Утопи свои обиды. Современный израильский триллер

Несколько минут я тупо разглядывал молчавший телефон, но звонка больше не последовало. Если это был Сашка, он обязательно перезвонил бы с другого, исправного аппарата.

– Ну, что я вам говорила? – напомнила о себе официантка.

– А что вы говорили? – Я непонимающе смотрел на неё, и на душе почему-то заскребли кошки.

– Про опасность, которая вам, вполне вероятно, угрожает. – Девушка сдвинула свои тоненькие бровки и даже прочертила в воздухе какую-то фигуру. – Сперва погибает человек, который к вам направлялся, а теперь вас проверяют по телефону.

– Кто проверяет? Зачем?!

– Где вы находитесь, какое у вас настроение и ещё мало ли что…

Короче говоря, я теперь послушно и без возражений дождался её у дверей кафе, нервно смоля сигареты одну за другой, и мы поехали на моей машине в ней домой.

Жила Новикова в съёмной двухкомнатной квартире в высотном доме на окраине города. Пока мы поднимались на лифте на шестой этаж, я непрерывно раздумывал о том, что произошло сегодня, и никак не мог отыскать каких-то более или менее правдоподобных объяснений сегодняшним событиям.

– Слежки за нами не было, я пару раз оглядывалась назад, пока мы ехали, – деловито сообщила Новикова, распахивая дверь квартиры, и я даже усмехнулся про себя: ох и начиталась же девушка детективов!

Квартирка у неё была стандартная, как, впрочем, и любая съёмная жилплощадь, – старая видавшая виды мебель, требующие побелки стены, плохо закрывающиеся жалюзи на окнах. Много книг на полках и прикроватной тумбочке, и я тотчас пробежал взглядом по корешкам. Детективных романов среди них оказалось, вопреки моим ожиданиям, не так много. Зато много книжек на иврите и на английском языке.

– С утра в университете занимаюсь, – охотно пояснила Новикова, – а детективные романы – это в свободное время. Правда, его почти нет. По вечерам в кафе подрабатываю. А те заработки, на которые вы мне намекали, – ехидно напомнила она, – извините, не практикую!

– Да не обижайтесь на меня! – покраснел я. – Понимаете, был на взводе, ведь не каждый день на твоих глазах человека убивают.

– Ладно, проехали. – Новикова закрыла на ключ входную дверь и прошла в комнату. – Водки у меня нет, значит, будем пить кофе. А пока будем пить кофе, вы мне расскажете свою историю. – Она слегка усмехнулась. – Это будет вашей платой за ночлег.

– Зачем вам это? – протянул я, уже догадываясь, что так легко от этой настырной девицы не избавиться, и она клещами слово за словом вытянет из меня всё, что знаю. – Не понимаю, что происходит. Просто никогда раньше в подобной ситуации не был…

– Всё когда-то происходит в первый раз! – веско заявила Новикова, засыпая кофе в кофеварку и зажигая горелку на плите.

Я устало погрузил своё бренное тело в единственное кресло, стоявшее посреди комнаты, и принялся очередной раз раздумывать обо всём, что происходило сегодня. Благо, Новикова была пока занята и не отвлекала.

События, происходившие в последнее время, наверняка связаны между собой, но хорошо бы прояснить ещё и причины этих связей. А вот это как раз полная загадка для меня. Начнём сначала. Сашка Гольдман попросил познакомиться с человеком, который изобрёл что-то необычное, и это интересовало, по его словам, целую кучу людей, в том числе, военных. Я это сделал… Хотя сделал ли на самом деле? Это ещё вопрос. Затем он попросил меня встретиться с каким-то мужиком для получения дальнейших инструкций, и этого не произошло. Кто-то неизвестный грохнул мужика перед самой встречей. После чего Сашка больше не выходит на связь. Что из этого следует? Неужели меня втянули в какую-то авантюру, где запросто убивают людей, а я даже не представляю, какова моя роль в этом спектакле? Может, мисс Новикова права, и мне действительно угрожает опасность? Хотя, с другой стороны, грохнут меня – что это изменит? Кому-то от этого станет лучше?

– Ну что, будем строить глазки, – напомнила о себе Новикова, – или приступим к кофе и сказкам на ночь?

Странная манера общаться у этой девицы. Предложила ночлег незнакомому человеку и без всякого стеснения лезет в его проблемы, которые сама же определила как опасные. Начиталась дурацких детективов и захотела в них поиграть? Но ведь я-то как раз этих игр не хочу!

Впрочем, я наверняка сгущаю краски. Завтра всё непременно разрешится. Может, у Сашки Гольдмана сегодня какие-то проблемы, а завтра он разыщет меня, и окажется, что с погибшим человечком произошёл всего лишь несчастный случай, никакой опасности ни для кого нет, а девицам, замороченным детективными романами, самое место подавать салаты в кафе и не лезть туда, куда их не просят…

– Не понимаю, – пробормотал я, – для чего вы пригласили меня к себе? Если хотите поиграть в детективное расследование, то я вам не партнёр. Поздно мне менять род деятельности, да и мозги у меня заточены под другое. Напрасно вы сгущаете краски. Всё гораздо проще, никакой опасности нет. Максимум, я могу на неосвещённой улице расквасить себе нос, наткнувшись на фонарный столб… Вот попью с вами кофе и, вы уж извините, отправлюсь ночевать к себе домой. Не хочу вас стеснять.

– А убитый?

– Всего лишь случайность. Мало ли гибнет людей под колёсами пьяных или обкуренных водителей?

– А ваш приятель полицейский, который до сих пор не отвечает на звонки?

– У него наверняка сломался сотовый телефон или сдохла батарейка. А сам он сейчас видит третий сон в своей постельке…

– А звонок от неизвестного, который молчал в трубку, наверняка проверяя вас?

– Ошибочка вышла. Вы-то сами никогда не путались в наборе номера, особенно вечером при плохом освещении?

– Как у вас всё просто! – вздохнула Новикова и присела на стул, глядя на закипающий на плите кофе.

– Так и быть, – махнул я рукой примирительно, – чтобы у вас не возникало дальнейших иллюзий по поводу моей истории, расскажу всё по порядку. Только учтите, моё решение идти домой неизменно, что бы вы ни подумали по поводу всего этого.

– А вот с этим-то, на вашем месте, я как раз не торопилась бы! – погрозила мне пальцем Новикова.

– Это ещё почему?!

– Есть опасность или нет, пока неизвестно, но дома вы представляете наиболее уязвимую мишень, если кому-то и в самом деле захочется покуситься на вас. Ведь дома вы совершенно один. Семьи же у вас нет.

– Откуда вы знаете? – удивился я её проницательности.

– Если бы вас кто-то ждал дома, вы бы так легко не согласились поехать со мной. В крайнем случае, позвонили бы и сообщили, что с вами всё в порядке.

Да, отметил я про себя, чтение детективов для девицы не прошло даром, чему-то она определённо научилась. С женой мы не жили уже больше года. Главная причина нашего расставания заключалась в том, что я был уличён в полной неприспособленности к реальной жизни, в неумении зарабатывать деньги для обустройства семейного гнёздышка и в упорном нежелании расставаться со своими архаичными убеждениями в преимуществе духовной жизни над материальной. Мне и возразить-то было нечего, жена была права на сто пятьдесят процентов. Посему, едва представился случай перебраться к типу, более подходящему по вышеперечисленным параметрам, она тотчас испарилась, оставив меня в такой же, как у Новиковой, съёмной квартирке, слабо приспособленной для комфортного существования. Единственное различие заключалось в том, что книжек на полках у меня было на порядок больше, а вот самого порядка на порядок меньше.

Я молча взял протянутую чашку кофе и отвернулся к экрану неработающего телевизора. Возразить мне было нечего.

– Ладно уж, хватит дуться, – донеслось до меня, – давайте пить кофе и есть бутерброды.

Я послушно пересел к столу, на котором стояла тарелка с бутербродами, и они пришлись как нельзя кстати. Только сейчас я почувствовал, что, не смотря на салаты в кафе, проголодался не на шутку.

– Вы уж простите за любопытство, – ворковала Новикова, тоже уплетая бутерброд за обе щеки, – но я подслушала накануне ваш разговор с полицейским. Знаете ли, такие бурные выяснения отношений услышишь в нашем кафе не часто, потому я и обратила на вас внимание. И даже отчасти поняла, о ком идёт речь.

– Ну, и о ком же?

– О Давиде Бланке.

– Вы о нём знаете?!

– А почему нет? О нём в газетах писали. Мол, изобретает какие-то невиданные устройства с очень широким спектром применения. Даже интервью с ним было, где он хвастался, что его изобретения не имеют аналогов, но способны во многом изменить жить человека. Заявление, конечно, громкое, но никаких подробностей он не выдавал. Сказал лишь, что это секрет, которым делиться пока ни с кем не намерен.

– Ого, – удивился я, – вы, милейшая, оказывается, в этом деле более компетентны, чем я! Ну-ка, рассказывайте, что вам ещё известно.

– Ничего мне больше не известно! – Новикова нахмурилась и исподлобья глянула на меня. – Похоже, что не вы мне рассказываете, что происходит, а я вам… Знаете что, давайте прервём беседу и хотя бы несколько часов поспим, а завтра… завтра будет день и будет пицца!

8

Израиль Август 2011

Наверное, Сашка Гольдман и в самом деле был везунчиком. Даже самые необдуманные и рискованные поступки, которые он совершал, всегда заканчивались благополучно и не приносили ему большого урона. Он уже привык к этому и иногда ловил себя на мысли, что порой перебирает через край. А ведь фортуна – такая капризная дама, что может однажды отвернуться, хотя… пока этого не произошло, нужно брать от неё всё, что само идёт в руки. А после хоть трава не расти…

В Израиле он решил не форсировать события. Всему своё время. Для начала следует выучить язык, и они со Светой засели за учебники. Никакого спорта, никаких знакомств, развлечений и туристических поездок по стране, только иврит.

Хотя, конечно, без общения трудно. Вот и нашёл себе Сашка приятеля, с которым познакомился в ульпане – курсах, где изучают иврит. Поначалу разговорились в курилке, потом пару раз прошлись по пивку, а потом уже вместе с жёнами устроили скромный пикничок на природе. Звали приятеля Львом, и был он в прежней жизни журналистом, писал и издавал книжки, но славы не снискал, теперь же планировал восхождение на литературные олимпы здесь, в Израиле. Бывший милиционер и бывший журналист сразу выделялись среди ульпановской публики хотя уже бы тем, что имели такие экзотические профессии на фоне стандартных репатриантских – инженеров, зубных врачей, экономистов, музыкантов.

Лев сразу же нахально потребовал жизненных историй из нелёгких милицейских будней, пообещав состряпать детектив, в котором главным героем непременно станет прототип Сашки, а Сашке было просто интересно слушать его бесчисленные рассказы, половина из которых наверняка сочинялась тут же на ходу.

После окончания ульпана встречаться они стали реже, а потом и вовсе перестали. Вливаться в голодные журналистские стаи, рыскающие по газетам в поисках подработки, Лев не захотел и подался в охранники, где предался главному увлечению – сочинительству романов. А Сашка, не придумав ничего оригинальней, стал обивать пороги полицейского управления с документами, проходить многочисленные тесты и комиссии, но дело с трудоустройством шло туго.

Каких только причин не выдумывало полицейское начальство, чтобы не брать на службу этого подтянутого «русского», демонстрирующего грамоты и медали за спортивные успехи, с безупречной репутацией и хорошим послужным списком на прежней родине. Всё у него было в порядке, но… что-то настораживало. Чувствовалась в Сашке какая-то нехарактерная для местной публики энергия и даже не отсутствие желания, в просто неумение жить в замедленном восточном ритме под чашечку кофе и нескончаемо-цветастый трёп ни о чём. Пару раз причиной отказа являлся слабый иврит. После этого Сашка злой, как оса, возвращался на свою скромную съёмную квартирку и вновь усаживался за учебники с утра до ночи, бессонно пялил глаза в экран телевизора, выуживая в ивритских передачах не столько новые словечки, сколько манеру общения и поведения. То, что ему не давалось и вызывало подспудное отторжение, – так называемая восточная ментальность.

Но любые стены рано или поздно пробиваются: его, наконец, взяли рядовым полицейским. Наступило это лишь тогда, когда он уяснил главный израильский, а, может, и не только израильский принцип: не выделяйся из общей массы, и тебя заметят, похвалят, продвинут дальше. Сашка научился общаться со своими новыми коллегами-полицейскими на «левантийский» манер: с аппетитом есть фалафель и пить кофе, демонстративно пожирать глазами любую проходящую мимо женщину, услужливо гнуть спину перед начальником и хамить тем, кто не навредит твоей карьере. Притом разобрался, что успехи на работе определяются вовсе не количеством пойманных бандитов, а отношением к тебе начальства… Ах, как это было противно ему! Но он выжидал, когда с этим можно будет покончить, хотя был далеко не первым и не последним, кого эта трясина засасывала и выбраться из неё уже не было возможности.

Света тоже нашла работу. Сперва с пенсионерами в ветеранском клубе, а потом с детишками в спортивной школе она стала заниматься модной аэробикой. Заработок у неё был, конечно, небольшой, зато работа нравилась, и не приходилось так же, как мужу, выматываться в конце дня не столько от трудов, сколько от общения с коллегами.

Скоро они купили себе квартиру и зажили, как все нормальные люди, твёрдо стоящие на ногах и не растягивающие жалкие гроши от зарплаты до зарплаты. Сашка даже возобновил встречи со Львом, правда, нечасто, но каждая встреча была ему приятна и, наверное, необходима хотя бы потому, что не нужно надевать надоевшую личину аборигена, а можно побыть самим собой, каким он был до приезда сюда.

– Как поживает обещанный роман обо мне? – смеясь, спрашивал Сашка. – Я тебе, помнится, столько всего рассказал, что на пять романов хватит. Выходит, впустую напрягался и выдавал служебные секреты?

Лев улыбался и отмахивался:

– Столько сюжетов подбрасывает наша суровая израильская действительность, что сам себе удивляюсь – какие воспоминания? Хоть у меня в охране и полно времени, чтобы писать, и мы таки пишем, но как-то руки не доходят до ваших волшебных детективных сказок, уважаемая полицейская Шахерезада!

– Гляди, привлеку к ответственности за обман государства в лице полицейского Гольдмана!..

Со временем Сашку перевели из рядовых полицейских в отдел уголовных расследований. И хоть работа была знакомой и мало чем отличалась от той, что он занимался прежде, желанного душевного комфорта не наступало. Те же взбучки от начальства за несвоевременное оформление бумаг, та же спешка в закрытии дел, только бы не портить статистику… Словно никуда не уезжал! Надо не обращать на это внимания, убеждал он себя, нужно привыкнуть и довести всё до автоматизма. И тогда будет… наверное, будет легче. Нужно набраться терпения, терпения и ещё раз терпения…

А тут нарисовалась и первая серьёзная неприятность. Притом настолько серьёзная, что голова кругом пошла. Началось всё со Светы. На одном из занятий в спортивный зал ввалилось трое пятнадцатилетних оболтусов поглазеть на красивых девочек. Ну, пришли поглазеть – сядьте в сторонке и любуйтесь, но оболтусам этого было мало. Когда один из них швырнул в зал банку из-под пива, Света, недолго думая, схватила его за ухо и попыталась вывести. А они, казалось, только и ждали скандала: принялись избивать Свету, и, конечно же, справиться с троими она уже не могла. Хорошо, что прибежал охранник и отогнал от лежащей на полу Светы разгорячённых негодяев, которых сам же и пропустил в зал поглазеть на девочек. Пришлось вызывать «скорую помощь», и два дня Света провела в больнице.

О случившемся с женой Сашка узнал только вечером. Из больницы он вышел сам не свой. Разыскав среди ночи дом, в котором жил охранник, он выволок того из постели и стал выпытывать адреса юнцов. Его не остановили угрозы охранника, что отец одного из них большой начальник в мэрии. Сашка видел, как охранник дрожал от страха, но в глазах его всё равно горел злой огонёк, мол, ничего ты, коп, со мной не сделаешь, а вот папаша юнца, если выдам, где он живёт, – ещё вопрос… Плюнув в сердцах, Сашка отвесил охраннику пару тумаков и уехал.

И ведь отлично же знал, что по закону даже пальцем нельзя тронуть самого закоренелого убийцу, если твоей жизни не угрожает непосредственная опасность. Преступники об этом знают и сразу строчат жалобы на своих обидчиков. Что утром написал охранник в своём заявлении, Сашка так и не узнал, но начальство тотчас предложило ему или сдать удостоверение и оружие, или жалоба дойдёт до суда. Тем более, под жалобой, которая лежала у него на столе, оказалась подпись не только охранника, но ещё и папаши одного из юнцов – начальника какого-то из отделов в мэрии.

О том, что его выгнали из полиции, Сашка рассказывать жене пока не решался. Да и мстить обидчикам уже не хотелось. Но не потому, что он боялся обещанного суда, просто что-то уже перегорело в душе. Оставалась обида не столько на них, сколько на себя и на дурацкую ситуацию, в мгновенье ока изменившую жизнь. И ведь поступить иначе он не мог. Сколько раз он прокручивал в голове, как бы поступил, если бы всё-таки вытащил из охранника адреса подвыпивших юнцов! Мастер спорта, да ещё одержимый жаждой отомстить за любимую супругу, элементарно свернул бы им шеи в ту ночь…

Каждое утро он, как всегда, выходил из дома и отправлялся, куда глаза глядят. Полицейскую форму он почти не одевал, сообщив жене, что может работать и без неё. Весь день бродил по улицам, сидел в кафе, но почти ничего не заказывал, потому что деньги были на исходе, а заработать их было пока негде.

И вот однажды в его кармане зазвонил сотовый телефон. Без особого желания он поднёс к уху трубку и услышал вежливый баритон, который проговорил по-русски:

– Извините, я разговариваю с Александром Гольдманом?

– Да. А вы кто?

– Меня просили передать вам привет от Василия Степановича.

Первый момент Сашка опешил. Прошло уже пятнадцать лет с момента его приезда сюда, и он почти забыл о разговоре с гебешником в кабинете полковника Горбатенко. Он даже не сразу вспомнил, кто такой Василий Степанович. Но его, как видно, не забыли. Если бы Сашка по-прежнему работал в полиции, он моментально ответил бы, что его собеседник ошибся и прервал бы разговор, но сейчас… Сейчас ему было на всё наплевать.

– Слушаю. – Сашка вздохнул и, на всякий случай, прибавил: – Только у меня сейчас мало времени…

– Я не займу много времени, – охотно поддержал его голос в трубке, – но, может, нам лучше встретиться? Где и когда вам удобно?

Что-то подобное Сашка себе представлял и понимал, что если уж его нашли, то встречи не избежать. На всякий случай он пробормотал:

– Понимаете, сейчас я занят, и в ближайшее время у меня не будет возможности вырваться даже на минуту. Вы уж извините…

– Да что вы говорите! – рассмеялся баритон. – И чем же вы сейчас заняты? Ведь вы, как я знаю, уже не работаете в полиции. Я не ошибаюсь?

Оказывается, незнакомец успел выяснить о нём всё – не только номер телефона, который он, кстати, поменял совсем недавно, но и знал о его неприятностях, о которых не ведал никто из знакомых. Неужели для этих гебешных ребят нет вообще никаких преград, и они проникают повсюду, куда им надо? Что же им потребовалось от отставного полицейского?

– Хорошо. – Сашка решил, что если встречи не избежать, то лучше всего, по возможности, отказаться от всех предложений, а если и придётся что-то пообещать, то ничего в итоге не делать. А потом станет ясно, что толку от него мало, и от него отвяжутся. – Вы откуда звоните?

– Какая разница! Я подъеду в любое место, которое укажете.

Сашка немного подумал и решил, что лучше всего встретиться в парке, где народу днём почти нет, так что попасться на глаза кому-то из знакомых вероятность ниже.

– Городской парк. Пройдёте по дорожке до теннисного корта, а за ним есть лавки. Там и встретимся. Сегодня в четыре. Вас устраивает?

– Без проблем… – В трубке раздались короткие гудки.

Сашка даже не успел спросить, как он узнает того, кто придёт на встречу. Им нужно – пускай сами ломают голову. А он явится ровно в четыре, просидит на скамейке пятнадцать минут и ни минутой больше, а потом уйдёт, если человек задержится. И телефон выключит.

До четырёх ещё времени было достаточно, и Сашка принялся бесцельно бродить по городу, постоянно раздумывая о том, что же от него могло понадобиться. Если добыть что-то из полицейской компьютерной базы, то он этого не сможет. Да и раньше, когда работал в полиции, не мог. Любой вход в компьютерную базу регистрировался, и могли возникнуть ненужные вопросы. А к большинству файлов вообще нужны соответствующе коды, которых у него не было… Нет, этим людям нужно что-то другое, но что?

По дороге в парк Сашка купил банку с пивом и, не пряча её в карман, направился к теннисному корту. Пускай посторонние думают, что пришёл мужичок расслабиться, посидеть в тени и выпить пивка. А заодно показать тем, с кем он должен встретиться, что всерьёз воспринимать их предложения не намерен. Поглядев на часы, он уселся на скамейку в тени под деревом и откупорил пиво.

Долго ждать не пришлось. На дорожке показался невысокий худощавый мужичок в белой рубашке и серых брючках, прямиком спешащий к Сашке. Вот и резидент российской разведки, невесело подумал Сашка и отхлебнул пива, сейчас из-за кустов выскочат наши ребята в штатском и всех повяжут. А потом по телевизору в новостях заявят, мол, слава израильским спецслужбам…

– Здравствуйте, Александр Борисович! – Мужичок слегка запыхался. Чувствовалось, что жару он переносит не очень хорошо. – Это я вам звонил. Меня зовут Вадимом. Вадимом Александровичем…

По имени-отчеству Сашку никто не называл последние пятнадцать лет, поэтому он поначалу смутился, потом всё же потянул руку и жестом предложил мужичку присесть рядом.

– Василий Степанович, ваш бывший шеф, передаёт вам привет, – повторил Вадим и внимательно поглядел на Сашку.

– Как он? Небось, совсем постарел?

– Вас это и в самом деле интересует? – усмехнулся Вадим.

– Вы правы, – кивнул Сашка и сделал ещё глоток. – Итак, что вы от меня хотите? Учтите, что согласие помогать вам я не давал, меня вынудили. Впрочем, вам это наверняка известно. Так что большим желанием шпионить за кем-то не горю…

– Я это знаю и в шпионы вас не вербую. Тем более, и возможностей у вас сейчас никаких нет. Хотя, честно говоря, и раньше, когда вы работали в российской милиции, а потом в здешней полиции, было немного… А хочу я попросить вас об одной маленькой услуге.

– Валяйте. – Сашка уже приготовился дать отпор и придумать какую-нибудь причину, мешающую выполнить даже самое крохотное поручение. Но Вадим, видимо, не собирался вдаваться в долгие дискуссии и сразу взял быка за рога:

– Вам знакомо имя Давида Бланка?

– Первый раз слышу.

– Так уж и первый! И вы к нему в поселение ни разу не ездили с полицией?

Конечно же, Сашка хорошо помнил, как полгода назад его единственного, кто разговаривал в управлении по-русски, отправили с полицейской группой в поселение под Хевроном, чтобы выяснить, кто такой этот загадочный «русский», купивший там дом и занимающийся какими-то странными вещами, о чём даже писали в газетах. Более конкретных причин не объяснили, но этого и не требовалось. Требовалось лишь побывать у него дома и выяснить, на какие средства существует и чем дышит. Поездка оказалась неудачной, потому что уже у самого дома всем стало неожиданно плохо, тело невыносимо зудело и чесалось, а в какой-то момент каждого словно опалило жаром и отбросило назад. Все тогда вернулись к машине, не зная, что предпринять, но идти снова к дому никто не решился. Так они тогда и уехали ни с чем. Насколько Сашка помнил, была ещё одна попытка проникнуть в дом этого загадочного Бланка, но Сашка в ней уже не участвовал.

– Ну, предположим, ездил. Если вы осведомлены об этом, то должны знать, что поездка была неудачной.

– Осведомлены. Но нам хотелось бы всё равно установить с ним контакт. Конечно, не на официальном уровне, как вы пытались раньше. Ведь он наш бывший гражданин, и, может быть, с соотечественником у него сложатся более тёплые отношения. А выяснить требуется совсем малость: как он устроился, с кем вместе живёт, на какие средства существует, чем занимается, какие у него планы на будущее. Никаких шпионских поручений.

– И всего-то? Я очень сомневаюсь, что это получится.

– Тогда найдите кого-то, у кого получится.

– А самим попробовать?

– Рисковать не хочется. Хочется, чтобы этим занялся человек из местных, которого он не станет опасаться. Вы, например… Ну, если не сами, то кто-то, кто, по вашему мнению, с этим справится.

– Для чего вам это? Вы же понимаете, что такими поисками так или иначе подставляете меня и себя. Начнутся вопросы, кто-то наверняка поинтересуется, зачем я это делаю, ведь уже не работаю в полиции…

Вадим глянул на часы и встал со скамейки: