Оскал зла с паучьими лапками

***

Энрико начал тщательную подготовку к задуманному. До премьеры оставалась неделя. Используя всевозможные каналы, юноша выуживал любую информацию о Феличе, дабы иметь базу для качественной рецензии. Важны были и его прежние постановки, и режиссерское видение, и отношение к актерам, и подробности о его личной жизни. Однако к разочарованию Энрико, многие будто впервые слышали имя Феличе. А те, кто не отрицали, что его знали, присылали двусмысленные отписки или полностью отказываясь говорить на эту тему.

Параллельно с этим юноша продолжал активно выступать со своей труппой, чтобы подкопить сбережения на билет в первый ряд. К сожалению, театр был одним из старейших и популярных в Венеции, поэтому возможность попасть на премьеру являлась дорогостоящим удовольствием. Тем не менее Энрико знал свой потенциал, за спектакли с его участием зрители охотно платили больше, чем за постановки без него, и на этот раз он договорился с дирекцией класть разницу себе в карман.

Глава 2

Глава 2

Часть 1: Виттория

Уже на пятый репетиционный день Виттории было представлено готовое платье в пол. Она только вошла в гримерку, как к ней подскочили две помощницы костюмера и защебетали наперебой.

‒ Ваше платье готово.

‒ Оно просто невероятное!

‒ Подобных ранее мы не видели.

‒ Феличе действительно постарался на славу с идеей этого наряда.

‒ Обязательно примерьте его прямо сейчас. Вдруг будут необходимы правки.

‒ Не неси пургу! Режиссер не мог ошибиться.

Продолжая спор между собой, они оставили Виттории наряд и дружно удалились. Девушка еще слышала их приглушенные голоса за дверью, но ее внимание теперь было приковано к платью. Черное как смоль, выполненное будто доспехи из кожаных чешуек, оно отливало при свете синевой. Лиф плотно облегал ее стройную фигуру с впечатляющими формами, ниже шла в меру пышная юбка. Длинные рукава скрывали изящные кисти девушки. Зону декольте подчеркивал глубокий вырез, но платье не было вульгарным. Оно село на Витторию как влитое, будто стало ее второй кожей. Она залюбовалась собой, рассматривая со всех ракурсов свое отражение в зеркале.

‒ Че белло!

Услышав резкий голос за спиной, Виттория вздрогнула и повернула голову от зеркала.

‒ Оно выглядит именно так, как я и представлял, ‒ заключил стремительно вошедший без стука Феличе в ядовито-желтом костюме и сложил ладони вместе у слегка наклоненной набок головы.

«Какая жуткая поза», ‒ отчего-то мелькнуло в голове у девушки.

‒ Я уверен, зритель будет в восторге, а это главное, ‒ загадочно произнес режиссер и удалился так же быстро, как и появился.

‒ Подождите! ‒ только и успела крикнуть ему вслед Виттория, однако он даже не обернулся.

Девушка быстро переоделась и поспешила на репетицию. Выйдя из грим-уборной, она заметила, что дверь напротив приоткрыта. Она впервые увидела, чтобы еще какая-нибудь из гримерок, кроме ее собственной, была не заперта. Однажды Феличе скупо обмолвился, что остальные актеры труппы сейчас в отпусках, отдыхают перед новым театральным сезоном. Поэтому открытая дверь несколько озадачила Витторию. Любопытство подтолкнуло ее вперед, и она украдкой заглянула в комнату.

В ярко освещенном помещении спиной к двери сидела девушка в широких брюках и блузке без рукавов. Обмякшая, ватная, она развалилась в небольшом кресле перед гримерным зеркалом и не отрывала взгляд от своего отражения. Руки свисали вдоль тела как плети. Рот приоткрылся, будто она собиралась зевнуть. Кожа имела желтоватый оттенок и неприятно лоснилась, напоминая глянец пластика. Было заметно, что в помещении давно не прибирались. Пыль успела покрыть тонким слоем все поверхности, зеркало было грязное, вернее забрызгано по центру редкими черными точками. Внезапно одно из пятнышек неспешно поползло и остановилось, потирая свои лапки, прямо на зрачке правого глаза лица в отражении. Тут Виттория поняла, что это вовсе не грязные брызги, а мухи. Но обомлеть ее заставило вовсе не это, а осознание того, что мухи на самом деле облепили не зеркало, а незнакомку. Виттория попятилась, затем очень медленно повернулась, с трудом оторвав взгляд от девушки, и нарочито неспешно пошла по коридору. Ей требовалось время, чтобы обдумать увиденное.

«Вероятно в гримерку принесли один из тех манекенов, что я видела недавно в подсобке перед костюмерной. Только зачем? Для того чтобы сшить костюм в отсутствие актрисы, не нужно тащить манекен к ней в гримерку, ‒ размышляла Виттория. ‒ А может мне все это померещилось? Может просто одна из актрис пришла зачем-то в театр и сидела у себя в глубокой задумчивости, сильно погрузившись в свои мысли? И мухи были только на зеркале? Какие странные вещи могут казаться, когда у тебя необузданное воображение».

Она так и не пришла к какому-то одному мнению. К тому же случившееся очень быстро забылось в заботах репетиционных будней.

Постепенно девушку начали одолевать сомнения, слишком неоднозначны были зародившиеся и все более крепнущие в ней чувства. От Феличе, несмотря на его яркий образ и экспрессивность, исходили особые флюиды, вселяющие ощущение холода, который пробирался до самого сердца колючей ледышкой. Он стремился владеть всей ситуацией в театре, поскольку кропотливо подходил к постановочному процессу и волновался по каждому поводу. Однако порой казалось, будто произносимые им слова и выбранная интонация фальшивы, не соответствуют его реальным намерениям, закладываемой сути. Словно на время репетиций им надевалась маска, которая не могла скрыть истинное нутро.

Виттория потрясла головой.

«Нет, мне все это просто кажется».

Тем не менее Виттория была пытливой натурой, поэтому даже в своем плотном графике нашла время, чтобы провести в глобальной сети небольшое расследование. Однажды, вернувшись в свой номер поздно вечером, девушка затворила дверь и щелкнула выключателем. Света не было. Она наощупь продвинулась по комнате и попыталась включить напольную лампу у кровати. Не сработало. И тут где-то возле балкона что-то дробно зашуршало, будто на ковер рассыпались бусины. Виттория сдавленно вскрикнула, трясущимися руками вытащила из кармана телефон и, включив на нем фонарик, направила свет в сторону звука. Там не оказалось ничего постороннего, лишь легкая занавесь слегка раскачивался от дуновения ветерка.

«Черт! Да что же такое творится с моими нервами!» ‒ в сердцах ругнулась Виттория.

Подобное в номере с ней случилось впервые, и на фоне общей усталости девушка быстро отошла от испуга. Порывшись в ящичках, она нашла небольшую свечку и спички, оставленные там для такого случая. Установила зажженную свечу на столе, перекусила заранее заказанной из ресторана едой и разместилась за ноутбуком, у которого, к счастью, еще оставалась почти полная зарядка.

«Итак, начнем», ‒ подбодрила она себя, глубоко выдохнув.

«Мала дель Брента ‒ венецианская группировка, существовавшая в 1980-90-хх годах» ‒ гласил заголовок статьи. Девушка нахмурилась, и стала вчитываться в текст. Из него она узнала, что лидером этой преступной организации являлся некий Феличе Маньеро. В начале двадцать первого века банда была ликвидирована. Найти фото участников, к сожалению, не удалось, однако, согласно несложным подсчетам, мафиози Феличе сейчас должно было быть лет за семьдесят.

Импозантный режиссер в свою очередь совсем не походил на старика. У него была ухоженная, гладкая, без морщин и пигментных пятен кожа лица здорового цвета, стремительные импульсивные движения и легкая походка. Он не имел помощника, и сам ежедневно резво скакал по сцене, активно жестикулируя и раздавая приказы зычным голосом. Даже когда Виттория уже еле стояла на ногах, а остальные служащие театра, отвечающие за свет, музыку и прочее, буквально умоляли закончить на сегодня, Феличе не унимался и выглядел невероятно свежо.

Девушка поняла, что произошло полное совпадение имени и фамилии двух людей, не имеющих никакого отношения друг к другу. Однако поведение режиссера все же ее настораживало, поэтому она решила завтра проверить еще кое-что.

Часть 2:Энрико

Домой Энрико возвращался обычно не в духе. Трехэтажное здание было собственностью его семьи, что доказывало ее состоятельность, однако в нем проживали все актеры их театра. Юношу тяготило постоянное скопление такого количества людей, суматоха и непрерывающийся галдеж. Вся труппа, состоящая из двенадцати человек, включая родителей и Энрико с невестой, большую часть времени проводила на первом этаже в гостиной или столовой и покидала их изредка, в основном только для сна или выступлений.

Луиджи, отцу юноши, получилось построить успешную карьеру без посторонней помощи. Будучи ребенком из небогатой многодетной семьи, он шаг за шагом упорно шел к своей цели, несмотря на частые неудачи. Ему удалось завоевать внимание, а затем любовь и доверие публики. Постепенно дела пошли в гору. Он взял в жены свою первую любовь, укомплектовал труппу отличными актерами. И вот уже его театр дает выступления в разных городах и странах, деньги поступают регулярно, куплен просторный дом в Венеции.

Луиджи был родом из этого города и очень его любил. Поэтому, когда болезнь подкосила его, и по заключению врачей прогнозы были неутешительные, Луиджи пожелал провести остаток своих дней в собственном доме, в кругу труппы, которую давно воспринимал как вторую семью.

К его сожалению, обзавестись своим большим семейством у него не вышло. Жена время от времени рожала ему детей, так как сама желала иметь много ребятишек. Однако все они умирали без видимой причины в возрасте до трех лет. Доктора разводили руками, а Луиджи с каждой новой утратой седел все больше. Возможно именно поэтому болезнь развилась рано и столь стремительно. Ему было всего лишь сорок пять.

Энрико был их первым ребенком, и единственным, которому удалось перевалить через роковой возраст. Родители души в нем не чаяли, особенно отец, который мечтал передать дело своей жизни наследнику. В результате их безграничной любви, заботы и потакания любым желаниям мальчика, из него получилось то, что можно было наблюдать сейчас. Эгоистичный и избалованный юноша, который считает, что весь мир непременно окажется у его ног. Однако поведение и поступки Энрико ничуть не огорчали родителей. Луиджи и вовсе считал, что для процветания труппы и построения здания собственного театра (что оставалось его главной мечтой), просто необходимо порой идти по головам, игнорировать проблемы других, быть корыстным и жестоким. Все эти качества с лихвой присутствовали в сыне. Самому мужчине никак не удавалось привить себе подобные качества. Он был добрым и мягким человеком. Легко отпускал актеров, когда они желали покинуть труппу, помогал каждому из них материальными средствами, совершал поступки, которые оборачивались для него убытками. Тем не менее, по мнению Луиджи, нельзя было сожалеть о содеянном, лучше было вынести урок и строить дальнейшие планы.

Когда Луиджи стал чувствовать себя лучше, родители вечерами часто беседовали между собой в спальне или столовой. Отец озабоченно вздыхал, только любимой жене доверяя свои переживания и сомнения. Единственное в чем он был уверен ‒ Энрико продолжит заниматься труппой после его ухода, даже при условии, что к тому времени станет успешным критиком. Связь сына и отца была невероятно прочной. Луиджи отлично знал юношу и видел его насквозь, без всех тех масок, которые Энрико так тщательно натягивал на себя и с легкостью менял.

Часть 3: Виттория

Проснувшись утром, Виттория глянула на себя в зеркало и в смятении отпрянула, потому что там не было ее отражения. Оттуда на нее смотрело бесцветное, будто выстиранное лицо незнакомки с плотно сжатыми в ниточку синюшными губами и пустым отрешенным взглядом. Ее запавшие глаза с красными прожилками уставились на Витторию, и в них промелькнул то ли гнев, то ли страх. Рот страдальчески искривился. Со второго взгляда стало ясно, что эта отталкивающего вида девица и есть Виттория. Тут лицо в зеркале стало каменеть, словно оно было сделано из гипса, который начал затвердевать. И вот уже отражение превратилось в скульптурный бюст девушки, который тотчас пошел трещинами. Захотелось бежать. Однако Виттория лишь пригладила непослушной рукой растрепанные волосы… и проснулась. К ее облегчению это был лишь кошмарный сон.