало темнеть (сказалась близость некромантических земель – солнце там появлялось реже), и вдали показались очертания замка.

Он был огромен. Чёрные стены уходили высоко в небо, башни терялись в облаках, мост через ров был поднят. Вокруг – ни души, только ветер гуляет по пустоши.

– Красиво, – выдохнула я.

– Правда? – удивился Зев. – Обычно говорят «жутко» или «страшно».

– Красиво, – повторила я. – Величественно. Как будто здесь живёт история.

Зев посмотрел на меня с тем же выражением, что и вчера – когда я дала ему мазь.

– Вы необычная, Ярослава, – сказал он тихо.

– Я просто ведьма, – отмахнулась я. – Которая любит старые здания.

Карета остановилась. Мост начал медленно опускаться – видимо, сработала магия. Мы въехали во двор, и я впервые увидела замок вблизи.

Чёрный камень, узкие окна, плющ (тоже чёрный, надо полагать, специальный сорт) обвивал стены. Во дворе – ни души, только пара воронов на ограде.

– Добро пожаловать, – Зев открыл дверцу и подал мне руку. – В мой дом.

Я ступила на каменные плиты и замерла.

Потому что прямо передо мной, выстроившись в шеренгу, стояли скелеты.

Много скелетов. Человеческих, нечеловеческих, разных размеров. Все в ливреях – чёрных с серебряной отделкой. Все держали что-то в руках: кто поднос, кто свечу, кто просто стоял по стойке смирно.

– Это встречают, – пояснил Зев. – Я предупредил, что привезу гостью. Они… стараются.

Один скелет, чуть выше остальных, в более нарядной ливрее, отделился от шеренги и подошёл к нам. Поклонился. Кости при этом издали мелодичный скрип.

– Хозяин, – сказал он голосом, который, кажется, исходил из пустоты. – Рады приветствовать вас и вашу гостью. Ужин подан, комнаты готовы, призраки предупреждены и обещали не пугать.

– Спасибо, Мортимер, – кивнул Зев. – Ярослава, познакомьтесь. Это Мортимер, мой дворецкий. Ему… сколько тебе, Мортимер?

– Триста сорок два года, хозяин, – с достоинством ответил скелет. – И я всё ещё в отличной форме.

– Очень приятно, – сказала я, чувствуя, что начинаю привыкать к абсурду происходящего. – А правда, что вы мечтаете открыть ресторан?

Скелет замер. Если бы у него были мышцы лица, он бы, наверное, удивился.

– Откуда… – начал он. – Хозяин, вы сказали?

– Я не говорил, – Зев тоже смотрел на меня с удивлением.

– Когни, – догадалась я. – Вчера за ужином болтал без умолку. Про всё на свете. В том числе про вашу мечту.

Мортимер медленно, насколько позволяли суставы, повернулся к ворону, который как раз приземлился на ограду.

– Когни, – сказал скелет тоном, не предвещавшим ничего хорошего. – Ты рассказываешь посторонним мои личные тайны?

– Она не посторонняя! – возмутился ворон. – Она потенциальная хозяйка! Пусть знает, с кем имеет дело! И вообще, твоя мечта прекрасна, чего ты стесняешься?

– Я не стесняюсь, – Мортимер поправил ливрею. – Просто это… личное.

– Мортимер, – вмешался Зев. – Ярослава – целительница. Она лечит призраков и животных. И она очень добрая. Думаю, ей можно доверять.

Скелет посмотрел на меня. Череп склонился набок.

– Вы правда лечите призраков?

– Правда, – подтвердила я. – У меня целое отделение на дому. Сегодня, например, должна прийти Прасковья с жалобой на запах борща.

– Борщ – это серьёзно, – задумчиво сказал Мортимер. – Призраки очень чувствительны к запахам. Особенно к тем, что напоминают о жизни. Я, когда был живым, тоже любил борщ. Со сметаной.

– А сейчас?

– Сейчас я не ем, – вздохнул скелет. – Но люблю готовить. Это почти то же самое.

– Мортимер, – не выдержал Зев. – Может, мы сначала в дом, а потом кулинарные воспоминания?

– Простите, хозяин, – спохватился скелет. – Прошу, госпожа Ярослава.

Он сделал приглашающий жест, и мы вошли в замок.

Внутри было… удивительно уютно. Я ожидала мрачных залов с летучими мышами и паутиной, но всё оказалось иначе. Да, стены были каменными и тёмными. Да, факелы горели каким-то зеленоватым пламенем. Но на полах лежали мягкие ковры, на стенах висели гобелены, а в воздухе пахло… выпечкой?

– Мортимер постарался, – пояснил Зев. – Узнал, что вы любите пироги с яблоками. Испек.

– Скелет испёк пироги? – поразилась я.

– Я же говорил: у него талант, – улыбнулся Зев. – Только попробовать не может. Говорит, что ему достаточно запаха.

Мы прошли в столовую – большой зал с длинным столом, накрытым на двоих. Серебро, хрусталь, свечи. И в центре – тарелка с пирогами, от которых шёл такой аромат, что у меня потекли слюнки.

– Присаживайтесь, – Зев отодвинул для меня стул. – А после ужина я покажу вам замок. Если, конечно, вы не передумали.

– Не передумала, – сказала я, садясь. – Но у меня есть вопрос.

– Слушаю.

– Этот ваш фиктивный брак… – я запнулась. – А что будет через год? Если я… ну, если я не захочу уходить?

Зев замер с вилкой в руке.

– То есть?

– Ну, – я покраснела, но решила идти до конца. – Вдруг я привыкну? Вдруг мне понравится? Вдруг я не захочу возвращаться в свой маленький домик и лечить призраков от навязчивых запахов?

Он смотрел на меня долго. Очень долго. Потом поставил вилку и сказал:

– Ярослава, я буду только счастлив, если через год вы не захотите уходить. Но я не смею на это надеяться.

– Почему?

– Потому что надежда – это самое опасное, что есть у бессмертных, – тихо ответил он. – Она делает больнее, когда всё заканчивается.

Мы помолчали. Я смотрела на него, на этого странного, могущественного и такого одинокого человека (некроманта), и чувствовала, как внутри закипает знакомая ведьминская решимость.

– Хорошо, – сказала я. – Давайте заключим договор. На год. А там посмотрим.

Зев кивнул. Взял со стола лист пергамента, который, оказывается, лежал тут же, подготовленный.

– Я подготовил проект, – сказал он. – Почитайте. Если что-то не устроит – обсудим.

Я взяла пергамент и углубилась в чтение.

Договор был составлен по всем правилам. Мои обязательства: проживание в замке, сопровождение на мероприятия, создание видимости семьи. Его обязательства: полное финансирование приюта, личное содержание, отдельные покои, полная свобода передвижения и право расторгнуть договор досрочно в любой момент.

И приписка в конце, сделанная от руки, явно позже: «Пункт особый: Ярослава имеет право в любой момент потребовать мазь от фона, и Вельзевул обязуется наносить её столько раз, сколько потребуется, даже если это будет сто раз в день».

Я улыбнулась.

– Вы добавили?

– Да, – он слегка смутился. – Это важно. Чтобы вы не чувствовали дискомфорта.

– Спасибо, – сказала я. – Тогда я согласна.

Мы подписали договор. Зев поставил свою подпись с завитком, я – свою, более простую. Мортимер, приглашённый в качестве свидетеля, поставил крестик (пальцев у него всё-таки не было).

– Ну вот, – сказал Зев, когда церемония закончилась. – Теперь вы официально моя невеста.

– Фиктивная невеста, – поправила я.

– Фиктивная, – согласился он. – Но от этого не менее прекрасная.

И впервые за всё время нашей встречи он улыбнулся. По-настоящему. Не той жутковатой улыбкой, которой пугал меня вчера, а тёплой, человеческой.

Когни, сидевший на люстре, каркнул:

– А я говорил! Я же говорил! Свадьба будет! Всех приглашаю!

– Когни, – устало сказал Зев. – До свадьбы ещё неделя.

– Готовиться надо! – не унимался ворон. – Мортимер, ты меню продумал? Ярослава, ты платье выбрала? Я, кстати, знаю отличную ворону, которая шьёт потрясающие фаты…

– Когни, – теперь уже мы с Зевом хором.

Ворон захихикал и улетел под потолок.

А я смотрела на своё обручальное кольцо (его тоже подготовили заранее – чёрное серебро с маленьким бриллиантом) и думала: что же я наделала?

Но почему-то внутри было тепло и спокойно. Как будто я наконец пришла домой.

…

Неделя до свадьбы пролетела как один день.

Впрочем, день этот был насыщенным до такой степени, что я пару раз ловила себя на мысли: может, ну его, этот фиктивный брак? Но потом вспоминала обещание Зева оплатить приют, смотрела на Нюхача, который радостно вилял хвостом (и ещё чем-то, чему полагалось быть хвостом, но у Нюхача анатомия была сложная), и решала, что ради такого можно и потерпеть.

Бабушка, узнав о подписанном договоре, пришла в неописуемый восторг и немедленно взяла организацию свадьбы в свои руки.

– Традиции должны быть соблюдены! – вещала она, носясь по моему дому с блокнотом и списком. – Во-первых, платье. Во-вторых, гости. В-третьих, церемония. Яся, у тебя есть какие-то пожелания?

– Бабушка, это фиктивная свадьба, – напоминала я в двадцатый раз. – Можно просто расписаться и всё.

– Что значит «просто расписаться»?! – бабушка хваталась за сердце. – Я твою свадьбу семьдесят три года ждала! Я имею право на праздник!

– Семьдесят три года?

– Ну, последние лет пятьдесят особенно активно, – поправилась бабушка. – Так что не спорь. Будет тебе свадьба. С призраками, скелетами и прочей нечистью. Твой жених, между прочим, уже согласовал список гостей с той стороны.

– С какой «той стороны»?

– С некромантической, – бабушка махнула рукой. – Там у них свои традиции. Говорят, на свадьбах некромантов обязательно должны присутствовать призраки предков. Для благословения.

Я представила толпу призраков, поющих благословения, и мне стало не по себе. Но спорить с бабушкой было бесполезно. Когда она входила в раж, её мог остановить только прямой приказ короля, да и то – вряд ли.

Зев приезжал каждый вечер. Мы пили чай, обсуждали детали, и я потихоньку узнавала его настоящего. Оказалось, что главный некромант королевства обожает яблочные пироги, терпеть не может ложь и коллекционирует не только глазные яблоки, но и старинные книги по кулинарии – для Мортимера.

– Ему нужна поддержка, – объяснял Зев, показывая очередной фолиант с рецептами. – Он мечтает открыть ресторан, но боится, что посетители будут шарахаться.

– А вы?

– А что я? Я буду только рад. Если Мортимер откроет ресторан, у него появится цель. А у цели появится смысл. Скелеты без смысла быстро рассыпаются.

Я смотрела на него и думала: какой же он, оказывается, заботливый. Двести лет одиночества, а он думает не о себе, а о своём скелете-дворецком.

– Зев, – спросила я однажды. – А вы когда-нибудь были счастливы?

Он задумался надолго. Так надолго, что я уже пожалела о вопросе.

– Был, – сказал он наконец. – Очень давно. Когда мама была жива. Она тоже была ведьмой. Не такой, как вы – она управляла погодой. Могла вызвать дождь или разогнать тучи. Мы жили в маленьком домике у леса. Я тогда ещё не был главным некромантом, только учился. И мы были счастливы.

– А потом?

– А потом она умерла, – просто ответил он. – От старости. А я остался. И понял, что счастье – это не то, что можно удержать.

Мы помолчали. Я взяла его за руку – просто так, не думая. Он вздрогнул, посмотрел на меня удивлённо, но руку не убрал.

– Знаете, – сказала я. – Я, конечно, всего лишь деревенская ведьма. Но я знаю одно: счастье не нужно удерживать. Его нужно проживать. Каждый момент. А потом отпускать. И благодарить за то, что было.

– Вы мудрая, Ярослава, – улыбнулся он той самой тёплой улыбкой.

– Я просто много призраков слушаю, – отмахнулась я. – Они многое понимают. Особенно те, которые уже всё отпустили.

В день свадьбы погода решила нас испытать.

С утра зарядил дождь. Не простой, а какой-то особенно противный – мелкий, холодный, пронизывающий. Небо затянуло тучами так, что пришлось зажечь свет в доме.

– Это хорошая примета! – уверяла бабушка, пытаясь втиснуть меня в свадебное платье. – Дождь к богатству!

– К богатству, – мрачно согласилась я. – Особенно если утонем по дороге.

– Не утонете, – заверил Когни, прилетевший с утра пораньше с донесением. – Хозяин прислал карету. Она непромокаемая. И лошади у него специальные, болотные. Им дождь нипочём.

Платье оказалось… интересным. Бабушка где-то раздобыла старинный ведьминский наряд – тёмно-зелёный, расшитый серебряными звёздами, с длинными рукавами и шлейфом. В нём было тепло и уютно, но двигаться – почти невозможно.

– Бабушка, я в этом даже до кареты не дойду.

– Дойдёшь, – отрезала бабушка. – Красота требует жертв. И вообще, это платье твоей прапрабабки. Она в нём замуж выходила. И брак был счастливый.

– Долго?

– Ну, лет тридцать, пока её муж не помер от старости. Для того времени – отлично.

Я вздохнула и покорилась.

Волосы мне заплели в сложную косу, украсили живыми цветами (бабушка наколдовала, чтобы не вяли), на шею повесили фамильный оберег. Брошь Зева я приколола на грудь – пусть будет.

– Красавица, – довольно сказала бабушка, оглядывая результат. – Настоящая ведьма. Некромант твой слюной изойдёт.

– Бабушка!

– Что «бабушка»? Я правду говорю. Ладно, давай, жених заждался уже.

Карета и правда ждала у крыльца. Чёрная, блестящая, с гербом. Лошади фыркали, выпуская пар из ноздрей – казалось, они дышат огнём, но это просто от холода.

Дверца открылась, и я увидела Зева.

Он был в парадном чёрном костюме – расшитом серебром, с высоким воротником и множеством пуговиц. Выглядел он… потрясающе. Честное слово, у меня сердце ёкнуло.

– Ярослава, – сказал он, протягивая руку. – Вы прекрасны.

– Спасибо, – пробормотала я, чувствуя, что краснею. – Вы тоже ничего.

– Я ничего, – улыбнулся он. – Я просто некромант.

Мы поехали. Дождь барабанил по крыше, но внутри было тепло и сухо. Когни устроился на облучке рядом с кучером (скелетом, разумеется) и громко комментировал происходящее для всех воронов округи.

– Свадьба! – орал он. – Свадьба главного некроманта! Всех приглашаем! Угощение будет! Мортимер пирогов напёк!

– Когни, тише, – попросил Зев. – И без тебя все знают.

– А я что? Я ничего, – обиделся ворон. – Я просто делюсь радостью.

Церемония должна была проходить в замке. Зев объяснил, что так удобнее – не надо никуда ехать, и призракам предков легче присутствовать.

– Их много? – спросила я с опаской.

– Человек пятьдесят, – подумав, ответил Зев. – Плюс мои родители. Они очень хотели познакомиться.

– Ваши родители? – я чуть не поперхнулась. – Они же… ну…

– Мёртвые? Да. Но для призраков это не проблема. Мама сказала, что заждалась невестку. А папа пообещал не пугать гостей.

Я представила знакомство с родителями жениха, которые уже лет двести как призраки, и мне стало душно. Пришлось открыть окно.

– Всё будет хорошо, – успокоил Зев. – Они добрые. Ну, мама добрая. Папа строгий, но он только с виду.

– Легко вам говорить, – вздохнула я. – Вы их знаете.

– А вы скоро узнаете. И, обещаю, они вас полюбят. Вас нельзя не полюбить.

Это было сказано так просто и искренне, что у меня снова ёкнуло сердце.

Замок встретил нас торжественной тишиной. Дождь кончился, тучи разошлись, и даже выглянуло солнце – редкое явление в этих краях.

– Магия, – пояснил Зев. – Я попросил погоду наладиться. Для вас.

– Вы можете управлять погодой?

– Нет, – он улыбнулся. – Но могу попросить. У духов воздуха. Они иногда соглашаются.

Во дворе замка было празднично. Повсюду висели чёрные и серебряные ленты, стояли столы с угощениями (Мортимер постарался на славу), и бродили гости.

Гости были… разнообразные.

Я увидела нескольких скелетов в нарядных ливреях, пару вампиров (бледных, элегантных, с вечными бокалами в руках), трёх оборотней в человеческом обличье (но по глазам было видно, что внутри них воет волк), и множество призраков. Призраки парили над землёй, переговаривались и с интересом разглядывали меня.

– Не бойтесь, – шепнул Зев. – Они просто любопытные.

– Я не боюсь, – ответила я. – Я своих пациентов не боюсь.

И правда – призраки как призраки. Некоторые были знакомых очертаний, некоторых я видела впервые. Но все смотрели доброжелательно.

– Ярослава! – ко мне подплыла женщина в старинном платье. Прозрачная, красивая, с добрыми глазами. – Я мама Вельзевула. Можно просто Элеонора.

– Очень приятно, – поклонилась я.

– Какая милая, – Элеонора обернулась к кому-то за спиной. – Эдгар, иди сюда, посмотри!

Подошёл мужчина-призрак, строгий, в мундире, с седыми усами.

– Здравствуйте, – кивнул он. – Берегите моего сына. Он у нас… ранимый.

– Папа, – поморщился Зев.

– Что «папа»? Я правду говорю. Ты двести лет один, наконец-то нашёл кого-то. Так что, Ярослава, присматривайте за ним. Он без присмотра может в депрессию впасть.

– Буду стараться, – серьёзно ответила я.

Церемония началась, когда солнце достигло зенита.

Нас поставили под арку из чёрных роз (тех самых, что цвели только в полнолуние – для свадьбы их специально расколдовали). Ведущим был местный жрец – древний старик, который, кажется, помнил ещё прадедушку Зева.

– Дорогие гости! – начал он. – Мы собрались здесь, чтобы соединить двух любящих сердец…

Я покосилась на Зева. Он стоял прямой, как струна, и смотрел перед собой. Любящих сердец у нас не было, но жрецу об этом знать не обязательно.

Церемония шла своим чередом. Нас спрашивали о согласии, мы отвечали «да», гости одобрительно гудели. Призраки плакали (призрачными слезами, которые я мысленно приметила – пригодятся для зелий). Скелеты стучали костями в знак одобрения.

– А теперь – обмен кольцами! – провозгласил жрец.

Мортимер, который стоял рядом с подушечкой, на которой лежали кольца, сделал шаг вперёд. Поклонился. И тут случилось неизбежное.

Его правая рука, та самая, которой он держал подушечку, вдруг отделилась от запястья и упала на пол. Вместе с подушечкой. Вместе с кольцами.

– Ой, – сказал Мортимер.

В зале повисла тишина.

Кольца покатились по каменному полу. Одно звякнуло и укатилось под стол. Второе описало дугу и замерло у ног какого-то вампира.

– Артрит, – виновато пояснил Мортимер, глядя на свою руку, которая лежала на полу и всё ещё сжимала подушечку. – Последнее время обострился. Я предупреждал, хозяин.

– Предупреждал, – вздохнул Зев. – Ничего страшного.

Он наклонился, поднял кольцо из-под стола. Я подобрала второе. Вампир галантно отсалютовал бокалом.

– Бывает, – сказала я, протягивая Зеву его кольцо. – У меня однажды пациент-призрак так руку потерял. Потом нашли в сундуке с бельём.