Великобритания. Историческая хроника. Часть вторая

–Дизраэли издал «Акт о публичных богослужениях», которым из англиканского богослужения удалялись католические ритуалы и которому Виктория оказала большую поддержку. Ей больше нравились короткие, простые службы, и лично себя она считала ближе к пресвитерианской церкви Шотландии, чем к епископальной церкви Англии.

1875 год

Королевство Великобритания: королева Викто́рия. (Ганноверская династия).

Премьер-министр: Бе́нджамин Дизраэ́ли, граф Биконсфильд.

29 июня принят «Закон об улучшении жилищ ремесленников и рабочих» (Artizans' Dwellings Act), позволявший сносить трущобы.

–11 августа вступил в силу указ, запрещающий использование детского труда при чистке дымоходов (минимальный возраст повышен до 21 года).

1876 год

Королевство Великобритания: королева Викто́рия. (Ганноверская династия).

Премьер-министр: Бе́нджамин Дизраэ́ли, граф Биконсфильд.

Апрель. Дизраэли заставил парламент принять «Акт о королевских титулах», так что с 1 мая Виктория стала именоваться «императрицей Индии».

–Константинопольская конференция. Конференция великих держав (Великобритании, России, Франции, Германии, Австро-Венгрии и Италии), проведённая в Константинополе с 23 декабря по 20 января следующего года. В конце октября и в начале ноября в разговорах между английским послом лордом Лофтусом, Горчаковым и царём Александром II в Ливадии была выдвинута мысль о созыве международной конференции. Подготовка России к войне вынудила британского премьер-министра Дизраэли согласиться на созыв конференции послов в столице Османской империи. Чтобы избежать слишком резкого различия во взглядах и раздора в присутствии турецких уполномоченных, представители великих держав, по настоянию России, решили вступить в предварительное соглашение между собой, для чего первоначально (с 30 ноября по 10 декабря) маркиз Солсбери и граф Игнатьев провели двухсторонние переговоры о политической структуре Болгарии и Боснии и Герцеговины, а затем было проведено 9 предварительных совещаний без представителей Османской империи, происходивших с 11 по 22 декабря в доме русского посольства, под председательством графа Н. П. Игнатьева. В ходе предварительного совещания послы великих держав выработали общий проект для решения проблем на Западных Балканах и для установления мира между Сербией и Черногорией и Османской империей. Проект предусматривал создание автономной области Боснии и Герцеговины с единым верховным управлением. Сербия получала земли, занятые Турцией, а также Малый Зворник, предмет многолетнего спора между турками и сербами, а к Черногории присоединялись большая часть восставших герцеговинских округов (Зубцы, Баньяны, Пивы, Дробняки, Шаранцы, Колашина), с укрепленным городом Никшичем и входившие в состав Албании земли Кучей-Дрекаловичей, Кучей-Краины, Васоевичей и Мало и Велико Брдо, с крепостями Спуж и Жабляк. В виду доставления черногорцам доступа к морю, плавание по реке Бояне должно было быть объявлено свободным и турецкие крепости на Скадарском озере разрушены. Болгарские области отсекались от Эгейского моря и за их пределами оставались Воденско, Кукушко и Дойранско, Западная Фракия, большая часть Восточной Фракии и Родопии. Аргумент, который британские чиновники Солсбери и Эллиот привели для вертикального разделения болгарских земель, заключался в том, что в Восточной провинции живут в основном турки и греки, и она требует отдельного управления. На самом деле их целью являлось не дать укрепиться позиции России и через смешанную Восточную провинцию перекрыть ей дорогу в Константинополь и к проливам. 21 декабря подготовленный Конференцией план был передан Порте. Тем временем султан Абдул-Хамид II назначил великим визирем сторонника младотурецкой партии и конституционного правления Мидхата-пашу. На официальном открытии конференции 23 декабря Сафет-паша провозгласил «великий акт изменения в 600-летнюю форму правления империи. Его Величество султан осчастливил империю конституцией». С учётом сказанного Турцией изначально было заявлено, что конференция излишня, поскольку конституция провозглашает равенство религиозных меньшинств в империи. Великие державы отклонили турецкие предложения по ненужности конференции в связи с предлагаемыми реформами. На следующем пленарном заседании Турция представила возражения и встречные предложения, которые также были отклонены великими державами, а попытки преодолеть разногласия остались безуспешными. Великий визирь Мидхат-паша заявил окончательный отказ Турции признать решения конференции. Державы – участники конференции отозвали своих послов из Константинополя.

1877 год

Королевство Великобритания: королева Викто́рия. (Ганноверская династия).

Премьер-министр: Бе́нджамин Дизраэ́ли, граф Биконсфильд.

12 марта Великобритания аннексировала Уолвис-Бей в Южной Африке.

–Между апрелем и декабремкоролева Виктория пять раз угрожала отречься от престола, пытаясь надавить на Дизраэли, чтобы тот действовал против России в Русско-турецкой войне, но её угрозы не повлияли на события.. Виктория заявляла, что экспансия Британской империи несёт добро и цивилизацию, защищая местное население от более агрессивных властей или жестоких правителей: «Не в наших обычаях аннексировать страны, если мы не обязаны и вынуждены сделать это».

–09 июля. В Уимблдоне стартовал первый чемпионат по теннису, который провёл Всеанглийский клуб лаун-тенниса и крокета.

1878 год

Королевство Великобритания: королева Викто́рия. (Ганноверская династия).

Премьер-министр: Бе́нджамин Дизраэ́ли, граф Биконсфильд.

Британия опасалась усиления России после её побед над Османской империей. В январе-феврале британский флот был направлен к Дарданеллам и Константинополю, чтобы предотвратить захват города русскими войсками.

–Афганистан. 7 июня лорд Литтон отправил лорду Грэнбруку, новому госсекретарю по делам Индии, телеграмму с сообщением о миссии Столетова и затем регулярно уведомлял лорда о событиях и настаивал на отправке ответной британской миссии в Афганистан. Лорд Грэнбрук был настроен менее решительно, но в августе дал своё согласие на отправку миссии. Литтон избрал главой миссии Невилла Чемберлена, главнокомандующего Мадрасской армии, а консультантом при нём был назначен майор Каваньяри. В Кабул отправили гонца с предупреждением о миссии, а Литтон тем временем составлял для Чемберлена инструкции. 12 сентября Шир-Али принял гонца, которому сообщил, что не сможет принять миссию из-за траура по умершему сыну. Из этого следовало, что он в принципе готов её принять через какое-то время. В это время Чемберлен вступил в переписку с губернатором пограничной крепости Али-Масджид Фаиз-Мохамедом, надеясь добиться его разрешения на проход миссии, но получил отказ. Тогда майор Каваньяри предложил оставить миссию в Джамруде, а самому подойти к крепости и изучить ситуацию. Лорд Литтон дал своё согласие, и 21 сентября Каваньяри отправился к крепости. В миле от форта афганцы остановили его, пригрозив открыть огонь. Начались переговоры, на которых присутствовали британский офицер, представители местных племён и два индийца. Каваньяри просил Фаиз-Мохамеда не брать на себя ответственность за остановку миссии, но тот всё равно не дал согласия и пообещал открыть огонь, если миссия попробует пройти вопреки его запрету. Каваньяри вернулся в Джамруд, откуда телеграфировал лорду Литтону. Миссия была распущена. Лорд Литтон счёл отказ Фаиз-Мохаммеда явным проявлением враждебности, достаточным для объявления войны. Литтон, однако, надеялся ещё достичь своих целей дипломатическим давлением, но в конце октября он получил от Шир-Али ответ на своё письмо от 14 августа. Эмир жаловался на слишком жёсткий тон британских дипломатов в те дни, когда он охвачен горем по умершему родственнику, и утверждал, что он не настроен враждебно к англичанам, но если они настроены враждебно, то он вручает себя в руки Бога и готов ко всем последствиям. Это письмо делало войну практически неизбежной. Литтон предложил Лондону свой план действий: занять Курамскую долину и Хайберский проход. Последующее наступление на Кабул и Кандагар он предлагал отложить до весны следующего года, поскольку уже приближалась зима. Эти предложения были обсуждены на собрании кабинета министров Великобритании 25 октября. Премьер-министр Бенджамин Дизраэли столкнулся с противодействием министров, которые были смущены перспективой неожиданной войны, но он настаивал на захвате Хайбера и Курама. Его поддержал лорд Грэнбрук, который даже считал предложения Литтона недостаточными. В итоге было решено послать эмиру ультиматум, а в случае отказа начать наступление на Хайбер, Курам и Кандагар. 31 октября Литтон отправил эмиру ультиматум: он требовал незамедлительно принять британскую миссию и отправить в Индию эмиссара с извинениями по поводу задержки миссии Чемберлена. Если 20 ноября эмир не ответит согласием, то с этого дня он будет считаться врагом. Отказ Великобритании от политики невмешательства произошёл из-за российской экспансии в Средней Азии; британские политики решили, что эмир всё больше склоняется на сторону России и проверили его отношение переговорами о миссии. После неудачи всех переговоров прибытие Столетова стало последней каплей, которое склонило министров к решению о начале войны.

–Афганистан. Сражение при Али-Масджид. 20 ноября, незадолго до заката солнца (17:20), бригада генерала Титлера, примерно 1700 человек, покинула Джамрудский лагерь и начала обходной марш к крепости Али-Масджид, тем самым начав Вторую англо-афганскую войну. В лагере были оставлены палатки и весь багаж, в обозе были только госпитальные принадлежности, запас боеприпасов, двудневные рационы и запас воды. Каждый солдат взял с собой боеприпасов на 70 выстрелов и однодневный рацион. Когда стемнело, дорога из Джамской долины ушла в узкое ущелье и пошла вдоль реки Лашора. Неудобная узкая тропа шла то по одному берегу реки, то по другому, и даже местные проводники начали сбиваться с пути. 17-й пехотный ушёл в неверном направлении и с трудом был возвращён. В 22:00 измотанная бригада встала на ночёвку у селения Лашора, во время которой было запрещено разжигать костры. Бригада Макферсона (2000 чел.) тоже попала в сложное положение: 20 ноября она пришла в Джамруд, где не обнаружила необходимого транспорта и припасов, и из-за этой задержки только в 23:00 она выступила из Джамруда. Преодолев те же трудности, что и бригада Титлера, Макферсон добрался до лагеря 2-й бригады только утром 21 ноября, между 06:00 и 07:00. Вскоре после его прибытия Титлер возобновил марш, и теперь его бригада шла по узкой козьей тропе, растянувшись на 3 мили. Когда взошло солнце, началась нестерпимая жара, а в ущелье не было ни единого источника воды. Через 4 мили подъёма бригада вышла на плато Саппарай, а в 14:00 пришла в Пани-Пал, откуда был виден весь Хайберский проход, и где был найден источник питьевой воды. Макферсон выступил следом за Титлером в 07:30, но его движению мешал обоз 2-й бригады и он вышел на Саппарай только в 11:30, а арьергарды подтянулись лишь в 13:00. Как и Титлер, Макферсон сильно отставал от графика, но он продолжил марш и шёл до 15:00, и только тогда встал на ночёвку. Как и у Титлера, его обозы с провизией оказались далеко позади. Кроме того, отряд сигнальщиков по ошибке ушёл к бригаде Титлера, оставив Макферсона без связи. Генерал Браун ничего не знал о проблемах его обходной колонны. 21 ноября ещё до восхода солнца его две бригады выступили из Джамруда и начали марш к теснине Шади-Багиар. В 10:00 колонна Брауна вышла на Шахгайский хребет, развернулась в боевую линию и выдвинула вперёд стрелковую цепь, которая вступила в перестрелку с афганскими пикетами и оттеснила из в форт Али-Масджид. Теперь британская колонна стояла на высоте, под которой протекала река Хайбер, за которой на расстоянии 2500 метров находился форт Али-Масджид. Между рекой и фортом находились многочисленные овраги и холмы, которые были покрыты высокой травой и там вполне могли прятаться афганцы. К западу от форта находился длинный хребет с тремя пиками, который доминировал над фортом. Подъём на него был труден, а афганцы, осознавая важность этой позиции, хорошо укрепили вершину хребта, установив каменный бруствер на всём протяжении гряды. Сам форт Али-Масджид имел размеры 60 на 20 метров с угловыми круглыми башнями, и находился на крутой горе на высоте 100 метров над рекой Хайбер. На его южной стене, обращённой к британцам, находилось 8 тяжёлых орудий. Ещё три пушки стояли снаружи форта. Ещё пять орудий стояли у подножия высот Ротас к востоку от форта. На афганской позиции стояли 3000 человек регулярной армии и 600 ополченцев, 24 орудия и 200 кавалеристов, чего было вполне достаточно для обороны, но гарнизон был ослаблен болезнями, а его боевой дух был низок, поскольку у них не было резервов, помощи было ждать неоткуда, и они хорошо понимали, что окружающие их афганские племена сразу набросятся на них в случае поражения. Как только британцы начали наступление, афганская артиллерия усилила обстрел, а британские артиллеристы, ввиду нехватки снарядов, не могли ей адекватно ответить. В то же время пехотные бригады продвигались медленно, а вскоре их наступление полностью остановилось. Браун решил не рисковать и отозвать атаку, полагая, что с утра его обходная колонна всё равно решит исход сражения. Но в это время 3-я бригада уже втянулась в бой: 27-й пенджабский и часть 14-го фирозпурского сикхского полка под командованием лейтенанта Маклина оторвались от остальной бригады и наступали вверх по склону. Сикхский полк внезапно оказался под огнём из прилегающих зарослей, но продолжил атаку, подошёл на 60 метров к афганским укреплениям, и в этот момент Маклин был ранен в плечо. Майор Бирч повёл часть 27-го на помощь сикхам, но был убит наповал. Лейтенант Фицджеральд принял командование и попытался вынести с поля боя тело командира, но был дважды ранен и убит третьим попаданием. Положение спас главный инженер, полковник Маунселл, который принял командование и развернул роту сапёров, которая огнём прикрыла отступление. Когда бригада Титлера в 14:00 пришла в Пани-Пал, генерал отправил капитана Дженкинса с ротой разведчиков на рекогносцировку, но почти сразу же услышал отдалённую канонаду и понял, что Браун начал штурм форта. Одновременно множество афганцев стали появляться на ближайших высотах. Титлер понял, что план наступления требует корректив. Его обозы с продовольствием и госпитальное снаряжение были ещё в 6-ти милях позади, и бригада Макферсона тоже была далеко, поэтому, если бы он покинул Пани-Пал, то афганцы могли бы отрезать его от обозов, а главное, через Пани-Пал гарнизон форта Али-Масджид мог отступить в тыл. Титлер решил послать вперёд, к селению Ката-Кушита, только Дженкинса с разведчиками и частью 1-го сикхского полка, а самому остаться в Пани-Пале с 17-м пехотным полком. Примерно в 15:00 отряд Дженкинса стал спускаться к селу Ката-Кушита. В 16:30 отряд вышел на высоты над Ката-Кушита, оказавшись в двух милях от Али-Масджид. Здесь Дженкинс решил остановиться и подождать результата боёв за форт. Его отряд был слишком мал и слаб, чтобы принимать участие в штурме форта. Дженкинс предположил, что афганцы скоро узнают о его появлении, испугаются перспективы быть отрезанными от тыла, и это может сильно их деморализовать. Но в случае, если бы Браун был бы разбит у форта, Дженкинс оказался бы в опасном положении: афганцы были везде на горах, а Титлер не смог бы оказать ему никакой помощи. Вскоре люди Дженкинса увидели в Хайберском ущелье кавалерийский отряд, который шёл со стороны форта. Британцы открыли огонь с дистанции 300 – 500 метров, что заставило часть афганцев броситься назад к форту, а другую часть броситься на прорыв. Вскоре появился второй кавалерийский отряд, который сумел, хоть и с потерями, прорваться мимо отряда Дженкинса. Тогда капитан Хаммонд предложил занять село Ката-Кушита силами одной роты и тем полностью перекрыть Хайберский проход. Но Дженкинс отказал, поскольку не хотел разделять своих сил перед наступлением темноты. На следующее утро три сотни афганской кавалерии появились в ущелье, но увидели британцев и попытались уйти вверх по противоположному склону ущелья. Их легко было всех перестрелять, но Дженкинс не хотел бессмысленного кровопролития, поэтому послал к ним одного из пленных с сообщением, что если они сдадутся в плен, то с ними будут хорошо обращаться. Афганский офицер приказал своим людям сложить оружие и лично вручил свою саблю Дженкинсу, который вернул её хозяину. Оказалась, что эта кавалерия несла пикетную службу, но с утра обнаружила, что гарнизон форта их бросил и ушёл в Джелалабад. Бригады Титлера и Макферсона провели ночь на 22-е бессобытийно, а с утра Титлер с 17-м полком отправился в Ката-Кушита, оставив небольшой отряд в Пани-Пале. Прибыв на место, 17-й быстро подружился с афганскими пленными, которые поделились с ними запасами хлеба. К счастью для Титлера, у афганцев были большие запасы продовольствия, это помогло британцам продержаться до полуночи, когда Браун прислал им половинные рационы. Бригада Макферсона в это время вышла к высотам над фортом Али-Масджид, где её увидели афганцы с окрестных высот; афганцы поняли, что форт захвачен, и сразу вернулись в свои селения. Они не проявляли признаков враждебности, и весь отряд Брауна теперь мог позволить себе спокойный отдых. Гарнизон Али-Масджид смог избежать пленения, прорвавшись в долину Базаар (где Брауну было запрещено их преследовать), но здесь на них напали племена афридиев, отняли у них оружие, еду и одежду, и те едва смогли добраться до Джелалабада. Те, кто остался в крепости из-за болезни, и те, кто был захвачен Дженкинсом, пробыли в плену недолго. Их отпустили, выдав каждому одеяло и немного рупий, но на пути в Джелалабад на них напали племена момандов, отобрали всё и послали обратно в Пешавар. Здесь они поступили на службу в британские инженерные части и потом участвовали в строительстве новой хайберской дороги. После заключения мира они смогли вернуться домой. Инструкции требовали от Брауна очистить Хайберский проход от противника, укрепить его с запада, после чего отвести всю дивизию назад на британскую территорию, оставив Дженкинса военным управляющим ущелья. Он оставил генерала Эпплъярда в крепости с 3-й и 4-й бригадами, а Макферсону поручил общее командование 1-й и 2-й бригадами в Ката-Кушита, между тем как сам утром 24 ноября выступил на запад с 10-м гусарским полком, батареей конной артиллерии, 14-м сикхским полком и ротой сапёров. Он дошёл до ущелья Ланди-Котал и селения Ланди-Хана, где встал лагерем, но вскоре узнал, что афганская армия покинула крепость Дакка. Браун решил, что племена момандов могут разграбить крепость, поэтому велел Дженкинсу провести рекогносцировку, а затем и сам отправился в Дакку. Окружающие племена были настроены мирно, но Браун понял, что нельзя поручить охрану прохода одной лишь бригаде, и ситуация требует задействовать для этого всю его дивизию. Он приступил к укреплению Дакки, исправлению дороги и к мерам по обеспечению безопасности коммуникациям.

–Афганистан. Сражение за перевал Пейвар-Котал. Вечером 1 декабря отряд начал обходной марш. Полковник Гордон командовал авангардом (29-й (Пенджабский) и 5-й гуркхский полки), а генерал Телвалл основным отрядом. Около полуночи они прошли селение Пейвар, где решено было не останавливаться на отдых, а продолжать марш к перевалу. Темнота постепенно сгущалась, температура понижалась, и наступающим было все труднее ориентироваться в горах. В какой-то момент 2-й пенджабский полк уклонился на неправильную дорогу и вместе с 23-м сапёрным прошёл две мили в неверном направлении, едва не вернувшись назад в Пейвар. Внезапно раздалась стрельба в голове колонны: сразу стало понятно, что это рядовые пуштуны 29-го (Пенджабского) открыли огонь, чтобы предупредить афганцев на перевале Спин-Гарай. Выявить виновных не позволяла темнота, поэтому командование перевело на место пенджабского полка 5-й гуркхский и несколько рот 72-го горского. В 03:00 колонна вышла из ущелье к плато у перевала. К 06:00 колона прошла густой сосновый лес, который вёл к позициям противника на перевале. Уже светало, но в лесу было ещё темно. Гуркхский полк вышел к одному из укреплений афганцев – бревенчатой баррикаде высотой около двух метров – и, когда дозорный поднял тревогу, полк бросился на штурм и штыковой атакой быстро выбил афганцев ко второму укреплению в 80-ти метрах позади первого. Это укрепление было атаковано с фронта и фланга при поддержке 72-го полка и тоже быстро взято. Афганцы отступили к третьему укреплению, где стояли две горные пушки, но из-за плохой видимости они не могли эффективно вести огонь. Третье укрепление было взято и занята небольшая высота позади него, но афганцы отошли в лес и оттуда два раза атаковали высоту. Обе атаки были отбиты, при этом при второй атаке британский отряд, которым командовал капитан Джон Кук, был вынужден использовать штыки. В бою приняли участие несколько сикхских рот 29-го (Пенджабского), но мусульманские роты уклонялись от боя, а 18 человек даже дезертировали. Бой длился около часа и завершился в 07:00, когда афганцы отступили к Пейквар-Коталу. В 07:30 сообщение о взятии перевала было передано гелиографом генералу Коббу, которому было приказано начать фронтальное наступление. Чтобы не дать противнику оправиться от поражения, Робертс решил не дожидаться отстающих полков (2-го пенджабского и 23-го сапёрного) и атаковать Пейвар-Котал теми силами, что было. После очень короткого отдыха его отряд, в котором теперь было 1250 человек, начал марш к перевалу. Наступление шло без проблем, но очень медленно из-за густого леса. Через два часа наступающие вышли к глубокому ущелью, на противоположной стороне которого, метрах в 150-ти, разместилась афганская армия. Он оказался с одним только ненадёжным 29-м (Пенджабским) полком против противника неизвестной численности, а лес не позволял понять расположение остальных британских полков. Робертс отправил людей на поиски отставших, но время шло и он понял, что афганцы могут сами перейти в наступление или же могут взбунтоваться мусульманские роты. Тогда он обратился к 29-му с предложением немедленно атаковать. Сикхские роты высказались одобрительно, но мусульманские ответили молчанием, и теперь осталось только надеяться, что они не начнут стрелять по своим офицерам. Робертс отправил в наступление через ущелье сикхские роты, но лес на этом участке был почти непроходим, и им пришлось вернуться. Через некоторое время, к большому облегчению Робертса, подошли отстающие полки и артиллерия, и теперь Робертс мог быть уверен, что удержит позицию, хотя обстоятельства не позволяли ему перейти в наступление. Афганцы пару раз пытались перейти ущелье и атаковать противника, но все их атаки были отбиты. Утром 2 декабря 5 британских орудий под охраной сотни человек 8-го пехотного полка вышли из лагеря и заняли позицию для бомбардировки афганских батарей на высотах. В 06:15 5-й пенджабский полк и часть 8-го пехотного (763 человека, включая сотню при орудиях) вышли на позицию для атаки. Артиллерия открыла огонь и примерно к 11:00 вывела из строя два афганских орудия. Одновременно пехота начала подниматься по склону, 5-й полк на правом фланге, а 8-й на левом. В полдень 8-й вышел на высоту, которая находилась всего в 1400 метрах от перевала Пейвар-Котал, и здесь попал под огонь с фронта и с фланга и понёс ощутимые потери. Здесь был ранен в ногу полковник Кобб и командование принял полковник Барри Дрю. Полк попал в сложное положение, отчасти потому, что 5-й пенджабский не смог прикрыть его правый фланг, как было задумано. Однако командир 5-го, майор МакКуин, вышел на позицию с которой увидел весь афганский лагерь. Были немедленно подтянуты два горных орудия, которые открыли огонь по лагерю. В лагере началась паника, которая передалась тем афганским частям, которые стояли фронтом к отряду Робертса. Это позволило Робертсу перейти ущелье и занять позицию противника. Пока Робертс вёл бой на левом фланге противника, отряд Кобба-Дрю продолжил наступление, подошёл к перевалу на 800 метров и открыл огонь по афганским батареям. В 14:00 афганцы бросили батарею. В этот момент полковник Дрю почувствовал, что противник в замешательстве и решил, что пора нанести последний решающий удар. Он повёл свой полк вверх по склону и, не встречая сопротивления, в 14:00 вышел на перевал. В его руки попали 18 орудий и большие запасы боеприпасов. 12-й бенгальский кавполк пытался преследовать противника, но не обнаружил его нигде за перевалом. Афганцы ушли с перевала, но ещё оставались где-то на правом фланге Робертса, и было непонятно, в каком направлении они отступают. Было уже около 13:00, близился конец дня, британцы были утомлены долгим маршем и оторваны от своего лагеря, но Робертс решил совершить ещё один фланговый обход и выйти к селению Забардаст-Хилла, чтобы заставить их отступить ещё дальше или даже отрезать им пути отхода. Поэтому после небольшого отдыха он оставил на перевале 2-й пенджабский полк, а остальными силами вернулся в направлении Спин-Гавай и начал марш к Забардаст-Хилле, но к 16:00 стало ясно, что остался час до заката и выйти в тылы противника не получится, поэтому было приказано остановиться на ночёвку. Ночевать пришлось на открытом склоне, без палаток, без тёплой одежды и еды, на морозе на высоте около 2800 метров от уровня моря. Однако, сосновый лес позволил развести огонь. Здесь в 20:00 Робертс получил донесение о том, что 8-й пехотный взял Пейвар-Котал. Последующие три дня британцы готовились провести зиму на захваченных ими высотах. 8-й пехотный переправлял вниз в Курам захваченные афганские орудия, а сапёры строили дома для зимовки. 29-й (Пенджабский) полк перевели в село Губазан, а остальные полки разместили у села Забардаст-Килла. Афганцы при отступлении бросили большие запасы зерна, которые помогли британцам продержаться некоторое время, а 4 декабря подошёл конвой с провизией. 6 декабря Робертс отправился разведать перевал Шутагардан, взяв с собой несколько подразделений из разных полков. 9 декабря он поднялся на Шутагардан, откуда была хорошо видна долина реки Кабул. Убедившись, что афганских войск нет за перевалом, Роберт вернулся 10 декабря к основной армии, а 11 и 12 декабря его отряд начал возвращаться к Курамским фортам. Исход сражения произвёл сильное впечатление на афганского эмира Шир-Али. Он начал терять веру в успех, потом ему ненадолго внушила надежду неудача Робертса у перевала 27 ноября, но после известий о разгроме у Пейвар-Котала он полностью утратил надежду. Сначала он думал продолжать оборону, но уже 10 декабря решил покинуть Афганистан, отправиться в Санкт-Петербург и просить справедливости у русского царя. 13 декабря он покинул Кабул, передав власть своему сыну Якуб-хану.