Нескончаемое лето

— Да, конечно. — Хиён почувствовала себя неловко и подумала, что будет неплохо сейчас куда-либо уйти. Благо появился господин Ким и можно было не волноваться, что её уход был воспринят как-то невежливо. — Пожалуй, действительно, пойду познакомлюсь с Минджу. Может быть, найдём вместе чем заняться.

— Конечно! Попроси, если что, показать тебе окрестности. Наша Минджу знает все красивые сады в округе!

Делать нечего — как бы Хиён ни стремилась выбежать из дома, она зашла обратно. Жизнь шла своим чередом: Хёнмин поднялся на второй этаж, явно вваливаясь в свою комнату и видя Джиёна, что от скуки стал разбирать свои вещи; Наён убежала в ванную, желая вымыться после автомобильного приключения, хотя и на улице, и в доме, и в салоне не было жарко; Минджу, явная затворница, сидела в комнате. Хиён стояла будто бы на перепутье и всё же поняла, что надо наладить контакт с Минджу. Уж если госпожа Ли до сих пор внушала беспокойство, а Наён так вообще показала своё истинное лицо сразу, младшая сестра Хёнмина не могла быть плохой. У нормальных родителей, которые воспитывают детей в ласке, не бывает различий на любимого и нелюбимого ребёнка, они лишь могут отличаться друг от друга по характеру, что является наглядным. Хёнмин был спокойным, расторопным, внушал ощущение, что он стабилен во всём, что касается жизни, пускай был ненамного старше Хиён. Минджу, может быть, была чуть более замкнутой, но как повзрослеет, покажет в полную силу, какая она на самом деле.

Хиён услышала чьё-то сопение, как только прошла мимо комнаты парней, но покачала головой, допустив мысль, что, возможно, это Джиён — он никогда не устраивал тихого часа, даже маленьким его было не уложить. Может, Хёнмин утомился после дороги, а может, и Минджу не стоит тревожить именно поэтому. Но всё же, переборов напавшее стеснение, Хиён нажала на ручку двери, ведущую в комнату с персиковыми стенами, и как только зашла внутрь, замерла. Прямо перед ней стояла немного уменьшенная и более молодая версия госпожи Ли. Глаза были, правда, чуть испуганные, а руки держали книги заместо руки мужа. Но пока, Хиён так считала, ей для отношений рано — она слишком сильно ещё напоминает ребёнка.

— Онни! — внезапно бойко ответила Минджу. — Я так хотела с тобой познакомиться! — и поклонилась так глубоко, как могла, держа книги в руках. — Меня зовут Ким Минджу, я надеюсь, что мы с тобой подружимся! Кстати, какое мороженое ты предпочитаешь? Я вот купила фисташковое, оно очень вкусное, так что думаю, вечером, когда сядем перед телевизором и будем смотреть «Running man», мы его и распробуем.

Что ж, Хиён готова взять слова о том, что перед ней бубет стоять скромница, назад. Ким Минджу явно была жизнерадостным подростком, активным, при этом в определённые моменты тихим и читающим. Девушка улыбнулась — она любила общаться с подростками, наблюдать за ними, слушать их истории, потому что сама лишь недавно вышла из этого возраста, а потом шагнула в комнату, отвечая на поклон.

— Я Пак Хиён. Давай позаботимся друг о друге.

— Хорошо!

Минджу плюхнулась на кровать, укрытую пушистым пледом с нарисованными корги с купированными хвостами. Она была весёлой, даже очень, и это было искренно, Хиён и не думала, что кто-то в этом доме будет притворяться просто ради вежливости. Вот Наён сразу показала своё лицо, что даже похвально, а Минджу и её маме не было смысла скрываться за масками: госпожа Ли сегодня в ночь уедет и вернётся только через две недели, дабы провести время с семьёй. Глаз немного дёрнулся, стало на мгновение не по себе, потому что хозяйство явно не ляжет на плечи Наён, как самой старшей женщины — у неё маникюр выглядит лучше, чем у обычных людей, скорее всего, он ей дороже, чем осознание, что всё хозяйство на ней.

— Я так хотела с тобой пообщаться, папа сказал, что ты очень интересная, к тому же ты — будущий учитель, а я тоже хочу стать учителем! Иностранного! Мне легко даются языки, я знаю китайский, японский, английский и факультативно занимаюсь испанским и французским. — Минджу улыбнулась, стали заметны ямочки на щёчках и настолько милая аура, что если бы Хиён была парнем, то упала бы сразу. Она не сомневалась — в школе у младшей дочки четы Ким не было отбоя от поклонников, хотя кого в средней школе волновали отношения? Джиён, вон, уже деньги зарабатывал и баловал семью изредка походами в ресторанчики, когда накапливалась определённая сумма. — А ты учитель по какому направлению?

— Начальные классы. — Хиён только поняла, о чём речь. Она так не хотела говорить о том, на кого училась, кем станет в будущем! Это вселяло в неё тоску и непонимание, холод и даже отчасти боль. Она ошиблась с выбором направления, хоть профильные предметы ещё не начались, но понимала по разговорам старшекурсников, по рассказам «изнутри», что не всё так просто для педагогов. Это дети могут резвиться порой, позволять себе нечто лишнее, а если ты учитель и сорвёшься — могут отобрать лицензию. Хиён даже не боялась — она знала, что не выдержит такого стресса. — Н-но я думаю отучиться первый курс, сдать академическую разницу и поступить на другое направление. Возможно.

Она очень надеялась, что, во-первых, её быстро переведут, а во-вторых, что на другом направлении будут места. Если Хиён начнёт сомневаться, то даже не попытается и просто перетерпит четыре года. Уходить будет сложно и стыдно — всё же за обучение платили родители, она сама, как могла, компенсировала деньги, но понимала, что всего этого мало. Мало того, что она пытается, надо быть лучшей во всём. Надо довести себя до истощения, но стать самой-самой, чтобы никто не подумал, что именно у этой девушки есть хоть какая-то слабость!

— Так возможно или нет? — нахмурилась Минджу. — Разве быть учителем — это не твоя мечта? Просто если ты пошла учиться и поняла, что это не твоё… Зачем тогда поступала?

«Я занимаю чужое место».

Эти мысли пришли в голову Хиён именно тогда, когда с ранним цветением вишни она пришла в светлую аудиторию. Кругом находились только девушки — парней в их потоке не наблюдалось, хотя шептались, что они тоже поступали, просто не прошли по баллам. Хиён смотрела на тёмные головы, нарядную одежду, потому что это был первый учебный день, и поджимала губы — она отличалась. Волосы высветлила сразу после выпускного, исполнив давнее желание, а одежда больше напоминала повседневную, удобную, не такую, в которой будешь ругаться, шипеть и всё же сидеть ровно. Пак ощущала себя менее свободно, чем её одногруппницы, побоялась в первый же день с кем-то знакомиться, а вскоре все разбились на компании. А она осталась одна. И одна была до сих пор, только родители и Джиён были ей компанией. Как так получилось? Хиён не знала, почему так и не решилась с кем-либо познакомиться, хотя никогда не была одиночкой и любила общаться.

— Ну, знаешь, порой кажется, что тебе эта профессия подходит, но ключевое слово здесь — «кажется». Потому мне стыдно, наверное, признаться, что я учусь не там, где хочу, и не на того, кем хочу стать. — Пак сглотнула. — Странно… Почему я тебе всё это рассказываю? Надо ли оно тебе? Я очень сомневаюсь…

— Мама говорит, что мне многие доверяют. — Минджу прикрыла рот руками. — Ну и что мне лучше пойти на психолога! Люди будут рассказывать мне все свои тайны и не застесняются!

Хиён всё бы отдала, чтобы сейчас сидеть перед настоящим психологом, потому что ощутила, как банально расклеилась. Ей хотелось, чтобы её выслушали, потому что сейчас никто не предоставит ей лишние уши и жилетку. Нельзя было думать об университете. Нельзя было думать о том, что происходило в группе. Ей следовало просто промолчать на вопросы Минджу об учёбе. Младшая почувствовала что-то в воздухе, нахмурилась и отвела глаза. Ей, конечно, тоже было неприятно слышать подобное, потому что для неё поступление в университет — это мечта, обучение на профессию, которой она грезила — тоже. Но не всё в этом мире упирается в мечты, а порой они и вовсе не сбываются, как бы кто ни пытался их исполнить.

— Попробуй поступить на психолога. У нас за эти полгода уже была психология, и это интересная дисциплина. Думаю, тебе понравится, — с лёгким сомнением ответила Хиён. Она всё же не настолько хорошо знала Минджу, чтобы с уверенностью ей что-то советовать. Оставалось зерно лёгкого непонимания — что же в итоге понравится этой девушке, которая так искренне улыбалась, глядя на неё? Гадать пока, как кажется Хиён, рано, ведь Минджу ещё совсем не выросла и кажется слишком юной для того, чтобы понимать, что выбор профессии — это буквально выбор всей её жизни. Это самое важное решение. Образование играет значительную роль в жизни, но что поделать, если определения ещё нет, а все в затылок дышат и подгоняют?

— Присядь, Хиён-онни. — Минджу слегка потянулась вперёд и коснулась кровати Хиён — они находились близко друг к другу. — Что стоишь? Кстати, как тебе наш домик? Бегали утром с папой, я знаю. Море видела?

Хиён резко вспыхнула. Кажется, только ленивый в этом доме не знал, что она хотела бы увидеть море в этом небольшом посёлке. Или же жажда увидеть бескрайнюю водную гладь написана на её лице?

— Пока нет. Потом посмотрю.

Хиён всё же села на кровать. Настрой выходить куда-то испарился. Она была готова просидеть до конца жизни на одном месте, если получится. Минджу раскрыла книгу — «Таинственный сад» Фрэнсис Бёрнетт, и погрузилась в чтение, будто бы и вовсе забыла, что рядом находится гостья, у которой могут быть разные вопросы, да и познакомиться нормально надо, а не устраивать друг другу мозговые встряски по поводу и без. Уже на второй день Хиён забоялась, что её не так поймут и не так примут, а рядом из родных был лишь Джиён, который не располагал нежностью и мог поддержать только через «ну» и кривляние лица. Хотя никто не говорил, что младший брат не был искренним — наоборот, он любил свою нуну, пускай часто шутил над ней, и она отвечала ему горячей взаимностью.

— Хиён-и, Минджу-я! — послышался снизу громкий женский голос — это госпожа Ли звала обеих девушек. — Приходите на кухню, поможете мне подготовить овощи и мясо для барбекю!

— Онни, ты чистишь лук, — внезапно Минджу захлопнула книгу, посмотрела на ошалелую от таких движений Хиён и юркнула за дверь. Кажется, у неё проблемы. — Я ненавижу это делать, а Наён-онни не станет к нему даже прикасаться, так что лук на тебе!

Хиён сдавленно застонала. Надеялась же, что всё пройдёт нормально, так нет, Минджу оказалась с батарейками в причинном месте! Теперь ей придётся спускаться ко всем и выполнять то, что другие делать не хотели. И… Минджу сказала о Наён? Неужели и она будет присутствовать? Или же госпожа Ли её заставляет?

Наён внизу ловко управлялась с ножом, нарезая мясо на одинаковые ломтики. Её сосредоточенное лицо выделялось на фоне улыбок матери и дочери, которые доставали приправы и овощи. Хиён не оставалось ничего, кроме как присоединиться и тоже взять в руки нож. Наён даже не посмотрела на вошедшую — то ли была поглощена, то ли и вовсе не хотела смотреть на новую знакомую, которая произвела на неё нехорошее впечатление. Хотя какое дело было Хиён до этой девушки с длинными красными ногтями? Вроде никакого.

Но всё же она никак не могла выбросить из головы, почему Наён на всё это согласилась. Неужели ей нравилось готовить?

— Наён, надеюсь, ты помнишь, что где лежит, потому что я готовить, понятное дело, не буду. Привезла тут замороженного мяса, и всё. Всё хозяйство на тебе, — сказала госпожа Ли. Хиён навострила уши — кажется, сейчас будет какая-то важная информация лично для неё. Пускай она себя уговаривала не подслушивать, потому что это был личный разговор, но не могла преодолеть себя и любопытство. — Привлекай девочек, если надо. Я думаю, Хиён тебе поможет, а Минджу уж всяк с удовольствием…

— Не думаю, что нуждаюсь в помощи, — резко ответила Наён, а потом смерила подслушивающую и подглядывающую Хиён взглядом. Та сразу же отвернулась, но не смогла не услышать следующие слова: — Тем более я не люблю работать бок о бок с людьми, которые начинают мне грубить.

— Наён-и, ну я же знаю, что ты добрая, не держи зла, — погладила Наён по плечу госпожа Ли. И всё же Хиён была удивлена, что с такой змеёй хозяйка дома говорила спокойно, так, будто бы Наён никак не ужалит, не укусит. Лук разрезался весь, Хиён даже не заплакала — он был не горький, и потому решила как можно скорее разместить его на тарелке и уйти заниматься чем-то другим, связанным с барбекю. — Присмотрись лучше к Хиён и её брату.

— Ага, её брат вполне себе даже ничего. — Джиён прошёл на кухню, слегка приобнял Хиён и подошёл к Наён, выхватывая прямо из-под её носа сочный огурец, вгрызаясь в него. Потом он подмигнул внезапно покрасневшей от его появления Минджу и вновь повернулся к Наён. — Согласись же? Это ты меня назвала милым, заметь, не я. Но я согласен — я милый.

— Боже, если ты таким образом ко мне клеишься, поверь, это отвратительная идея, — закатила глаза Наён и отобрала у неё остатки несчастного огурца. — Иди лучше интернет ищи, иначе заставлю встать рядом и начать готовить.

— Не мужское это дело! — и Джиён всё же убежал куда-то. А Минджу за спиной Хиён выдохнула. Что-то было не так. Конечно, как только произойдёт небольшое сближение, Хиён поинтересуется у младшей девушки, что же происходит.

И кажется, помимо того, что все в доме знали, что Хиён хочет увидеть море, все знали, что Джиён везде ищет интернет для своих игр, чтобы зарабатывать деньги. И кто же такой болтливый? Хиён не ставила на господина Кима, так как он казался предельно честным и не стал бы направо и налево рассказывать то, что его не сказать что касалось. Джиён, скорее всего, всем всё растрепал, потому что, как казалось девушке, он вполне себе мог просто обмолвиться, а потом начать разгонять эти темы, выворачивая.

— Всё для барбекю готово, я разжёг гриль. Пока можно с удобством расположиться вокруг него. Думаю, можно развести костёр, пожарить зефир. — В кухню вошёл господин Ким и расстегнул кофту. — Как раз через пару часов и солнце зайдёт, и гриль будет готов окончательно.

— Будем на улице есть? — широко улыбнулась Минджу. А как только отец кивнул, она захлопала в ладоши, вызывая лёгкое закатывание глаз Наён. — Ура! Я так соскучилась по нашей маленькой традиции, пока мы были в городе.

Джиён и господин Ким спешно перетащил плетёные стулья на улицу вокруг небольшой площадки, где планировали развести костёр. Женщины же перетащили стол, а потом заметались между кухней и улицей, вынося тарелки с овощами и мясом, скрытыми от мух. Только когда все расположились и стали колдовать над дровами, из дома вышел Хёнмин, опираясь о косяк. Он был бледен, его глаза слипались, он повалился на стул и откинулся на его списку. Хиён замерла на пару мгновений, разглядывая парня, которого одолел приступ слабости, и не зная, как ему помочь.

— Всё хорошо? — лишь спросила, беспомощно разводя руками. В кармане не лежали волшебные пилюли, чтобы помочь, а помочь, наверное, стоило.

— Конечно, я просто с трудом проснулся. Проспал… целый день. — Хёнмин растёр руками лицо и так и не смог взбодриться, даже повёл плечами, а это и не помогло. — Я постараюсь помочь приготовить что-нибудь, дай бог не засну.

— Всё будет хорошо. — Проходящая мимо госпожа Ли сжала его плечо. — Ты просто держи глаза открытыми.

«Что с ним такое?»

Конечно же, Хиён видела множество спящих студентов на парах, расталкивала даже своих одногруппниц, которые не покидали аудиторий, а потом слышала, как они хихикают над девушкой, которая старалась искренне позаботиться о ком-то. Хиён было из-за этого плохо, но он старалась не акцентировать внимание на обиде и говорила самой себе, что делает всё правильно, просто… её не все способны понять, не все способны принять заботу о себе. Она считала, что и алкоголь пьют, и сигареты курят не от хорошей жизни и не от того, что есть лишние деньги. Это целенаправленное самоубийство. Ей не внушали с детства, как это вредно и опасно, просто понимала сама — не получится быть здоровым и благополучно прожить всю жизнь, если станешь убиваться о всё, на чём повешены ярлыки «опасно».

— Хорошо, мама, спасибо, — хмыкнул парень. — Может, ты мне спички принесёшь, чтобы веки не закрылись? — Но вопрос остался без ответа — госпожа Ли исчезла в недрах дома, вернувшись через пару минут с двумя бутылками. Одна из них — мускатное белое вино, которое она предложила лишь своему супругу, потому что явно не хотела, чтобы дети при ней пили алкоголь, и как раз младшему поколению перепала двухлитровая бутылка клубничного лимонада.

— Барбекю не может сопровождаться простым чаем! — Госпожа Ли достала одноразовые стаканчики, мнущиеся в её руках, и раздала каждому. — Ну или же кофе. Так что давайте выпьем за встречу, за знакомство, за то, что мы здесь будем жить некоторое время бок о бок. Я чувствую, этот месяц пройдёт незабываемо!

Все немного выпили напитков, завязались непринуждённые беседы, а Хёнмин, сидящий рядом с Хиён, всё вертел стаканчик в пальцах. Он чувствовал себя преотвратительно — как только уехал из загрязнённого выхлопными газами города, появившись на даче, где свободно дышалось, его одолела такая сонливость, что стало страшно. Хёнмин и до этого понимал, что с циклом сна у него не очень хорошо, даже планировал пойти ко врачу, но случалось то то, то это — не до неврологов и таблеток. В итоге и получилось так, что в городе ему было даже легче, чем здесь, в уютном домике, и это сильно тревожило. А если он заснёт по пути наверх, пока поднимается по лестнице? Скорая помощь доедет, конечно же, но может быть уже поздно.

— Хиён-и, — ласково позвал девушку господин Ким, — я видел тебя ночью, ты поднялась на чердак. Не поделишься своими находками?

Хёнмин заинтересованно поднял голову. Хиён в это время покраснела — она не знала, было ли запрещено идти и исследовать дом. С другой стороны, она тут проживёт целый месяц и должна знать каждый угол. Куда же иначе можно убежать от младшего брата или же Наён, которая явно всем нервы испортит? Конечно, об этом Хиён думала со смехом, но ничего не мешало старшей вести себя как полная дура, с точки зрения остальных людей. Но кажется, в ближайшее время ей осточертеет играть стерву, она станет более покладистой и поймёт, что проще быть хорошей — нет сильного расхода энергии, которой во взрослом возрасте и так не найдёшь, чтобы собраться по частям.

— Я… я увидела гитару, и всё. — Глаза Хиён забегали по сторонам, она попыталась вжаться в себя, спрятаться, но не получилось. Только в мультиках можно так скрутиться, что будешь напоминать шар, а потом укатиться в закат. Тут уже и не сможешь абстрагироваться от ситуации или же притвориться, что ничего не услышал. — Ладно! Я её потрогала. Чуть-чуть. Колковый механизм. Прошу меня простить, если она сломалась! Я не специально… Я хотела просто потрогать, вспомнить, как сама раньше играла…

— А почему перестала? — нахмурилась Минджу.

— Нет времени, — покачала головой Хиён. — Совершенно. Я всё хотела продолжить, вспомнить, каково это, но я смотрела на гитару у себя дома и не могла к ней подойти.

В один момент гитара из близкой подруги стала незнакомой родственницей, которую в первый и последний раз видишь на свадьбе. Все наклейки, разбросанные по корпусу, навевали отвращение и грусть по закончившимся временам, а струны так и блестели, словно новые. На чехле была пара нашивок, в основном — с цитатами известных личностей, что не надо сдаваться — надо идти до конца в любом случае. Хиён и шла до этого конца, пока он не наступил слишком рано для всех.

— Так может, вспомнишь, как играть, и сыграешь для нас? — спросил господин Ким. — Я не буду говорить, что жаль, что ты не сказала ничего, когда пошла на чердак, у нас там есть пара летучих мышей, которые могут напугать. Но я могу принести тебе гитару сейчас. Хочешь?

— Её, наверно, настраивать надо, — с сомнением проговорила Хиён, отводя глаза. Ей было стыдно, очень стыдно, и, похоже, это почувствовал Хёнмин, поворачиваясь к ней и говоря:

— Я настрою, если надо. Тоже умею играть. Это моя гитара оставлена на чердаке.

— А я думала, что её на чердак положили, потому что она не нужна никому. — Хиён повернула голову к Хёнмину, а потом смутилась, когда он рассмеялся, запрокинув голову. — Что? Разве чердаки не для этого созданы? Слышала, что туда только ненужные вещи складывают.

— Наш чердак — это место для отдыха, — сказал господин Ким, давая сыну гитару. За это время он успел сбегать на чердак и принести музыкальный инструмент, понимая, что в любом случае Хиён сыграет им. Они уговорят. А Хёнмин настроит гитару. — Любой может прийти туда, отдохнуть, почитать книги. Ты там была ночью, ничего не видела. Предлагаю тебе как-нибудь там посидеть в течение дня.

— Ой, там есть много гирлянд и лампочек, так что можно включить немного света и отдохнуть даже вечером! — с восторгом сказала Минджу. — Это я всё накидала туда. Как и кресло-яйцо. Я его сама плела по урокам на ютубе. Оно крепкое, папа с мамой вместе сидят и оно не падает.

Хиён удивилась — ничего себе, как, оказывается, у Минджу много увлечений! Действительно, как она и думала, стоило хоть раз поговорить с девушкой, как она выдаст все свои секреты. В руках Хиён внезапно оказалась гитара — Хёнмин всё настроил и уже ожидал игру, но девушка провела рукой по грифу, корпусу и вздохнула. Решилась. Пускай Минджу говорит о своих интересах, Хиён послушает. Но теперь все послушают, как она играет. Струны мягко поддались пальцам, которые заныли с непривычки, и Хиён на пробу сыграла пару аккордов, вспоминая, что играла из репертуара Nirvana. Потом с Nirvana перешла на Xdinary Heroes, которых, к сожалению, знала только она и Минджу.

— А кто твой биас? Я их с предебюта люблю, Джуён — мой биас, он очень крутой! А ты споёшь что-нибудь? Ты умеешь же петь, да? — Минджу подскочила к Хиён и посмотрела на неё широко распахнутыми глазами. Девушка с гитарой в руках сжалась. — Ну, хотя бы балладу?..

И Хиён запела — чисто, проникновенно, не дрожа, будто бы исполняла одну из рок-баллад близким друзьям, а не полузнакомым людям, которые сидели вокруг неё, ожидая готового барбекю. Хёнмин заинтересованно наблюдал за девушкой, которая, прикрыв глаза, пела, будто бы не замечала никого перед собой. Именно тогда, кажется, он и заинтересовался Хиён: когда она пела, не стесняясь, улыбалась, когда ей аплодировали, а потом и вовсе, встав с кресла и придерживая гитару, поклонилась.

— Нам нужны вечера музыки, чтобы тут не заскучать. — Минджу хитро улыбнулась. — Хёнмин тоже ведь играет и поёт.

— И Джиён тоже. — Хиён толкнула младшего брата.

— Тем более! Тогда однозначно — мы все тут будем петь. И играть. И читать. Все согласны?

Все, кроме Наён, кивнули. Она поджала губы. Но ничего — она и самой себе найдёт развлечение на лето.

Глава 3

«Ты очень здорово поёшь и играешь».

Эти слова застряли в сознании Хиён настолько сильно, что она лежала уже вторую ночь, пялясь в потолок. Минджу спала, слегка посапывая, её рука свешивалась с кровати, белея в свете луны. Весь дом находился в дрёме, даже Хёнмин не ходил из угла в угол, а Хиён не спала. Хотя, возможно, она хотела, чтобы Хёнмин не спал, потому что очень уж хотелось спросить, почему он сделал ей комплимент. Они едва знакомы, едва общались, то, что он прикладывал лёд к её лбу, ничего не значит.

И всё же Хиён поняла, что не сможет заснуть: встала, аккуратно надела тапочки и прошествовала к двери, осторожно её открывая и останавливаясь в коридоре. Что-то скрипело, потом послышалось, как отщёлкнулась кнопка электрического чайника. Всё-таки кто-то не спит. И как Пак не заметила, что кто-то из жителей маленького дачного домика спустился на кухню и вскипятил чайник?