Радогощь

Елена Ляпина

Радогощь

Иллюстрация на обложке kangusha

Иллюстрации на форзацах AriwArt

© Ляпина Е. В., 2026

© ООО «Издательство Азбука», 2026

«Махаон»®

Они все мертвы, все… Лежат, уткнувшись носами друг в друга, изогнувшись в неестественных позах, бледные, кожа с легким синеватым оттенком покрыта ледяной изморосью, глаза закрыты. Хочется дотронуться до каждого, растормошить, заставить открыть глаза – но страшно даже прикоснуться.

Оглядываюсь в поисках помощи, но ее неоткуда ждать, я здесь одна, никто не придет, не спасет меня. Возможно, скоро и меня ожидает та же участь: я тоже буду мертва и мое тело сбросят в этот колодец…

Глава 1. Неклюдовское

– Да ты только подумай: увидеть настоящий языческий свадебный обряд – это же вообще невообразимо круто! – в который раз уговаривает меня Олеся.

Она падает на кровать, где я сижу по-турецки, завернувшись в пушистый теплый палантин, и читаю статью в ноутбуке, чтобы подготовиться к завтрашнему семинару.

– Ну не знаю, – неопределенно тяну я.

Я правда не знаю. Ехать в тмутаракань, да еще и на несколько дней. Может, там связь вообще не ловит. И где ночевать? В палатке? Вообще-то уже конец сентября, и по ночам холодина.

– Мы можем курсовую об этом написать, будет здорово, тема не избитая, Николай Борисович наверняка одобрит. Он всегда поощряет, когда народ выходит «в поля», чтобы проработать тему, а не тупо сидит в интернете. Наберем материала и за месяц напишем – считай, и пятерки у нас в кармане, и от курсака по-быстрому отделаемся. – Олеся пытается найти новые точки воздействия на меня. Заманчиво, но по хитрому блеску в ее глазах я догадываюсь, что истинная цель поездки совсем иная. И она выдает: – Может, подгляжу какие-нибудь моменты и для своей свадьбы.

Вот оно что. Театрально закатываю глаза. Эта ее навязчивая идея устроить свадебное торжество по древним славянским обычаям меня раздражала. Вернее, сама стилизация прикольная, необычная и даже модная. Бесило другое – я не могла смириться с ее упорством делать это именно сейчас, выскакивать замуж, когда едва исполнилось восемнадцать лет. По мне, так это вообще полный бред. Тем более что познакомилась она с этим парнем совсем недавно, только этим летом. Можно ведь пока так пожить, узнать друг друга получше, необязательно же сразу в ЗАГС бежать. Хотя, наверное, во мне говорил эгоизм: Олеся выйдет замуж, переедет к Антону, и я останусь одна.

Да ладно бы одна, по-любому подселят ко мне в комнату непонятно кого. А с Олеськой мы знакомы с первого класса, вместе учились в школе, вместе приехали в этот город и поступили в университет на один и тот же факультет, попали в одну группу и одну двухместную комнату в общаге. Сама я бы побоялась переезжать, а Олеся меня уговорила, сказала, что будем жить вместе. И вот: всего-то начало второго курса, а подруга уже замуж выходит, к парню перебирается, а меня бросает.

– С этого и надо было начинать, – вздыхаю я, – а то «курсак… Николай Борисович одобрит…».

– Да он правда одобрит, Дарина, вот увидишь, – машет массажной расческой Олеся, сползает с моей кровати и возвращается к зеркалу. Ее светлые волосы рассыпаются по спине.

Какие же они шикарные – густые, приятного светло-русого оттенка (а ведь она их даже не красит!) и длинные, почти до попы. Этим, наверное, и берет. Вьются вокруг нее парни, хоть плеткой отгоняй. Снова грустно вздыхаю и возвращаюсь к статье в ноутбуке.

– Я ребят позвала – Игоря, Свету, Лару, Пашу, Аню… Кирилла… – бросает между прочим Олеся, продолжая расчесывать пряди.

На последнем имени сердце у меня на миг подскакивает и делает сальто, и дальше я не слушаю. Мой взгляд уже не ползет по строчкам, а замирает на одной точке. Кирилл… Как же давно он мне нравится, с начала первого курса, но никто даже не догадывается об этом. Я полгода молча носила в себе эту тайную влюбленность, считала праздником те мгновения, когда случайно видела его в универе, а Олеся в середине весны просто как-то хоп – и сошлась с его тусовкой. Ребята ее приняли, враз посчитали за свою. Ну и благодаря ей я стала видеть Кирилла чаще.

Он учится на третьем курсе, и у него уже есть девушка, но я все равно не могу расстаться со своими чувствами.

– И что, они согласились? – стараясь придать своему голосу равнодушный тон, спрашиваю я и поднимаю на нее глаза.

– Конечно, – кивает Олеся.

Так и хочется уточнить – а Кирилл точно поедет? Зачастую, когда Олеся говорила, что все ребята идут на какую-нибудь вечеринку, его не было. Тогда мне становилось невыносимо одиноко и я жалела, что пришла. Без него все эти тусовки кажутся неинтересными, музыка слишком громкой, а ребята – скучными и… да просто бесят они. Но я об этом молчу.

– А твой Антон? – спрашиваю я.

– Он не сможет, у него работа, – отмахивается Олеся.

– И когда ты меня уже с ним познакомишь? – возмущенно интересуюсь я.

Лучшие подруги, называется. С самого лета, когда Олеся встретила его в какой-то поездке, только о нем и слышу, но так его ни разу и не видела. То он домой уезжает, то работает, то еще что-то. А на нее-то всегда время находит. Начинаю подозревать, что Олеся боится, что я его уведу или сильно раскритикую. Есть у меня такая особенность – многие ребята мне не нравятся. И уж конечно, я вообще не в восторге от ее идеи выходить замуж всего через пару месяцев после знакомства.

– Да скоро, Дарина, скоро, – отвечает Олеся, ерзая на стуле.

Всегда, когда я завожу о нем речь, она начинает нервничать.

Пожимаю плечами и возвращаюсь к статье: глаза ползут дальше по строчкам.

– Ну так что, погнали? – через некоторое время решительным тоном зовет подруга.

– Ладно, – наконец сдаюсь я. – Только если Николай Борисович утвердит, – добавляю я в надежде, что преподаватель не одобрит такую глупость.

* * *

Но он одобряет.

– Какие вы молодцы, девочки. И где вы только это раскопали? – удивляется Николай Борисович, когда на перемене после его пары мы подходим и излагаем суть своей курсовой работы.

– В интернете нашли, – хвастается Олеся. – Вот. – Она достает из кармана смартфон и, быстро найдя нужный сайт, показывает Николаю Борисовичу ту самую статью про свадебный обряд. Колонка небольшая, пара пестрых фотографий: на одной жених и невеста в простой белой одежде на фоне старого высохшего дерева, на второй – богатая ярмарка и пестрые шатры. И совсем немного текста про то, что с 19-го по 25 сентября на Вырае, у реки Иречь, близ села Неклюдовское Окаевского района, проходит когальская свадьба по древнему языческому обычаю. Приглашаются все желающие, вход свободный, питание и проживание по скромной стоимости.

– Вам несказанно повезло: когалы – народ скрытный, никого к себе не подпускают. Живут обособленно, чужаков не любят. Они немногочисленны, и иногда для продолжения рода им все-таки приходится жениться на девушках не из своего племени. Тогда они и устраивают открытую свадьбу, приглашают людей из мира, то есть нас с вами, разделить хлеб и радость. Выезжают на большую поляну, ставят шатры, празднуют громко, с размахом. Редко кому удавалось своими глазами увидеть древний ритуал, которому они следуют испокон веков. В интернете вряд ли найдете описание обряда, племя держит его в тайне.

– Ага, – кивает Олеся. – Я пыталась что-нибудь поконкретнее узнать, но ничего толком не нашла, только пару упоминаний о том, что когалы относятся к исчезающим народам.

Я тоже пыталась что-нибудь раскопать, но нарыла лишь небольшую статейку, где говорилось, что когалы давно вымерли и о них ничего не слышали уже более двухсот лет. Один из ученых археологов и вовсе предположил, что они владели тайным знанием и перешли в другое измерение. Я показала это Олесе, но она лишь посмеялась, сказав, раз они проводят свадьбу, значит, еще существуют, вымерли не все. В общем, сложно разобраться, где тут правда.

– А где они живут? – спрашиваю я Николая Борисовича.

– В лесах, в труднодоступных местах, чтобы чужаки не лезли. Найти их поселения практически невозможно из-за того, что они кочуют. А свадьбы устраивают на больших полянах, куда съезжаются когалы из всех мест. Езжайте, вы соберете отличный материал. Только будьте осторожны, не суйтесь, куда не следует, возможно, у них там много что под запретом… ну они сами скажут, где нельзя ходить.

У меня почему-то сразу мурашки бегут от такого предупреждения, да еще Николай Борисович говорит таким серьезным тоном.

– Они славяне или тюркский народ? – Не успеваю договорить, как он перебивает:

– К сожалению, об их этническом происхождении совсем ничего неизвестно. Повторюсь: это скрытный народ, информации о них мало. Вроде бы я читал какую-то статью. – Тут он потер виски. – Не помню. Нужно порыться в научных журналах… Скорее всего, как и многие племена под влиянием чужих религий, распространенных на этих территориях, были подвержены синкретизму[1] еще в древности. Так что причислить их к какой-то конкретной группе довольно сложно.

– Но я так и не поняла, где находится этот Вырай, – сетует Олеся, – Неклюдовское я нашла, а Вырая никакого нет.

– Ну это названое место, не географическое. Езжайте, найдете, местные подскажут. Да и огромную поляну с большими шатрами вряд ли можно не заметить, – улыбается Николай Борисович. – Если что – спро́сите.

Увидите, спро́сите – хороший совет.

* * *

Пять часов изнуряющей езды на междугородном автобусе до Окая – и вот мы уже трясемся по кочкам на старом пыхтящем «пазике» до Неклюдовского. Хочется есть и пить. В дорогу я взяла всего одну булочку и маленькую бутылку воды. То и другое давно закончилось.

За окном проносятся осенние пейзажи: холмы и равнины, иногда с россыпью бревенчатых избушек, и далекие темные крыши, едва виднеющиеся из-за высокой травы. Сейчас, когда деревья одеты в золото и багрянец, самое время для фотосессий, но погода подводит – небо хмурится, теряет насыщенный синий цвет, превращаясь во что-то блеклое, серое и невыносимо скучное.

Сначала автобус битком набит, едем стоя, потом рассаживаемся как приходится, в разные концы салона. Нас немного, из всей компании согласились поехать только Кирилл, Аня и Игорь. Единственная радость – что Кирилл рядом. Видеть его, слышать его голос – хорошо выраженный бас, не то что писк этого Игоря – стоит всех пережитых мучений. Как же я завидую Ане и ненавижу ее. За то, что она может так легко касаться Кирилла, целовать, любить открыто. Я же прячу свою любовь от всех.

Даже сейчас они сидят рядышком, держатся за руки. Кирилл, высокий, рослый, с яркими голубыми глазами и неизменно в центре внимания. Аня, конечно, ему под стать: тоже высокая, миловидная, с рыжими кудряшками и точеной фигуркой. Всегда накрашенная, с наращенными ресничками, татуажем бровей и одетая так, словно сошла с обложки модного журнала. Такой можно и покапризничать (что она часто и делает), и Кирилл выполняет все ее прихоти. У Ани только один минус – плохие оценки и постоянные пересдачи. А Кирилл учится хорошо, даже какую-то там особую стипендию заработал за научный труд. Да и все у него хорошо, он просто идеальный, у него нет недостатков!

Неожиданно освобождается место напротив Кирилла и Ани, и туда сразу же пересаживается Игорь. Я его недолюбливаю, он молчун. Нет, с этой парочкой он разговорчив, часто улыбается (ей), а мне вот за все время нашего знакомства и слова не сказал, ни разу ни о чем не спросил. Словно я ему противна. А мне противны его чуть проклюнувшиеся черные усики, которые он почему-то не сбривает.

Останавливаемся еще в одной деревне, и сидевшая рядом с Игорем бабушка, бодро подхватив сумку-тележку, выходит из автобуса. У меня сразу заныло сердце. Так захотелось схватить рюкзак, пройти через весь салон и сесть к ребятам, поближе к Кириллу. Но я этого не делаю. Как всегда.

Вдруг на освободившееся место плюхается какая-то незнакомая девчонка, примерно наша ровесница. Темненькая, с таким наглым лицом, что сразу понятно: палец в рот не клади.

– Привет, – говорит она, обращаясь больше к Кириллу, чем к остальным. – Вы случайно не до Неклюдовского?

– Ага, до него, – отвечает он.

Между ними завязывается разговор, а я кусаю губу, что не пересела. Вспоминаю, как однажды он галантно помог мне надеть пальто, и рана на моем сердце снова кровоточит.

Проезжаем перелесок, и наконец наша остановка. Через пыльное стекло вижу на деревянном доме с высокой крышей надпись: «Неклюдовское». Приехали. Выходим с Олесей через задние двери, потому что нам так ближе, а остальные ребята – через передние.

– А это с нами, – говорит Кирилл, показывая темноволосой девчонке на нас с Олесей. – Знакомьтесь – Олеся и… Динара, кажется.

– Дарина, – хмуро поправляю я.

– А, да, Дарина, – нисколько не смутившись, говорит он.

Даже не извинился. По ходу, ему пофиг.

– А я Лера, – представляется она, – а это мой друг Даня. – И показывает на высокого блондина позади себя, и тот скромно кивает. Непонятно: они просто друзья или что-то большее.

– Тоже на свадьбу едут, – говорит Кирилл.

– Вот здорово! – радуется Олеся.

А я, как всегда, не очень рада незнакомым людям. Осматриваюсь. Мы стоим на пустынном пригорке: не то центр этого села, не то окраина, отсюда не разберешь. Со всех сторон, насколько хватает глаз, видны лишь крыши деревенских домов, а за ними – лес. Никакой поляной с большими шатрами даже не пахнет. И народу ноль. А уже вечер, пятый час, солнце клонится к лесу, и небо заволакивает серыми тучами. Не дай бог дождь пойдет.

– Вы знаете, как добраться до этого Вырая? – спрашивает Кирилл.

– Ну, только приблизительно. – Лера замялась.

– Тогда я до магазина дойду, – кивает он через дорогу в сторону неприметной избушки с распахнутыми красными дверями. – Может, там и помогут.

Надо же, как-то выцепил взглядом, а я даже не заметила.

– Все вместе, наверное, сходим, – подает голос Игорь.

– Ну так пошли, – соглашается Кирилл.

Переходим дорогу и всей гурьбой вваливаемся в маленький тесный магазин. У продавщицы при виде нас увеличиваются и без того большие глаза – она, похоже, ни разу не видела у себя столько народу одновременно.

Ребята наперебой перечисляют, что им нужно, и продавщица выкладывает товары на прилавок. Тут не как в супермаркете, все по старинке. Но из продуктов есть почти все, кроме, возможно, деликатесов. Да и зачем они деревенским?

– Не подскажете, где находится Вырай? – спрашивает Кирилл у продавщицы, расплачиваясь за свои покупки.

У нее еще больше увеличиваются глаза, и она удивленно хлопает длинными приклеенными ресницами. Молча пробивает следующему, напрочь игнорируя вопрос, будто не слышала.

– Ну Вырай, где-то здесь, на реке Иречь, – настойчиво допытывается тот.

Продавщица испуганно поднимает на него глаза и как-то враз съеживается, закусив губу.

– Вы к когалам что ли? – раздается из темного угла. Поворачиваемся на голос, там приземистая старушка, которую мы не заметили. Она уже накупила полную сумку, но уходить не спешит. – Пошто?

Кирилл оборачивается к ней.

– Да-да, – кивает он старушке, – на праздник.

– А, вон че. Так идите вниз к реке, они на старой пожне. – И машет в сторону полок с лапшой.

– На юго-запад, понятно, – быстро соображает Кирилл.

Завидую его способности: находясь в закрытом помещении без окон, он легко может сориентироваться по сторонам света.

– Все вниз и вниз по дороге, потом налево, и увидите реку-то, – досказывает старушка.

– Спасибо! – благодарит Аня.

Ребята быстро расплачиваются и выходят, а я только сейчас подхожу к прилавку:

– Можно минералку и чипсы?..

– Это кто такие? – слышу позади себя голос другой старушки.

– Студенты из города к когалам приехали, – объясняет первая.

– Пошто? – удивляется вторая.

– Праздник тама какой-то.

– Какой праздник?

– А я шо, знаю?

Отдаю деньги под пристальным взглядом продавщицы и быстро сгребаю покупки. Неуютно мне здесь, одной среди чужих.

– Зря вы к ним собрались. Странный они народ, нездешние, всякое чудное про них говорят, – вдруг размыкает она уста.

– Например? – интересуюсь я.

– Нехристи они, – выпаливает она со злостью. – И никогда Христа не знали. Все у них шаманы да колдуньи правят. Язычники они, вот кто. Сунетесь – и вас заколдуют, изведут.

Мне становится смешно, но я ничего не говорю в ответ и поспешно топаю к распахнутым дверям. Краем глаза вижу, как она достает из-под прилавка какую-то штуку, похожую на оберег, и вешает себе на шею. Выхожу на крыльцо. Ребята не стали меня дожидаться, медленно бредут вдоль дороги навстречу заходящему солнцу, ярко-алому пятну в узком просвете между темной кромкой тучи и неровной золотой полосой леса. Интересно, они вообще заметили мое отсутствие? Приходится ускорять шаг, чтобы догнать. Дождь все-таки начинает накрапывать, не такой сильный, чтобы доставать зонт, но неприятный. Накидываю на голову капюшон ветровки.

Ребята как-то странно разбились на пары. Впереди самые высокие – Кирилл и новенькая Лера, следом Аня и Игорь, позади них Олеся рядом с Даней. Догоняю, на узкой обочине встать третьей с Олесей не хватает места, поэтому вышагиваю последней.

Глава 2. Дух реки

Дорога идет под уклон, постепенно закругляясь в южную сторону. Доходим до перекрестка: небольшая улочка – пять домов с одной стороны, пять с другой – упирается в реку. Все. Опять никаких шатров.

– Наверное, нужно пройти еще немного прямо, – решает Кирилл.

– Но она же ясно сказала – повернуть к реке, – мотает головой Лера. – А река же вот.

Останавливаемся в недоумении: дорога дальше снова взбирается на холм и уходит правее, прочь от русла. Почувствовав на себе чужой взгляд, я оборачиваюсь: на пригорке, с которого мы только что спустились, стоят знакомые две старушки и, нисколько не стесняясь, пялятся на нас, а чуть поодаль от них – еще две. На крыльце магазина торчит продавщица. Видимо, все покупатели отвлеклись, и обслуживать стало некого.

Вдруг во всех ближайших домах друг за другом раздернулись занавески и в окнах появились люди, с любопытством глазеющие на нас.

– Они что, по блютусу обмениваются информацией? – бурчит Игорь. Он тоже заметил цепочку передачи.

– По вай-фаю, – смеется Кирилл.

– Ну и куда теперь идти? – вздыхает Аня.

– Считаю, что к реке, – все настаивает Лера.

Смотрю на нее – не нравится мне она, не знаю почему, но не нравится, слишком самоуверенная. Ну вот зачем идти к реке? Что толку? И отсюда видно, что там одни серые валуны и ни намека на поляну с шатрами.

Вдруг мелькает какая-то тень, и из-за груды камней выныривает человек в защитного цвета костюме, какой обычно носят рыбаки или охотники, и, улыбаясь, направляется к нам. На вид он уже в летах, седой дед, но крепкий.

– Вы не знаете, где находится Вырай? – кричит ему Кирилл.

– К когалам туда! – Старик машет рукой в сторону реки. Быстро сообразил, куда нам нужно, или ему уже сообщили по некоему мистическому «вай-фаю»? – Они на той стороне, на старой пожне, – добавляет он.

– Э-э-э-э… – разочарованно тянет Кирилл, – на том берегу? А где мост, не подскажете?

– Так нет тут моста, река в этом месте широко разливается. Мосты только в Дублино и в Щитовке, но с них до пожни не доберетесь, там непроходимый лес – заблудитесь или на дикого зверя набредете. У нас тут волки и рыси есть, а то и медведи…

Пока он говорит, открываю в смартфоне карты, нахожу Неклюдовское. Действительно, здесь настоящее половодье, чуть не целое озеро, хотя возле Дублино и Щитовки тонкая голубая полоска реки и пара мостов, до которых слишком далеко. Светлое пятно нужной нам поляны окаймлено темным лесом. Поднимаю голову, устремляю взгляд на реку, но не вижу того берега. Далеко, да и дождь размывает все очертания.

– И как перебраться? – уныло спрашивает Кирилл.

– Так я вас на пароме перевезу, – с готовностью отвечает старик, – идемте. Сейчас быстро переправлю. – И бодрой походкой устремляется обратно к валунам.

Идем вслед. Мне немного боязно плыть, да и никакого парома что-то не видно, только высокие камыши.

Спускаемся ниже, подходим к самой воде. Она темная, мутная, уже в шаге не видно дна – все черно. Паромом оказывается большой плот из бревен.

– Это и есть паром? – нерешительно уточняет Кирилл.

– А что? – усмехается старик. – Хорошее плавсредство, на воде держится, а грести у меня есть чем. – Он всходит на плот и отбрасывает брезент посередине – под ним оказываются весла. – Во! – восклицает он, – нас как раз восемь, сможем ровно грести.

– Нам еще самим и грести?! – пугаюсь я.

– Да не боись, – смеется он. – Доплывем, Арана пропустит.

– К-кто? – заикаясь переспрашиваю я.

– Арана, – улыбается он. – Она сегодня добрая.

Никуда плыть с этим сумасшедшим я не хочу – не дай бог еще ко дну пойдем. Да и дождь, похоже, скоро разойдется. Лера первая проходит по мосткам и забирается на плот, за ней неотступно следует молчаливый Даня.

– Кирилл, ну ты чего? – улыбается ему новенькая. – Испугался?

Кирилл мнется пару секунд, видимо, тоже не спеша доверить свою жизнь хлипкой посудине, но затем уголки его губ дергаются и приподнимаются в улыбке.

– Да не-е-е. – Он мотает головой, поворачивается к Ане и протягивает ей руку. – Идем.

Они сбрасывают свои рюкзаки в середину, к вещам Леры и Дани. Лера довольна, улыбается Кириллу. Он тоже не отрываясь смотрит на нее. Не нравится мне эта Лера. Она, как ведьма, привораживает парня, а Аня словно ослепла, ничего не замечает: даром рядом стоит, только попусту глазами хлопает. Ведь видно же, какие у Леры намерения. Даня ее тоже никак не реагирует. Хотя непонятно, они просто друзья или все-таки вместе?

Игорь и Олеся тоже не отстают, и я хватаю подругу за руку:

– Ты серьезно собралась плыть на этой штуке?

– Дарин, ну ты чего? Боишься, что ли? – смеется она.

– А если перевернется?

– Дарина, брось! – кричит мне Лера. – Я много раз сплавлялась на плотах и могу точно сказать, что это безопасно.

Я оборачиваюсь к ней и вижу, что на меня все уставились с такими снисходительными и жалостливыми минами, что мне становится стыдно за свой испуг.

– Ладно, – скрепя сердце соглашаюсь на эту авантюру.

Осторожно шагаю вслед за Олесей. Все равно выбора нет: не возвращаться же мне одной обратно в город. Сейчас, может быть, и автобусы уже не ходят.

Старик расставляет нас вдоль плота по краям, ровно распределяя силы, дает каждому по веслу и сам закрепляет их в уключинах на невысоких столбиках. Показывает, как правильно грести.

– А я знаю, – смеется Лера, – я много раз ходила на сплавы.

– Хорошо, – одобряет старик и ставит ее напротив Кирилла. Отвязывает плот и багром отталкивает его от мостка. – Налегай! – весело кричит он.

Налегаем. Плот сдвигается с места, тяжелые темные волны бьются о бревна, брызги летят мне на кроссовки и джинсы. Крепко держусь за весло. Мне страшно, я боюсь много чего… К примеру, темной воды – вдруг там очень глубоко? Конечно, я умею плавать, но в знакомой воде и в купальнике, а в джинсах, кроссовках и ветровке сразу пойду ко дну. Боюсь уронить и потерять весло; что развалится, так и не достигнув берега, плот; и самого берега почему-то боюсь тоже. Вдруг старик отвезет нас туда и кинет одних в лесу?

А паромщик кладет багор и переходит на нос плота. Лезет в нагрудный карман ветровки, достает холщовый мешочек, развязывает узел, и мешочек распадается у него на ладони в четырехугольный кусок ткани. Посередине темнеет кучка – не то отруби, не то разломанный хлеб и еще вроде бы перловка и пшено. Он сыпет все это в воду, что-то приговаривая. Я позади всех и не слышу, что именно он бормочет, только отчетливо вижу, как шевелятся его губы.

– Вы рыб кормите? – спрашивает Олеся.

Он поворачивает голову и хитро улыбается ей, подмигивая.

– Арану привечаю.

– Кто это?

– Дух реки Иречь, – поясняет старик. – Нужно принести дар реке, чтобы она пропустила нас.

Он не успевает договорить, как к крошкам на воде устремляются несколько рыб и радостно и совсем без боязни принимают подношение: высовывают из темной воды свои рты и заглатывают угощение. Какая-то совсем большая рыбина вдруг ударяется о мое весло, я вздрагиваю, опускаю глаза – чешуйчатое серебристое тело проскальзывает у самой поверхности и уходит под плот. Спиной задевает бревна: качает так ощутимо, что я даже инстинктивно расставляю ноги и хватаюсь за столбик, чтобы не упасть. Хвост, так и не ушедший под днище, с размаху бьет по воде, поднимая веер брызг и волну, что перехлестывается через низкий бортик.