Река Лита, или воды очищения

Глава 6. Отголоски во сне

Взмах руки со свистом рассёк воздух. Через секунду предплечье обожгло ударом чего-то тонкого, но крепкого. Подступившие слёзы смазали картину окружения, а место удара продолжало полыхать яростной болью. Ещё несколько и они наверняка дойдут до кости. Он это чувствовал, был в этом уверен.

Он был в просторной комнате, какие бывают в старинных имениях. Небольшим настенным светильникам, даже по паре на каждую стену, было непосильно развеять темноту. Она властвовала над этим домом, въелась в его стены, предметы. Стала неотъемлемым компонентом воздуха, придавая ему густоту и тяжесть.

Дышать здесь было трудно, почти невозможно. Он всегда ощущал, как задыхается здесь, и поэтому стремился наружу. Но вылазки на улицу никогда не поощрялись. А ведь он отошёл совсем не далеко – к деревьям за домом, за которыми начинался лес. Он в него не заходил, сидел на виду, рисовал в блокноте. Сейчас того при нём не было, а на его обугленных останках едва ли возможно что-то нарисовать.

Снова свист. Удар. На один ближе к костям. На этот раз он с трудом подавил всхлип.

- Милый мой, ты знаешь, как мне каждый раз больно на тебя смотреть.

Женский голос отражался эхом от стен, гуляя по комнате, подобно призраку. Голос, от которого всё внутри разрывалось и леденело, хотелось броситься к нему в объятия и в то же время убежать обратно к лесу. На этот раз в его глубь, дальше, дальше…

- Я на тебя никогда не подниму руку, милый. Но твои поступки иногда просто нельзя оставить без внимания. Это каждый раз так меня расстраивает.

Голос был полон сожаления, даже слёз. Он их не видел, но слышал. Он в целом почти ничего не видел – ни лица женщины, ни мужчины, возвышающегося над ним с чем-то в руках, что из раза в раз оповещало свистом новую волну боли. Он видел смутно их фигуры, но рассмотреть не мог.

Свист. Удар. Он заскулил и зажмурился. Новый удар последовал незамедлительно – в ответ на его звук. Он ощутил привкус крови на губах.

Ещё не открыв глаза его заключили в объятия. Женские, любящие. Он потянулся к ним, сдавленно всхлипывая, желая утешения. Ладонь приглаживала волосы на макушке, другая подхватила под попу и его без труда подняли на руки. Он спрятал лицо в женском плече, оставляя на ткани влажные пятна. Её мягкость успокаивала, а ещё слабый цветочный аромат, каким всегда были полны её объятия. Если подышать им немного дольше, можно разобрать отдельные нотки конкретных цветов.

- Обещай, что будешь слушаться, милый. Пообещай, прошу. Я не хочу смотреть каждый раз на твои слёзы.

Из него рвались слова подтверждения: да, он больше не ослушается, он больше никогда её не огорчит, он будет послушным!

Он отпрянул от плеча и набрал воздуха, чтобы произнести эту клятву вслух. Но перед ним никого не оказалась. Ни женщины, ни мужчины.

Дэвид смотрел в потолок, на тонкую полосу лунного света, проскользнувшую сквозь щель шторы. Он был в доме Грейвза. Слышал своё шумное дыхание, а облизнув пересохшие губы ощутил слабый металлический привкус.

Но рука не болела. Пальцы сами потянулись к нужному месту, провели по всей длине полос. Он ничего не ощутил, но сон уже к нему вернулся не сразу. Его прогоняли волнующие образы и вопросы, накапливающиеся один за другим.

Уснуть удалось в утренней синеве улицы. В этот раз образы его не побеспокоили.