Нескончаемое лето

— Надеюсь, вы все знаете, во что ввязываетесь, так что побежали! — Господин Ким был полон энергии, потому, накинув капюшон, начал с быстрой ходьбы, затем переходя в бег. Джиён следовал по такому же принципу — на каждый выдох определённой ногой топал, как учили в школе. Хиён же начала с лёгкого бега, вскоре нагоняя остальных и понимая, что в икрах и бёдрах сладко ноет.

Как же давно она не бегала для удовольствия!..

Желание заниматься спортом было всегда, а вот возможность — нет. То школа, то подготовка к экзаменам, то университет. Всё это создало ком в голове и горле, всё это стало препятствием на пути к желанию заняться собой. Не сказать что Хиён в принципе нуждалась в том, чтобы сжигать лишний жир бегом, но ей это нравилось, подходило для своеобразного успокоения, как и уборка по дому, которая зачастую длилась дольше обычного. Но всё же уже где-то у перелеска Хиён начала задыхаться — и ничего удивительного, потому что, задумавшись, перестала правильно дышать.

В школе на уроках физкультуры она часто выполняла норму, которую должны делать юноши — просто так, забавы ради, потому что тело было сильным и выносливым, а сейчас же многое поменялось. Стало больше сидячих занятий, даже во время перемен в университете она предпочитала сидеть и читать, а не хотя бы изредка проходиться из угла в угол. Одногруппники были такими же: вспоминали о нагрузке только на физкультуре или же во время ожидания автобуса, когда перекатывались с пятки на носок. Именно в такие моменты они толкали философские размышления о том, что подобные упражнения влияют и на ментальное состояние — как только берёшься за себя, мир вокруг становится радостнее и желает с тобой говорить, а не просто тебя видеть в массе таких же людей. Хиён в это время отворачивалась — ей было чуждо преувеличение, хотя она могла сказать, что да — говорить, что ей очень сильно плохо, ей навилось больше, даже если боль того не стоила и находилась ниже отметки «случайно поцарапала себя».

— Господин Ким, а вы расскажете, как познакомились с нашим папой? А то он из этого такую интригу делает, что ощущение, будто вы те самые криминальные напарники, вечно друг друга прикрывающие, — произнёс Джиён. На него даже Хиён посмотрела огромными глазами, а младший только усмехнулся — ему удалось обратить на себя внимание. — А что я сказал не так? Нуна, подтверди! Наш папа очень скрытный!

— Не настолько же. — Хиён перешла на шаг, понимая, что иначе из-за усталости не насладится видом моря. — Был бы он скрытным, поверь, не оставил бы нас на даче своего друга на целый месяц…

— Ты в этом уверена? — шепнул Джиён, поиграв бровями. Хиён поперхнулась воздухом. — Видишь! Ты теперь не до конца уверена, где здесь правда, а где ложь!

— Какие вы всё-таки юные, — покачал головой господин Ким. — Хорошо. Как только ваши родители приедут в гости, клянусь, мы совместно расскажем нашу историю знакомства. В ней есть несколько неоднозначных моментов, но мы смогли преодолеть их.

— А можете дать затравку? — У Джиёна как никогда горели глаза, и Хиён поняла, что господину Киму лучше промолчать — целее будет, потому что от вездесущего парня нигде не спрятаться, он везде достанет именно ту информацию, которая ему нужна.

— О, скажу только, что это не связано с девушками, так что тебе будет неинтересно слушать.

Хиён хмыкнула — пока, в шестнадцать, Джиёна не интересовала тема девушек и отношений, зато ему нравилось играть в мобильные игры и общаться с друзьями, которые, честно говоря, тоже не были асами в общении с противоположным полом. Наоборот, они ощущались ещё как неоперившиеся птенцы, которые только и делают, что раскрывают рот, но ничего оттуда не вырывается, кроме беспомощного писка. Хиён до сих пор видела перед глазами не юношу, которому уже пора оставить детские шалости, а мальчика лет пяти, который, одетый в ханбок, сидел, надувшись, за столом. Это был Чхусок, и Джиён возмущался, почему на его «день рождения не дарят подарки именно ему». Пришлось долго объяснять, что Чхусок — это не день рождения, а своеобразный день осени, когда принято не работать, проводить время с семьёй и много кушать.

«Но зачем мне проводить время с семьёй, если я и так постоянно с вами?» — надулся тогда маленький Джиён. Мама, которая очень уж любила все традиционные праздники, открыла рот и захлопнула его, словно рыба, не зная, что и сказать на этот достаточно железобетонный аргумент.

«Когда вырастешь — поймёшь», — и ведь Джиён же запомнил эту фразу! На предыдущий Чхусок он сказал потрясающую фразу: «Я, кстати, вырос и так и не понял, зачем мне проводить время с семьёй, если намного интереснее побыть с друзьями». Как он бегал от мамы по всей квартире, когда она кричала нечто невразумительное, размахивая полотенцем!

«Не понял он! — кричала госпожа Ли, а потом, загнав сына в угол, словно крысёнка, нагнулась над ним. — Зато понял, как можно деньги тратить в своих играх! Да таких дуралеев, как ты, ещё поискать надо!»

Несмотря ни на что, мама сказала, что до Рождества она не станет никак обращать внимания на поведение Джиёна, его выходки, и сын действительно притих, затаился, словно в раковине улитка. До лета не было ни одного нарекания! Пока отец не узнал, что все деньги за обеды исчезают на виртуальных кошельках, а оттуда уже перетекают в заботливые руки людей, что готовы дать Джиёну виртуальную валюту. Ох как младший брат летал по всей квартире вновь. Понимали, конечно же, родители, что не отобрать у парня телефон, так как и он в силу своего характера мог выдать нечто весьма «интересное». Но он сам отдал мобильник родителям. А потом с рыданиями попросил обратно, дабы исправиться и отработать все деньги.

«И как ты планируешь это сделать?» — недоумённо спросил отец, толком и не поняв, что собирается делать Джиён.

«Я буду играть во всех раундах, буду принимать все бои, буду делать так, чтобы люди ставили на меня, и как только начну выигрывать, пойдут деньги. Спорим, за месяц я верну все деньги, что потратил за последний год?»

Поспорили. Джиён, конечно же, вернул всю сумму за обеды и даже заработал больше. За две недели. Мама упала со стула, когда Джиён протянул родителям конверт, полный денег. Начались, конечно же, вопросы, откуда всё это богатство, а Джиён просто показал, как раз за разом выигрывал бой, не прилагая особых усилий. Ему просто это нравилось, потому и всё получалось достаточно легко. Как он говорил с того момента: «Если я решусь стать спортсменом, то я стану киберспортсменом». Родители смирились — пусть пока играет, он же ещё ребёнок. Но ребёнок, наверно, не стал бы уверять мать с отцом, что он способен в шестнадцать лет заработать целое состояние. А вот Джиён стал.

И сейчас на его карточке было, по крайней мере, два миллиона вон, и он не стеснялся спрашивать, надо ли что-то купить к ужину. Хиён было стыдно, ведь она, как старший ребёнок, к тому же студент, ещё не способна обеспечивать семью, чтобы они ни в чём не нуждались. Но родители воспринимали это прозаично и говорили, что пусть уж Джиён учится таким образом жить, а не просит постоянно старшую сестру скинуть ему денег на лимонад.

Пробежка закончилась тем, что Хиён, не заметив выбоины на асфальте, споткнулась и упала, разбив себе колени и ладони. В детстве она бы громко заплакала, жалуясь на судьбу, но сейчас на это у девушки не было сил. Младший брат почти рывком поднял её с земли, немного отряхнул и осмотрел раненые места, хмурясь. На миг роли поменялись: Джиён стал старшим братом, который дул на ранки младшей сестры. Будь его воля, он бы продавил родителей и заставил их родить ещё одного ребёнка своими капризами и плачем — очень уж ему хотелось попробовать себя в роли старшего. Но и с Хиён тоже можно, она будто так и говорила своими большими глазами: «Я слабая, защитите меня». Хотя язык у брата и сестры был одинаково острым.

— Море тогда в другой раз посмотрим, Хиён-а, а то ещё утонешь с такими боевыми ранами. — Господин Ким погладил девушку сочувствующе по руке. — Пойдём вымывать камни и песок. Мне кажется, жена с детьми уже приехала.

Обратный путь они преодолели пешком; Джиён всё это время наблюдал за Хиён, прижимающей к груди руки, и качал головой. Уж он-то смотрел под ноги всегда и мог бы предупредить сестру об опасности, но не смог, просто банально не успел. Она уже в тот момент полетела носом вниз и благо этот нос не расцарапала и не разбила. А ведь могла! По мнению Джиёна, Хиён была очень неуклюжей, постоянно падала, разбивала колени, но неизменно поднималась вновь и говорила, что всё в порядке. Да ничего не в порядке, когда боишься, что эта девчонка себе что-то сломает!

Во дворе дома действительно уже стояла машина — вишнёвая «Черри Тиго», которую госпожа Ли купила на свои деньги, не оформляя кредита. Господин Ким припустил трусцой к дому, а Хиён и Джиёну пришлось его догонять, пускай девушка морщилась от неприятных ощущений во время сгибания колен. Она чувствовала, как пот струился по спине, как руки не хотели подниматься, а потому, как оказалась у порога, присела возле, начиная стаскивать кроссовки. Одежда пропахла по́том, кровь на ладонях запеклась и смешалась с грязью. Это понимание сработало как плеть по голой спине, и Хиён ринулась к лестнице на второй этаж, не замечая, что происходит внизу, на кухне.

А в это время госпожа Ли, Наён, Минджу и Хёнмин заканчивали поздний завтрак, так как уехали, перехватив лишь чашку чая. Господин Ким лишь успел сказать: «О, а вот и Хиён пришла…», но девушка проскочила мимо. Хёнмин лишь заметил край расплетённых волос, услышал топот по лестнице наверх, а потом — как включилась вода в ванной.

— Она упала, потому явно хочет вымыться, — сказал господин Ким в оправдание Хиён. — Вы уж не злитесь на неё.

— Боюсь спросить, куда она упала, что пронеслась ураганом и решила сразу пойти мыться, даже не поздоровавшись с нами, — пробормотала Наён, скрывшись за чашкой кофе. Это был уже третий её бодрящий напиток за сегодня.

— На асфальт, — услужливо ответил Джиён, — у неё все руки в крови. Здорово шлёпнулась. Так что не вините её — ей очень больно, на самом деле.

Хиён с удовольствием вымылась и натянула свежие вещи. В рюкзаке лежала небольшая аптечка с необходимыми предметами, и девушка достала оттуда обеззараживающую мазь, хлоргексидин и йодный раствор. Обработка рук и ног заняла небольшое количество времени, и вот Хиён уже осторожно взялась за перила, чтобы спуститься к остальным. К сожалению, она не слышала, что все разговоры закончились — кто-то вышел в сад, кто-то ушёл в причитающуюся ему комнату, потому, слыша на кухне лишь плеск воды и бряцанье посуды, устремилась прямо туда, думая, что там хозяйничает Джиён. Но ошиблась.

У раковины стоял незнакомый юноша. Тёмные волосы доходили до середины затылка, футболка и штаны — простые и опрятные, чистые и отглаженные, и на секунду Хиён застыла, не зная, что и делать. То ли уйти, то ли поздороваться, то ли вовсе закричать и заставить всех заволноваться. Но стал бы посторонний человек приходить в чужой дом и мыть посуду? Не стал, потому что у них у самих в раковинах гора посуды и полное отсутствие понимания, когда всё это мыть. Хиён всё же решила, что будет нормальным шагом к знакомству именно подать голос, потому что иначе она просто убежит и познакомится ещё с кем-то только завтра.

Но незнакомец, оказавшийся достаточно симпатичным, обернулся. Вода продолжала литься, а Хиён всё оглядывала его щёку, покрытую лёгкой щетиной, глаз, слегка сощуренный от усталости, густую бровь… она боялась посмотреть ниже, на губы, на крепкую шею, и, развернувшись, сделала опрометчивый шаг, ударяясь лбом прямо о проём двери. Лицо заныло полностью, девушка схватилась за лоб, оседая на пол, а молодой человек ахнул, закрывая кран и бросаясь к ней.

— Впервые такое вижу, — пробормотал он. Голос оказался достаточно хриплым, низким, и он обволакивал, словно нежное одеяло. Хиён зажмурилась, когда сильные руки слегка вздёрнули её, а потом посадили на табуретку. — А мне сказали, что ты упала и разодрала ладони вместе с коленями, но что ты просто можешь войти в косяк…

— Это впервые, — провыла Хиён, чувствуя, как по щекам покатились горячие слёзы от боли. Даже больше от стыда, чем от боли. Ну не могло же всё пойти иначе, действительно же! — Я достаточно аккуратна…

— Что ж, видимо, ты решила, что будет неплохо в первый же день нахождения на нашей даче разбиться, — хмыкнул парень и приложил ко лбу лёд, что до этого достал из морозилки. — Бедовая, и как тебя зовут? Мы так и не познакомились.

— Пак Хиён. — Девушка зажмурилась, потому что лоб будто бы заморозило, но стало значительно легче. — А тебя?

— Ким Хёнмин. Я твой оппа, так что обращайся ко мне так, хорошо? — Лёд начал течь, капая с щёк девушки подобно слезам, и Хёнмин немного залюбовался этим зрелищем. Хорошо, что родители ушли в сад, а младшие разошлись по комнатам. Оставалось лишь узнать, как там Наён, но, честно говоря, старшая двоюродная сестра волновала меньше всего. — Да уж. Я так тебя напугал, что ты постаралась как можно скорее убежать?

— Клянусь, это просто так получилось! Я не настолько неуклюжая, просто порой бывает. — Хиён попыталась усмехнуться, но не вышло — запершило в носу. — Ох, чёрт…

— Вроде так сильно не разбила и шишки не будет, но если назавтра появится синяк — уж извини, — сказал Хёнмин. — В общем, приятно познакомиться! Твой брат Джиён уже ходил за мной хвостиком и «хёном» называл, интересно, что же будет с тобой.

— Да, Джиён очень вежливый, — ответила Хиён и сглотнула. — Спасибо большое. Наверно, если бы ты лёд не приложил, было бы больнее. Не знаю. Я запуталась. В любом случае, спасибо.

— Обращайся, когда хочешь. Буду рад помочь.

Только сейчас Хиён обратила внимание на внешность Хёнмина: он был привлекательным, даже очень, а если сразу же решил помочь ей, то и отзывчивым, что было очень приятно. И с таким молодым человеком она жила рядом!..

Стоп.

С таким? Да рядом? Хиён встряхнулась. Потом охнула и вздрогнула, побоявшись, что её услышали, но вроде нет — за плеском воды Хёнмин ничего не заметил, даже ничего не сказал, когда девушка пробормотала: «Ну, я пошла». Он пребывал в своих мыслях.

А Хиён уже неслась к выходу на улицу, чтобы прийти в себя, надеясь, что в следующую секунду не поймает лбом новый косяк. Не ну а как иначе, если в ней, оказывается, есть доля неуклюжести? Кто знал, что это всё произойдёт именно в первый день?

Но конечно же, всё самое интересное происходит в один день. По крайней мере, Хиён так думала. И, к сожалению, многие мысли материальны.

Глава 2

Лоб всё ещё болел от удара, но больше, конечно, под кожей таилась обида на саму себя. И ведь никогда же такого не было, что лицо страдало от внезапного шатания в сторону! Ни разу ни с кем не дралась, ни разу не получала от матери и отца, зато из-за собственной неосмотрительности получила так, что хватит на всю оставшуюся жизнь. Хиён вздохнула, потёрла саднящий лоб и прямо перед собой увидела весьма недовольное этим миром лицо.

Эта девушка, что стояла впереди, будто не желая никого пропускать, скрестила руки на груди и пристально осмотрела Хиён с головы до ног. Увидела явно и начинающуюся шишку на лбу, и почувствовала запах йодного раствора, и даже поняла, что случилось на утренней пробежке. Её взгляд сканировал, от него было не убежать, а если бы Хиён этого захотела — незнакомка догнала бы и ещё сверху отвесила оплеух, чтобы не было так скучно. И всё же, как в случае с Хёнмином, требовалось первым делом познакомиться. И то, если эта девушка, выглядящая так, будто ей все должны, позволит.

— Привет?.. — начала Хиён и вздрогнула — незнакомка резко подалась к ней, не оставляя и шанса на доброе сотрудничество в будущем. Она была похожа на небольшого хомяка: казалась безобидной, но на деле могла укусить. Прилагалось ли к этому умение умирать в любой незначительной ситуации, Хиён не знала и не хотела даже предполагать. — Эм, я Хиён.

— Знаю. Наён. — Девушка не поклонилась и не протянула руку — просто холодно смерила Пак взглядом. Она будто увидела соперницу и решила, что будет проще убить её сразу, как та познакомится. — Ты, как ненормальная, пробежала мимо, когда мы были на кухне. Как думаешь, какое впечатление ты произвела на всех?

Хиён показалось, что её методично били по щекам словами. Методично и с той холодной расчётливостью, которая бывает, когда тебе скучно и ты вместе с этим презираешь человека, находящегося рядом. Кажется, именно это по отношению к Хиён Наён и испытывала. Они были примерно одного возраста, одного социального положения, но чувствовала Пак себя так, словно её пытаются смешать с грязью и воспитать. Да кто эта девушка вообще такая?!

— Я твоя онни, так что обращаться ко мне нужно соответственно. Мне двадцать пять, — гордо вздёрнула носик Наён. Хиён лишь выпучила глаза и поняла, что к этой девушке даже уважительное «Наён-онни» будет произноситься если не с презрением, то с отвращением. — А теперь иди.

— Возомнила себя непонятно кем, — фыркнула Хиён. — Может, перестанешь играть принцессу? Вроде как взрослые уже, а в тебе столько высокомерия, что как минимум на две и императорские династии хватит.

— Эй, ты совсем, что ли?!

Была бы воля и возможность — Наён вцепилась бы ей в волосы, но не хотелось лишний раз марать руки, лишний раз ломать ногти и смотреть на Хиён, которая показалась ей достаточно глупой при первом же взгляде и знакомстве. Наён была уверена, что мнение не изменится и не прогнётся ни под кого. И даже то, что Хиён сразу же постаралась поставить её на место, ничего не значило. Глупцы порой слишком многое на себя возлагают.

— Нет, я не совсем, просто ненавижу, когда высокомерием тычут в лицо, — фыркнула Пак. — А ты именно высокомерная. Подумай над тем, что транслируешь. Думаешь, твоё нутро не видно?

И ушла — а Наён вся залилась краской от злости. Потребовалось время, чтобы прийти в себя и перестать смотреть на мир со злостью. Хёнмин, свидетель этой сцены, в это время закончил с посудой и вытирал руки полотенцем. Конечно, он был не в восторге от того, что знакомство двоюродной сестры и Хиён оказалось таким некрасивым. Он не тешил надежд и не создавал иллюзий, что они станут закадычными подругами, потому что уже прочувствовал, что они максимально разные по характеру и полярны в своих мнениях касательно чего-либо.

— Гостеприимность из тебя так и прёт, нуна, — произнёс Хёнмин, качая головой. — Не думаю, что Хиён убежит, конечно, но вы друг от друга настрадаетесь. Если что, я понимаю, что вам не стать подругами, но хотя бы постарайтесь сохранять нейтралитет, хорошо? А то мама тебя резво увезёт обратно.

— А почему эту Хиён не могут? — буркнула Наён.

— Потому что.

Хиён в это время вышла на улицу, натянув кроссовки. Поёжилась — было прохладно, дул свежий ветер, а трава, до сих пор не высохшая после дождя, чавкала под обувью. Её всё тянуло к морю, но девушка надеялась, что добежит до него завтра или послезавтра. На сегодня уже хватит приключений и впечатлений. Хотя всё же ещё парочку знакомств она могла пережить. Тем более что она лишь поверхностно, на уровне «здравствуйте, я Пак Хиён» — «здравствуй, Пак Хиён», а так как им жить бок о бок ещё месяц, требовалось организовать хорошее знакомство. Конечно же, Хиён понимала, что это будет проблематично, потому что первое впечатление у Наён вышло не особо хорошим, а это значит, что и с госпожой Ли будут проблемы. Девушка устало вздохнула. Почему-то она считала, что госпожа Ли — это выросшая Наён, которая не предпримет никаких попыток сблизиться.

— Ну, как тебе у нас?

Первое, что увидела Хиён, подняв глаза — край розового свитера, такого мягкого, что захотелось в нём зарыться и дышать сладкими духами, которые укрыли её, будто пуховое одеяло. Это была госпожа Ли и именно сейчас она никак не напоминала Наён, выглядела довольной, счастливой и безмятежной. Хотя и что могла сказать Хиён по поводу человека, которого видела второй раз в жизни?

— Ну… у вас красиво. Очень. Только я море пока не увидела, — смутившись, произнесла девушка и потупила взгляд. — Ну, ничего, господин Ким пообещал, что я его увижу…

Некоторое время женщина стояла прямо над Хиён, с интересом её разглядывая, а потом тепло улыбнулась. Конечно же, она была не такой, как успела вообразить себе Хиён, но легче будто бы не стало. Девушка сразу почувствовала, что госпожа Ли не настолько проста, какой хочет казаться. Возможно, у неё более сложный характер и она часто говорит что думает. Но является ли это плохой чертой? Отнюдь. Говорить что думаешь — не значит быть плохим человеком.

— Конечно, увидишь! — проговорила госпожа Ли. — Как относишься к барбекю? Мы планируем сегодня праздничный ужин. А завтра я уеду в город.

— Хорошо. Я люблю мясо. И Джиён тоже любит мясо…

— Тогда надеюсь, что тебе понравится наше фирменное барбекю, ты пальчики оближешь, золотая моя.

Быть «золотой» для кого бы то ни было Хиён вроде этим летом не хотела становиться, потому лицо вытянулось на этих словах, а госпожа Ли сделала вид, будто всё нормально. Будто бы она каждый день малознакомым людям придумывает милые прозвища и ласково зовёт их на барбекю. Не сказать что это было из разряда чего-то непостижимого, но Хиён не привыкла к такому отношению. Если маму она ещё понимала, когда она ласково общалась с семьёй, то госпожа Ли полностью её запутала, как в клубке ниток.

— Вы на меня не сердитесь за то, что я пробежала мимо? А то Наён-онни сказала, что она от меня большего и не ожидала, — сказала Хиён, наконец поднимаясь с порога. — Клянусь, я не знала, что кто-то сидит на кухне, мне было мерзко от того, что я такая грязная, потому и хотелось как можно скорее вымыться.

— Не знаю, за что тут тебя или кого-то другого винить, всё бывает, тем более сама так говоришь, будто была очень расстроена. И я понимаю, если ты действительно испытывала это чувство — не увидела море, споткнулась и упала, разодрала колени… Я даже не знаю, что ещё могло произойти этим днём, чтобы ты окончательно опустила руки? — госпожа Ли посмотрела на Хиён снизу вверх. Она была ниже на голову, пускай тепла и добра в ней было намного больше, чем в любой другой женщине. И как Хиён даже предположить могла, что госпожа Ли обозлится на неё или же вовсе сделает больно?

— Ну, при знакомстве с вашим сыном я ударилась лбом о косяк, так что можно сказать, что этот день в принципе какой-то особенный, — хохотнула девушка. — Спасибо за приглашение на барбекю. Я обязательно буду.

— Ты уже познакомилась с Минджу?

То, что на дачу должна была приехать и младшая дочь семьи Ким, Хиён знала, но даже не представляла, как та выглядела. Если они и виделись в глубоком детстве, то мельком, так и не сказав друг другу ни слова. У Хиён неплохая память на людей, их лица и события, что происходят, она даже помнила момент, как в два года впервые выехала на природу и сидела около костра, что развела мама. Она до сих пор чувствовала жар огня на коже, лёгкое покалывание и даже совсем еле ощутимую боязнь за себя — ей было страшно обжечься, пусть она и понимала, что мама не даст ей обжечься.

— Нет, я её пока даже не видела. Но мы вроде должны в одной комнате жить, я же правильно всё поняла? — Хиён опустила глаза и всмотрелась в нити серебристых волос госпожи Ли, которые вплетались в тёмные от природы пряди. Её мама красила волосы, боялась седины и говорила, что она ещё молодая, а госпожа Ли не стеснялась своего возраста, выглядела свежей, отдохнувшей, хотя до этого преодолела путь из Кунсана до другого края полуострова. Она же и кивнула на вопрос Хиён. — Я думаю, она в комнате, да?

— Да, Минджу говорила, что распакует вещи и спустится, думаю, она пока в комнате. Может, поднимешься к ней? Она особо не общается с Наён, та её задирает, да и все поездки переносит сложно, постоянно принимает таблетки от тошноты и спит… Может, общение с тобой ей понравится. И тебе понравится с Минджу. Вы всё же будете жить под одной крышей целый месяц.

Хиён не понимала, зачем госпожа Ли рассказывала всё о своей дочери. У них была возможность поговорить, познакомиться, теперь не будет новизны от слов Минджу. Хиён не хотела винить во всём госпожу Ли, но действительно расстроилась, потому что понимала, что не все родители способны хранить секреты своих детей. Они не прикрываются желанием как-то защитить, порой они просто говорят всё, что придёт в голову, лишь бы не молчать и заполнить пустоту. Порой всё же не стоит заполнять словесную пустоту тем, что хранится в глубинах сознания.