Мой (НЕ) сносный босс

Антон Игоревич в своей записке небрежно так черканул: «построить сводную диаграмму с динамикой роста за семь лет». Проще простого, ага. На деле же это означало, что мне предстояло погружение в самые тёмные и неизведанные глубины Экселя, программы, с которой у нас были, мягко говоря, натянутые отношения. Я любила простые столбики и понятные кружочки, а тут требовался какой-то монстр с трендами, прогнозами и, кажется, с учётом влияния ретроградного Меркурия.

Я честно старалась. Наверное, целый час я, как обезьяна, тыкала на все кнопки подряд, меняла типы графиков, вставляла и удаляла какие-то ряды данных. Но вместо наглядной картинки на экране расползалось нечто, больше похожее на кардиограмму человека при смерти. Разноцветные линии сплетались в паническом узле, столбцы бесстыдно налезали друг на друга, а легенда графика вообще жила своей отдельной, никому не понятной жизнью.

– Да чтоб тебя! – в сердцах прошипела я, в очередной раз отправляя своё уродливое творение в корзину. – Будь ты проклят, Шведов, вместе со своими гениальными идеями!

Я с силой откинулась на спинку стула и с тоской посмотрела на часы. Половина одиннадцатого вечера. Катька, моя лучшая подруга, наверняка уже закрыла свою кофейню, укуталась в плед и смотрит какой-нибудь глупый сериал про любовь, поедая фисташковое мороженое. А я тут воюю с офисной программой, и она, кажется, побеждает. Пальцы нервно застучали по столу. Я снова схватила мышку и с отчаянием принялась кликать, пытаясь заставить эту адскую машину подчиниться. Но график становился только уродливее.

В какой-то момент я так увлеклась этой безнадёжной битвой, что не заметила, как за моей спиной выросла знакомая фигура. Я почувствовала его раньше, чем увидела или услышала. Запах его дорогого парфюма. И самоуверенности. Он, наверное, и пахнет деньгами и властью. Я замерла, вцепившись в мышку. Он что, вернулся? Зачем? Добить меня морально?

– Я же сказал вам не засиживаться, Короткова, – его голос раздался прямо над моим ухом, и я подпрыгнула на стуле от неожиданности, чуть не свалив кактус.

Я медленно, как в замедленной съёмке, обернулась. Антон Игоревич стоял, засунув руки в карманы идеальных брюк, и с лёгкой насмешкой разглядывал мой монитор. Я инстинктивно попыталась закрыть экран рукой, словно это могло скрыть весь масштаб моего позора.

– Я… я почти закончила, – пролепетала я, чувствуя, как щёки вспыхнули огнём. – Осталась пара мелочей.

– Мелочей? – он насмешливо изогнул бровь и кивнул на экран. – По-моему, это больше похоже на предсмертную агонию, а не на отчёт. Вы вообще умеете пользоваться этой программой?

Обида обожгла, как крапива. Да умею я! Просто мои умения заканчиваются на простеньких табличках, а не на этом произведении высокого искусства для гениев!

– Разбираюсь, – буркнула я, отворачиваясь и снова утыкаясь взглядом в монитор, будто там мог появиться ответ на все мои вопросы.

Он помолчал с минуту. Я уже понадеялась, что он сейчас фыркнет и уйдёт, оставив меня страдать в одиночестве. Но вместо этого я услышала тихий вздох, в котором было столько вселенской скорби по поводу моей умственной неполноценности, что захотелось провалиться сквозь землю.

– Подвиньтесь.

Я ошарашенно уставилась на него.

– Что?

– Подвиньтесь, говорю, – повторил он уже с откровенным нетерпением в голосе. – Или мы тут до утра будем любоваться вашим творчеством.

И, не дожидаясь моего ответа, он просто пододвинул к моему столу стул коллеги и сел рядом. Так близко, что я чувствовала тепло, исходящее от него, и могла рассмотреть крошечную родинку у него на виске. Я тут же съёжилась, пытаясь занять как можно меньше места на своём стуле, словно это могло спасти меня от этой неловкой близости. Он протянул руку и без всяких церемоний забрал у меня мышку. Его пальцы случайно коснулись моих, и по руке будто пробежал лёгкий электрический разряд. Или это просто нервы?

– Смотрите и учитесь, Короткова, – бросил он, не глядя на меня, его внимание было полностью приковано к экрану.

И тут началось что-то невероятное. Его пальцы порхали по клавиатуре с какой-то нечеловеческой скоростью. Курсор мыши метался по экрану, открывая какие-то скрытые менюшки и вкладки, о существовании которых я даже не подозревала. Он выделял столбцы, вбивал формулы, менял настройки. Моя агонизирующая кардиограмма на глазах превращалась в идеальную, стильную и, что самое главное, абсолютно понятную диаграмму. Линии выровнялись, цвета стали приятными, появились какие-то сноски и прогнозы. Всё это заняло у него не больше трёх минут.

Я сидела, разинув рот, и молча наблюдала за этим представлением. Он не просто хорошо разбирался в программе. Он был её повелителем. Богом Экселя.

– Вот, – он отпустил мышку и откинулся на спинку своего стула. – Готово.

Он повернулся и посмотрел прямо на меня. Взгляд был всё таким же насмешливым, но в глубине его голубых глаз мне на секунду почудилось что-то другое. Усталость? Или… удовлетворение от проделанной работы?

– Даже с этим справиться не можете, Короткова? В школе, я помню, вы были сообразительнее.

Глава 6

Запах свежесваренного кофе и тёплой корицы окутал меня, стоило только толкнуть стеклянную дверь кофейни «Бодрый бобёр». Это было моё персональное убежище от мира дорогих костюмов, офисного лицемерия и начальников, чьё эго не помещалось в их собственном кабинете. А главное, здесь была Катька.

Моя лучшая подруга, похожая на рыжее солнышко, как раз колдовала над кофемашиной. Заметив меня, она тут же расплылась в хитрой улыбке.

– Глядите-ка, кто приполз! – весело прокричала она, перекрывая шум аппарата. – Вид у тебя, Короткова, будто ты не отчёт сдавала, а в одиночку отбивала рейдерский захват. Присаживайся, сейчас я тебя реанимирую. Твой обычный? Двойной латте на кокосовом с горой карамели?

– Тройной, – выдохнула я, без сил рухнув на мягкий диванчик у окна. – И, если есть, что-нибудь покрепче. Можно прямо в кофе.

Я с наслаждением вытянула гудящие ноги под стол. Какое же это было блаженство – снова оказаться в любимых поношенных джинсах и мягком свитере. И в удобных кедах вместо туфель, которые наверняка придумали средневековые инквизиторы как средство пыток. Да и офисная юбка-карандаш кажется до сих пор фантомными тисками сжимает мои внутренние органы.

Через пару минут Катька опустилась на стул напротив, пододвигая ко мне чашку размером с небольшой аквариум и тарелку с круассаном, от которого ещё шёл пар.

– Ну, рассказывай, жертва корпоративной системы. Что на этот раз выкинул твой принц на белом «Мерседесе»?

Ну конечно. Про эпопею с поиском кофе я ей успела рассказать в переписках. Да почти весь вчерашний день успела, кроме финалочки.

Я сделала огромный глоток горячего напитка и почувствовала, как по венам снова побежала жизнь.

– Он не принц, Кать. Он – демон, заключивший сделку с дьяволом в обмен на идеально сидящие костюмы. Деспот. Тиран. Нарцисс ходячий! Он вчера заставил меня торчать на работе до одиннадцати вечера. Сказал, что отчёт для инвесторов нужен «ещё вчера». А потом… – я замолчала, потому что воспоминание было слишком унизительным.

– Что «потом»? – Катька подалась вперёд. – Заставил петь ему корпоративный гимн? Потребовал отполировать его ботинки языком?

– Хуже, – я посмотрела на подругу с вселенской скорбью в глазах. – Он мне помог.

Катька, как раз отпившая свой чай, громко поперхнулась.

– Погоди, в каком смысле?

– В самом прямом! У меня никак не получалось построить его идиотскую трёхмерную диаграмму в Экселе. Я уже готова была разбить компьютер… В идеале об эту “светлую” голову. И тут подходит он сам. Молча отодвигает меня плечом, придвигает чужой стул… Ты представляешь? Я чуть не умерла от запаха его парфюма и чувства собственного ничтожества. Он за три минуты натыкал всё, что нужно, а потом посмотрел на меня своими ледяными голубыми глазами и сказал: «Даже с этим справиться не можете, Короткова?». Понимаешь? Он сначала утопил меня в своей задаче, а потом бросил спасательный круг, чтобы поглубже окунуть головой и посмеяться!

Катя задумчиво помешивала ложечкой чай, глядя на меня с каким-то странным прищуром.

– Слушай, а тебе не кажется, что это всё как-то… нелогично?

– Конечно, нелогично! Это же Шведов! У него вместо мозгов калькулятор и чёрный список моих прегрешений со школы. Я уверена, он до сих пор помнит, как я в десятом классе на химии колбу взорвала и его пиджак зелёнкой залила.

– Да я не про это, – отмахнулась подруга и загнула палец. – Смотри. Факт номер один: он даёт тебе невыполнимое задание с редким сортом кофе. Ты его, по сути, обманываешь, принося другой. Я тебе как бариста говорю, он это стопроцентно понял. Но сделал вид, что всё нормально. Верно?

Я с неохотой кивнула.

– Факт номер два: он видит, что ты засыпаешь на рабочем месте, и вместо того, чтобы наорать, лично приносит тебе кофе. Чтобы ты не свалилась, – она загнула второй палец. – Факт номер три: он видит, что ты мучаешься с его же заданием, и помогает. Да, язвительно, да, с видом короля, спустившегося к черни. Но помогает же! Лид, это не похоже на поведение начальника-садиста.

– А на что это похоже? На поведение святого? – фыркнула я.

– Это похоже на поведение очень, очень неуклюжего пятиклассника, который дёргает за косички девочку, которая ему нравится! – выпалила Катька.

На секунду в кофейне повисла тишина, нарушаемая лишь моим изумлённым сопением. Глядя на моё вытянувшееся лицо, подруга заливисто рассмеялась.

– Ты рехнулась? Я? Ему? Нравлюсь? Катя, да он меня ненавидит! Он получает физическое удовольствие, когда видит, как я страдаю. Это питает его тёмную душу!

– «От ненависти до любви», как говорится… – протянула она, хитро улыбаясь. – Просто попробуй в следующий раз посмотреть на него не как на босса-тиранищу, а… как на парня. Может, под этим слоем дорогущей ткани и высокомерия скрывается что-то человеческое?

Я отвернулась к окну, наблюдая за спешащими по своим делам людьми. Смотреть на него как на парня? Да я каждый раз, когда он подходит, хочу провалиться сквозь землю. Или запустить в него степлером.

– У меня нет времени на него смотреть, Кать. Мне нужно работать. И терпеть.

Голос предательски дрогнул, и к горлу подкатил знакомый ком. Буквально месяц назад моя жизнь была другой. Понятной. У меня была не самая денежная, но спокойная работа, я мечтала об отпуске и новом диване. А потом один звонок. И мир раскололся на «до» и «после» с привкусом безысходности и лекарств. И теперь каждый день с восьми до пяти я должна выживать в стеклянном аквариуме, в дурацкой юбке, в подчинении у человека, которого я презирала полжизни.

– Лид, эй, ты чего? – тихо спросила Катя, её весёлость тут же испарилась. Она знала. Не всё, но знала, что дело не просто в работе.

– Всё нормально, – я тряхнула головой, отгоняя тучи. – Просто устала. Не выспалась.

Нельзя раскисать. Нельзя грузить её своими проблемами, у неё и своих хватает. Я должна быть сильной. Ради папы.

– Ладно, забудь, – я заставила себя улыбнуться. – Наверное, ты права. Может, он и правда просто очень странный и неуклюжий. Как слон в посудной лавке. Очень дорогой, идеально одетый слон с манией величия.

Катька улыбнулась в ответ, но в её глазах всё равно плескалось беспокойство.

– Просто… будь с ним осторожнее, ладно? И с собой тоже.

Я кивнула, допивая уже остывший латте. Осторожнее. Легко сказать. У меня сейчас нет такого варианта. У меня есть только огромный долг и работа, которую нельзя терять ни в коем случае.

А значит, завтра я снова пойду в этот личный филиал ада. И даже, может быть, попробую последовать совету Катьки.

Присмотрюсь к этому «пятикласснику».

Глава 7

Утро началось не с кофе, а с предательства. Мои любимые, идеально сидящие джинсы, сиротливо лежали на стуле, словно с укором глядя, как я втискиваюсь в серый офисный костюм. Эту вещь я прозвала «душегубкой». Мне казалось, что с каждой стиркой эта синтетическая темница усаживается всё сильнее, словно мечтая однажды сомкнуть на мне свои объятия навсегда. Пока я, пыхтя, застёгивала последнюю пуговицу на пиджаке, в голове назойливым комаром жужжал вчерашний совет Катьки.

– Пятиклассник, ага, – фыркнула я своему отражению в зеркале, на котором виднелись разводы от зубной пасты. – С личным водителем, годовым бонусом размером с бюджет небольшой африканской страны и повадками серийного мучителя. Гениальный план, Катюш. Надёжный, как швейцарские часы. Которые он, кстати, и носит.

Всю дорогу до работы, в душной, набитой людьми маршрутке, я прокручивала в голове последние дни. Может, Катька не так уж и не права? Может, под этой бронёй из дорогой ткани и заносчивости действительно прячется обычный человек? Человек, который просто не научился нормально общаться, потому что все вокруг всегда говорили ему только «да, Антон Игоревич».

Эта мысль была настолько нелепой и дикой, что я чуть не пропустила свою остановку и вывалилась из маршрутки в последний момент.

Я вошла в сверкающий холл бизнес-центра, морально настраиваясь на очередной раунд игры «Выживи под руководством Шведова». Утренний час пик уже миновал, и у лифтов было почти безлюдно. Я ткнула в кнопку вызова и стала пассивно изучать своё отражение в полированной двери. Вид был, прямо скажем, не очень. Усталый клерк в костюме на размер меньше. Прелестно. И тут за спиной раздались быстрые, чёткие шаги. Я даже не обернулась. Этот звук я бы узнала из тысячи. Так ходят только те, кто абсолютно уверен, что асфальт под их ногами расстелили исключительно для них.

Двери лифта бесшумно разъехались, и я поспешила заскочить внутрь. Он вошёл следом, и маленькая кабинка мгновенно стала казаться тесной, как спичечный коробок. Воздух тут же наполнился его парфюмом – что-то до боли знакомое, с нотками цитруса, дерева и запредельного самомнения. Я инстинктивно вжалась в самый дальний угол, пытаясь слиться со стенкой.

– Доброе утро, Антон Игоревич, – с трудом выдавила я, уставившись на светящиеся цифры этажей, будто это самое интересное, что я видела в жизни.

– И вам не хворать, Короткова, – донеслось откуда-то с высоты его роста.

Мы ехали в такой гулкой тишине, что, казалось, я слышу, как пылинки оседают на пол. Я слышала гудение механизма, тихое тиканье его часов и оглушительный стук собственного сердца в ушах. Я отчаянно пыталась следовать совету Катьки. «Пятиклассник. Просто неуклюжий пятиклассник, который не знает, как заговорить».

Я украдкой, из-под ресниц, скосила на него глаза. Он стоял, глядя на своё отражение, и слегка хмурил брови. На его идеально гладком подбородке я заметила крошечный, почти невидимый порез от бритвы. Наверное, утром торопился. Эта маленькая, совершенно человеческая деталь почему-то сделала его чуть менее… монументальным. Чуть более живым.

И именно в этот момент лифт содрогнулся.

Раздался леденящий душу скрежет металла, кабину тряхнуло с такой силой, будто в неё с размаху врезались, и свет мигнул и погас. Я невольно взвизгнула, потому что мои дурацкие офисные туфли на каблуках тут же решили меня предать. Пол ушёл из-под ног, мир накренился, и я, потеряв равновесие, полетела вперёд, уже мысленно прощаясь со своими зубами и готовясь к близкому знакомству с противоположной стеной.

Но вместо жёсткого удара я врезалась во что-то не менее твёрдое, но одновременно тёплое. Сильные руки мгновенно обхватили меня, крепко прижав к себе и не дав упасть. Сердце пропустило удар и ухнуло куда-то в пятки. Я уткнулась носом прямо в лацкан его пиджака, вдыхая концентрированный аромат его парфюма. В ту же секунду включилось тусклое аварийное освещение, залив кабину тревожным жёлтым светом.

Я медленно, очень медленно подняла голову.

Мы стояли так близко, что я могла разглядеть золотистые искорки в его голубых глазах. И в этих глазах сейчас не было ни капли привычной насмешки или высокомерия. Там было что-то совершенно иное. Шок? Беспокойство? Я не могла разобрать. Он смотрел на меня не как на подчинённую Короткову, которую можно завалить работой по уши. Он смотрел на меня как… как на девушку. На испуганную девушку, которая только что едва не расшибла себе нос.

Время остановилось. Весь мир сжался до размеров этой маленькой кабины, до ощущения рук на моей талии и пристального взгляда. Привычное напряжение, которое всегда висело между нами, просто испарилось. Вместо него появилось что-то новое, тягучее, волнующее и немного пугающее.

– Короткова, вы в порядке? – его голос прозвучал непривычно хрипло и тихо.

Я смогла только кивнуть, не в силах вымолвить ни слова и оторвать взгляд от его лица.

В этот момент лифт снова дёрнулся, но на этот раз уже не так сильно, и плавно поехал вверх. Всё, магия момента рассыпалась, как карточный домик. Мы оба будто очнулись. Я отпрянула от него, как от огня, а он тут же убрал руки, словно обжёгся о мой дешёвый синтетический пиджак.

– Простите, – пробормотала я, судорожно поправляя одежду, которая вдруг стала ещё более невыносимо тесной.

– Это вы меня простите, – неожиданно ровным и холодным тоном ответил он, мгновенно надевая свою привычную маску невозмутимости. – За поручень нужно держаться. У вас, очевидно, врождённые проблемы с координацией.

Ну вот и всё. Старый добрый Шведов вернулся на своё законное место. Жаль, я не скучала.

Остаток пути до нашего этажа мы проехали в ещё более тяжёлой и неловкой тишине. Когда двери наконец открылись, я вылетела из лифта, как пробка из бутылки шампанского, стараясь не смотреть на него.

– Спасибо, что поймали, – бросила я через плечо и почти бегом устремилась к своему рабочему столу.

Я не видела, но буквально кожей спины чувствовала его взгляд.

И почему-то в этот момент мне показалось, что этот «пятиклассник» гораздо сложнее, чем я думала.

Глава 8

Телефон в кармане дурацкого офисного пиджака завибрировал с настойчивостью коллектора. Короткое «бззз», от которого у меня обычно дёргается глаз. Я замерла посреди тротуара, заставив какого-то спешащего мужчину недовольно меня обогнуть. С замиранием сердца достала мобильный. Уведомление от банка.

«Зачисление заработной платы».

Я сглотнула и открыла сообщение. А потом моргнула. Ещё раз. И ещё. Может, у меня от переутомления поплыл фокус? Сумма на экране была… ненормальной. Просто какой-то астрономической. Как будто кто-то случайно добавил лишний ноль. Или даже два. Это было гораздо, гораздо больше, чем моя обычная зарплата, даже если учесть все те ночи, что я провела в обнимку с отчётами для Шведова.

Первая мысль: ошибка. Сейчас же придёт второе сообщение: «Ой, извините, сбой системы, верните наши денежки». Но оно не приходило. Вместо этого в груди что-то ёкнуло и потеплело. Чувство, которое я почти забыла, – дикая, неудержимая радость, как в детстве, когда находишь под ёлкой именно ту куклу, о которой просила.

Не веря своему счастью, я почти бегом направилась к ближайшему банкомату. Вдруг это какой-то хитрый розыгрыш? Я вставила карту, нервно набрала пин-код, запросила баланс. Цифры на тусклом экране подтвердили: это не глюк. Деньги настоящие. Мои. Заработанные литрами дешёвого кофе, испорченными нервами и молчаливым терпением выходок Антона Шведова.

– Да ладно! – вырвалось у меня шёпотом.

Первым делом я набрала Катю.

– Привет! Угадай, кто только что стал неприлично богатым? – выпалила я в трубку, не в силах сдержать улыбку.

– Ты ограбила банк? Я всегда знала, что в тебе есть потенциал! – радостно отозвалась подруга. – Куда ехать с лопатой, чтобы помочь закопать трупы?

– Почти! Шведов, кажется, сошёл с ума и выплатил мне премию размером с бюджет маленькой страны. Я теперь могу купить себе… да я всё могу себе купить!

– Так, немедленно иди в тот магазин напротив твоей работы и купи то жёлтое платье! – командовала Катя. – И туфли! И сумочку! Ты заслужила! Ты два месяца на него смотрела!

Я и правда стояла как вкопанная напротив витрины, где на манекене висело то самое платье. Лёгкое, солнечно-жёлтое, совершенно легкомысленное. Оно было полной противоположностью моей серой офисной юбке. В этом платье нужно было гулять по набережной, есть мороженое и смеяться, а не сидеть в душном офисе.

– Кать, оно стоит как половина моей обычной зарплаты… – пролепетала я, хотя соблазн был велик.

– Лида! У тебя сейчас не обычная зарплата! У тебя зарплата нефтяного магната! Покупай, я сказала! Иначе я сама приеду и заставлю тебя его купить!

Я рассмеялась. Боже, как же хорошо было вот так просто радоваться. Просто стоять и понимать, что ты можешь позволить себе какую-то глупость. Просто потому, что хочется.

– Ладно, ладно, я подумаю, – пообещала я. – Всё, мне надо бежать. Целую!

Повесив трубку, я ещё с минуту смотрела на платье. Но потом в голове что-то щёлкнуло, и радостная пелена спала. Я вспомнила, зачем на самом деле вкалываю как проклятая. Зачем терплю этого невыносимого начальника и его вечно недовольное лицо.

Домой я не шла, а почти летела. Радость никуда не делась, но она стала другой – более осмысленной. Я всё смогу! Я справлюсь!

Скинув у порога туфли-убийцы, я прошла на кухню, даже не переодеваясь. Достала из ящика старый блокнот, где обычно записывала список продуктов. На чистой странице я вывела одну-единственную цифру. Огромную, страшную, с шестью нулями. Общий долг. Цена одной отцовской ошибки на скользкой дороге.

Затем я достала телефон и открыла калькулятор.

Сделала глубокий вдох, словно перед прыжком в ледяную воду. Ввела эту жуткую цифру. Нажала кнопку «разделить». И ввела сумму своей новой, прекрасной, обнадёживающей зарплаты. Палец на секунду замер над кнопкой «равно».

На экране высветилось число.

Двадцать три.

Двадцать три месяца. Почти два года.

Два года такой жизни. Без отпусков, без выходных, без права заболеть. Два года в этой серой мышиной униформе, под пристальным взглядом голубых глаз моего босса.

Вся моя эйфория испарилась, как будто её и не было. Радость схлынула, оставив после себя только холодное, вязкое отчаяние. Я смотрела на эту цифру «23», и она казалась мне приговором.

Перед глазами сама собой всплыла картинка из больницы. Запах лекарств. И папа на кровати – сжавшийся, постаревший на десять лет, с огромными виноватыми глазами.

– Прости, дочка, – прошептал он тогда, когда я взяла его за руку. – Я всё на тебя свалил…

Я тогда бодро улыбнулась, сказала, что это ерунда, что мы справимся. Главное, чтобы он поправлялся. Я врала. И ему, и себе.

Сейчас, сидя на своей маленькой кухне, я смотрела на цифры в блокноте и почувствовала, как по щеке поползла горячая слеза. Потом ещё одна. Я не плакала с того самого дня. Держалась изо всех сил. Но сейчас меня прорвало.

Два года. Это же целая вечность.

Я с силой сжала кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони. Нет. Хватит раскисать. Да, два года. Это много. Но это не вся жизнь. Это просто цена, которую нужно заплатить.

И я её заплачу. Чего бы мне это ни стоило.

Глава 9

После очередной бессонной ночи, проведённой за изучением отчётов, которые, казалось, размножались прямо на экране, я чувствовала себя как разрядившаяся батарейка. Мозг превратился в кисель, а цифры в таблицах до сих пор плясали перед глазами весёлую джигу. Единственное, что могло спасти меня от неминуемого сна лицом в клавиатуру – это кофе. Нет, не так. КОФЕ. Огромная кружка обжигающего, горького напитка.

Плетясь на офисную кухню, я напоминала себе зомби из дешёвого ужастика. Шаг, ещё шаг. Главное – дойти до источника жизни. Но, конечно же, вселенная решила, что моих страданий сегодня недостаточно. Шикарная кофемашина, гордость нашего офиса, не работала. На её блестящем боку красовалась записка, написанная каллиграфическим почерком нашей «снежной королевы» Марины: «Не трогать! Сломано!». Видимо, вчера она решила, что просто протереть это уже прошлый век – или прошлый месяц, – и отполировала с такой силой, что стёрла какую-то важную деталь.

Пришлось довольствоваться растворимым пойлом из огромной банки, которую кто-то купил по акции. Я щедро сыпанула две ложки коричневого порошка в свою любимую кружку с жизнеутверждающей надписью «Работа – не волк, в лес не убежит» и залила всё это дело кипятком из старого чайника. Мысли мои были далеко – где-то между неоплаченными счетами и предстоящим разговором с отцом. Погружённая в этот унылый водоворот, я, не глядя, схватилась за кружку.

– Ай! Чёрт!

Боль пронзила пальцы. Керамика хоть и не тонкий фарфор, но от кипятка раскалилась чуть не до предела. От неожиданности я дёрнула рукой, и кружка, опасно накренившись, щедро плеснула кипятком мне на запястье. Я вскрикнула и отшвырнула её на столешницу, забрызгав всё вокруг коричневыми каплями. Руку тут же сунула под ледяную воду из-под крана. Кожа мгновенно покраснела и начала гореть огнём. Ну просто вишенка на торте моего замечательного утра.