Заполярье. Мир двух солнц

Глава 2

Феликс открыл глаза…

Потом снова закрыл и прислушался, стараясь услышать хоть один новый звук. Увы, ничего не изменилось с прошлого дня, недели и, возможно, месяца. Он всё также находится внутри камеры особой защиты, среди сотен таких же камер на борту Государственного межзвездного крейсера для перевозки заключенных, и лишь редкие шаги одного из охранников, гулко отдававшиеся по металлическому полу, были отдаленно слышны через дверь его «спальни». Охрана ходила лишь по главному коридору, не нарушая пространство металлических дверей. Все подходы к камерам были перекрыты всевозможными системами охраны и контроля. Раз в полминуты Феликс слышал щелчки вращения разумной лазерной турели, раз в минуту стационарное гудение нейросетевых электро-удержателей, а раз в две минуты писк такой необходимой на данном участке камеры наблюдения. Он повернулся на бок, осматривая свои владения. Привинченный к полу пластиковый стол, стоящий рядом с ним и так же прикрученный пластиковый стул, с висящим на нем оранжевым теплым пластиковым жилетом с выгравированным на нем личным номером заключенного «N- 195j48OP», невеликий санузел в стиле «ультроминимализм» и влитое в одну из пластиковых стенок ровно настолько же пластиковое зеркало. Экономично и безопасно. Как для охраны, так и для охраняемого. С момента изобретения сверхпрочных полимеров эта ветвь промышленности шагнула настолько вперёд, что оставила далеко позади большинство не только деревянных, но и металлических изделий, например позволив создавать как пуле- так и лазеронепробиваемые стенки звездолетов, так и вроде бы прочные, но превращающиеся в кашу при малейшем незапланированном использовании некоторые окружающие его условно опасные детали интерьера. Феликс встал с кровати и как обычно это делал, подошел к единственному сулившему что-то кроме серой безысходности предмету в комнате. Ежедневный осмотр своего состояния при помощи зеркала стал для него негласным ритуалом, тем единственным что заставляло его еще передвигаться, иногда заниматься спортом и не забывать линии человеческого лица. Из-за незримой толщи лучеотражающего пластика на него смотрел незнакомец. Высокий, слегка отощавший, с посеребренными, когда-то подстриженными волосами и глазами, чья сине-зеленая яркость не тускнела даже в полумраке камеры. Со стороны – совершенно обычный человек. Только он и еще несколько сетевиков знали, что правый его глаз никогда не смыкался, источая тусклое желтое сияние, а левая рука была прошита нейропортами, искривившими мышцы и кость. Для посторонних эти следы профессии оставались невидимы.

«Да, Феликс, прежде ты выглядел куда приятнее», – подумал он про себя. Он провел пальцем по кромке зеркала, где мерцал хаотичный узор из сгоревших пикселей. «Сколько же времени я уже в заточении?» – тихо прошептал он своему отражению. Прижав ладонь к пластику, он почувствовал, как встроенные в пальцы тонкие пластинки завибрировали, передавая сигналы на гражданский чип. Зрение померкло, а перед глазами загорелись надписи:

[Зеркало… Доступа нет.]

[Перегрузка…]Он дернул мизинцем и слова, засбоив, смешались, сложившись в другие:

Пластик заискрил и новый пиксель замерцав взорвался, оставляя еще одну отметку. Наверно у зеркала были ещё какие-то функции, ведь не зря к нему подключили проводку, но сейчас все его процессы были остановлены и всё чего смог добиться Феликс от скуки несколько раз перетряхнувший всю несложную систему – это серия ежедневных замыканий, которая наносила непоправимый ущерб оборудованию и служила ему своеобразными часами. Если верить отметинам, неровно тянувшимся по краю зеркала, то прошел уже ни много ни мало, а целый месяц. Целый месяц в тупом нахождении на этом безрадостном судне. Хотя даже при скрупулезном подсчитывании можно было сбиться. Ведь судить он мог только по колебаниям энергии и нечастой раздаче еды, а это не слишком надежные источники. «И как обычно с ней не спешат.» – мрачно протянул Феликс, отойдя от зеркала и прильнув к небольшому бронированному окошку в двери камеры. Коридор, как и полагается в таких местах был пуст. Лишь вдалеке пролёта, оттуда, где находился пост охраны тихо доносился чей-то четкий выверенный и безликий голос. – «Телек смотрят, гады!» – без особой злости подумал Феликс, успевший отвыкнуть от яркого света экранов и дисплея, тем не менее пронзительно вслушивающийся в каждое слово диктора, в ожидании вестей из «вне» или хотя бы чего-то, что могло развеять камерные тишину и одиночество. Но к его большому сожалению, улыбающийся человек из телетранслятора, не говоря ничего нового продолжал мусолить новости еще времен свободы, рассказывая про постройки новых банков, возможных в них удачных вложениях и о политических успехах представителей «всем родных корпораций».

«…После неудачного ограбления межреспубликанского банка его акции подскочили в цене на двадцать пять процентов. Финансисты связывают это с…»;

«…Пятый республиканский легион, размещенный до этого в секторе HR 8976, прибыл на границу Союза. Как сообщают наши статисты угроза со стороны красных систем будет нарастать поэтому в целях безопасности…»;

«.... Уже несколько дней президент республики во главе посольства ведут свою непростую миссию на Игнарф. Граконийское собрание отказывает репортёрам в проходе, но всё прибывающие и прибывающие вагоны еды и спиртного красноречивей всяких слов говорят о трудности переговоров. Пожелаем удачи нашим героям!..»;

Недовольный и раздосадованный Феликс уже собрался вернутся на койку, и может быть попытаться вновь уснуть как вдруг услышал долгожданные им в течение нескольких последних дней слова, пустые для любого обывателя, но практически бесценные в сером мешке: – «…И тем не менее на сегодняшний момент, десятого сентября мы не получили ответ от нашего представителя на Бета- 13…». Десятое сентября… Сегодня десятое сентября! Значит его расчеты были верными. Он здесь уже примерно месяц. А это означает лишь одно – его путь, а вместе с ним и эта агония прошлой радостной и беззаботной жизни окончены. Он прибыл на планету Заполярье.

– «Такое долгое путешествие и из-за чего?». Феликс горько улыбнулся про себя. – «Деньги. Всему виною деньги.». Ведь именно из-за них он здесь и оказался. А ведь первоначально дело то выглядело совсем пустяковым и неожиданно сулящим большие перспективы в будущем. Кто же знал, что под видом обычного заказа на получение доступа к потерянному сайту его попросят влезть в систему охраны главного республиканского банка. В тот миг Феликс, пересчитывающий внушительный аванс (в три раза больше его обычного заработка!), даже не подозревал о реакции ИИ банка. Заметив вторжение, искусственный интеллект мгновенно отследил его квартиру, вызвал спецотряд Легиона и заблокировал хранилище. Отключив «умную» сигнализацию на случай новой атаки, ИИ невольно отдал все богатства грабителям, уже проникшим внутрь с обычными ломами и резаками.

В этот момент его размышления прервал скрипучий вой сирены, по коридору разнесся шум множества шагов, герметичная дверь, запертая весь перелет с немелодичным чавком открылась и несколько десятков добродушных солдат нацелив им в грудь автоматы и надев на каждого наручники, пинками вывели Феликса и его скрывавшихся в соседних камерах «братьев по несчастью» в главный ангар крейсера. Там среди сотен легионеров, десятков челноков и пары исследовательских шаттлов, их поставили на пустую и ровную площадку, видимо служившей Легиону в более спокойные времена плацем. Со всех сторон на него привычно начали давить оловянного цвета стены олицетворявшие мощь имперского оружия, расписанные бардовыми молитвами и надписями, олицетворявшими святость имперского оружия над которыми пламенел герб Великого Республиканского Легиона, представлявший собой золотой окровавленный меч на фоне неизвестной планеты, значение которого в объяснении не нуждалось. Если бы Феликс попал сюда при других обстоятельствах он возможно чувствовал бы восторг и гордость, но сейчас ощущал лишь скуку и легкую неприязнь к отбросившей его подальше от себя Родине. Где-то вдалеке с шелестом открылся шлюз и перед немного проникшейся всей этой обстановкой толпой встал военный. Он был одет куда как качественней и солидней простых солдат и когда он подошел поближе Феликс, вглядевшись, признал офицерскую форму. Когда-то и его отец носил такую, а может он даже знал лично этого офицера… Какой позор на его седую голову. Стоящий перед ними как на параде военный нахмурился, оглядывая нервно жмущийся с ноги на ногу сброд и проговорил:

– Ну что граждане убийцы, грабители, маньяки-извращенцы. Сегодня начинается ваша новая «жизнь». Работайте на благо своей страны добросовестно и каждый день благодарите наше доброе правительство, что дало вам возможность мирно жить, добывая руду и минералы на нашем замечательном курорте, а не гнить в камерах или еще лучше в земле! – и сам же посмеявшись над своей шуткой, объявил погрузку.

Заключенных разбили по пятнадцать человек, и, расковав, запихали в общие каюты стоящих в ангаре челноков. Дверь закрылась, раздалось гудение двигателей и челнок, вжав всех в пол, так что подкосило ноги, рванул в неизвестность. Запертый с еще девятью неизвестными ему людьми и не только, Феликс пытался насладится последними минутами хоть какого–то комфорта, как вдруг обнаружил на себе чей-то взгляд. Еще во время посадки на крейсер он часто видел по какой-то причине заинтересованные им лица, но в этот раз взгляд был непростой. Оглянувшись, Феликс остолбенел. На него пялил свои тупые маленькие глазки здоровый детина, неизвестной, может быть вабийской цивилизации, выражавшейся в пепельно-серой коже его практически трехметрового тела, небольшими клыками, торчавшими из приоткрытого рта, яростно крутивший глазами и заливающий всё слюной. Наручники, перетекающие в такие же цепи на ногах, с него предусмотрительно не сняли, но все же остальные старались держатся от него подальше.

–Ы-ы-ы! – бугай дернулся в сторону Феликса, но запутавшись в оковах, упал на пол, задергавшись, подобно неуклюжей черепахе. Феликс быстро отвернулся от сумасшедшего и невольно поёжился.

– «И вот с такими придется жить всю оставшуюся жизнь.»

Как известно, сумасшествие во многом дело случая. Вряд ли кому-то известна история этого бедняги. Может его невменяемая дикость стала причиной его заключения или же предстоящие, скорее всего приукрашенные ужасы довели его до точки невозврата, но на Заполярье было много и таких, потерявших себя людей. И этот факт сильно радовал местных управляющих. Некоторые из «потерявшихся» еще могли выполнять простую работу, а дырявое сознание не давало им строить результативные планы побега. Да и за случайную смерть такого никто не будет мстить или требовать правосудия. Хотя на большей части Заполярья о правосудии никто скорее всего и не слышал. Всё-таки «бандитская планета», как без устали говорили со всех каналах и плакатах ярые борцы за «нравственность и честность». Увы, но это были не все приключения, заготовленные Феликсу на этот вроде бы короткий перелет.

– Ага! Вот ты где, фраерок! – его резко схватили за плечо грубо привлекая внимание.

– «Ну нет. Только вас здесь не хватало.» – мысленно помрачнел Феликс. Незнакомый с ними лично, он все же узнал подошедших людей с первого взгляда, хотя видел до этого только их аватары в мессенджере. Двое. Люди. Мужчина и женщина. Оба высокие и светловолосые, одинаковые будто брат и сестра, кем они и являлись если верить новостям. Парня, как ему помнилось по недолгому общению вроде бы, зовут Максим, имя девушки он не знал. Именно они под видом рассеянных клиентов попросили его помочь с разблокировкой удаленного искусственного интеллекта, и именно они стали причиной его нахождения здесь. Двое налётчиков.

– Думал спрятаться от нас, а, хакер? – Максим прижал Феликса рукой к стене, так что у него на миг перехватило дыхание. «Вот и всё.» – подумал про себя Феликс. – «Конец моей быстрой и бессмысленной жизни…»

– Да ладно, мастер, – девушка одарила его дружелюбной улыбкой, – За твое выступление мы не в обиде.

– Да? Тогда что вам нужно? – просипел придавленный Феликс.

– Нам? Да не много. Мы же команда. Земляки практически, – девушка продолжала улыбаться, – Или ты думал, что твои навыки на Заполярье не пригодятся?

– Да, – пробасил парень, – Нам много не надо. Всего то открыть парочку хранилищ и сейфов, и мы в расчете.

– Но, – начал что-то возражать Феликс, но Максим посильнее вдавил его в треснувшие покрытие, а девушка пропела – Или же такой опытный специалист не поможет нуждающимся? И мы же не говорим, что это будет небесплатно!

– Отвечай, мастер, разрешаю! – Максим убрал руку, заставив Феликса с шумом упасть на пол.

– Ух! – все что мог ответить Феликс, но все же отдышавшись он продолжил: – Извините, уважаемые, но я наверно откажусь. Уже вам напомогался! – и видя, как вытягиваются лица собеседников мысленно приготовился к худшему. Остальные пассажиры челнока никак не вмешивались в их беседу, по большей части далее не обращая на нее внимания.

– Ответ не правильный, – Максим присел перед Феликсом на корточки смотря ему в глаза, – ты, фраер видно забыл, что ты нам должен. Ты знаешь сколько мы из-за тебя потеряли? Мы с Элизабет уже могли быть, где-нибудь на Эпсилоне, а не на этом трижды проклятом катере.

– Ага, вот как? Значит это я вам еще и должен? – Феликс ошеломленно поднялся, пытаясь понять на какой развод его тянут снова, – Вы меня обманули и это из-за вас мы тут!

– Мне кажется он не понимает, – обратился парень к девушке, которую видимо и звали Элизабет, – Значит будем по-плохому! – с этими словами он замахнулся на Феликса, но ударить не успел. Его прервал чужой голос, раздавшийся откуда-то сверху:

– И это так сейчас относятся к ценным кадрам? Иса всемогущий, спасибо маме что отговорила меня идти на айтишника! – на сцене появилось новое действующее лицо.

Феликс, считал себя человеком не закостенелым и образованным, поэтому сразу определил в пришедшем к нему на помощь человеке нирина (если, конечно, так принято говорить в приличном межгалактическом обществе). Инопланетянин с далёкой Crypso был типичным представителем своего вида: гуманоид человекоподобного строения и внешности, представшей европейцу, но при этом с пепельно-серой в черный отлив кожей и волосами такого же темного оттенка. Он стоял перед Максимом и Элизабет с уверенностью гепарда, словно не замечая ни своего меньшинства, ни грубой шкафообразности обернувшегося Максима.

– Тебе чего, нирин? – вроде бы нейтральный вопрос из уст человека прозвучал тяжко и гулко как камнепад. Нирины были первым разумным видом, с которым человечество встретилось, выйдя за границы солнечной системы. И первым народом, вступившим в противостояние с земной экспансией. И пусть эти межсистемные войны закончилось задолго до рождения Феликса двое в его поколении оставались люди, не питавшие к темнокожим инопланетянам никаких теплых чувств.

– Да, собственно, всего ничего, – улыбнулся он, обнажив заостренные от природы зубы, – Я забираю вашего собеседника. Вижу он не очень доволен общением с вами.

– Ты? Забираешь? – Максим так удался что аж привстал, – Иди отсюда подобру-поздорову, и я притворюсь что этого не слышал.

– Тем не менее, он пойдет со мной, – развел руками нирин.

– Я вижу ты не понял, вот смотри сюда, – Максим сделал шаг к конкуренту, при этом как-то хитро согнув левую руку. Феликс услышал лёгкий шелест и в ладони бандита оказался гвоздь. Чудо злой инженерной мысли: тонкая, но довольно прочная силикатная спица семнадцати сантиметров в длину, при всей своей технической простоте обладала целыми двумя плюсами. Практически не скользила и не прокручивалась в руке и не определялась ни на одном детекторе и металлоискателе, что позволяло при достаточной ловкости быть ее обладателю всегда при оружии.

– Да я смотрю ты человек упакованный, – уважительно покачал головой нирин. – Но что из того?

– Что? – видимо гвоздь в кулаке придал ещё больше уверенности мучителю Феликса, да так что его уже было не остановить, – А вот что: сейчас ты, черт черномордый, развернешься и потеряешься во мраке, так что бы я тебя больше не видел! Понял меня, сука! – говоря это он ещё сильнее размахивал стилетом в разные стороны. Нирин стоически сносил весь поток брани, обрушившийся на него несколько мгновений, переминаясь с ноги на ногу, будто бы пристыженный, потом глубоко вздохнул и резко шагнул навстречу Максиму отведя назад правую руку. Тот, не ожидавший встречной агрессии попытался как-то себя защитить, но молниеносный удар раскрытой ладонью сверху вниз по лицу прервал все его попытки к сопротивлению. Феликса удивило, как вроде бы несильный удар заставил Максима повалится на пол зажимая лицо руками, но потом он увидел, как из-под пальцев беловолосого налетчика побежали струйки крови. Элизабет завизжала, прижимаясь к покалеченному брату и с ужасом смотря на нирина, а тот, кое-как вытерев об стенку каюты выскочившие у него из пальцев руки бионические когти, обернулся к Феликсу, протягивая ему другую руку:

– Грим, рад знакомству.

– Феликс, – представился в ответ Феликс, с опаской пожимая руку своему спасителю.

– А вы, – обратился нирин, к паре неудачных налетчиков: – Сядьте на корточки у стенки и ждите легионеров. И чтобы не возникали до конца полета!

Максим свел на нем взгляд единственного уцелевшего глаза, видимо намереваясь что-то сказать, но Элизабет буркнув ему на ухо что-то на неизвестном Феликсу языке первая опустилась на колени заведя руки за голову.

– Вот и правильно, – улыбнулся нирин, – Я знал, что мы придем к взаимопониманию.

– А вам ничего за такое не будет? – настороженно спросил Феликс.

– Хороший вопрос. – сказал Грим, задумчиво смотря на мерцающую в его сторону красным зрачков камеру наблюдения, – Я бы даже сказал дуалистический. С одной стороны за такое мелкое хулиганство меня могут выкинуть в приатмосферные слои планеты, добираться до поверхности своим ходом, но с другой… – с этими словами он повернулся к камере распрямляясь в полный рост. – Для слуг Аполлона могут сделать и исключение! – камера, поморгав аварийкой ещё секунду, отвернулась как ни в чем не бывало, вернувшись к обычному режиму работы. И все же пришедшие на крики охранники в сопровождении местного фельдшера в самом деле не обращали на фигуру Грима никакого внимания, а один даже украдкой показал поднятый вверх большой палец.

– Ловко… – ошарашенно протянул Феликс, рассматривая своего нового казалось всемогущего знакомого.

– Магия хирургии и генной инженерии, – сказал он, напоследок клацнув когтями перед тем, как снова вернуть их в сложенный вид, – Когда-то у моих предков были когти. Или ты про охрану? Так я же говорю: «человек» Аполлона может тут многое. Это тебе так сказать маленькая демонстрация.

– Только я не думал к кому-то присоединяться, – ответил Феликс. – Я же тут не навсегда.

– Ты смешной, – рассмеялся Грим. – Я тебе сейчас всё расскажу: Одинокому путнику не выжить на Заполярье. Так что лучше послушай меня. На Олимпе тебе будет гораздо спокойнее и безопаснее чем одному или вместе с такими вот Бонни и Клайдом. Мы люди организованные, ну прилетишь – сам увидишь.

Дальнейший перелет прошел без происшествий. Не доставали никакие новые и старые знакомые, не беспокоила охрана и даже корабль, казалось, перестало сотрясать аэродинамическими силами и потоками воздушного слоя. Нирин не отставал от Феликса, которого мучили тысячи вопросов, а Грим как мог отвечал на них, при этом как умеют большинство людей его профессии умело выводя своего собеседника на выгодные ему выводы. Через пол часа перелета еще недавно сомневающийся Феликс уже твердо решил присоединиться к Олимпу и если бы кто-то третий спросил его о разумности такого шага, то Феликс бы смог привести несколько разумных доводов в своей правоте, твердо веря, что эти доводы придумал сам.

– То есть правильно понимаю: ваша банда самая крутая на Заполярье?

– Совершенно верно, – утвердительно кивнул нирин, – Только мы стараемся не использовать термин «банда». Слово с дурной репутацией. У банд не бывает во владении полей, садов и городов. А мы уже несколько лет как просто «крупные землевладельцы». Просто с особыми правами и обязанностями.

– Откуда ты всё знаешь? – удивился Феликс, – Ты же на Заполярье впервые, как и я.

– Надо просто уметь общаться с правильными людьми, – рассмеялся Грим, – К тому же есть лазейки. Как ты уже видел у нас есть некоторое влияние и в легионе. Так что, если хорошо попросить можно многое узнать. Главное не слушать всяких брехал и пустозвонов, а то они такого наговорят. Страхи, ужасы… Ты вот знал, что Олимп поставляет семь процентов еды всей Республики?

– Хорошо вы устроились. – задумчиво протянул Феликс, наблюдая в небольшой иллюминатор как еще недавно планета, казавшаяся не больше футбольного мяча, становится все больше и больше, постепенно занимая весь обзор и вытесняя собой далёкие звезды.

Спустя какое-то время полета в неизвестности гул двигателя стал затихать, корабль затрясло, сумасшедший в углу завыл что-то не понятное. Потом корабль качнуло в последний раз и все успокоилось. Опять раздался вой сирены, открылась дверь и в неё хлынул яркий, но какой-то грязный свет. В камеру стали заходить солдаты. Они стали выводить всех наружу, несильно подталкивая, словно торопясь куда-то и направляя на заключенных оружие, при этом также не забывая перешучиваться. Среди самых разных слов и смешков чаше всего звучало навевающее трепет:

– «Добро пожаловать домой».

Глава 3

Он стоял на вершине выжженного склона холма. Со всех сторон звучали чьи-то крики и отрывистые команды, а у каменистого подножия, покрытого редкой растительностью мерно текла, бесконечная черная лента реки, по которой струились языки пламени. Она вилась вокруг него, собираясь петлей и затягивая узел словно пытаясь задушить. Прогремел взрыв, и картина перед глазами сменилась. Теперь не было ни команд, ни людей, ни даже серо-зелёной травы. Его окружал горящий, плавящийся камень, разорванные тела и страшные вопли уже не живых существ. Он тоже хотел закричать, но из горла вырвался лишь неслышный хрип, а тело словно стало весить несколько тонн. Ноги его подкосились, и он упал. Тело пронзила острая боль. Правую руку словно жгло огнем. Он поднял ее к глазам и увидел черную обуглившуюся кость. Голову как будто прошил насквозь электрический разряд, а перед глазами возникла тень в плаще и широкополой шляпе… Темнота.

Замигал настойчивой цветомузыкой будильник. Сквозь широко распахнутые шторы пурпурного балдахина светло-белым потоком лился солнечный свет. В дверь кто-то упорно стучал. Афелий распростёрся на смятой за ночь простыне, пытаясь привычно поймать связь с миром за пределами своей головы. Получалось не очень успешно. По мозгу будто били прикладом, перед глазами всё плыло, хотелось просто лежать, не принимая вертикальное положение, ещё как минимум недели две. Но в дверь продолжали настойчиво скрестись и с этим надо было что-то делать.

–Заходите! —крикнул Афелий, болезненно сморщившись от своего, как ему показалось громогласного голоса.

–Прошу простить мое вторжение, господин, —вошедший с его разрешения слуга, мальчишка, лет на пять-шесть младше Афелия, бесшумно проник в приоткрытую дверь, учтиво склонив голову.

–Ах, это ты. —Афелий был рад что за ним пришел всего лишь слуга, а не сам отец, —чего тебе?

–Мастер Ираэль вежливо просит вас навестить его в своем кабинете.

– Он так и сказал? —удивлённо скривил бровь Афелий.

–Не совсем. – слегка улыбнулся слуга, —мастер просил передать что если вы прямо сейчас не встанете и не соблаговолите наконец предстать перед его все ещё на зло вам ясным взором, то можете забыть, не то, что о крове над головой, но и каком-либо денежном содержании с его стороны.

Плохо дело. Старик опять бесится и вполне может из вредности исполнить свои угрозы. А доводить до такого неприятного исхода ему не хотелось еще как минимум пару лет. Опять же этот странный сон, который тревожил его уже на протяжении недели, не внушал надежд на счастливое будущее. Отослав слугу и одевшись в новую чисто выглаженную одежду, Афелий направился на встречу с немолодым, но все ещё злым тигром. Трехэтажная вилла его семьи, построенная около десяти лет назад, по приказу Ираэля Предециара – главного управляющего финансами Новой Олимпии, стояла на небольшом холме в некотором отдалении от центра города, вдалеке от столичной толчеи и шума, представляя отличный вид, как жителям особняка, так и ни разу не жаловавшимся в своих бараках и недавно построенных панельках, соседям. Но несмотря на недоступное большинству населения Олимпа счастье обитать в личном доме, поместье тяготило Афелия, и причина этому была лишь одна – его отец. Спустившись на второй этаж и прошагав по глушащему шаги мягкому зеленому ковру несколько метров коридора и не забыв оставить на нем парочку грязных следов ботинок, Афелий нерешительно остановился перед роковой дверью, мысленно пытаясь представить вопросы отца, свои ответы на них и возможность пережить это утро, не потеряв при этом и частички своей свободы. Скорее всего сначала он будет ругаться. Долго и грозно – как он это делал уже на протяжении лет восьми. Потом советовать начать заниматься чем-то более полезным, чем импровизированные вечерние выступления в баре, с последующим распитием разнообразных спиртных напитков там же, и в конце грозить взяться за Афелия «всерьёз». Что значит «всерьёз» он пока еще не говорил, но обещать не переставал. Пригладив рукой уже отросшие чуть больше нормы черные кудри и попытавшись примять наиболее заметные вмятины одежды, Афелий резко без стука вошел в покои отца. Комната, по его мнению, слишком роскошная для захолустного управленца, могла бы подходить какому-нибудь графу из старых фильмов, встретила его необычным и интригующим молчанием. Сидящий за массивным, будто бы пришедшим из позапрошлого столетия крепко сбитым из черного дерева столом уже пожилой, но всё еще вызывающий трепет одним лишь своим видом гроканиец отложил в сторону одну из рукописных им книг и взглянул на Афелия. Ираэль Предециар – один из немногих представителей малочисленного в галактике (а уж тем более на этой планете) народа – тяжко, но беззвучно смотрел на сына, будто бы впервые увидев его.