Тимьян серебристый. Лавка пряностей и тайн

- Дело в новом «Указе о социальном согласии», дорогой... Король настоятельно… крайне настоятельно рекомендовал, чтобы на Охотничьи балы в этом сезоне были приглашены не только титулованные особы, но и самые видные представители «нового золота». Крупные промышленники, владельцы мануфактур, влиятельные банкиры нашего графства. Те, кто держит в руках кошелёк империи.

- Торговцы? В Эшфорд-Холле? – нахмурился граф.

- Но Алистер! – Горация расстроено всплеснула руками. - Это политика! Его Величеству нужны их капиталы для строительства железных дорог и укрепления флота. Он хочет скрепить отношения аристократии и коммерсантов, чтобы избежать революций. Если мы проигнорируем пожелание короля, это будет расценено как личный выпад против короны! К тому же… это прекрасная возможность показать торговцам, которые так рвутся в благородное общество, что такое настоящая власть духа и крови. Пусть смотрят на аристократию и понимают, что их миллионы никогда не купят того достоинства, что есть в нашей породе!

- Что ж… значит, мы превратим Охотничий Бал в ярмарочный балаган, - процедил граф. - Прекрасно. Пусть приходят и чувствуют себя здесь такими же лишними, как сорняки на клумбе.

Алистер резко развернулся и направился к лестнице, ведущей с террасы прямиком в Нижний сад. Горация засеменила следом, радостно щебеча:

- Ты только представь, какой это будет триумф! Я выпишу лучший оркестр из Лондона! Мы превратим бальную залу в осенний лес! Нет, в золотой грот! Я велю покрыть золотом тысячи кленовых листьев и подвесить их к люстрам на невидимых шёлковых нитях. Будет казаться, что в доме идет золотой дождь!

Граф прибавил шаг. Он молчал, но его спина, прямая как натянутая струна, выражала крайнюю степень раздражения.

- А меню! – не унималась тётушка. - Мы подадим оленину, запечённую в красном вине с можжевеловыми ягодами. И фазанов! Обязательно фазанов, украшенных перьями! Я велю достать из подвалов токайское урожая 1790 года! Мы выставим всё фамильное серебро! О, дорого-о-о-ой!

Глава 7

Дни в особняке Стерлингов потекли, словно патока – унылые в своём однообразии. Для всех обитателей дома «Элайза» превратилась в безмолвную тень. Я мастерски освоила эту роль: часами могла смотреть в одну точку, позволяя взгляду затуманиться, в то время как мои слух и разум были острыми, как скальпель хирурга. Я понимала, что лучшее оружие сейчас - это их уверенность в моём безумии. Пока Джулиан и Феррол считали меня «сломанной куклой», они теряли бдительность.

Ежедневные прогулки стали временем разведки. Меня приводили в старый, типично английский сад, где уют тесно переплетался с запущенностью. Плющ здесь не просто вился по стенам, он буквально пожирал их, впиваясь цепкими усиками в трещины старой кладки. Дорожки, когда-то выложенные ровным сланцем, теперь едва угадывались под ковром из бурого мха и лишайника. Опираясь на руку горничной, я медленно брела по ним, шурша опавшими листьями, и подмечала детали, скрытые от праздного глаза. В восточной части сада, за разросшимися кустами рододендрона, ограда была чуть ниже, а старый дуб раскинул свои мощные ветви так низко, что они почти касались гребня стены. Это была лазейка. Я также заметила, что замок на кованой калитке, ведущей к задним аллеям, выглядел довольно примитивным, и при должном усилии его можно было вскрыть даже обычной шпилькой для волос.

Но дом хранил еще больше тайн. В те часы, когда Джулиан уезжал по делам, Лидия отдыхала в своих покоях, а экономка со слугами были заняты, мне удавалось изучать лабиринты коридоров. Мы с Пипой нашли кабинет покойного дядюшки, запертый на ключ. Сквозь замочную скважину был виден массивный стол, заваленный бумагами, и высокие книжные шкафы до самого потолка. Но самым удивительным открытием стала лавка специй «Тимьян серебристый». Маленькая, едва заметная дверь за бархатной портьерой вела из холла в узкий коридорчик, заваленный пустыми ящиками. Оттуда доносился невероятный коктейль ароматов: терпкая гвоздика, жгучий перец, сладкая корица и, конечно, свежесть сушёного тимьяна. Это был уютный и тёплый запах старой Англии. Иногда я даже слышала разговоры, доносящиеся оттуда:

- Миссис Хадсон, ваш заказ готов! Две унции мускатного ореха и ваш любимый чай с бергамотом!

- Благодарю, голубчик! Скажите, а как мисс Элайза? Совсем плоха? - любопытствовал чей-то женский голос.

- Ох, говорят, страдает бедняжка... - вздыхал продавец. – Но все надеются на лучшее…

Звук колокольчика над дверью лавки звенел бесконечно: покупателей было много. Люди заходили погреться, обсудить новости и купить щепотку заморских чудес.

А сегодня мне удалось обнаружить ещё кое-что… Одна из горничных усердно натирала пол воском и случайно сдвинула комод. Именно оттуда я почувствовала едва уловимый запах табака, который всегда курил Джулиан. И, дождавшись ночи, решила проверить свои подозрения. За комодом, в самом углу скрывалась старинная латунная решётка вентиляции, забитая слоем пыли. Видимо, когда-то это была система воздушного отопления, соединявшая этажи, но со временем о ней забыли, заставив мебелью. Прижавшись ухом к холодному металлу, я замерла, прислушиваясь. Сначала снизу доносилось лишь невнятное бормотание, но стоило прочистить ногтем несколько отверстий в решётке, звуки обрели четкость. Кабинет Джулиана находился прямо под моей спальней.

- Знаете, Феррол, в Элайзе всегда было нечто... Эта её девичья хрупкость, вызывающе рыжие волосы, которые кажутся всполохами пламени на фоне бледности... Было бы прискорбно просто сломать этот инструмент. Я бы предпочёл, чтобы Элайза принадлежала мне. Чтобы её воля… э-э-э… уснула, оставив лишь послушную оболочку. Вы же понимаете меня, доктор? Я говорю о своего рода... опеке. Полной и безраздельной.

Послышался смешок, а потом голос доктора:

- О, ваш запрос вполне понятен и, смею заверить, выполним. Современная медицина творит чудеса. В лечебнице у меня есть особый флигель, скрытый от любопытных глаз. Там мы обустроим для мисс Стерлинг достойный её покой. Вы сможете посещать Элайзу в любое время без лишних свидетелей. С тем режимом, который я подготовлю, девушка станет покладистой, как воск. А когда она окажется в полной изоляции, мы применим манипуляции с разумом. Со временем сознание Элайзы капитулирует.

Я отпрянула от решётки. В голове шумело от ярости и подступающей тошноты. Джулиан собрался использовать меня для своих извращённых фантазий под прикрытием «лечения»!

- Ублюдки… - прошипела я. - Конченые садисты! Ну ничего… я вам сыграю «финальный аккорд»…

Пипа тоже замерла в боевой стойке, если так можно назвать позу существа весом в три килограмма. Она вытянула свою тонкую мордочку и издала звук, который должен был быть грозным рычанием. Малышка вскидывала голову, стараясь выглядеть как разъярённый доберман, но розовый бант то и дело сползал ей на один глаз.

Я подхватила Пипу на руки и снова услышала голоса. Мне пришлось снова опуститься на колени.

- Нам с Лидией пришло приглашение на Охотничий Бал от графа Эшфорда. Это событие года.

- Да нет! Это дар небес! - воскликнул доктор Феррол. - Вы должны взять туда Элайзу. Обязательно.

- Вы с ума сошли? – кузен явно опешил. - Мы только что обсуждали её состояние…

- О, мой дорогой друг, вы мыслите слишком мелко. У вас появится шикарный повод официально зафиксировать невменяемость Элайзы перед лицом всего высшего света. Понимаете? Да, вам придётся пережить несколько крайне неприятных минут. Но это стоит того! После такого ни у одного судьи не возникнет к вам ни единого вопроса. Все будут только сочувствовать вам…

- Публичное безумие... - протянул – Джулиан. - В Эшфорд-Холле. Это... радикально.

- Зато эффективно, - отрезал доктор. – А сейчас мне пора. Время уже позднее, миссис Фэррол наверняка волнуется.

Я поднялась, вернула комод на место и буквально рухнула на мягкие подушки. Пипа тут же запрыгнула следом, устраиваясь под боком.

«Так, Вероника, вдох-выдох. Первое и самое важное: Джулиан попытается подсунуть мне какую-то гадость. Теперь, когда я знаю об их планах, любой чай, любая еда с этого дня – потенциальная отрава. Бежать? Куда? Без денег, не зная дорог, не имея знакомых? В мире, где одинокая женщина без сопровождения - это либо преступница, либо падшая? Если я просто исчезну, меня объявят в розыск как буйную сумасшедшую, и тогда лечебница станет реальностью ещё быстрее. А что, если обратиться за помощью к графу? Но что он за мужчина? Высокомерный сноб? Или человек чести? Делать на него ставку, конечно, рискованно… Только какие у меня есть варианты? Можно попытаться прорваться к графу на этом чёртовом балу и сказать то, что заставит его взглянуть на меня не как на сумасшедшую, а как на человека в смертельной опасности...».

Я закрыла глаза и погрузилась в тревожный сон. Мне снились бескрайние вересковые пустоши и холодные серые глаза незнакомого человека в охотничьем костюме…

Глава 8

Я сидела в кресле у окна, глядя на сад, медленно растворяющийся в сизом тумане. На коленях, зарывшись носом в складки халата и лишь изредка подёргивая ухом, дремала Пипа.

Дверь распахнулась без стука, и в комнату вплыла Лидия, одетая в красивое платье изумрудного цвета. Следом за хозяйкой шла Марта, держа на вытянутых руках какой-то наряд. Жена Джулиана остановилась в нескольких шагах от меня. На её лице застыла смесь брезгливости и раздражения. Она смотрела на меня так, словно я была досадным пятном на дорогом ковре, которое никак не удаётся вывести.

- Добрый вечер, Элайза, - сквозь зубы произнесла Лидия, будто сама необходимость дышать одним воздухом с «сумасшедшей» причиняла ей физическую боль. - Завтра мы отправляемся на Охотничий бал в Эшфорд-Холл. Граф Эшфорд оказал нам честь своим приглашением. Джулиан настоял, чтобы ты поехала с нами.

Женщина обернулась и небрежным жестом указала на платье, которое держала горничная. Это была тафта цвета пыльной розы, расшитая тусклым серебром.

- Вот моё платье. Оно почти новое, я надевала его лишь раз. Очень давно… Примерь. Если оно окажется велико, а учитывая болезненную худобу — так и будет, Марта подгонит его под тебя.

Я медленно перевела взгляд с окна на Лидию. Моё лицо не выражало ничего, кроме абсолютного безразличия. «Значит решили обрядить меня в обноски с барского плеча? - подумала я, продолжая смотреть сквозь женщину пустым взглядом. - Создаёте образ бедной родственницы, у которой помутился рассудок? Тщательно готовите декорации для завтрашнего спектакля?».

Не дождавшись от меня ответа, Лидия демонстративно закатила глаза к потолку и, резко развернувшись к горничной, недовольно произнесла:

- Кому я это говорю, Господи... В стене больше жизни, чем в ней. Марта, одень Элайзу в это барахло.

Бросив на меня последний пренебрежительный взгляд, жена Джулиана вышла из комнаты. Горничная облегчённо выдохнула и ласково сказала:

- Мисс Элайза, милая, давайте же примерим… Ну, вставайте, моя хорошая. Нам нужно посмотреть, где подколоть, а где и подшить придётся.

Я позволила Марте снять с себя халат и натянуть чужое платье. Служанка долго застёгивала бесчисленные крючки на спине, после чего подтолкнула меня к зеркалу.

- Посмотрите на себя.

То, что я увидела, заставило меня зло нахмуриться. Платье буквально тонуло в избыточных деталях. Юбка оказалась перегружена мелкими неаккуратными оборками, топорщащимися во все стороны, делая фигуру неуклюжей. По лифу и подолу были разбросаны мелкие матерчатые розочки, пожелтевшие от времени, выглядящие как засохшие насекомые. Но хуже всего был фасон - он давно вышел из моды. Я за эти дни успела изучить гардероб Лидии и наносящих визиты дам. В этом наряде на меня станут смотреть как на клоуна.

«Боже, какой позор... – подумала я, разглядывая своё отражение. - Они хотят, чтобы над моим внешним видом смеялись ещё до того, как я открою рот. Розочки, рюши, нелепый розовый цвет... Я выгляжу как старая кукла с чердака».

Горничная засуетилась вокруг меня, отмечая, где нужно было ушить, а где, наоборот, распороть ткань. А потом, переодев меня, ушла.

Вернулась она через несколько часов, когда за окнами уже воцарилась непроглядная темнота. Она принесла платье, аккуратно перекинутое через руку. Теперь оно не топорщилось пузырем на талии, но обилие розочек и пыльных оборок по-прежнему делало его похожим на подмокший праздничный торт.

Марта помогла мне снова надеть наряд, отступила на шаг и вдруг всхлипнула, прикрыв рот краем передника.

- Как мне вас жаль, мисс Элайза... - прошептала она, и в глазах женщины блеснули слёзы. - Видел бы покойный мистер Стерлинг, что здесь происходит... Бедная, загубленная душа…

Когда горничная пожелала мне спокойной ночи и покинула комнату, я полезла в комод и достала обнаруженную там недавно небольшую деревянную шкатулку. Внутри лежали иголки, катушки ниток и, главное, маленькие острые ножницы. После чего разложила розовое чудовище на кровати под тусклым светом единственной свечи.

- Ну что, Пипа, сделаем из этого «костюма безумной куклы» нечто достойное? - шепнула я малышке, которая внимательно наблюдала за мной с подушек.

Первыми под лезвие пошли розочки. Я безжалостно срезала их одну за другой. Пожелтевшие безвкусные комки ткани летели на пол, обнажая чистый шёлк. Затем настала очередь оборок. Я отпорола три нижних яруса тяжёлого кружева, которые визуально «приземляли» фигуру и делали её громоздкой. Распоров рукава фонарики, я перешила их так, чтобы они мягко ниспадали ниже локтя.

- Так-то лучше, да?

Пипа звонко тявкнула, одобряя мои старания.

Закончив работу, я встряхнула платье. Да, оно всё ещё было старомодным, но теперь на нём не было лишней мишуры.

* * *

Утро началось с косого луча солнца, который высветил пылинки, танцующие над кроватью. Я лениво ковырялась в остывшей овсянке, опасаясь, что Джулиан мог начать «подготовку» к балу уже с завтрака. Марта как раз собиралась уносить поднос с грязными тарелками, когда дверь распахнулась. В спальню вплыла Лидия, держа в руках круглую картонку, перевязанную засаленной лентой.

Не удостоив меня даже взглядом, жена кузена небрежным жестом швырнула коробку на туалетный столик.

- Марта, когда будешь собирать Элайзу к вечеру, вплетёшь ей это в волосы, - обратилась она к горничной и приподняла крышку картонки. Внутри покоилось нечто ужасающее: огромные искусственные цветы из поблёкшего шёлка и каскад ядовито-розовых атласных лент. - И сделай «английские локоны».

Марта замерла с подносом в руках, её глаза округлились.

- Но, миссис Торн... сейчас ведь так не носят. Это будет выглядеть странно…

- А я тебя спрашивала?! - Лидия резко развернулась. - Как ты смеешь открывать свой рот в моём присутствии? Ты всего лишь прислуга и обязана подчиняться. Ты меня поняла?

- Д-да, миссис... - пролепетала бедная женщина, не смея поднять глаз.

- Ещё одно слово поперёк, и ты вылетишь отсюда без жалованья и без рекомендательного письма. Животное…

Жена Джулиана вышла из комнаты, хлопнув дверью с таким грохотом, что Пипа, дремавшая на кровати, свалилась на пол и залилась заливистым лаем. Марта поставила поднос на стол и заплакала. Я не выдержала и, подойдя к ней, положила руку на плечо.

- Перестань. Доставай щипцы для завивки. Мы сделаем всё, как хочет Лидия.

Горничная подняла на меня изумлённый взгляд.

- Мисс... вы...

- Я такая же нормальная, как и ты, Марта, - улыбнулась я. - Но об этом никто не должен знать. Хорошо?

Лицо служанки осветилось искренней радостью. Воровато оглянувшись на дверь, Марта понизила голос:

- Господи! Как же я хочу, чтобы мистер Торн и его супруга убрались отсюда! Вы что-то задумали, да? Вы их проучите, мисс?

- Надеюсь, так и будет, - пообещала я, присаживаясь на пуфик. - А сейчас принимайся за работу. Вплети мне в волосы это безобразие.

Когда Лидия вновь заглянула в комнату, всё было готово. На моей голове высилось нечто невероятное: тугие кудри-пружинки свисали вдоль лица, доходя до самых плеч, а в них в совершенном беспорядке были впутаны те самые ядовито-розовые ленты и поблёкшие шёлковые розы. Огромный бант на макушке венчала брошь со страусиными перьями. Родственница медленно обошла вокруг кресла, любуясь делом рук своих.

- Замечательно… - протянула она, едва сдерживая смешок. - Просто замечательно... Одень Элайзу, Марта. Мы скоро выезжаем.

Вскоре, одетая в длинный плащ и прижимающая к себе Пипу, я спустилась вниз. Новообретённые родственники ждали в холле. При виде меня бровь кузена поползла вверх, а лицо вытянулось в немом изумлении.

- Господь милостив, дорогая… - выдохнул он. - Во что ты превратила Элайзу?

Невозмутимо натягивая перчатку, Лидия хмыкнула:

- Идеальный образ, Джулиан. Не правда ли? - она бросила на меня насмешливый взгляд. - Пойдём, Элайза.

Мы вышли на крыльцо. У подъездной аллеи, окутанной туманом, уже ждал заложенный экипаж. Джулиан подал руку жене, помогая ей зайти внутрь, а затем нетерпеливым жестом указал мне на открытую дверцу.

- Шевелись, Элли.

Я поставила ногу на высокую подножку, одной рукой придерживая подол, а другой — Пипу. И в этот момент почувствовала, как ладони Джулиана бесцеремонно легли на ягодицы. Его пальцы на секунду нагло сжались, демонстрируя хозяйское превосходство. Заставив себя сдержаться, я почти ввалилась в темный зёв кареты, лишь бы поскорее разорвать этот контакт.

Путь до Эшфорд-холла занял чуть больше часа. За окном проплывали тёмные силуэты живых изгородей, фермерские дома и бесконечные каменные стены, отделяющие одни владения от других…

Когда карета свернула на длинную тисовую аллею, я замерла в волнительном ожидании. И вскоре впереди замаячил величественный особняк из серого камня, перед парадным входом которого выстроилась целая вереница лакированных экипажей. За несколько минут до остановки Джулиан прервал молчание. Он достал из жилетного кармана маленький синий флакон и протянул мне.

- Элайза, доктор Ферролл настаивает, чтобы ты приняла лекарство. Это успокоительное средство поможет тебе не поддаваться приступам тревоги среди такого количества людей. Ты ведь не хочешь устроить сцену и расстроить нас с Лидией?

Я взяла флакон, открыла пробку и поднесла его к губам. В этот момент карету ощутимо качнуло на повороте. Прижав горлышко к рукаву плаща, я почувствовала, как по запястью стекает маслянистая жидкость. А потом зажала рот ладонью, будто борясь со рвотным позывом.

Экипаж остановился. Лакей в ливрее распахнул дверцу, в салон ворвался холодный воздух и шум голосов.

- Пожалуйста… - прошептала я. - Мне… мне нехорошо. Голова кружится.

Лидия фыркнула, а Джулиан вышел из кареты, чтобы подать жене руку. Я же принялась выдирать из волос цветы и ядовитые ленты, швыряя их на пол. Следом отправились брошь с перьями. Запустив пальцы в «английские локоны», я безжалостно растрепала их, а потом собрала волосы в низкий узел и зафиксировала его шпильками. Пусть моя причёска не была идеальной, зато исчезла нелепая клумба.

Подхватив Пипу, я накинула капюшон и шагнула к выходу.

Глава 9

Сквозь плотный туман, окутавший Эшфорд-холл, доносилась приглушённая музыка. Похоже, оркестр в особняке уже вовсю развлекал гостей. У парадного входа застыли двое лакеев в парадных ливреях. С напудренными париками и в белых чулках, они стояли неподвижно, будто статуи.

Джулиан взял меня за локоть. Его пальцы до боли впились в нежную кожу.

- Как ты себя чувствуешь? - спросил кузен, склонившись к моему лицу.

В его холодных глазах отразились огни поместья. Джулиан искал признаки, что «снадобье» уже начало действовать, превращая меня в невменяемую.

Я посмотрела на него пустым взглядом и еле слышно прошептала:

- Внутри… всё горит…

Кузен довольно ухмыльнулся.

- Это скоро пройдёт, не переживай, - ответил он, с издевательской заботой в голосе, похлопав меня по руке. - Потерпи, дорогая Элли.

Ага, как же… Ну и попляшешь ты у меня сегодня…

Мы начали подниматься по широкой каменной лестнице. Лидия шла чуть впереди, и шлейф её шёлкового платья скользил по ступеням с тихим шуршанием, напоминая звук ползущей змеи.

На пороге нас встретил высокий чопорный дворецкий.

- Миссис Лидия Торн, мисс Элайза Стерлинг, мистер Джулиан Торн, - представил всю нашу семью кузен.

Слуга поклонился и с достоинством произнёс:

- Добро пожаловать в Эшфорд-холл.

Мы прошествовали в ярко освещённый холл. Рядом тут же возникли лакеи. Один из них помог Лидии снять накидку, а второй повернулся ко мне.

- Мисс, вы позволите ваш плащ?

- Да, конечно. Благодарю вас, вы очень любезны, - произнесла я совершенно нормальным голосом.

Джулиан резко обернулся. Слуга снял плащ с моих плеч, и в сиянии сотен свечей перед ним предстала совсем не та Элайза, которую они с Лидией планировали показать обществу. Вместо карикатурного образа с «кандибобером» из страусиных перьев на голове перед взорами гостей предстанет не безумица, а обычная бедная родственница. Старое поблёкшее платье, которое Лидия выбрала издевательства ради, теперь явилось доказательством их жадности: изящная благородная девушка в обносках на фоне разодетой в шелка Лидии.

Лицо кузена вытянулось. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но вокруг были люди. Затеять сцену означало уничтожить свою репутацию. Лидия побледнела, её взгляд пробежался по мне, а потом метнулся к мужу.

В этот момент дворецкий сделал приглашающий жест в сторону высоких белоснежных дверей:

- Прошу вас, следуйте за мной.

Я слегка приподняла подол платья и направилась за ним. Джулиан и Лидия были вынуждены следовать за мной. Створки распахнулись, и на меня обрушилась лавина света, звуков и запахов, заставляя восхищённо замереть. Ароматы восковых свечей, духов, свежесрезанных роз сплелись воедино. Над головой в огромных хрустальных люстрах дрожали тысячи настоящих маленьких огоньков, и в их сиянии бриллианты на дамах просто искрились.

- Мистер Джулиан Торн! Миссис Лидия Торн! Мисс Элайза Стерлинг! – провозгласил дворецкий, и все головы тут же повернулись к нам. У меня перехватило дыхание от моря переливающихся всеми цветами радуги шелков, атласа и бархата. Великолепие которых разбавляли мужчины в строгих чёрных фраках. Оркестр в этот момент заиграл вальс, и всё пришло в движение.

«Боже мой... - пронеслось у меня в голове. – Меня как будто забросило внутрь ожившей картины!».

Я ощутила, как пальцы Джулиана снова сжались на моём локте. Он был в ярости. Кузен ведь планировал втащить в этот зал качающуюся полубезумную куклу, над которой все будут втихомолку посмеиваться, обсуждая её «недуг». Лидия принялась лихорадочно обмахиваться веером, заметив, что несколько знатных дам уже приставили к глазам лорнеты, шепчась и разглядывая «бедную Элайзу».

Джулиан склонился к моему уху и прошипел:

- Какую игру ты затеяла, дрянь? Думаешь, что ты умнее меня?

Его пальцы сжали моё предплечье с такой силой, что у меня перехватило дыхание, а в глазах на мгновение потемнело от боли, но я не позволила себе даже пискнуть.

- Сейчас мы незаметно покинем Эшфорд-холл, - тем временем продолжал кузен. - Лидия останется здесь и скажет, что тебе стало плохо после лекарства - небольшое помутнение, ничего необычного. А я сразу вернусь, как только отвезу тебя домой и запру в комнате.

Джулиан попытался потянуть меня за собой, но я вырвала руку. Наши глаза встретились.

- Я никуда не поеду. Потащишь меня силой?

- Ты... – его лицо исказила ярость. Но договорить кузен не успел, раздался голос:

- Джулиан! Боже, сколько мы не виделись? Три года, точно!

К нам, уверенно рассекая толпу, направлялся молодой человек. Высокий, широкоплечий, с пружинистой походкой человека, который привык много двигаться. Его лицо, тронутое лёгким загаром, освещала лучезарная искренняя улыбка. Коротко стриженные каштановые волосы были небрежно уложены, а в карих глазах плясали весёлые искры.

- Эдвард! - воскликнул Джулиан, и в его голосе смешались радость и тщательно скрываемое недовольство. Пальцы кузена разжались, отпуская мою руку. Маска добропорядочного джентльмена мгновенно вернулась на место, хотя желваки на его челюсти всё ещё ходили ходуном.

- Эдвард Харрингтон... Когда ты вернулся из Штатов? Я слышал, твои дела в Нью-Йорке идут настолько в гору, что ты решил скупить половину портов Атлантики.

Молодой человек подошёл вплотную и сжал руку Джулиана в крепком, почти медвежьем рукопожатии.

- Всего неделю назад! В Лондоне для меня теперь слишком сыро после палящего солнца Нового Света, - он рассмеялся, и этот смех заставил нескольких дам поблизости обернуться. - Но разве я мог пропустить бал у Эшфордов?

Эдвард повернулся к Лидии и, склонившись, прикоснулся к её руке губами.

- Вы как всегда, обворожительны, миссис Торн.