Тень на троне

Это место было пропитано отчаянием и страхом. Интересно, сколько несчастных здесь находится? И что привело их сюда? Обычно в королевской тюрьме держали смертников, ожидающих вынесения приговора. Где-то в глубине замка в мрачной комнате собирался королевский совет, задачей которого было рассмотрение дел преступников и вынесение своего вердикта. Лишь малая часть из тех, кто однажды попал в такую камеру, удостаивался помилования и мог вернуться живым. Остальных ждала красная дорожка на эшафот. Тех же, кто был задержан за мелкие преступления, отвозили в городскую тюрьму, что располагалась на окраине столицы, находится там, не ожидая смерти, наверняка было гораздо легче. Сомнительное утешение, конечно, ведь сам-то он сейчас был в темнице замка, а это, как уже стало понятно, ничего хорошего не предвещало.

Время тянулось мучительно медленно. Секунды растягивались в минуты, минуты в часы, а часы в бесконечное ожидание неизвестности. Кажется, прошел всего день. А может два? Сложно следить за течением времени, не видя солнечного света. Постойте, но ведь есть другие варианты. Например, сколько раз в день кормят заключенных? С момента заточения охранник дважды подходил к камере и бросал под ноги кусок ржаного хлеба, кружку воды и плошку странной каши, кажется, перловой. Если казначейство расщедрилось на двухразовое питание, то получается, что он находится здесь всего день. Если же нет, то уже два. А может три и очередную порцию каши просто еще не принесли? Что же, можно попробовать проследить за сменой караула гвардейцев. И, наверное, окончательно запутаться. Он ведь не знал, с какой периодичностью они должны сменяться. Может раз в сутки, может раз в двенадцать часов, а может они и вовсе сменялись по мере необходимости без привязки ко времени. Да и потом, он мог просто не услышать, как офицеры передают друг другу пост, от того, что попросту уснул. Он все еще был обессилен. О хорошем сне на холодном сыром полу можно было и не мечтать, а ложиться на грязную солому не хотелось.

Так и тянулись долгие дни. От перловой каши до звона решеток, от звона решеток до провала в беспамятный сон.

Интересно, дошло ли письмо до короля? Или офицер выбросил его по дороге. А если дошло, что он с ним сделал? Стал ли открывать? Все же глупая была затея с этим письмом. Король на него даже не посмотрит, не опустится до такого. Тогда он так и останется в этой камере. Состарится здесь и умрет. А может и не состарится. Вряд ли он сможет долго прожить в таких условиях. Все же стоило остаться в своей комнате. Там есть теплая мягкая кровать, большое окно, сидя на котором можно смотреть на солнце, что восходит над лесом, читать книги и пить горячий чай. Там светло уютно и просторно.

В очередной раз мимо камеры прошел офицер, звон решеток вырвал парня из сна. Он медленно сел на пол, показывая, что проснулся, что он жив, всё в порядке, но звон не прекращался.

– Вставай. – Рявкнул гвардеец.

Послышался звон ключей. Юноша медленно поднял голову и увидел, что перед ним стоит высокий, худощавый мужчина зрелого возраста, с очень недовольным лицом, видимо, покосившимся от здешних ароматов. По бокам от него стояли два гвардейца, один из которых открыл дверь камеры.

Офицеры в два шага оказались возле юноши и, подхватив его за плечи, одним резким движением заставили подняться на ноги. Мужчина в камеру заходить не стал. Он брезгливым взглядом окинул паренька, покосился на грязную солому и, подняв к носу платок, представился:

– Моё имя Уильям Хендерсон Бартон, я премьер-министр и главный советник Его Величества.

Министр? Можно было догадаться. Одет он был с иголочки – костюм, расшитый дорогими тканями и золотом, говорил о высокой должности. По недовольному лицу министра можно было понять, что спускаться к тюремным камерам ему приходилось не часто. Если вообще приходилось.

– Ты просил аудиенции с Его Величеством. Прежде представься и скажи, с какой целью хочешь видеть короля?

– Меня зовут Александр Бенетт Бредерик. – Голос предательски дрогнул. – Я сын Николаса Бенетта Бредерика и Анны Марии Гросс. И требую сейчас же отвести меня к королю.

Он расправил плечи, задрал подбородок, стараясь выглядеть уверенно и гордо, хотя поджилки его затряслись – не каждый день приходится разговаривать с высокопоставленными лицами, а ладошки вспотели. Реакция министра, однако, показалась ему странной: тот лишь изогнул от удивления бровь, осмотрел паренька с ног до головы, а затем, не сказав ни слов, кивнул офицерам.

Они шли по тем же коридорам, по которым несколько дней назад Александра вели в темницу, и вскоре остановились перед одной из множества дверей. Охраны, на удивление, не было. Министр не стал церемониться – он лишь коротко постучал и, не дожидаясь ответа, открыл дверь.

Это была небольшая комната с большими зашторенными окнами, от чего солнечный свет почти не попадал внутрь, источником освещения служили только свечи и большой каменный, украшенный фамильным гербом, камин, по середине стоял стол, заваленный бумагами, возле него большое кресло, у стен располагалось несколько диванчиков, а также множество горшков с растениями. Удивительно, что при таком освещении они хорошо росли.

В кабинете их встретил высокий мужчина средних лет с пепельными волосами и карими, почти черными, глазами, одетый в простую льняную серую, кое-где потертую рубаху, такого же вида штаны и совершенно босой. Он по старой привычке сидел на краю стола, скрестив руки на груди, и со скучающим видом рассматривал вошедших.

Часть 6

– Вы король? – С недоумением выпалил Александр, одна бровь его от удивления поползла вверх.

– Что ты… – начал было кричать министр, но тут же осёкся, когда мужчина, стоявший у стола, поднял ладонь вверх.

Глаза Александра расширились. Неужели правда? Вот этот человек, что стоит здесь в какой-то маленькой комнатушке, которую при всём желании сложно назвать кабинетом Его Величества, одетый в потрёпанную старую рубаху, совершенно без обуви, и есть король? Но его осанка, жесты, да один только взгляд, от которого министр трусливо прячет глаза…

Пока Александр стоял молча, пытаясь подобрать слова, Владислав, кажется начиная терять терпение, заговорил первым:

– Мне сказали, что ты хотел передать мне послание от Стефана Арадонского, – он повернулся к столу, выуживая из кипы бумаг то самое письмо, что передал ему офицер, – но я ведь правильно понимаю, что это не так и письмо пустое?

– Правильно.

– Тогда зачем ты здесь?

– Моё имя Александр Бенетт Бредерик, я сын Анны Марии Гросс, и я пришёл, чтобы увидеть свою матушку, а также для получения соответствующего титула, земель и права на трон, как второй по старшинству наследник.

Он говорил это так уверенно, что Владислав невольно улыбнулся, пытаясь понять, правильно ли всё услышал, и мельком посмотрел на министра, тот лишь кивнул, подтверждая, что юноша сказал именно то, что хотел сказать.

– И где же ты был всё это время, наследник? Боюсь тебя огорчать, но ты опоздал на свою коронацию лет эдак на тринадцать.

– С самого своего рождения я жил в восточном крыле замка, матушка сказала, что так для меня будет безопаснее, она подкупала прислугу, чтобы те молчали, и должна была рассказать обо мне в день моего восемнадцатилетия, но… не пришла.

– Очень интересно.

– Мне нужно встретиться с ней и поговорить. Она ведь, – он на мгновение замялся, – с ней все хорошо?

– Да, она жива, можешь об этом не переживать, только поговорить у вас вряд ли получится. – Владислав тихо вздохнул, повернулся к министру и снисходительно произнес, – отведите Его Высочество в новую королевскую опочивальню.

– Вы отведёте меня к ней, если хотите удостовериться в правдивости моих слов, – громко выпалил Александр, понимая, что речь идет о темнице, в которой он провёл без малого неделю.

– А почему ты решил, что я этого хочу?

– Потому что… – На мгновение он замешкался, – безосновательное удержание члена королевской семьи против его воли можно счесть за похищение, что в свою очередь приравнивается к государственной измене и карается смертной казнью.

Уже не сдерживаясь, Владислав в голос рассмеялся. Какими громкими словами кидался мальчишка. Член королевской семьи. Это было смешно. И всё же что-то было не так. Один вопрос не давал покоя.

– Всем выйти вон. – Уже без смеха произнес он.

Министр и гвардейцы поспешно покинули комнату.

– Ты ведь не просто пришел в замок, ты воспользовался лабиринтом, я прав? – Сейчас лицо его было совершено серьёзно, кажется, он даже нахмурился. – Офицер сказал, что ты появился будто из воздуха.

– Это так. – Спокойно произнёс Александр.

– Откуда тебе известно про лабиринты?

Разве это какая-то тайна? Юноша немного удивился такой смене королевского настроения и, пожав плечами, ответил:

– В одной из книг отца я нашел карту и наставление, как правильно ей пользоваться. – О том, что карта оказалась по всей видимости неполной, он решил умолчать.

– Где взял книгу? – Лицо Владислава оставалось совершенно спокойным, однако его начинало раздражать, что каждое слово из мальчишки приходилось вытягивать.

– Матушка занималась моим образованием и часто приносила что-то из библиотеки. Однажды принесла «Искусство войны», на одной из страниц от руки было написано, что эта книга принадлежит Николосу Б.

Вопросов становилось всё больше. Гораздо больше, чем ответов. Проще всего сейчас было отправить юношу под суд за незаконное проникновение в замок, лжесвидетельство, за один только наглый бесстыжий взгляд, которым он буравил короля, но что-то в этой истории затрагивало ту часть разума Владислава, голос которой был ему неподвластен, он постоянно твердил: «Нужно докопаться до истины».

– Значит с самого своего рождения ты жил в замке. – Владислав в задумчивости потирал пальцами подбородок, о чём именно он сейчас думал оставалось лишь гадать. – А матушка подкупала прислугу. Но им ведь платили не только за молчание, тебя кормили, поили, одевали?

– Конечно. Они были очень добры ко мне.

– Они? Кто именно?

– Аннэт и Оливия, они приходили по очереди, Аннэт часто приносила сладости и читала мне сказки на ночь, когда я был маленьким. – Александр с улыбкой вспоминал тех, кто столько лет заботился о нем, когда матери не было рядом.

Наивный, простодушный мальчишка.

– Нам нужно сейчас же поговорить с матушкой, она всё объяснит, подпишет необходимые бумаги, представит меня совету и…

– Достаточно. – Владислав не дал ему договорить, он быстрым шагом дошёл до двери, чуть приоткрыв ее, а после вернулся к столу, садясь в свое удобное кожаное кресло.

В комнату вернулись гвардейцы и министр. Король обратился к последнему:

– Аннэт и Оливию на скамью, – небрежно бросил он, а затем, даже не посмотрев на мальчишку, лишь указав на него рукой, добавил, – увести.

Гвардейцам не нужно было повторять дважды, они мигом подхватили юношу под руки и повели к выходу.

Под скамьей подразумевалась низшая судебная коллегия, перед которой и должны будут предстать служанки. Какой вердикт их ожидал, догадаться было нетрудно. И хотя Александр всех тонкостей не знал, он понял, что ничем хорошим для Аннэт и Оливии это дело не кончится, да и возвращаться обратно в камеру, так ничего и не добившись, не хотелось.

– Нет, по…подождите, вы не можете… – Он отчаянно пытался вырваться из цепкой хватки стражников и поймать взгляд короля. Всё не может кончиться вот так. – Поговорите с ней, она всё объяснит. Прошу Вас.

Весь этот спектакль уже начинал надоедать. Владислав поднялся из-за стола, гвардейцы тотчас же остановились.

– Объяснит, говоришь? Ну пойдём, поговорим.

Он подошёл к мальчишке, грубо хватая того за плечо, и повёл за собой в коридор.

Александр чувствовал себя тряпичной куклой, путаясь в ногах, он пытался успеть за мужчиной, чьи пальцы до боли сжимали его руку. Они шли по коридорам к тому самому восточному крылу.

Дойдя до нужной двери, Владислав без стука вошёл внутрь, увлекая за собой мальчишку.

Они оказались в просторной светлой комнате, у окна, укутанная в плед, на мягком низком кресле сидела старушка, вокруг неё, кто на диванчиках, кто на полу, сидели молодые девушки в красивых пышных платьях, у одной в руках была книга, кажется, она читала сказки. У дверей, естественно, стояла стража. Как только на пороге показался король, все, кроме старухи, тут же встали и склонились в глубоком реверансе.

– Все вон. – Холодно произнес Владислав. Девушки и стража поспешно удалились. В комнате остались трое.

Мужчина отпустил юношу и сел на один из диванов, обращаясь к старушке, громко произнес:

– Здравствуй, мама. Вот привёл тебе гостя.

Он театрально, будто находясь на сцене, указал рукой на Александра. Старуха с безмятежным видом продолжала смотреть в окно, казалось, она вообще не заметила, что в комнату кто-то вошёл.

– Ну что же ты молчишь, хотел поговорить с матушкой? Пожалуйста.

Александр медленно подошёл к старушке. В глазах его переплетались ужас, недоумение и страх. По спине пробежал холодок. Разве это была его матушка? Нет, точно нет. Он помнил её совершенно другой – улыбчивой, румяной, полной сил. А сейчас в ней не было никакой жизни. Лицо её состарилось, покрылось морщинами и побледнело. Глаза стали серыми и тусклыми. Руки, что так тепло его обнимали когда-то, высохли и скукожились. Кажется, за эти три месяца она постарела лет на десять.

– Что с ней случилось? – Произнёс он дрожащим голосом.

Руки и ноги затряслись, будто от холода, сердце ушло в пятки, он больше не чувствовал, как оно билось в груди. Вот почему она не приходила к нему. Она его не бросила. Она просто не могла.

Владислав не спешил отвечать. Он с интересом рассматривал Александра с головы до ног, а после поднялся, дошёл до двери и чуть приоткрыл её. Александр уже знал, что это значит, но сейчас не мог ничем возразить, язык не слушался его.

– Я думаю, нам стоит многое обсудить, – произнёс король, – но не сейчас.

В комнату вошла стража. Владислав что-то прошептал одному из гвардейцев и вышел в коридор.

Часть 7

Алый диск заходящего солнца уже давно скрылся за горизонтом, уступая серебристой луне своё место на небосводе. Ночь была светлая, тихая. Сегодня Владислав не стал закрывать окна шторами и зажигать свечи. Вместо этого комнату освещали яркие лучи, исходящие от растущей луны.

– Что там с Арадоном? – Прервал он тишину.

Министр, сидевший на низком диване уже приличное количество времени, кажется, выдохнул с облегчением. Впрочем, он уже привык, Владислав часто погружался глубоко в свои мысли, не замечая ничего и никого вокруг, а начинать говорить без его разрешения было нельзя, поэтому приходилось ждать.

– Посольство прибудет уже скоро. К их приёму всё готово. – Прочистив горло, ответил советник.

– Подарок тоже?

– Да, выбрали лучшего сокола.

Это была идея министра. И стоит отметить, отличная идея – подарить Стефану в честь его коронации охотничью птицу. Для многих аристократов, не только в Кинетане, включая королевские семьи и к ним приближённых, одним из главных развлечений была охота. Однако, не многие могли позволить себе именно соколиную охоту. Псовая была гораздо более дешёвой и популярной. Содержать, а главное обучать хищных птиц было сложно и дорого, этим занимались профессиональные сокольники. При королевском дворе Кинетана таковых было трое. Владислав был большим любителем соколиной охоты и несомненно, хоть и тайно, гордился этим. Когда-то один из его учителей сказал, что каждый уважающий себя аристократ, а тем более король, обязан познать это великое искусство. И не смотря на то, что звучало это очень высокопарно и утрированно, в глубине души Владислав был с ним согласен.

– Вы отправили Освальду приглашение на именины Его Высочества, – осторожно произнёс министр, – значит ли это, что Вы хотите обсудить с ним Арадон и принять его предложение?

– Нет. Не значит. – Твёрдо произнёс мужчина. – Я не могу позволить Освальду пропустить именины сына его кузины, но и подкреплять его паранойю не стану. Мы не знаем, чего хочет Стефан и, пока он не сделает свой ход, будем ждать. Иногда лучшее решение – это бездействие.

– Я понимаю Ваши сомнения, но нам нужно обдумать все варианты, мы могли бы…

– И один из таких вариантов – не давать Арадону поводов начать конфликт. – Владислав повысил голос, перебивая министра. – Мы не будем теми, кто сделает первый шаг. Пока Стефан официально не коронован, нас всё ещё связывает мирное соглашение, и я не собираюсь нарушать его из-за Ваших навязчивых мыслей и необоснованных страхов.

Он отвернулся от окна и вплотную подошёл к столу, упершись в него руками и смотря в глаза министра. Иногда складывалось ощущение, что тот специально настраивает его, как и весь совет, против Арадона, вот только зачем?

– Мы уже всё решили, обсуждать больше нечего.

Советник не стал больше спорить, лишь смиренно кивнул. Он поднялся с дивана и с вопросом: «Вина?» подошел к небольшому винному шкафчику, наугад вытягивая бутылку. Это было лёгкое белое вино. В такую ночь самое то – не слишком тяжёлое, чтобы не затуманить разум, но и не подслащённая мёдом вода, чтобы немного расслабиться.

Наполнив два бокала, один он поставил на стол для короля, сам же вернулся на диван.

– Могу я поинтересоваться, чем Вас так заинтересовал этот оборванец? Вы отвели его к матушке. Считаете, он говорил правду?

После визита в тюремные камеры он испытывал к мальчишке отвращение. И это было неудивительно. Из-за него и этого глупого письма его, премьер-министра, главного королевского советника, отправили в тюремные подвалы, словно посыльного. От одной только мысли об этом место его передёргивало. Там пахло сырость, плесенью, мочой и, кажется, дохлятиной. Какая мерзость.

– Сегодня допросили служанок. Они всё подтвердили. – Владислав опустился в мягкое кожаное кресло и пригубил терпкий напиток.

– Он действительно жил где-то в замке? – Лицо министра перекосилось.

– Да. Она платила им. Обустроила ему какую-то комнатушку под башней. Боги, я даже не знал, что там есть эта комната. – Он слегка нахмурился, покачивая головой, будто не мог во всё это поверить. – Там всё обыскали, допросили гвардейцев, остальную прислугу. Никто ничего не знал.

– Всё равно, мне он кажется подозрительным. – Тихо произнёс министр.

– Подозрительным? Так ты о нём думаешь?

– А что Вы думаете?

– Что я думаю? Он восемнадцать лет жил в четырёх стенах, в какой-то кладовой, как пёс на цепи, за всю жизнь ни разу не выходя на улицу, не разговаривая ни с кем, кроме прислуги, зная мир лишь таким, каким его описывали в книгах, которые ему тайком приносили из библиотеки, слушая бредовые рассказы моей мамаши о том, что он сын короля и наследник престола. Просто вдумайся в это. – Мужчина подался вперед, опираясь на стол, а затем одним глотком опустошил свой бокал. – А теперь он сидит в другой комнате, точно в клетке, и думает лишь о том, что его мать больше никогда не заговорит с ним.

– Вы ещё не говорили ему? – Осторожно произнес советник.

– Нет. Пока нет.

Часть 8

Александр не видел, куда еду ведут. Хотя коридор казался на удивление знакомым. Не здесь ли он очутился после того, как вышел из лабиринта? Впрочем, ему было всё равно. Наверняка, король отдал приказ бросить его обратно в темницу. В голове сейчас звучал лишь один вопрос: «Отчего она даже не взглянула на меня?»

Но гвардеец открыл перед Александром дверь вовсе не в тюремную камеру, а в очень даже просторную комнату с богатым убранством. Кажется, она была даже больше, чем кабинет Его Величества.

В комнате его уже ждала прислуга – две молодые девушки. Одна, широкоплечая и высокая, усердно сбивала кулаком пуховую подушку, вторая, краснощекая и чуть пониже ростом, ворошила дрова в камине.

– Желаете поужинать или сначала принять ванну? – Поинтересовалась высокая девушка. Она уже закончила с подушкой и сейчас стелила на кровать шёлковые простыни.

Александр не знал, куда себя деть. Обычно, такими вещами он занимался самостоятельно, Аннэт и Оливия не могли находится рядом постоянно, поэтому предпочли научить его всё делать самому. Но ведь он наследный принц, он должен привыкать к тому, что всё делает прислуга – готовит постель, ванну, приносит чистую одежду и помогает её надевать. Отчего же ему тогда так неловко?

– Н..наверное, ванну. – Тихо пробормотал он.

Служанка лишь легко ему улыбнулась и с поклоном удалилась.

После горячей ванны и сытного ужина, Александр наконец остался один. Он медленно опустился на мягкую постель, глубоко вдохнул запах свежего белья и блаженно прикрыл глаза. Возможно ли, что ещё не всё потеряно? Может, Владислав только с виду такой суровый, а внутри понимающий и чуткий? Может, он всё-таки поверил ему?

Об этом предстоит ещё узнать, а пока нужно хоть немного поспать. Только как тут уснуть? Стоит только глазам закрыться, как сразу вспоминается лицо матери. Серьёзное, отстранённое и совершенно чужое. Что могло с ней произойти? Владислав сказал: «Нам многое стоит обсудить». Значит, он знает, что случилось, и наверняка всё расскажет.

Он ещё долго ворочался в попытках уснуть. Цикады за окном уже стихли, луна скрылась за облаками, и город накрыла ночная тьма. Но сон всё не шёл. «А что, если он прав? – Кольнула его страшная мысль. – Что если матушка скрывала что-то от меня?»

Ночь тянулась мучительно долго, как и поток бесконечных мыслей и вопросов. Но вот на горизонте показалось солнце.

Раздался стук в дверь. Наконец-то.

– Господин, Его Величество желает Вас видеть. – С поклоном сказала служанка.

Александр мгновенно оказался в дверях. Он ждал всё утро, с самого рассвета, даже не доел свой завтрак. Сегодня он получит все ответы, которых так ждал, а главное – признание. Наверное, Владислав уже созвал королевский совет и все они ждут его.

Только гвардейцы привели его не в зал военных собраний, а в уже знакомый ему небольшой кабинет. Но Александр не расстроился. Так даже будет правильней. Сначала им нужно обсудить всё наедине.

– Проходи, присаживайся. Может быть вина?

Владислав стоял у небольшого винного шкафчика и перебирал его содержимое. Выглядел сегодня мужчина довольно свежо и бодро, добродушно улыбался, несмотря на темные, сморщенные круги под глазами. Кажется, этой ночью ему тоже не спалось.

– Спасибо, откажусь. – Ответил ему Александр, располагаясь на одном из кожаных диванов.

Владислав лишь с легкой ухмылкой выудил-таки бутылку, поставил на маленький столик два бокала и наполнил их красным ароматным напитком. Открытую бутылку поставил на пол, а после сел на второй диван, напротив собеседника.

– Между нами сложилась очень необычная ситуация, – стараясь правильно подбирать слова, начал Владислав, – я уверен, что мы оба хотим в ней разобраться, поэтому нам стоит быть максимально откровенными друг с другом. Я знаю, что у тебя много вопросов и с радостью отвечу на них.

– Почему эти проходы в стенах называют лабиринтом? Для каких целей они вообще строились? – Вопросов действительно было много. Самые важные стоило оставить на потом. – И почему Вас так удивило, что я про них знаю?

– Потому что про существование лабиринта знает лишь действующий монарх и его наследник, когда достигает определённого возраста. – Мужчина вальяжно раскинулся на диване, покручивая в бокале красное вино. – Это такое негласное наследие. Когда замок только строился, было принято решение сделать в стенах множество тайных ходов. Планировалось задействовать их в первую очередь в военных целях. Но затея оказалась не совсем удачной. Когда про лабиринты узнавали слуги, недовольные властью, они начинали шпионить за королевской семьёй и были даже покушения на убийство. Поэтому пользоваться ими запретили, а тех, кто все-таки пытался, казнили.

– Но все-таки, почему лабиринты?

– Потому что это не просто проходы в стенах. Они оплетают весь замок, словно паутина. И найти выход невозможно, если точно не знать, где он расположен. Какие-то проходы ведут в тупик, в каких-то есть ловушки. Многие погибали в этих стенах, так и не сумев найти дверь.

Значит ему не показалось. Там действительно были чьи-то останки. Жуть какая. А ведь он тоже почти заблудился в этих стенах. Какое счастье, что ему повезло найти выход.

– Может, отец хотел передать это знание мне и поэтому оставил в книге карту. – Он задумчиво свёл брови и потянулся к бокалу, не замечая на губах Владислава насмешливой улыбки. – Но его уже нет. Ведь так? Вы сказали, что я опоздал на коронацию на тринадцать лет. Значит, тринадцать лет назад его не стало и королём стали Вы.

– Да. Именно так.

– Как он умер? – Сделав небольшой глоток, Александр поднял голову, ему было больно узнавать о том, что его отец, которого он никогда не видел, с которым не разговаривал, а лишь грезил об этом, уже покоится в сырой земле.