
Полная версия:
Идеальная жена для Босса

Глава 16. Тень прошлого
Семейный ужин проходит гораздо легче, чем я ожидала.
Нет, вопросов меньше не становится, даже наоборот. Валентина Сергеевна интересуется буквально всем: люблю ли я рыбалку? Почему такая худенькая? В каком месяце мы хотим свадьбу? Нравится ли мне баня? Умею ли я печь пироги?
Последний вопрос я героически переживаю, потому что честно признаюсь:
— Если честно, хорошо даётся только с мясом, а вот с капустой никак не разберусь, — смущаюсь я. — Всё время не так её тушу.
За столом раздается дружный поддерживающий смех и даже Дамир улыбается. А Валентина Сергеевна только машет рукой.
— Ничего, не переживай, научим, — улыбается она.
Потом разговор постепенно уходит в сторону бизнеса, детей и каких-то семейных воспоминаний.
Я незаметно выдыхаю. Теперь кажется, что самое страшное позади.
— Извините, — тихо говорю я. — Я буквально на минутку.
Мне срочно нужно вдохнуть свежего воздуха и проветрить голову. В теории притворятся невестой Дамира было легче. На практике я чувствую себя отвратительно, что в это вмешены его родственники. Но без этого никак…
— Конечно, милая, — кивает Валентина Сергеевна.
Я выхожу через стеклянную дверь во двор. Вечер оказывается удивительно теплым. Пахнет яблонями, свежескошенной травой и чем-то сладким. Наверное, цветами.
Я медленно иду по садовой дорожке. Справа небольшой огород с аккуратными грядками: помидоры, огурцы, укроп.
Господи. Миллиардер, который вырос среди таких грядок. Почему-то именно сейчас эта мысль кажется очень важной.
— Красиво, правда? — мужской голос заставляет меня вздрогнуть.
Я оборачиваюсь и вижу, что позади стоит Ярослав, а в его руках две кружки.
— Подумал, чай сейчас нужнее вина, — протягивает он мне одну.
— Спасибо, — благодарю улыбаюсь я.
Чай сейчас действительно не помешал бы.
Мы молча делаем несколько шагов.
— Знаешь, — начинает он. — Я давно не видел Дамира таким.
— Каким? — уточняю я, согревая пальцы об тёплую керамику.
— Спокойным.
Я удивленно смотрю на него.
— Правда?
— Правда, — улыбается он очень тепло. — Честно говоря, я уже перестал надеяться.
— На что?
— Что он вообще когда-нибудь снова сможет влюбиться.
У меня внутри что-то неприятно сжимается. Снова?
— Почему... снова? — останавливаюсь я.
Ярослав тоже замедляет шаг и сразу становится серьезнее.
— Он тебе не рассказывал?
Я качаю головой.
— Нет.
Несколько секунд Ярослав молчит, будто сомневается, но потом все-таки тихо говорит:
— Когда Дамиру было девятнадцать... у него была девушка. Он любил ее так, как, наверное, любят один раз в жизни.
Я внимательно слушаю и не перебиваю. Неожиданно слышать о чувствах и прошлом Дамира. Такие мужчины как он априори кажутся бесчувственными и с толстой кожей, которые идут напролом и не считаются ни с чем.
— Они познакомились еще в школе, — продолжает Ярослав. — Потом вместе поступили в университет. Она верила в него даже тогда, когда у нас не было почти ничего. Деньги приходилось считать буквально до копейки. Он работал по вечерам и она тоже. Копили на свою жизнь.
Я невольно улыбаюсь. Почему-то сейчас стало очень легко представляю молодого Дамира. Не в дорогом костюме, а в старых потёртых джинсах и с горящими глазами.
— Он собирался сделать ей предложение.
Я перестаю дышать.
— Уже купил кольцо, — грустно улыбается Ярослав. — Несколько месяцев откладывал деньги. Я тогда даже смеялся над ним. Говорил, что сначала неплохо было бы заработать на нормальную квартиру. Он только отвечал: ”Главное, чтобы она была рядом."
Я чувствую, как внутри становится очень тяжело, а глаза начинает пощипывать.
— Но? — тихо спрашиваю я.
В таких историях всегда повисает пресловутое “но”.
Ярослав долго смотрит куда-то вдаль.
— До предложения дело не дошло.
Я уже знаю ответ. Наверное, знаю, догадываюсь. Но все равно не хочу его слышать.
— Она погибла.
Три простых слова и весь вечер будто становится холоднее.
— Автомобильная авария. Ей было всего двадцать.
Я не нахожу слов. Вообще никаких. Ком в горле не даёт спокойно дышать.
— После похорон Дамир очень сильно изменился. Он словно решил, что чувства это роскошь, которую больше никогда себе не позволит. Он только работал, работал и снова работал. Построил компанию, заработал состояние, построил маме дом, потом себе. Но… — Ярослав грустно улыбается. — Домой всегда возвращался один.
Я опускаю взгляд на чашку. В груди становится странно тяжело. Теперь многое встает на свои места. Например, почему он никогда не был женат, почему не заводил отношений.
Почему выглядит так, будто постоянно держит между собой и людьми невидимую стену.
— Мама переживала. Очень сильно, — продолжает свой монолог Ярослав. — Да чего там, мы все переживали. Потому что человек может жить один, но нельзя всю жизнь жить с могилой в сердце.
Я молчу. Мне кажется, если сейчас открою рот, то голос обязательно дрогнет.
Ярослав неожиданно улыбается.
— А потом появилась ты.
Я резко поднимаю голову.
— Я? — издаю я хриплым голосом.
— Да. Я впервые за много лет увидел, что он снова начал смотреть на женщину. Не просто замечать, а смотреть вот так.
Я чувствую, как сердце делает какой-то неправильный удар.
Нет. Если бы ты только знал...
— Он сегодня смеялся, — продолжает Ярослав. — Ты, наверное, не понимаешь, насколько это необычно.
Я невольно вспоминаю, как Дамир смеялся в кабинете. Как улыбался у машины. Как ловил меня на лестнице. И внутри становится совсем неспокойно.
Потому что… Все это было, но совсем не потому, о чем думает его брат.
Я открываю рот, чтобы что-то сказать, чтобы объяснить, что это недоразумение, что никакой любви нет, что все совсем не так. Но в этот момент из дома доносится голос Валентины Сергеевны:
— Дети! Вы где?
Ярослав улыбается.
— Пойдем.
А я продолжаю стоять, не в силах сделать ни шага.
Потому что впервые за все время нашего знакомства мне становится по-настоящему жаль Дамира Арского.
Не генерального директора, не миллиардера, а девятнадцатилетнего мальчишку, который однажды купил кольцо и так и не успел его подарить.

Глава 17. Больше чем контракт?
Я еще несколько секунд стою в саду. В голове никак не укладывается рассказ Ярослава.
Дамиру было всего девятнадцать лет. Он купил кольцо для любимой женщины, но помолвка таки не состоялась… Девушка, которой больше нет.
Теперь многое становится понятным: и этот холод, и эта вечная дистанция, и взгляд человека, который привык никого к себе не подпускать.
Я вдруг ловлю себя на мысли, что больше не могу злиться на Дамира за его резкость. Потому что, кажется, жизнь уже наказала его намного сильнее, чем любого человека, которого я знаю.
— Алина? — знакомый мужской голос раздается совсем рядом.
Я вздрагиваю, чуть не расплескав уже остывший чай, и оборачиваюсь.
Дамир стоит в нескольких шагах от меня, его руки в карманах и он как обычно абсолютно спокойный. Только цепкие глаза внимательно изучают мое лицо.
— Все хорошо? — спрашивает он, слегка прищурившись.
Я быстро отвожу взгляд. Нет, не хорошо. Потому что если я сейчас посмотрю на него еще хоть секунду, то обязательно выдам, что знаю.
— Да, — отвечаю я слишком быстро.
Он молчит и я тоже. Вечер становится удивительно тихим. Где-то стрекочут сверчки, из дома доносится смех детей, а запах мяты и цветов смешивается с ароматом теплой земли после полива.
— Ярослав тебя напугал? — неожиданно спрашивает Дамир.
Я поднимаю голову.
— Почему ты так решил? — настороженно спрашиваю я.
— Он иногда слишком разговорчив.
Черт, неужели догадался?
— Нет, — качаю я головой. — Мы просто разговаривали.
Дамир внимательно смотрит на меня. Так внимательно, что мне становится неловко. Кажется, он привык замечать то, что остальные пропускают.
— Ты плакала? — спрашивает меня то, чего я совершенно не ожидаю.
Что?
Я машинально касаюсь щеки и чувствую влагу под подушечками пальцев. Неужели… Я даже не заметила? Наверное, когда Ярослав рассказывал...
— Нет, — прочищаю я горло. — Просто… просто аллергия.
Вру я совершенно бездарно. Дамир на это лишь тихо вздыхает.
— Ты ужасный лжец, Косицына, — хмыкает он.
— Вообще-то хороший. Я же юрист.
— Именно поэтому и говорю.
Я неожиданно улыбаюсь. Совсем чуть-чуть и сама не понимаю почему я это делаю. Наверное, потому что он снова пытается меня отвлечь.
— Не хочешь рассказать? — спрашивает он уже серьезнее.
Я чувствую, как внутри начинается борьба. Сказать или не сказать?
Нет, я не имею права. Это не моя тайна, — подсказывает мне внутренний голос.
Поэтому я просто делаю шаг к нему, совсем маленький, но он не остается незамеченным.
— Можно... один вопрос? — спрашиваю я аккуратно.
— Конечно, — кивает он.
Я некоторое время молчу и пытаюсь подобрать слова.
— Ты счастлив? — вопрос вырывается сам.
Дамир явно его не ожидал.
— Странный вопрос, — он еле удерживает брови на месте.
— Знаю, — криво улыбаюсь я и пожимаю плечами.
Дамир очень долго смотрит куда-то поверх моей головы. Я уже и не надеюсь услышать его ответ. Очень самонадеянно для меня задавать личные вопросы мужчине, который предпочитает держать личные переживания внутри себя.
Но потом он неожиданно отвечает:
— Последние годы нет.
У меня болезненно сжимается сердце, потому что это не жалоба и не попытка вызвать сочувствие. Такие мужчины как Дамир не позволяют себе подобного. Они не выносят жалости.
Он просто констатирует сухой и честный факт.
— А сейчас? — тихо спрашиваю я.
Дамир переводит взгляд на меня и впервые за все время нашего знакомства отвечает не сразу.
— Не знаю, — он выдерживает паузу. — Но впервые за долгое время мне захотелось это проверить.
У меня перехватывает дыхание, потому что он говорит это спокойно и без намека на флирта. От этого его слова звучат еще сильнее.
Я вдруг понимаю, что мне ужасно хочется сделать для него хоть что-нибудь хорошее. Хоть что-нибудь. И совершенно не думаю, а просто очень осторожно делаю шаг вперед, поднимаю руку и легко касаюсь его предплечья через тонкую ткань рубашки. Всего на секунду.
Дамир не отпрыгивает, не дергается и не просит держать руки при себе. Он просто замирает и внимательно смотрит на меня.
— Спасибо, — тихо говорю я.
— За что? — хмурится он.
— За то… — улыбаюсь я совсем тепло. — Что ты оказался именно таким.
Он явно не понимает.
— Каким?
— Надежным, — слово повисает между нами.
Я чувствую, как мышцы под моей ладонью едва заметно напрягаются. Дамир смотрит на меня так, будто я только что сказала что-то совершенно невероятное.
— Мне кажется… — продолжаю я почти шепотом. — За твоей спиной очень спокойно и надежно.
И это правда, самая настоящая правда. Я успела на себе прочувствовать какой на самом деле Дамир, хоть и за такое короткое время.
Как минимум он не дал мне остаться без квартиры. Любой другой бы послал на три буквы и сказал самостоятельно разбираться со своими проблемами. Например, как мой бывший муж.
Дамир ничего не отвечает, просто долго смотрит мне в глаза. Настолько долго, что я начинаю смущаться. И только собираюсь убрать руку, как вдруг его ладонь неожиданно накрывает мою. Он не сжимает и не удерживает ее, а просто накрывает своей большой, теплой и удивительно бережной.
Мое сердце тут же начинает колотиться где-то в горле, перед глазами плывет, а кожа покрывается мурашками. Мне кажется, что в один момент я перестала существовать и парю где-то в воздухе.
Мы стоим так всего несколько секунд, но почему-то кажется, будто проходит целая вечность.
— Алина, — произносит Дамир.
Я поднимаю глаза и снова сталкиваюсь с его взглядом. Но в это раз уже совсем другим. Не холодным и не властным, а каким-то... потерянным что ли. Будто он сам не понимает, почему не отпускает мою руку. Будто это прикосновение значит для него намного больше, чем должно.
Из дома внезапно доносится звонкий голос Валентины Сергеевны:
— Дамир! Алина! Чай стынет!
Мы одновременно вздрагиваем. Он медленно убирает руку и я тоже делаю шаг назад. Воздух между нами словно становится холоднее.
— Пойдем, — говорит Дамир.
Я только киваю и пока мы возвращаемся к дому плечом к плечу, никак не могу избавиться от одной мысли. Кажется, только что между нами произошло что-то, чего не было ни в одном пункте нашего контракта.
Дорогие, у меня вышла романтическая комедийная новинка "Невыносимая для Босса":
https://litnet.com/shrt/WAWO
Секси босс, неунывающая маректолог Полина и я ждём вас на страничках книги 💞
Глава 18. Первый танец
Когда мы возвращаемся в дом, Валентина Сергеевна встречает нас таким взглядом, словно мысленно уже выбирает дату нашей свадьбы.
Мне становится не по себе, не потому что она что-то подозревает, а наоборот потому что она совершенно искренне верит.
— Ну наконец-то, — всплескивает руками она. — Я уже решила, что вы решили сбежать.
Я бросаю быстрый взгляд на Дамира.
— Вообще-то это была моя идея.
— Сбежать? — оживляется Ярослав.
— Нет, — спокойно отвечает Дамир. — Подышать воздухом.
— Жаль, — театрально вздыхает брат. — А я уже хотел закрыть калитку.
За столом снова раздается смех и только сейчас я замечаю, насколько легко Дамир чувствует себя рядом с семьей. Здесь он не начальник, не человек, которого все боятся, а младший брат, сын и дядя. Наверное, таким его почти никто не видит. Кроме них. И... теперь меня. От этой мысли почему-то становится тепло.
После десерта дети начинают носиться по гостиной, Лиза уходит помогать Валентине Сергеевне на кухню, а Ярослав включает музыку.
— Всё, — объявляет он. — Семейная традиция.
Я сразу настораживаюсь.
— Какая? — прищуриваюсь я.
— Танцы.
Что?
Моё лицо с субтитрами явно выдаёт всё, что я думаю о них сейчас. Потому что Ярослав сдерживает смех.
— Нет, — говорю я быстрее, чем успеваю подумать.
— Да, — улыбается он. — Мы всегда танцуем после семейных ужинов.
— Замечательная традиция, — я поднимаю руки вверх, мол сдаюсь. — Но без меня.
— Поздно, — фыркает Ярослав.
— Почему это?
— Потому что ты теперь часть семьи.
Я медленно перевожу взгляд на Дамира. Он предательски молчит.
— Даже не думай, — прищуриваюсь я.
Неужели он, суровый Дамир, тоже придерживается этой традиции?!
— Я думаю, — спокойно отвечает он. — Что отказаться уже не получится.
Предатель номер два.
Музыка становится тише и спокойнее. Ярослав подходит к вернувшейся с кухни жене и обнимает ее. Они начинают медленно кружиться в танце. Через секунду Валентина Сергеевна берет за руки внуков. Те визжат от восторга.
Я делаю осторожный шаг назад. Очень и очень осторожный, практически незаметный глазу. План простой: спрятаться за креслом и переждать. Нет, выжить.
— Алина.
Я оборачиваюсь. Дамир стоит совсем рядом.
— Нет, — отчаянно мотаю головой я.
Хватило мне первого свадебного танца с Кириллом, когда тот еще несколько месяцев ворчал, что я ему один единственный раз на ногу наступила и испортила его дорогие лаковые туфли.
— Почему? — спрашивает Дамир.
— Потому что я не умею, — кривлю лицо я.
— Врешь, — чуть улыбается Дамир.
— Немножко, — признаюсь я.
Свою-то часть свадебного танца я выучила так, что до сих пор могу станцевать закрыв глаза.
— Я так и понял, — он спокойно протягивает мне свою большую и тёплую руку.
Я смотрю на нее, потом на него, потом снова на руку. Господи. Ну почему он всегда выглядит так уверенно?
— Если я наступлю тебе на ногу… — начинаю я.
— Переживу, — отрезает Дамир.
— Несколько раз, — прищуриваюсь.
— Тоже переживу.
— Ты слишком самоуверенный.
— Есть немного, — усмехается он.
Я сдаюсь. Медленно вкладываю пальцы в его ладонь и тут же чувствую, как он крепко и уверенно их сжимает. Этот жест окончательно лишает меня возможности сопротивляться.
Дамир притягивает меня чуть ближе. Одну ладонь кладет мне на талию, а вторую не отпускает.
Мы начинаем медленно двигаться. Я очень внимательно смотрю себе под ноги.
— Косицына, — тихо говорит он.
— Что?
— Ты собираешься весь танец изучать мои носки?
— Я пытаюсь их не испортить.
— Тогда посмотри на меня.
Я поднимаю глаза и тут же понимаю, что это большая ошибка. Потому что он оказывается слишком близко. Намного ближе, чем когда ловил меня на лестнице. Настолько, что я замечаю маленькую родинку у самого виска. И то, как в его глазах отражается теплый свет гостиной.
— Вот так лучше, — тихо говорит он.
Я сглатываю.
— Не уверена.
— Зато я уверен.
Черт, с ним невозможно спорить.
— Дамир! — раздается голос Ярослава.
— Что? — отзывается Дамир.
— Ты хоть улыбайся иногда. А то Алина решит, что ты танцуешь так же, как подписываешь контракты.
Все смеются, даже я. И именно в этот момент моя нога все-таки наступает ему на пальцы.
— Ой! — краснею я мгновенно. — Я предупреждала.
— Предупреждала, — совершенно спокойно соглашается он. — Значит, сам виноват.
Он неожиданно улыбается, а я смотрю на него и вдруг понимаю, что совершенно искренне улыбаюсь в ответ.
Музыка заканчивается, но никто почему-то не отпускает друг друга сразу. Мы тоже. Несколько секунд просто стоим. Я чувствую тепло его ладони на своей спине. Его дыхание и собственное сердце, которое ведет себя совершенно непрофессионально.
— Спасибо, — тихо говорю я.
— За танец?
— За вечер.
Он ничего не отвечает, а просто смотрит так внимательно, что мне становится трудно дышать. Кажется, еще немного… Еще буквально одно движение… И расстояние между нами исчезнет окончательно.
Я уже не понимаю, кто делает едва заметный шаг вперед. Я или он. Но именно в этот момент из кухни громко доносится голос Валентины Сергеевны:
— Кто хочет добавки моего фирменного яблочного пирога?
Мы одновременно моргаем.
Реальность возвращается мгновенно. Дамир медленно отпускает мою руку, а я делаю шаг назад и неожиданно ловлю на себе довольный взгляд Ярослава. Такой, словно он только что увидел именно то, что давно надеялся увидеть. И у меня появляется очень нехорошее предчувствие. Кажется в этой семье нас уж точно считают не фиктивной, а самой настоящей влюбленной парой.
Глава 19. Не ревную
— Ну что? — Ярослав хлопает ладонями в воздухе, привлекая к себе внимание. — Теперь чай!
Дети дружно поддерживают эту идею. А я облегченно выдыхаю, кажется, самое страшное действительно осталось позади.
Мы дружным строем возвращаемся на кухню. Валентина Сергеевна тут же начинает разрезать пирог, Лиза расставляет чашки, а дети спорят, кому достанется самый большой кусок. Как вдруг раздается звонок в дверь.
— Мы кого-то ждём? — спрашивает Лиза, оглядывая всех присутствующих.
— Да вроде нет, — хмурится Валентина Сергеевна.
— Я открою! — кричит Ярослав.
Через несколько секунд из прихожей доносится очень уверенный и звонкий женский голос:
— Надеюсь, я не слишком поздно?
На кухне становится неожиданно тихо. Я машинально поднимаю голову, когда в комнату входит высокая брюнетка лет тридцати. Безупречное кремовое платье, идеальная укладка и тонкие золотые серьги. Та самая женщина, которая будто только что сошла с обложки дорогого журнала.
Она уверенно улыбается всем присутствующим, а потом замечает Дамира и ее улыбка становится еще шире.
— Дамир, — лилейно тянет она и подходит к нему так естественно, словно делала это тысячу раз. — Давно не виделись.
Я почему-то само собой выпрямляюсь и подтягиваюсь. Отчего-то мне становится страшно услышать ответ Дамира.
— Привет, Виктория, — отвечает он спокойно и без улыбки, но совершенно без напряжения.
Значит скорее всего они давно знакомы.
— Мы уже решили, что ты снова сбежишь с семейного ужина, — смеется она.
Валентина Сергеевна только качает головой на ее реплику.
— Вика, проходи, — зовет на ее. — Чай как раз готов.
— Спасибо, — радостно улыбается Виктория.
Она снимает легкий кардиган и только теперь наконец замечает меня. Точнее она замечает мою руку, которая все еще лежит рядом с рукой Дамира.
Улыбка на ее лице становится чуть менее искренней. Совсем немного, но я это прекрасно замечаю.
— А, у вас гости… — она переводит взгляд на меня, потом обратно на Дамира. — Представишь?
— Конечно, — спокойно отвечает он. — Это Алина. Моя невеста.
Невеста.
Он сказал это так легко и так естественно, что у меня внутри что-то дрогнуло. Будто мы действительно жених и невеста и проводим время в кругу семьи, распивая чаи и поглощая наивкуснейший яблочный пирог (да простит меня моя бабушка).
Виктория несколько секунд очень внимательно смотрит на меня, а потом как-то странно улыбается.
— Очень приятно, — ее голос становится чуть выше.
— Взаимно, — коротко отвечаю я.
Ложь, потому что не взаимно. По крайней мере с моей стороны. Потому что эта женщина слишком красивая, слишком уверенная и слишком хорошо знает семью Арских.
— Неожиданно, — продолжает она. — Я уже начала думать, что Дамир никогда не женится.
— Мы тоже, — весело отвечает Валентина Сергеевна. — Поэтому я до сих пор в легком шоке.
Все смеются кроме меня и почему-то Виктории. Она делает маленький глоток чая, не сводя глаз с Дамира.
— Жаль, — тихо говорит она.
Я непонимающе смотрю на нее.
— Что именно? — говорю я, стараясь придать голосу хоть небольшую нотку дружелюбия. Получается из рук вон плохо.
Она переводит взгляд на меня и снова улыбается. И делает это так нарочито вежливо, красиво. И очень... неприятно.
— Мы столько лет пытались сосватать Дамира.
Я чувствую, как внутри неприятно кольнуло.
— Правда? — спрашиваю я раньше, чем успеваю подумать.
— Конечно, — она смеется. — Наши родители были уверены, что однажды мы поженимся.
Что?
Я медленно поворачиваюсь к Дамиру. Он спокойно пьет чай, будто речь идет о погоде.
— Так, — говорит он. — Мы это уже обсуждали.
— Обсуждали, — соглашается Валентина Сергеевна. — Но Вика действительно замечательная девушка.
Спасибо, очень своевременная информация.
Я опускаю взгляд в чашку. Почему-то чай вдруг становится совершенно безвкусным. Странно.
Какое мне вообще дело? У нас контракт и через год мы разведемся. Мне должно быть абсолютно все равно, сколько вокруг него красивых женщин. Но почему-то… Мне совсем не все равно.
Я ругаю себя последними словами.
Не выдумывай. Это не ревность. Ты просто устала, — мысленно проговариваю я, как мантру.
И вообще Дамир свободный мужчина. Был, есть и будет. Он имеет полное право общаться с кем угодно.
Я делаю еще один глоток и именно в этот момент слышу голос Виктории. Мне кажется она делает все, чтобы в конечном итоге я подавилась и захлебнулась этим чаем к чертям.
— Дамир, помнишь наш танец на выпускном? — тянет она своим сладким голоском.
Вот зачем. Зачем она это сказала?
Я украдкой поднимаю глаза и впервые за вечер замечаю одну вещь: Дамир вообще не смотрит на Викторию. Он очень внимательно смотрит на меня, будто пытается понять, о чем я сейчас думаю. А я поспешно отвожу взгляд, потому что если он увидит мои глаза, то, кажется, впервые догадается, что меня действительно задели слова другой женщины.
И это будет катастрофой.
Потому что ревновать собственного фиктивного жениха это уже диагноз.
Глава 20. Не молчи
Когда мы прощаемся с семьей Арских, Валентина Сергеевна обнимает меня так крепко, будто знает уже много лет.
— Не затягивайте со свадьбой, — шепчет она мне на ухо. — Я слишком долго ждала этого оболтуса.
Я улыбаюсь, наверное, впервые совершенно искренне.
— Постараемся, — отвечаю я и тут же чувствую укол совести.
Потому что не постараемся, потому что никакой свадьбы по-настоящему не будет, потому что эта добрая женщина заслуживает правды, а получает ложь.
Мы садимся в машину. Дамир тут же заводит двигатель и почти сразу понимает, что что-то изменилось.
Потому что всю дорогу я молчу, не смотрю на него, не шучу, даже музыку не комментирую, а просто смотрю в окно так долго и упорно, что у меня затекает шея.

