Читать книгу Идеальная жена для Босса (Лея Левина) онлайн бесплатно на Bookz (6-ая страница книги)
Идеальная жена для Босса
Идеальная жена для Босса
Оценить:

3

Полная версия:

Идеальная жена для Босса

— Алина, — зовёт меня Дамир.

Я делаю вид, что не слышу.

— Алина, — повторяет он.

— Что? — получается резче, чем мне хотелось.

Он бросает на меня короткий взгляд.

— Что случилось? — спрашивает он с настойчивыми нотками в голосе.

— Ничего, — буркаю я.

— Врешь, — парирует он.

Я устало ухмыляюсь.

— Все сегодня решили, что умеют читать меня? — раздражённо спрашиваю я.

— Ты очень плохо скрываешь эмоции.

— Отлично.

— Так что произошло?

— Ничего.

— Косицына.

— Арский, — я впервые называю его вот так бесцеремонно по фамилии.

— Мы опять будем спорить? — вздыхает Дамир.

— Нет.

— Тогда поговори со мной.

Я молчу. Сначала пять секунд, затем десять, а потом и все пятнадцать.

— Это из-за моей семьи? — спрашивает он и попадает прямо в цель.

Я закрываю глаза и пытаюсь собраться с мыслями.

— Они хорошие, — только и говорю я. — Слишком хорошие.

Он хмурится.

— Не понимаю. Разве это плохо?

Я нервно усмехаюсь.

— Конечно не понимаешь. Потому что это я весь вечер чувствовала себя мошенницей.

Он ничего не говорит и я продолжаю сама, потому что если сейчас не скажу, просто взорвусь.

— Твоя мама… — сглатываю я. — Она обнимала меня, говорила про свадьбу и про детей. Она смотрела на меня так… Будто уже приняла в семью.

Я поворачиваюсь к нему.

— А мы ей врем! — выпаливаю я.

В машине становится очень тихо.

— Алина, — начинает Дамир.

— Нет, — обрываю его я. — Дай договорить.

Я чувствую, как голос начинает дрожать.

— Мне было так неловко, так стыдно. Она такая настоящая и твой брат тоже, и Лиза, дети. Все. А я… Я просто играю роль.

Последние слова получаются почти шепотом.

Дамир очень долго молчит. Я уже решаю, что он решил не продолжать разговор.

— Посмотри на меня, — просит он.

Я качаю головой.

— Не хочу.

— Почему?

— Потому что тогда опять передумаю злиться, — честно признаюсь я.

На этот раз молчит уже он, а потом неожиданно спрашивает:

— Это единственная причина?

Я резко поворачиваюсь.

— Что? — непонимающе спрашиваю я.

Он продолжает спокойно и внимательно смотреть на дорогу.

— Ты расстроилась только из-за семьи? — спрашивает он вопрос, который я боялась услышать больше всего.

Черт. Он понял. Нет, пожалуйста, только не это.

— Конечно, — вру я и понимаю, что проиграла в ту же секунду, потому что уголок его губ едва заметно дергается.

— Нет, — говорит он. — Не только.

Меня начинает раздражать его способность видеть меня насквозь.

— Ты вообще всегда такой самоуверенный? — фыркаю я.

— Только когда прав, — не поддаётся он на мои провокации.

— Невыносимый мужчины, — вздыхаю я.

— Знаю, — говорит он и паркуется возле моего дома.

Выключает двигатель, но никто из нас не выходит. В машине повисает тишина, такая плотная, что становится трудно дышать.

— Это из-за Виктории? — спокойно спрашивает он.

— Что? — резко поворачиваю голову я, услышав уже нелюбимое мной имя.

— Ты изменилась после ее появления.

— Не говори глупостей, — отмахиваюсь я.

— Значит, да.

Я вспыхиваю.

— Да какое тебе вообще дело?! — слова вырываются громче, чем я хотела.

Он спокойно смотрит на меня.

— Потому что мне не нравится, когда ты расстраиваешься, — говорит он честно.

Я совсем перестаю дышать. Кажется, будто огромный камень свалился мне на грудную клетку, а в животе что-то странно щекочет.

— Мы с Викторией никогда не были вместе, — продолжает он. — И никогда не собирались быть вместе. Наши родители действительно когда-то шутили на эту тему, но не больше. Я не испытывал к ней чувств никогда, — он делает небольшую паузу. — И она прекрасно это знает.

В груди становится одновременно легче и... страшнее. Потому что облегчение вообще не должно было появиться. Я не имею права чувствовать облегчение.

— Хорошо, — тихо говорю я.

— Хорошо? — уточняет он.

— Да.

— И всё?

Я нервно усмехаюсь.

— А что ты хочешь услышать?

Он ничего не отвечает, а просто молча выходит из машины, помогает мне выйти и решает проводить до самой квартиры. Я не сопротивляюсь. Пусть делает, что хочет. Мне-то что до этого?

Мы поднимаемся на мой этаж в полном молчании. Я открываю дверь квартиры, поворачиваю ключ и захожу внутрь. Оборачиваюсь. Дамир стоит в дверном проеме.

— Спасибо за вечер, — тихо говорю я.

— Не за что.

Он не уходит и я тоже почему-то не закрываю дверь. Мы просто долго смотрим друг на друга. А я вдруг понимаю, что сегодня впервые увидела его не как генерального директора, не как человека, с которым подписала контракт, не как мужчину, которого боялась. А как мужчину, который столько лет носит внутри свою боль и который весь вечер незаметно защищал меня от матери, брата, неудобных вопросов и, самое странное, чувства одиночества.

— Дамир… — почти шепчу я.

Он делает один шаг вперед. Между нами остается меньше полуметра. Я чувствую его дыхание и понимаю, что если сейчас никто из нас не остановится, то обратной дороги уже не будет.

Дамир медленно поднимает руку и кончиками пальцев касается пряди моих волос. Так осторожно, будто спрашивает разрешения.

Я не отстраняюсь, наоборот, совсем немного подаюсь ему навстречу.

Его взгляд опускается на мои губы, потом снова встречается с моим. Воздух между нами становится почти осязаемым. Я уже не понимаю, кто сокращает расстояние он или я.

Между нашими лицами остаются считаные сантиметры.

Я закрываю глаза.


Глава 21. Первый поцелуй

Я закрываю глаза и в следующую секунду чувствую его дыхание совсем рядом. Такое теплое и неровное, будто Дамир тоже впервые за долгое время перестал всё контролировать.

Несколько бесконечных мгновений ничего не происходит. Я даже успеваю подумать, что всё придумала, что сейчас он отступит, извинится, пожелает спокойной ночи и снова станет тем самым Арским, которого невозможно вывести из равновесия, но вместо этого он вдруг тихо выдыхает.

— Черт… — совсем негромко, будто ругает самого себя.

А потом его ладонь осторожно касается моей щеки. Большой палец едва ощутимо проводит по коже. Так бережно, словно я могу рассыпаться от одного неосторожного движения.

Я открываю глаза и вижу, что он смотрит на меня так, как никогда раньше. Без привычной холодной уверенности, спокойствия и контроля. В его взгляде столько желания, что у меня мгновенно пересыхает во рту.

— Дамир… — шепчу я, не знаю зачем. Наверное, чтобы убедиться, что всё происходит на самом деле.

Он медленно качает головой.

— Не произноси сейчас мое имя.

— Почему?

— Потому что тогда я еще смогу остановиться.

У меня сердце начинает колотиться где-то в горле. Я должна сделать шаг назад, напомнить ему про контракт, про правила, про Викторию, про всё на свете.

Должна, но вместо этого сама сокращаю расстояние между нами. Совсем чуть-чуть, настолько, что между нашими губами остается всего несколько сантиметров.

Он шумно выдыхает, будто именно этого ему и не хватало, чтобы окончательно потерять самообладание.

— Алина, — в его голосе появляется хрипота. — Если ты сейчас не отойдешь...

— То что?

Не знаю, откуда во мне берется эта смелость. Наверное, потому что рядом с ним я уже давно перестала думать разумом.

Он несколько секунд молчит, а потом отвечает честно.

— Я тебя поцелую.

По коже мгновенно пробегает дрожь. Еще можно остановиться, еще можно улыбнуться и перевести всё в шутку. Напомнить, что мы просто играем. Но я медленно качаю головой.

— Не хочу.

— Чего именно? — хмурится он.

Я смотрю ему прямо в глаза и почти шепотом отвечаю:

— Чтобы ты останавливался.

Кажется, именно в этот момент что-то окончательно ломается в нем, во мне и в нас. Потому что следующую секунду Дамир стремительно сокращает оставшееся расстояние. Его губы накрывают мои горячо и жадно. Так, словно он слишком долго запрещал себе это сделать. Словно несколько недель убеждал себя, что не имеет права и вот наконец перестал бороться.

У меня буквально исчезает земля под ногами. Я инстинктивно цепляюсь пальцами за лацканы его пиджака.

Он тихо выдыхает мне в губы, затем одной рукой обнимает за талию, а второй закрывает дверь квартиры за своей спиной.

Щелчок замка звучит неожиданно громко, но сейчас мне совершенно всё равно, потому что мир сузился до одного мужчины, его рук, его дыхания. До поцелуя, от которого кружится голова.

Я отвечаю. Неуверенно сначала, а потом всё смелее и чувствую, как он на мгновение замирает, будто совсем не ожидал, что я отвечу, а потом целует еще глубже.

Еще отчаяннее и еще нежнее. Невозможно одновременно, но у него каким-то образом получается.

Когда воздуха окончательно перестает хватать, он медленно отстраняется. Наши лбы почти соприкасаются. Я всё еще держусь за его пиджак. Он всё еще не убирает руки с моей талии.

Мы оба тяжело дышим.

— Это… — начинаю я и тут же замолкаю.

Потому что не существует слов, которые могли бы объяснить произошедшее.

Дамир невесело усмехается.

— Да.

— Это не входило в контракт.

— Нет.

— Мы только что всё испортили?

Он долго смотрит на меня, а потом тихо отвечает:

— Боюсь, — он проводит большим пальцем по моей щеке. — Мы начали по-настоящему.

Я чувствую, как сердце пропускает удар, потому что понимаю: назад дороги действительно больше нет. Ни для него, ни для меня.

Глава 22. Ошибка

Я стою, прислонившись спиной к двери. Смотрю на Дамира, а он смотрит на меня.

Мы оба тяжело дышим. Кажется, даже воздух в квартире изменился. Стал гуще, горячее, опаснее.

Я до сих пор чувствую вкус его поцелуя и это совершенно неправильно. Мы ведь взрослые, разумные люди, подписавшие контракт. Так почему сейчас хочется сделать только одно? Снова сократить между нами эти несчастные несколько сантиметров.

Дамир первым отводит взгляд. Едва заметно проводит ладонью по лицу, словно пытается прийти в себя.

— Прости, — говорит он.

Одно слово и оно бьет сильнее пощечины. Я чувствую, как внутри что-то болезненно сжимается.

— За что? — спрашиваю почти шепотом.

Он долго молчит, а потом отвечает, по-прежнему не глядя на меня:

— Этого не должно было случиться.

Не должно. Конечно. Глупая, а ты чего ждала? Что он сейчас скажет, будто влюбился? Что один поцелуй перечеркнет годы его жизни?

Я заставляю себя выпрямиться, расправить плечи и сделать вид, что мне совершенно не больно.

— Ты прав, — мой голос звучит удивительно спокойно. — Это была ошибка.

Теперь он наконец поднимает глаза и что-то в его взгляде заставляет мое сердце снова сбиться с ритма. Будто именно такого ответа он совсем не хотел услышать, но уже поздно.

— Забудем? — спрашиваю я. Каждое слово дается мне с трудом.

Он молчит очень долго, а потом медленно кивает.

— Забудем.

Ложь. Мы оба понимаем, что этого уже никогда не забудем, но другого выхода сейчас нет. Он делает шаг назад. Потом еще один. Будто намеренно увеличивает расстояние между нами.

— Спокойной ночи, Алина.

— Спокойной.

Дамир открывает дверь и на секунду замирает. Мне кажется… Еще чуть-чуть… И он обернется, но нет. Он выходит.

Дверь тихо закрывается. Щелчок замка звучит оглушительно.

Я продолжаю стоять на месте. Еще минуту, две, пять. А потом медленно сползаю по двери на пол и только тогда позволяю себе закрыть лицо ладонями.

— Какая же ты дура… — шепчу самой себе.

Потому что… Мне было мало. Одного поцелуя оказалось катастрофически мало.


Дамир

Я сажусь в машину, не включая двигатель. Руки все еще лежат на руле, но завести автомобиль я почему-то не могу.

Перед глазами снова и снова возникает одно и то же. Ее глаза, ее дыхание, то, как она сама сделала шаг навстречу.

Черт.

Я резко ударяю ладонью по рулю. Что я творю?

Семь лет. Семь проклятых лет я жил по правилам: работа, контроль: никаких отношений, никаких чувств, никаких обещаний, которые не смогу выполнить.

И сегодня… Сегодня мне хватило одного вечера, одного взгляда, одного прикосновения, одной женщины.

Я закрываю глаза и неожиданно понимаю страшную вещь. Я целовал Алину не потому, что она играла роль моей невесты и даже не потому, что она красивая.

Я поцеловал ее потому что последние несколько недель только об этом и думал. От этого осознания становится почти страшно.

Телефон начинает вибрировать. На экране высвечивается: Марина.

— Да, — рявкаю я.

— Ты где? Я пыталась дозвониться.

— Уехал.

Несколько секунд тишины, а потом Марина спокойно спрашивает:

— Ты всё-таки ее поцеловал?

Я крепче сжимаю телефон.

— Откуда ты...

— Дамир, — она тихо вздыхает. — Я работаю с тобой десять лет. Когда ты смотришь на Алину… Так мужчины смотрят только в одном случае.

Я закрываю глаза.

— Это ошибка.

— Нет, — спокойно отвечает Марина. — Ошибкой было думать, что ты способен всю жизнь прожить один.

Я ничего не отвечаю, потому что впервые за долгие годы я уже не уверен, что хочу прожить эту жизнь в одиночестве.

Глава 23. Держись от меня подальше

Просыпаюсь я с абсолютно идиотской мыслью: мне приснился Дамир.

Нет, не так. Мне приснился тот самый поцелуй. Причем мозг, видимо, решил, что в реальности мне было недостаточно. Поэтому во сне он получился раза в три длиннее.

Я резко открываю глаза.

— Великолепно, — сообщаю я потолку. — Просто великолепно.

Телефон показывает пять утра. До выхода на работу почти два часа, а спать уже невозможно. Потому что стоит закрыть глаза, как я снова чувствую его ладонь на своей щеке, его дыхание, его губы.

Господи!

Я накрываю лицо подушкой.

— Это всё гормоны, — убеждаю я себя вслух. — Просто стресс. Из-за развода, контракта. Просто нервное перенапряжение. И вообще он сам вчера сказал, что это ошибка.

Ошибка.

Значит, сегодня мы оба сделаем вид, будто ничего не произошло. Идеальный план. Очень взрослый и очень разумный.

Почему же тогда так хочется снова его увидеть?

Когда я подхожу к офису, первое, что замечаю, это его машину. Черный автомобиль уже стоит на парковке. Значит, приехал раньше меня.

Странно. Обычно это меня совершенно не волнует. Сегодня же сердце почему-то начинает стучать быстрее.

— Соберись, — шепчу я самой себе. — Ты взрослый человек. Ты юрист. Ты умеешь контролировать эмоции.

Что-то этим утром я слишком разговорчивая сама с собой.

Я уверенно захожу в здание, поднимаюсь на свой этаж и буквально через несколько секунд сталкиваюсь с Мариной.

Она очень внимательно смотрит на меня. Потом чуть прищуривается.

— Не выспалась? — спрашивает она неожиданно.

— Почему все вокруг вдруг стали психологами? — фыркаю я, раздраженно отмахиваясь.

— Значит, не выспалась, — констатирует она.

— Марина… — предупреждающие смотрю на нее исподлобья.

— Ладно, — она неожиданно улыбается. — Он тоже.

Что?

Я моментально поднимаю голову.

— Кто?

— Генеральный директор.

Конечно, о ком же еще она может говорить.

Марина спокойно перелистывает какие-то бумаги, будто только что не бросила гранату в мой мозг.

— С самого утра злой, — подливает она масла в огонь. — Кофе уже три раза остыл. Никого к себе не пускает, даже меня.

Я изо всех сил стараюсь сохранить равнодушное лицо. Получается очень и очень плохо.

— Бывает, — пожимаю я плечами, но получается нервно.

— Бывает, — соглашается Марина и слишком внимательно смотрит мне в глаза.

Кажется, она знает. Нет, она определенно что-то знает.

Я поспешно скрываюсь в своем кабинете.

До обеда мы с Дамиром не пересекаемся и я убеждаю себя, что это к лучшему, потому что так проще и безопаснее. Потому что...

Кого я обманываю?

Каждый раз, когда за дверью слышатся шаги, я невольно поднимаю голову. Каждый мать его раз. Это начинает раздражать. С такой силой, что хочется выть.

В час дня звонит внутренний телефон. Ожидаю услышать кого угодно, но только не этот до боли знакомый голос.

— Косицына, — слышится ровный и спокойный, будто вчера ничего не произошло, голос Дамира.

— Да? — сглатываю я.

— Зайди ко мне, — приказывает он.

— Хорошо.

Всего одно слово, только почему-то именно после него ладони становятся влажными.

Я несколько секунд смотрю на закрытую дверь своего кабинета, а потом глубоко вдыхаю и иду. Другого выхода у меня нет. Да и в конце концов мы же не подростки в пубертате.

— Проходи, — кивает Дамир и даже не поднимает головы.

Он продолжает читать какие-то документы и именно это почему-то задевает меня сильнее всего. Вчера он целовал меня так, будто не мог остановиться, а сегодня…

Сегодня я снова просто сотрудница.

— Ты хотел меня видеть? — стараюсь звучать спокойно и индифферентно.

— Да, — он протягивает мне папку. — Через три дня состоится благотворительный вечер фонда "Шаг вперед”. Мы должны присутствовать.

Я автоматически начинаю просматривать документы.

— Почему?

— Наш холдинг один из основных спонсоров.

Я профессионально и спокойно киваю, хотя внутри все еще пытаюсь понять, почему он говорит таким ледяным голосом.

— Там будут журналисты, — продолжает он. — Партнеры, инвесторы и, — он наконец поднимает взгляд. — Мы должны выглядеть убедительно.

Слово "мы" больно режет слух, потому что вчера оно звучало совсем иначе.

— Поняла, — отвечаю я так же холодно. — Тогда предлагаю обсудить сценарий поведения.

— Уже подготовил, — он протягивает еще одну папку.

Я невольно усмехаюсь.

— Конечно, — неожиданно даже для самой себя роняю вслух.

— Что? — спрашивает Дамир.

Ну конечно же он услышал, мои мольбы не помогли.

— Ничего, — отмахиваюсь я.

— Говори, — приказывает он.

Я поднимаю на него глаза.

— Просто, — пожимаю я плечами. — Очень удобно.

— Что именно? — хмурится он.

— Когда чувства можно разложить по папкам, — отвечаю я.

Между нами повисает тяжелая тишина. Я сразу понимаю, что сказала лишнее.

Дамир медленно закрывает ручку, откладывает документы и впервые за весь разговор смотрит прямо на меня.

— Какие чувства?

Черт.

— Я не это имела в виду.

— Тогда что?

Я нервно улыбаюсь.

— Забудь.

— Нет.

— Дамир...

— Мы же вчера договорились забыть, — говорит он. — Или ты уже передумала?

Слова попадают точно в сердце. Потому что… Передумала я. Еще как передумала, но признаться в этом значит окончательно потерять голову.

Поэтому я расправляю плечи и отвечаю самым спокойным голосом, на который сейчас способна:

— Нет, не передумала.

В его глазах на долю секунды мелькает что-то очень похожее на разочарование. Совсем крошечное, но я успеваю его заметить.

— Хорошо, — медленно кивает он.

— Хорошо, — вторю ему я.

В кабинете снова повисает тишина. Такая тяжелая, что становится трудно дышать.

Мне нужно уйти прямо сейчас, пока я еще могу это сделать.

Я ловлю момент и поворачиваюсь к двери, берусь за, как мне кажется, ледяную металлическую ручку.

— Алина, — зовет меня Дамир.

Я закрываю глаза. Ну зачем? Зачем он меня остановил?

— Сегодня вечером тебе привезут приглашение на благотворительный вечер, — продолжает он.

— Спасибо, — коротко отвечаю я.

— И, — он делает короткую паузу. — Возьми то платье.

Я медленно оборачиваюсь.

— То самое?

— Да.

— Почему?

Он смотрит на меня так долго, что я почти забываю, как дышать, а потом отвечает:

— Потому что после него мне очень трудно думать о чем-то другом.

У меня внутри словно кто-то чиркает спичкой. Я вижу, что он сам сразу и мгновенно испугался собственной откровенности. Поэтому уже через секунду его лицо снова становится непроницаемым.

Но слишком поздно, потому что я уже услышала и теперь знаю, что вчерашний поцелуй был ошибкой не только для меня.

Он мучает его точно так же, а это значит, что мы оба уже проиграли эту войну.


Глава 24. Только не прикасайся ко мне

Я проиграла — эта мысль преследует меня до самого вечера. Не судебное дело, не спор и не переговоры, а себя.

Потому что нормальная женщина после фразы: "после этого платья мне трудно думать о чем-то другом”, должна была хотя бы попытаться сохранить достоинство. А я… Я улыбалась всю дорогу до своего кабинета, как полная идиотка. К счастью, никто этого не видел.

Кроме Марины, разумеется. Она встретила меня в коридоре, окинула одним взглядом и спокойно сказала:

— Если собираешься так сиять, купи солнечные очки сотрудникам.

В тот момент я моментально перестала улыбаться.

— Я не сияю.

— Конечно.

— Марина, ты меня пугаешь.

Она невозмутимо поправила папку в руках.

— Не переживай. Меня тоже иногда пугает любовь.

Я даже не успела ничего ответить. Она уже ушла, а я так и осталась стоять посреди коридора.

Любовь?

Нет.

Нет-нет-нет.

Не любовь. Максимум химия. Очень неудачная, очень взаимная и очень опасная.

Приглашение привозят около шести вечера. Им оказывается плотный кремовый конверт с золотым тиснением: “Благотворительный вечер фонда. Дресс-код: Black Tie.”

Я медленно провожу пальцами по приятной гладкой бумаге. Внутри лежит еще одна карточка без подписи. В ней всего несколько слов: ”Заеду за тобой в семь."

Я почему-то сразу понимаю, что это почерк Дамира, даже не видя его подписи.

Весь следующий день проходит как в тумане. Мы с Дамиром несколько раз пересекаемся на совещании, в коридоре, возле кофемашины и каждый раз происходит одно и то же.

Он смотрит, я смотрю, а потом оба одновременно отворачиваемся. Как подростки, прости Господи.

Мне двадцать восемь лет, ему почти сорок. Мы взрослые люди. Так почему мы ведем себя так, будто вчера впервые поцеловались?

Ровно в семь вечера я выхожу из подъезда. Дамир уже ждет возле машины. Сегодня он в классическом смокинге: белая рубашка, черная бабочка. И выглядит настолько невозможно, что мне приходится напомнить себе дышать.

Он тоже долго смотрит на меня, рассматривает каждый миллиметр, любуется.

— Привет, — медленно подходит он ко мне.

— Привет, — здороваюсь я.

И снова эта неловкость, которая появилась после поцелуя. Раньше между нами была дистанция, а теперь… Теперь между нами воспоминание и оно постоянно стоит рядом.

Дамир открывает передо мной дверь автомобиля. Я сажусь и только когда он занимает место за рулем, понимаю, что в машине пахнет тем самым парфюмом.

Тем самым, от которого теперь внутри что-то предательски сжимается.

— Ты прекрасно выглядишь, — негромко говорит он, несмотря на то, что я так и не надела то самое платье. Просто не смогла. Не хотела, чтобы он думал, что я буду делать все так, как он скажет.

Я поворачиваюсь к нему и невольно любуюсь его точеным профилем.

— Спасибо.

— Это не комплимент, это факт.

Господи. Он вообще понимает, что делает?

Я обратно отворачиваюсь к окну.

— Не начинай, — прошу его я.

— Что именно? — удивляется он.

— Говорить такие вещи.

— Почему?

Я тихо и безрадостно смеюсь.

— Потому что после них становится сложно помнить, что всё это ненастоящее.

В машине становится очень тихо. Настолько, что слышно, как работают дворники и как Дамир крепче сжимает руль до скрипа обивки.

— Я тоже об этом думаю, — произносит он и больше мы не разговариваем.

Перед входом в роскошный отель нас уже ждут фотографы, вспышки, журналисты и гости.

Я невольно замедляю шаг.

— Дамир, — шепчу я. — Я не люблю камеры.

Он останавливается и поворачивается ко мне.

— Посмотри на меня, — просит он и я послушно поднимаю глаза. — Помнишь, что я сказал перед ужином у мамы?

Конечно помню: ”если станет трудно — просто посмотри на меня."

— Помню.

— Здесь то же самое, — протягивает он мне руку. — Не отпускай.

Я медленно вкладываю свои пальцы в его ладонь. Он уверенно переплетает наши пальцы, будто так и должно быть.

— Готова? — спрашивает он.

— Нет.

— Отлично.

— Почему "отлично"?

Уголок его губ едва заметно поднимается.

— Потому что я тоже.

Я удивленно смотрю на него.

— Ты нервничаешь?

— Если моя невеста нервничает, — он слегка сжимает мою ладонь. — Значит, и я имею право.

bannerbanner