Секретный ингредиент Маргариты

Викины глаза горят ведьминым огнем. Готова поспорить, пока она со стороны наблюдала за нами с Пашей, она уже успела узнать знак зодиака Воронцова, расшифровать его натальную карту, проверить нашу совместимость и найти себе медитацию, которую она включит фоном, собираясь на нашу свадьбу.

– Ага, жди! – фыркаю я, когда Викин пыл немного стихает, и подруга наконец оставляет меня в покое. – Это исключительно деловая встреча.

Телефон вибрирует, и на экране высвечивается сообщение от Воронцова:

Наденешь завтра стрипы, Текила? Они тебе идут.

Подмигивающий смайлик. Бесит. Наверху горят кнопки «Добавить в контакты» и «Заблокировать». Рука так и тянется ко второй, но я вовремя себя останавливаю.

Цена слишком высока – мой секрет.

Глава 3

Сладкая банальщина

Утро начинается с трели уведомлений. Еще до того, как захожу в мессенджер, я знаю: они от Королевой. Спасибо звуку «Diamond», который Вика специально скачала и поставила на свои сообщения. Ни один из предложенных в настройках ее, конечно же, не устроил. Королева обожает выделяться, всегда и везде.

Вика делает все возможное, чтобы выглядеть подобающе своей фамилии. В паспорте ей забыли поставить точки над «е», и уже в четырнадцать лет Вика просекла, что этим можно пользоваться. Переучила всех учителей произносить ее фамилию по-новому и установила в соцсети статус «Зови меня просто королева Виктория». Я на правах лучшей подруги принципиально называю ее «неправильно», отчего Вика бесится. Ну, извините! Не могу я называть воровку моих помад Ее Величеством!

Свешиваю руку с кровати и со все еще закрытыми глазами принимаюсь водить ей по полу. Где-то тут должен быть телефон. Дзынь! Шмяк! Моя рука окунается во что-то мокрое.

Черт! Я совсем забыла про кружку с чаем, оставленную тут с вечера!

Закончив вчера с домашним заданием, я села почитать. Глаза слипались от усталости, но я не могла бросить героев на главном сюжетном повороте. Притащила в комнату сразу три чашки, чтобы не отвлекаться и не бегать на кухню за питьем, зажгла свечи и включила музыку. Для таких случаев у меня есть плейлист с фоновым инди. Наслаждаясь в кои-то веки появившимся у меня свободным временем, так я и просидела до двух часов ночи.

И теперь мне приходится об этом пожалеть. Во-первых, голову от подушки я отрываю с титаническими усилиями. Уверена, в этом виноваты килограммовые мешки под глазами. Во-вторых…

Когда я, черт побери, научусь относить кружки обратно на кухню?!

По полу растекается лужица зеленого чая. В ней уже плавает мой телефон, продолжая обиженно поскуливать уведомлениями. Еще чуть-чуть, и там же окажется «Шестое чувство» Даны Делон. О нет, пора спасать свое лекарство от жестокой реальности!

Подхватываю книгу, телефон, кладу их на кровать и с тяжелым вздохом отправляюсь в ванну за шваброй. Наведя порядок, открываю мессенджер. Вика прислала мне гороскоп.

Святые шпильки! И ради этого я проснулась на полчаса раньше будильника?

Львы, не теряйте бдительности. Все намного сложнее, чем кажется.

Следом идет приписка о том, что это наверняка о Паше, и еще тонна сообщений со словом «СВИДАНИЕ», написанных капслоком. Я фыркаю.

И снова наступаю во что-то мокрое. Да, бдительность мне терять точно не стоит. Под кроватью-то я чай не вытерла!

После двух пар древнерусского я на собственной шкуре пониманию, каково было крестьянам, которых в былые времена на Руси истязали плетками посреди площади.

Поначалу ничего не предвещало беды. Георгий Семенович, стоя за кафедрой, рассказывал о разнице большого и малого юса. Простейшая тема, с которой я разобралась еще в девятом классе, готовясь к олимпиаде по русскому. В общем, я решила воспользоваться случаем и почитать книгу. А что? Вчера я остановилась на моменте, где Лили с Адамом пришли на Пьяцце Венеция, и тут начался дождь. Я знала, я чувствовала, что здесь должен быть поцелуй. И оказалась права! Они зашли под навес, и Адом чмокнул Лили в щеку.

Эх, только в щечку? И зачем они спрятались под навесом? А как же поцелуй под дождем?

Знаю, банальщина. Но порой именно такой сладкой банальщины – от которой аж скулы сводит – мне в жизни и не хватает. В реальности ее просто нет, в этом все дело. Этим миром правят деньги и связи, а не любовь. Я всегда это знала, а за год работы в «Абсенте» лишь сильнее в этом убедилась.

И все же фрагмент красивый.

Моим одногруппникам он тоже понравился. Георгий Семенович, заметив, что я занимаюсь «неподобающими вещами» у него на паре, заставил меня сначала зачитать отрывок вслух, а затем перевести его на древнерусский. Публичную порку я выдержала – причем с достоинством. Текст перевела, еще и дополнительные баллы за это выторговала. Не на ту напал! Звание лучшей ученицы в группе у меня так просто не отберешь!

– Расскажешь про книгу переводчицам, и они в тот же день узнают, на какой линии Садовода ты купила свою Prada, – предостерегающе шепчу я на ухо Вике, когда мы выходим из аудитории.

– Эй, это запрещенный метод!

Королева поправляет на плече ремешок паленой сумки. У нее все бренды с рынка, и больше всего на свете она переживает, что об этом узнает кто-нибудь, кроме меня. Само собой, я не собираюсь никому рассказывать, но припугнуть эту болтушку стоит. На случай, если она забыла, что одно из наших правил – распускать любые сплетни, но не друг о друге.

– И вообще, никому нет дела до того, что ты читаешь, Марго. Это ведь не порнушка.

Порнушку я тоже читаю, но, наверное, сейчас не лучшее время, чтобы говорить об этом Королевой. Судя по тому, как сдвинуты ее густые брови, мои слова про Prada ее задели.

И все же Вика в привычной манере берет меня под руку и тащит в сторону туалета. Закрыв дверь, первым делом достает из сумки длинную кислую мармеладку и закидывает в рот. Королева сидит на вечной диете, но подход у нее своеобразный. Вместо того, чтобы питаться правильно, она ест мало – и обязательно что-то вредное, но вкусное.

– Такими темпами ты никогда не похудеешь, только желудок испортишь, – ворчу я.

– Я чуть-чуть!

Закатываю глаза.

– Необязательно есть мало. Главное, чтобы питание было сбалансированным. Сколько раз мы это обсуждали?

Королева вытаскивает из сумки еще одну мармеладку-ленточку, бросая на меня недовольный взгляд.

– Это не еда, а мои маленькие радости. Они в счет дневной нормы калорий не идут!

Вздыхаю. Эту упрямую козу не переубедить. В рот отправляется третья мармеладка, а потом из сумки выныривает помада.

– На, хоть губы подкрась!

Королева протягивает ее мне. Она пыльно-розовая, той же фирмы, которой пользуется визажист у нас в клубе.

– Нет, спасибо. Не надо.

Я кривлюсь.

– Еще как надо! Ты бледная, как тень! Ты вообще спишь, Каблукова?

Неопределенно развожу руками. Вика хватает меня за запястье и подтаскивает к зеркалу. Стоящая там первокурсница в страхе отлетает в сторону и чуть не врезается в сушилку для рук. Та включается, и мы втроем вздрагиваем.

– Извиняюсь.

Королева бросает это исключительно для приличия, затем ставит сумку на край раковины и выуживает оттуда косметичку. Да, целую косметичку. Без тетрадей и ноутбука Вика в вуз прийти может, а вот без нее нет.

– Сейчас будем приводить тебя в приличный вид… О май гад!

Вика даже не пытается приблизиться к британскому акценту. Ладно, сейчас еще простительно, но ведь на парах она говорит так же. И это после двух семестров практической фонетики!

Боюсь представить, что творится на уроках у моей мамы. Она преподает английский в школе. С этого года она работает только со старшими классами, но раньше из-за нехватки кадров на ее плечах лежали еще и восьмые. Дома я ее практически не видела. Мы пересекались только поздними вечерами на кухне, обменивались парой фраз вроде «Суп на плите», «Уроки сделала», порой и вовсе оставляли друг другу записки на холодильнике. Если мама не проверяла очередную стопку тетрадей, то после ужина уходила к подруге, где они вдвоем часами читали детективы Дарьи Донцовой. Мне она никогда об этом не говорила, но через стенку я отлично слышала, как отец заставлял ее каждый раз по возвращении домой пересказывать сюжет. Наверное, от мамы мне и передалась любовь к «несерьезным» книгам.

В остальном моим воспитанием занимался отец.

Удивительно, как я выжила.

– Заюш, это предательство! Ты почему мне не сказала, что я так ужасно выгляжу?

Королева прилипает к зеркалу, решив первым делом в «приличный вид» привести себя. Вика одергивает и без того хорошо сидящую кофту с вырезом в виде сердечка на груди, затем разглаживает нежно-голубую юбку. Чуть позже дело доходит до челки – очередного последствия ее трендовой зависимости и чрезмерного доверия лайфхакам из соцсетей. Пока она тщетно пытается ее уложить, я стою в стороне, опершись плечом о кабинку, и пассивно наблюдаю за ее муками.

Королева лучшая на потоке, когда дело касается макияжа, модных шмоток и охмурения мальчиков. Я лучшая в учебе, и меня вполне устраивает мое место. Ну а по поводу внешнего вида… Не могу сказать, что я хожу на пары в первом, что свалится из шкафа. Я люблю выглядеть красиво, элегантно, но так, как Вика, никогда не заморачиваюсь. Сегодня на мне оливковая блузка и широкие классические брюки. С утра пораньше Королева уже высказала свое «фи» по поводу простых изумрудных пусетов у меня в ушах. «Ты со своих учеников немыслимые суммы дерешь, зай. Я не верю, что у тебя нет сережек покрупнее!» – отчитала меня она. Я лишь махнула рукой.

Знала бы она, какие суммы я получаю на самом деле…

– Как вообще вышло, что вы с Воронцовым сошлись? Ты мне толком и не объяснила вчера ничего.

Вика наконец отрывается от зеркала и принимается замазывать консилером мои темные круги под глазами. Это уже второй слой, но, видимо, первый, который я нанесла сама перед выходом, Королеву не устроил.

– Говорю же, мы не вместе.

– Да ладно, зай, мне-то хоть не ври! – Вика бросает на меня укоризненный взгляд. – Ты же знаешь, я только за. Говорят, он богатенький. Переводчицы как-то видели его на «Мерсе». То ли у вуза, то ли у спортзала какого-то, не помню.

– Да не свидание это!

– Это ты так думаешь, – Вика меняет консилер на тушь и подкрашивает мне ресницы. – В гороскопе сказано, все сложнее, чем кажется. Наверняка он в тебя втюрился, а ты просто пока этого не замечаешь.

– Нет у нас с ним ничего, Королева, и ничего не будет!

Вика кривится, услышав нелюбимый вариант фамилии.

– Почему?

Я задумываюсь. Действительно, почему? Он ведь симпатичный, обеспеченный. Почему он меня не устраивает?

Потому что у него есть девушка!

И потому что он знает мою тайну.

Но ведь и Антон знал…

Стархов со мной познакомился как с Текилой. Для Паши же изначально я была Марго – правильной умной девочкой с двумя косичками. Отношения с Антоном начались в клубе, там же они и закончились. А Воронцов… Он знает мою слабую сторону. Он может атаковать с фронта и с тыла одновременно. Это небезопасно. Нужно срочно отодвигать границы, пока враг не зашел слишком далеко. Не хочу потом, как Болконский, лежать окровавленной под небом Аустерлица и вздыхать о том, какой могла бы быть моя жизнь, не рискуй я понапрасну.

– Оно того не стоит.

– Не разбрасывалась бы ты парнями, заюш! – Вика цокает языком. – На Дайвинчике[3] таких днем с огнем не сыщешь. Про Мамбу и Пур я вообще молчу. Или как там его? Пуре?

– Пьюр[4].

– Да, тот самый. Это целая энциклопедия фетишей, ей-богу! Вот ты знала, что некоторым нравится, когда их бьют током по соскам?

Пара девчонок из очереди в туалет оглядываются на нас.

– Что? Не мне же!

Королева бросает на них свой любимый взгляд под названием «Боже, какие вы тупые!», затем возвращается к моему макияжу. Вика все-таки подкрашивает мне губы той розовой помадой и торжественно объявляет:

– Все, готово!

– Спасибо, королева всех визажистов!

Смотрю в покрытое разводами зеркало. Даже с легким макияжем я выгляжу сногсшибательно. Широко распахнутые оливковые глаза, острый подбородок, верхняя губа чуть отстает от нижней – последствие моего детского безрассудства.

Однажды я решила прокатиться на скейте по поручням у входа в подъезд. Прошу без осуждений! Мне было двенадцать, и мне очень хотелось утереть нос одной девчонке, которая вечно называла меня заучкой и говорила, что я только и умею, что книжки читать. После очередной подобной издевки я схватила ее скейт и устроила представление в стиле цирка дю Солей.

К сожалению, в этом представлении я оказалась клоуном. На скейте я до этого ни разу не каталась. Да если бы и каталась, вряд ли бы мне это помогло. Скейт проскользил по перилам настолько быстро, что я даже моргнуть не успела, как оказалась впечатанной носом в асфальт.

– Зачем ты туда полезла? – кричал на меня отец по дороге в травмпункт. – Не твое – не берись! Ты мягкотелая домашняя девчонка. Кому ты что хотела доказать? Сидела бы дома, учила уроки, ничего бы не случилось!

Кусок отколотого резца пришлось наращивать. На разбитую губу наложили три шва. Не знаю, было ли все настолько плохо или мне просто попались криворукие хирурги, но уздечку укоротили. С тех пор моя верхняя губа чуть вздернута и вывернута наружу. В начале прошлого года Пина пыталась шутить по этому поводу, называя меня надувной куклой с вечно открытым ртом – ясно, для каких игр, – но, поняв, что меня это не задевает, быстро прекратила. Я давно приняла эту черту своей внешности. Многие девчонки специально подкачивают губы, чтобы достичь такого эффекта, а мне он достался по стечению обстоятельств. Что же в этом плохого?

Я причмокиваю губами, распределяя помаду. На долю секунды они слипаются, а затем раскрываются, как бутон, издавая искрящиеся звуки взрывной карамели. Где-то в глубине моего сознания довольно улыбается Текила, но я тут же себя одергиваю.

Нет-нет, сегодня никакой охоты на парней! Только встреча с Воронцовым.

Проверяю сообщения. С начала обеденного перерыва прошло уже десять минут, а Паша так ничего и не написал. Может, никакого разговора не будет? Может, он просто пошутил тогда про лекцию, чтобы для Вики наш диалог прозвучал правдоподобнее?

Если и так, в другой день мне все равно придется поговорить с ним про клуб и как-то заставить его сохранить мой секрет. Знать бы еще, как…

Королева подходит к зеркалу и снова принимается за свою челку. Причитая по очередному неудавшемуся мэтчу с сайта знакомств, она приглаживает прядки рукой и закрепляет их невидимками. Сдалась. Не вынесла душа поэта позора лезущих во все стороны лохм. Готова поспорить, ближайший месяц так и будет ходить с заколками или ободком.

Дзынь! На экране высвечивается сообщение от Паши. Я записала его как «П». От слова «Проблема».

Жду тебя внизу, Текила.

Так и хочется сказать: «Ждать тебе еще долго. В университетском кафе текилу не подают». Отмечаю сообщение прочитанным и докладываю Вике, что ухожу.

– Давай-давай, львица! Удачи на охоте! Помада не особо стойкая. Слишком активно не целуйтесь.

Я в сотый раз бурчу, что это лишь деловая встреча, однако стоит мне войти в кафе, как мои ожидания разбиваются в пух и прах.

– Все-таки пришла на свидание?

Паша приветливо улыбается, когда я подсаживаюсь к нему за столик. Там стоят два кусочка чизкейка и пара бумажных стаканчиков с кофе.

– Свидание? Когда это я успела стать твоей девушкой?

Я корчу презрительную мину, но кофе к себе придвигаю. Работа в «Абсенте» научила меня многим полезным вещам, в том числе принципу «Дают – бери».

– Воронцов, мы с тобой всего два дня общаемся. И вообще, ты меня звал на лекцию. Путаешься в показаниях.

– Мы так-то месяц уже на одном направлении учимся, – он внаглую игнорирует мое второе замечание. – А вчера даже ночь вместе провели, Теки…

Я шикаю на него, озираясь по сторонам. Ему доставляет особое удовольствие меня подставлять, да? Благо выжившие после двух пар студенты сейчас заняты более важным делом, чем подслушивание наших разговоров. Столпившись в другом углу кафе, они пытаются выудить из автомата застрявший там онигири. Какой-то амбал в итоге не выдерживает, подходит к стеклянному шкафу и начинает лупить его по бокам.

Ну да, это определенно поможет.

Работница столовой, пожилая женщина в фартучке, охает и кидается на помощь несчастной машине. Та чуть не падает на нее, но амбал вовремя подхватывает автомат, спасая буфетчицу, как Эдвард Беллу в знаменитых «Сумерках». Уверена, уже завтра в «Подслушке» универа появится по этому поводу мем.

У нас в вузе каждая, даже самая незначительная, мелочь превращается в новость международного масштаба. Поэтому я так и боюсь любого слова на «Т», которое слетает с губ сидящего напротив меня парня.

Весьма красивых губ, кстати. Не особо полных, слегка даже суховатых и местами потрескавшихся. Нижняя чуть больше верхней, и в том, как он ее прикусывает, определенно что-то есть.

Стоп! Он ее прикусывает?

– Воронцов, ты уточняй, пожалуйста, при каких обстоятельствах. А то звучит… весьма интересно.

Если бы у меня был термометр, который мог бы мерить теплоту голоса, ртуть бы в нем сейчас опустилась до самого нижнего деления. А потом, не выдержав, он и вовсе бы треснул и разлетелся на миллион ледяных осколков.

Паша проводит рукой по волосам, взъерошивая каштановые кудри, и бессовестно улыбается.

– Мне теперь каждый раз подробно расписывать, как ты танцевала передо мной практически в одном корсете?

– Нет!

Я хлопаю себя по лбу, заливаясь краской. Краем глаза вижу, что на нас уже с интересом поглядывает компания девчонок за соседним столом. Шоу с онигири закончилось, и они тут же нашли себе новое. Не дай бог француженки!

– Через раз, значит?

Паша продолжает испытывать мое терпение. Он делает глоток кофе, затем опускает стакан на стол и принимается крутить крышку. Такими темпами у меня скоро начнется нервный тик.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Absent – с английского «отсутствующий»; здесь в значении: «Мама, я в отрыве».

2

Killer – «убийца» по-английски; по британским правилам произношения [кила] созвучно с «Текила».

3

Сайт знакомств.

4

Приложение для знакомств.