Песнь Звёздных Всполохов. Свет

Когда Венера вновь повернулась ко мне, глаза её округлились от шока, даже ужаса.

– Что?!

– Ну да. Я ведь сказала, что никто и ничего мне не говорил.

Честно признаться, я думала, что Венера сейчас грохнется в обморок. Я так и не поняла, что её поразило. Но, судя по тому, что следующие десять минут она орала в маленький чёрный квадратик телефона на Прозерпину, то поразило её нежелание подруги брать меня на бал.

Я и десять астралиек за моей спиной, а также продавец магазина, застывший у ряда манекенов, ждали, пока Венера накричится в трубку. После она выключила телефон, улыбнулась самой лучезарной улыбкой и попросила продавца продолжить демонстрацию нарядов.

– Венера, а что это сейчас было?

– Я высказала этой ржавчине пару ласковых! Мало того, что она прибрала тебя к себе, хотела везде с собой таскать, ещё и не позвала на бал. Так нельзя!

– Ценю твою заботливость, но не стоило. Вообще, это всё странно для меня.

– Вот! – Венера ткнула пальцем, остановив выбор. – Идеально! Платье, которое подойдёт тебе, как никакое другое. Быстро в примерочную!

Когда Венера произнесла эти слова… Я не могу точно описать, что произошло. Понимаете, никто и никогда не был так добр ко мне. Кажется, я уже рассказывала об этом. Всё было так странно. Почему они все мне помогают? Даже не так, они не просто помогают, они отдают лучшее, выбирают лучшее, словно бы я кто-то важный для них.

Я не заслуживала этого. Ни при земной жизни, ни тем более сейчас.

Наверное поэтому я просто убежала из магазина. Под удивлённые взгляды девушек, под возмущённые выкрики Венеры, под чей-то смех, под чьи-то разговоры… Я бежала мимо прозрачных витрин, пытаясь найти хоть какой-то закуток, где будет не видно, как я плачу. Но такого местечка не находилось – молл, как и вся Астрамерия, был сплошным стеклом, просвечивающим насквозь. И сейчас даже звёзды не утешали меня, а, напротив, их сияние словно подсвечивало мои слёзы.

Наконец, я нашла уборную. Туалетные комнаты скрывались за садом из деревьев, выросших за стеклянной изгородью. Они были похожи на декорации внутри прозрачного шара, и располагались у одного из крыльев молла. Деревья создавали зелёный островок посреди торговых рядов.

Я вздохнула и огляделась по сторонам – на всех десяти этажах молла, прозрачной спиралью возвышающихся до самых звёзд, были раскиданы островки леса. Деревья, трава, цветы и птицы, летавшие между ними. А внизу на первом этаже протекал ров, прямо как в доме у Прозерпины. Там били фонтанчики, по мостам ходили люди, проплывали лодочки с посетителями.

Я быстро спряталась за дверью кабинки. Стоило ли говорить, что туалет тут был таким же, как и в доме Прозерпины, – то есть крайне сложным для обнаружения. Не хотела бы я тут страдать расстройством желудка. С другой стороны, кабина была свободным пространством со спрятанной сантехникой, и я могла спокойно сесть на пол и поплакать.

Плакала я недолго. Мне вдруг стало неловко за своё поведение. Что я, в самом деле, убежала, как маленькая. Не сдержала эмоций.

Взрослая и осознанная личность обязательно бы проговорила, что её беспокоит. Утвердила причину своего дискомфорта и эмоциональных переживаний. Взрослый человек обязательно бы разобрался со всем без лишних драм и слёз.

Я такой никогда не была. Мои эмоции всегда били через край. Плохо ли мне, грустно, радостно… Я ощущала нестерпимый спектр. От бездны сплина до безбашенной эйфории. Мне приходилось выравнивать своё эмоциональное состояние разными способами, среди которых были и запрещённые вещества. Что удивительно – я сменила мир, но моё поведение нисколько не поменялось. Старые привычки сильнее нового воплощения.

В дверь уборной тихонько постучали. Я вытерла слёзы и перевела дыхание. Ну почему кто-то стучится именно ко мне? Когда я забегала, то видела ряд свободных комнат…

Я со злостью открыла дверь и собиралась вывалиться, агрессивно задев плечом того, кто нарушил мой приступ, но замерла на пороге. У входа стояла Венера, она и стучала. А позади оказалась Прозерпина. Рыжая приветливо улыбнулась мне.

– Я так и знала, что ты здесь, – Венера изогнула бровь и нахмурилась. Видимо, мой заплаканный вид беспокоил её эстетическое сознание.

– Ой, – только и сказала я.

Девочки затолкали меня обратно в комнату, закрыв дверь. Прозерпина активировала кнопку на стене, и в комнате вмиг вылезло всё убранство: широкая мраморная раковина, огромное зеркало с подсветкой, аккуратный чёрный бачок, полки с полотенцами, мылом, кремами и иными принадлежностями.

Венера взяла полотенце и принялась приводить в порядок моё лицо, вызывая у меня новый приступ слёз.

– Ты чего, глупыха? – удивлённо спросила Прозерпина. Кажется, прозвище «глупыха» она прочно закрепила за мной.

– Да так…

Не могла же я сказать им, что никто и никогда в жизни не был ко мне добр просто потому что. Никто и никогда не выбирал для меня красивое платье, просто потому что был повод. Никто не отправлялся на поиски меня, когда мне было грустно или плохо, когда я, сдерживая слёзы, убегала далеко и быстро, лишь бы никто не заметил. И никто действительно никогда не замечал. И никто не называл меня вот так тепло и мягко «глупыха», выражая сопереживание. Я зажмурилась. Всё это было ещё более нереально, чем тот факт, что после смерти я очутилась в другом мире.

Девочки не донимали вопросами. Венера отложила полотенце и окинула меня критическим взглядом.

– Прозерпина, ты прекрасно подобрала для неё наряд, – кивнула Венера, оглядывая комбинезон и плащ от Мебсуты. – Но вот что мы будем делать с её раскрасневшимся от слёз опухшим лицом?

– Что делать с лицом? – переспросила я.

– Надо переодеть его в улыбку, – ответила Прозерпина и хитро посмотрела на меня.

Девочки переглянулись, а затем, не сговариваясь, подхватили меня за руки с двух сторон, и мы вмиг перенеслись из туалетной кабинки.

Я размяла шею. Начинаю привыкать к этим перемещениям. Мы очутились в месте, совсем не похожем на виды Астрамерии, которые я наблюдала из Ялактоса, пусть и издалека; и не похожим на ультра-современное жилище Прозерпины. Здесь улочка напоминала один из европейских городов – маленькие домики в один-два этажа, окна заслонены ставнями, а крыши покрыты густой оранжево-золотистой растительностью. Улочка зажата кирпичными боками таких домиков так, что мы втроём с трудом умещались на ней. Солнце близилось к закату, и от домов лежали глубокие тени, а сухая листва на крышах жарилась от пекла близящегося к горизонту светила. Я вопросительно взглянула на девочек.

– Пойдём.

Прозерпина взяла меня за руку и потянула за собой. Венера пошла следом, поскольку втроём мы не помещались на одной дороге.

Домики сменялись один за другим. На улице было тихо и глухо, словно городок вымер и здесь никто не живёт. Нам не встречались ни люди ни животные, птицы не пролетали над головами и насекомые не жужжали рядом с ухом. Всё было мертво в этом пекле. И с каждым шагом мне становилось жарче.

Я шла с трудом. Воздух прожигал лёгкие, в носу кололо горячими иголками. Мне захотелось сбросить с себя плащ и даже комбинезон, снять эти тяжёлые высоченные сапоги. Но даже это не спасло бы меня от жара.

Пот стекал тремя ручьями. Я посмотрела на девочек – длинная рыжая копна облепила шею и лоб Прозерпины. Золотистые локоны Венеры превратились в сосульки, свисающие у висков. Красная испарина пересекла лица. Но мы не сбавили шаг, даже наоборот, Прозерпина потянула меня за собой, побуждая идти быстрее.

– Почему здесь так жарко? – спросила я, не выдержав.

– Смотри!

Прозерпина вдруг свернула за угол одного из домишек, и я нырнула за ней. Когда мы протискивались между близко расположенными углами, я заметила впереди ярко-рыжий свет. Неужели там видно само солнце?

Наконец я поняла, почему было нестерпимо жарко. Мы оказались у подножия огненного марева. Оно всё плескалось. Брызги огня, пепла и камня разлетались в разные стороны. Пекло выпускало жар, как духовка, обдавая им наши неприкрытые лица и руки.

– Долго не смотри, глаза будут болеть, – предупредила Прозерпина.

Я обернулась – Венера осталась стоять между домами, не в силах выйти навстречу пеклу. Затем резкий звук – новый всплеск, взрыв пепла и огня, возвратил моё внимание. Пекло, казалось, изрыгает самый мощный выброс, который вот-вот накроет и нас. Я зажмурилась и в страхе попятилась назад.

– Куда ты завела меня?! – заорала я, но шипение и рёв огненного монстра перекрыли мой вопль.

Вдруг всё закончилось. Оборвалось и затухло. Кожу обдали потоки ледяного воздуха, который убаюкивал ошпаренное жаром огня тело. Я открыла глаза. В них ещё стояло видение яркого алого месива, плескавшегося передо мной. Понемногу оно стало исчезать, и я осмотрелась.

Мы стояли над пропастью. Она шла далеко вперёд, заходила на дугу и кругом замыкалась у моих ног. По краям этой пропасти зависли маленькие домики и боязливо застыли в отдалении от обрыва.

Дно этой пропасти было гладким как чаша. Его испещряли каменные широкие дорожки. Они сеткой заполонили дно пропасти, образуя лабиринты вокруг центра. А в самом центре была небольшая горочка из чёрного камня, из нутра которой ещё шёл дым. Наконец, я поняла, что это. Я вижу город, который застыл над вулканом.

– Это площадь тригона Огня. Мы находимся в самом сердце обители огненных знаков Зодиака, – сообщила мне Прозерпина, наблюдавшая за тем, как я оглядываю всё вокруг. – В центре площади – вулкан Сомнера. Иногда он извергается. Зависит от лунных суток. На этот случай на дне оврага Огня выстроили сеть – видишь вот эти дорожки? Магма растекается по ним, заполняя желоба, и не переливается через край. Так жители тригона остаются в безопасности.

– Было бы менее опасно, живи они не у подножия вулкана, – заметила я, оглядывая домики, добровольно поставившие себя в шаге от смертельной угрозы.

– Но это невозможно, – возразила Венера, показавшаяся из-за угла. Она отбросила назад мокрые волосы. – Вулкан нужен тригону Огня. Его жар – это суть тригона. Вулкан питает и даёт энергию жителям. Они не могут отделиться от собственного источника жизни, как люди Ялактоса.

– А мы далеко от Ялактоса сейчас?

– Мы в другом квартале. Он находится по другую сторону от Верхнего Зодиака. А мы – в квартале Нижнего Зодиака.

– Ясно, – нужно будет приобрести в ближайшем магазине карту Астрамерии и изучить географию. – Что ж, это было… фантастически. Я никогда в жизни не видела извержение вулкана столь близко!

И это была правда! Мне хотелось расцеловать Прозерпину. Подумать только, это и вправду вулкан! И он извергался прямо передо мной. Я стояла так близко, напротив стихии, которая бушевала у кончиков моих пальцев и дотрагивалась до щёк. Неосторожное движение – и я бы улетела вниз этой пропасти, в объятия Сомнера. Впечатляющее зрелище! Восторг пробирал меня изнутри, и я, не выдержав, обняла Прозерпину, а после бросилась к Венере.

Может быть, кто-то другой на моём месте вопил от ужаса или возмущения, что его жизнь подвергли опасности. Я за свою жизнь не держалась ни тогда, ни сейчас у меня не возникло такой привычки…

– Это ещё не всё. Нам повезло, что вулкан извергался. Но мы привели тебя сюда за другим.

Венера заговорщицки махнула рукой, приглашая следовать за ней. Прозерпина коротко кивнула мне, и я направилась за Венерой, вновь ныряя в узкие уличные пролёты между домиками.

Мы вышли на улицу, с которой недавно свернули к вулкану, и направились в противоположную от площади сторону. К тому моменту из домов уже вышли люди. Видимо, они прятались во время извержения, а сейчас, когда на улицах безопасно, покидали свои укрытия.

– Дома сделаны из камня, – сказала Прозерпина, прочитав мои мысли. – Окна из прочного огнеупорного стекла. И даже если листва на крыше загорится – дом будет спасён, ведь под листвой спрятана крыша из кирпича.

– Поэтому листья рыжие и красные? Они скрывают кирпичную кладку?

– Что? Нет, это не маскировка. В этом нет смысла. Дело в другом: листья впитали огненную энергию Сомнера и опаляются каждый раз лучами Солнца, которое находится наиболее близко к этому тригону.

Я задумалась. Интересно, Астрамерия тоже круглая, как и другие планеты? Или она плоская и стоит на трёх космических китах? С другой стороны, здесь время суток совпадает с тем, какое сейчас в Ялактосе, а, значит, мы находились в одном полушарии (если всё же Астрамерия – шар).

– Осторожно, – астралец прошёл мимо меня, задев плечом.

Он был небольшого роста, приземист, с огромной густой шевелюрой чёрных вьющихся волос. Не знаю почему, он отчего-то показался мне знакомым. Такое мимолётное чувство узнавания, которое тут же испарилось, как только он скрылся среди других жителей тригона.

И тут моё внимание обратилось к этим самым жителям. Они проходили мимо, бросая на нас взгляды, что было понятно – мы ведь отличались. Все они носили яркую одежду алой, рыжей или жёлтой расцветки. В каждом из них было что-то удивительное – или волосы и форма причёски, или их цвет, или размер кистей, или выразительность глаз. Жители, как пёстрое лоскутное одеяло, создавали полотно тригона, и были все разными, но словно бы, как и кусочки целого, – однотипными. Такими, чтобы сложиться вместе друг с другом, деталь к детали. И мы явно выбивались из этой мозаики инаковостью.

– Нам сюда, – Венера отвлекла меня от раздумий.

Мы вырвались из плотных рядов маленьких домиков, оторвались от любопытных взглядов жителей тригона. Впереди ждала свобода. Она резко ворвалась в пространство, контрастировала с этими домами, сквозь которые мы шли, невольно поджав плечи, лишь бы не задеть каменную стену. Это пространство было огромным и простиралось далеко за горизонт, где шар Солнца одним из боков распластался по земле.

Но это была не земля. Я ошибочно приняла чёрную гладь за часть пустыни, которая шла вперёд. Нет, это была вода. Огромный чёрный океан, уходящий навстречу солнцу. Вот только он был не совсем океан. Что-то сразу меня смутило.

– Это наше с Прозерпиной любимое место, – сказала Венера, глядя на черноту впереди. – Здесь в тригоне Огня есть выход к океану Познания.

– Что? – переспросила я. Какое странное название у этого океана.

– Его так называют. Есть легенда: прежде чем притянуться к Накопителю, Душа проходит через океан Познания, – пояснила Прозерпина.

– Легенда? – снова переспросила я. – Неужели в вашем фантастическом мире есть такие выдумки, которые невозможно узреть?

Прозерпина и Венера улыбнулись, но было видно, что океан совсем заворожил их, и они слабо воспринимают меня и мои слова.

– Может, искупаться? – предложила я, всё ещё мечтая освободиться от комбинезона. Хотя после извержения резко похолодало, я всё равно желала освежиться.

– Нет, – Венера улыбнулась. – Здесь никто не купается.

– Но почему? – удивилась я. Вон ведь какие-то подобия лежаков. На берегу сидят люди. Что мешает плавать? А на Земле я и вовсе считала подходящими для купания те места, где вода стояла чуть выше уровня пупка и не так сильно воняло тиной.

– Это чёрная вода, она мёртвая, – отозвалась Прозерпина. – В океане полно кислотных источников, бьющих со дна.

Вот оно что. Мои глаза видели водную равнину, уши слышали плеск океанских волн. А вот лёгкие не ощущали запаха соли и морских обитателей, водорослей и разлагающихся останков кораблей на дне. То есть всего того, что бы сообщало – океан жив, и в нём можно находиться человеку. Запах океана ни с чем не сравним. И он преследует тебя, даже если ты уехал далеко от побережья вглубь города. Океан всегда незримо есть, ты его чувствуешь. А этот океан молчал, я его не слышала. И мне вдруг показалось, что волн тоже не слышно, что они бьются о прибрежные валуны, но плеск их фальшивый. Этот океан действительно был мёртв.

– Мне всё равно здесь нравится, – сказала я, глядя на то, как чёрная вода поглощает солнце. – Он успокаивает.

– Я знала, что тебе понравится, – улыбнулась Прозерпина и приобняла меня. – Надеялась, что тебе тут полегчает. Мы с Венерой часто сбегаем сюда, когда кто-то в Ялактосе сильно действует на нервы.

– Например?

– Меня лично раздражает Аэль, – Венера надула розовые губки. – Он чересчур правильный. И осуждает меня за некую любовную неразборчивость.

– Венера, ему всё равно, поверь, – Прозерпина закатила глаза. – Ты себе это придумала.

– Но почему тогда он всё время смотрит на меня с осуждением?! Этого я точно не могла придумать!

– Думаю, всё дело в том, что ты вообще позволяешь себе любовь. В отличие от него, – сказала Прозерпина, и я вновь уловила грусть в её тоне.

– А помнишь, как мы сбежали сюда, когда твой Воспитатель заставлял тебя читать эти тома Толстого?

– Ой, не напоминай… Ещё я помню, когда Венера отшила одного из астральцев из тригона Воздуха, и он преследовал её около двух недель. Мы прятались здесь, пережидая, пока стражники не отгонят его от окон её дома.

– А помнишь мой первый день в Ялактосе? Гелиос довёл меня до истерики, – Венера вдруг нахмурилась. Воспоминания яркими всплесками пронеслись в её глазах. – Тогда наступил первый день моего второго цикла. Я сразу же отправилась в Ялактос. Гелиос уже был правителем. Он сказал тогда, что я самая бесполезная, потому что моё положение в Натальной Карте не влияет на что-то значительное…

– Что это значит?

Венера вздохнула. Видимо, ей было тяжело об этом вспоминать. Теперь Прозерпина приобняла и её.

– Он ошибался, – ответила она за подругу. – Просто такова манера Гелиоса. Он проверяет новичков. Выдержат ли они суровый ритм жизни Ялактоса. Все там очень много работают, именно поэтому у многих есть свои комнаты в Ялактосе. Чтобы оставаться там и после работы.

– А разве вы не можете материализоваться где хотите? – спросила я.

– Не всегда. Есть периоды, когда мы не можем. И остаёмся в комнатах Ялактоса.

– Именно поэтому он такой огромный, и вся Астрамерия вынуждена его содержать, – съязвила Венера.

Ого, кажется, обе они настроены вполне оппозиционно по отношению к верхам. Интересно.

– Кирия, ты всегда можешь положиться на нас, – неожиданно заявила Прозерпина.

Венера согласно кивнула и посмотрела на меня:

– Мы желаем тебе добра.

Видимо, вид у меня был хмурый и недоверчивый, так что Венера сразу добавила:

– Наверное, ты задаёшься вопросом, почему мы взялись тебе помогать… На то есть несколько причин.

– Венера, – Прозерпина предостерегающе одёрнула подругу. Та не обратила внимания и продолжила. – Не все причины я могу сейчас озвучить. Но одна из таких – девушки должны держаться вместе. Понимаешь? Мы женский круг, и мы должны быть друг за друга, потому что такова наша суть. Ты оказалась в беде, а мы всегда приходим на помощь нашим сёстрам.

Сёстрам? О чём она вообще? Почему они относятся ко мне так, как если бы я была их давней подругой? Эти две женщины сейчас стоят и обнимают друг друга, встали и рядом со мной плотным полукругом, укрывая от порывов прохладного океанического бриза. Незнакомые мне женщины называют меня своей сестрой и говорят о помощи. Почему?..

– Ни один из стражей, будь то Аэль или кто-то ещё, не справится с этим так, как мы, – подхватила её слова Прозерпина.

– О да, – Венера закатила глаза. – Эти мужчины заняты исключительно собой и обслуживанием собственных амбиций.

Я удивлённо вскинула брови. Если уж такая красавица, как Венера, говорит об отсутствии мужского внимания, то что же тогда остаётся остальным, менее эффектным, девушкам?

– Я… Не знаю, что сказать, – честно призналась я.

Они заключили меня в свой круг. Вместе мы опустились на горячий песок и повернули лица к чёрной бездне, которая почти поглотила солнце. Мы сидели и смотрели на океан. И мне действительно становилось легче. Я поняла, почему они выбрали это место своей обителью. И даже немного стала понимать, почему стихию передо мной назвали океаном Познания.

– Кирия, – негромко позвал мужской голос и снова повторил моё имя. – Кирия.

Голос звал тихо, несмело. Звучал глухо из недр океана. Звал к себе. Я услышала этот тихий и очень знакомый голос, и моё тело вмиг покрылось мурашками. Я бы никогда больше не хотела его слышать.

– Кирия, ты замёрзла? – спросила Венера обеспокоенно. Меня била дрожь.

– Кирия, – раздался твёрдый мужской голос за моей спиной. Уже другой, но тоже вполне знакомый.

Мы с девочками тут же вскочили.

– Куда вы её завели? – возмутился Аэль, глядя прямо на меня.

– Со мной всё… – начало было я, но тут вперёд вышла Прозерпина, словно бы закрывая меня от его взгляда, а к ней примкнула и Венера.

Они вполне интеллигентно, но всё же твёрдо, стали выяснять, кто и зачем выкрал меня с рабочего места и завёл в эту «огненную клоаку» (цитирую достопочтенного астрамерийца Аэля). Наконец, Аэль подошёл к нам, и, обогнув девочек, взял меня за руку.

– Нет! Она останется у меня, – Прозерпина прервала его. Видимо, он собирался перенести меня, обрубив таким образом все споры.

– Ты забыла, о чём мы договорились два часа назад? И кстати, Воспитатель вернулся.

– Что?! – Прозерпина возмущённо зашипела. От её спокойствия не осталось и следа.

Воспитатель. Тот самый, что заставлял читать тома Толстого. Что ж, пожалуй, на её месте я бы тоже не хотела видеть такого человека. Однако, уверена, негодование Прозерпины, побудившее в ней столь резкую смену настроения с твёрдого самообладания на бледное возмущение, имело явно более серьёзные основания.

– Нет, – Венера взяла подругу под локоть. – Пожалуйста, не стоит. Пойдём, я тебя провожу.

Аэль кивнул Венере. Я и попрощаться не успела – сказать спасибо и обнять бледную Прозерпину и Венеру, сковавшую её в свои объятия, – как Аэль переместил меня в комнату. Ту комнату, где я провела свою первую ночь в Астрамерии и о которой не хотела вспоминать.

– Что это значит? – спросили мы одновременно друг у друга.

Я спрашивала про Воспитателя Прозерпины. А он о чём?

– Что это значит? – с напором повторил Аэль, и его жёлтые глаза засияли в темноте комнаты (мы почему-то решили не включать свет). – Почему ты сбежала посреди дня?

– Но я всё сделала, – слабо сказала я, подозревая, что за время моего отсутствия на почту Аэля могло прийти ещё пятьсот писем.

– Не в этом дело. Почему ты пошла у неё на поводу? Тебя мог задеть вулкан! Извержения опасны. Жители тригона Огня привыкли к извержениям, но даже у них есть бункеры в подвалах домов на случай катастрофы. Но откуда об этом знать девочкам? Они бы не спасли тебя!

А как же ваши супер перемещения? Но я решила промолчать. Аэлю, конечно, виднее. Хотя, стойте, почему это ему виднее?!

– Я ведь не пленница здесь. Или мне так только показалось?..

– Кем бы ты ни была, – сказал Аэль, глядя мне прямо в глаза. – Ты всё равно под подозрением. По крайней мере, у Гелиоса.

Аэль замолчал. Я тоже ничего не говорила. А что мне было сказать? Считать меня причастной к убийству абсурдно, и это даже не требовало обсуждения. Аэль вздохнул и собрался было выйти из комнаты. Но уже на пороге обернулся и сказал:

– Ты здесь чужая. Не все тебе рады. Пойми, Астрамерия – мир, где всё работает как часы. У каждого здесь своё место и своё предназначение. А всякий инородный элемент может быть разрушителен для системы.

– Просто замечательно, Рафаэль. Буду знать, что я – инородный элемент.

Аэль ничего не ответил и вышел, закрыв дверь. И снова захотелось плакать, но сейчас я себя сдержала. Что же это такое?! Не было мне места при земной жизни, ещё и здесь – опять, снова чужая и ненужная. Ну что ж, это мы уже проходили. В прошлый раз пришлось избавить людей от своего присутствия. И в этот раз я тоже что-нибудь придумаю. Но, разумеется, завтра. А сейчас – душ и спать. Только где в этой чёртовой хай-тековской кабинке с окнами во всю стену душевая?..

А пока Кирия боролась с комнатой и пыталась активировать проход в душевую, долбя по всем стенам в поисках сенсорных кнопок, один мужчина готовился к балу. Слова «мужчина» и «бал» встали рядом друг с другом неслучайно. Готовился он тщательно, выбирая подходящий костюм, а к нему – нужный аромат, а к ним – лаковые ботинки, и в довершении к образу – плащ. Чёрный, как и его волосы. Самым сложным оказалось подобрать галстук. Это всегда беда, особенно если мужчина идёт один. Есть риск подобрать что-то в цвет, к примеру, салфеток на праздничном столе, и ведь уже не скажешь, что виной всему цвет платья спутницы. И так грёбаные салфетки превращают тебя из альфа самца в посмешище вечера. В ходячий анекдот, который выбрал галстук в цвет салфетки на столе, какой дамы стирают жирные капли со своих губ.

Короче, мужчина морщил лоб и напряжённо думал. Если честно, ему было плевать на бал, на гостей, на кто и что подумает. Он вообще на такие мероприятие не ходил. Но в этот раз всё изменилось. Что-то неизбежно поменялось в Песни звёзд и планет, которую он слышал ежедневно. Мотив не изменился, а вот ритм… Иногда звёзды сбиваются с ритма. Появляется какой-то рассинхрон. Довольно незаметный, но мужчина его заметил. Возможно, он одним из первых заметил, что что-то поменялось, и, возможно, поэтому не удивился, когда увидел на Собрании Зодиака девушку из другого мира.