Читать книгу До того, как ты меня убьёшь (Леона Вали) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
До того, как ты меня убьёшь
До того, как ты меня убьёшь
Оценить:

3

Полная версия:

До того, как ты меня убьёшь

— Это твоя дочь?

Он вздохнул. Не тяжело. Не виновато. Скорее как человек, который понимает, что неприятный разговор всё-таки придётся начать.

— Да.

Я кивнула.

— Сколько ей?

— Ев…

— Сколько?

— Три.

В голове сразу началась арифметика. Четыре года. Мие три.

Беременность ещё девять месяцев. Я знала эти цифры. Они были простыми. Настолько простыми, что мозг почему-то отказывался складывать их вместе.

Я посмотрела на девочку, исчезнувшую за дверью, и снова на него.

— Когда она родилась, ты всё ещё говорил, что ждёшь меня домой.

Александр опустил глаза. Я больше не стала спрашивать про день рождения.

Я вспомнила свидание примерно через год после приговора. Саша привёз документы, рассказывал что-то про работу и долго ругался на пробки. Я тогда спросила, не устал ли он ездить. Он сжал мои пальцы и сказал: «Ты серьёзно думаешь, что я перестану?» Где в тот момент была Кира? Беременна? С Мией на руках?

— Ты приезжал ко мне, когда она была беременна?

Саша кивнул. Я вспомнила его руку на столе для свиданий, край принесённой мне книги, короткую царапину на подбородке. Он тогда долго рассказывал, как на стройке сломался подъёмник.

— И говорил, что ждёшь меня.

— Я не знал, как сказать тебе про неё там. Ты бы осталась с этим одна, до следующего звонка.

— И ты решил не говорить, пока я не выйду?

Он посмотрел на лестницу. Я тоже посмотрела. Наверху только что закрылась дверь, и теперь было тихо.

— Я собирался сказать сам, — произнёс он. — Мне говорили, решение по УДО может затянуться. Я думал, есть время.

— На что? Развести нас по разным комнатам?

— Не надо. Я понимаю, как ты это видишь.

Я взяла пакет за ручки, но не подняла. Пластик прилип к пальцам.

— Ты ей говорил, что мы разведёмся?

— Мы четыре года не жили вместе, Ев.

— Я знаю, где я была. Можешь не напоминать.

Он подошёл. Я отступила, и он остановился возле края дивана.

— Я приезжал. Звонил, занимался защитой, компанией. Я не уходил из твоей жизни.

— Ты каждую неделю говорил, что любишь меня.

— Я люблю тебя.

Верхний угол его воротника снова загнулся. Я смотрела на него, потому что смотреть Саше в лицо уже не могла.

— Тогда почему я узнаю про твою дочь от неё самой?

Он не ответил. Из-за двери наверху донёсся голос Мии, Кира сказала ей что-то тихо. Саша повернул голову на этот звук раньше, чем успел удержаться.

— Почему ты не развёлся? — спросила я.

— Прислать бумаги в колонию? После приговора?

— Можно было хотя бы перестать строить со мной планы.

— Я не хотел тебя бросать.

Он сказал это убеждённо, почти с упрёком. Я помнила, как сама повторяла те же слова, когда кто-нибудь спрашивал о нём: не бросил. За это я готова была не замечать, как редко мы говорили о том, что будет дальше.

Саша провёл ладонью по спинке нового дивана.

— Я здесь жил. Содержал этот дом, занимался компанией, решал всё, пока тебя не было. Не собирался заводить другую семью. Но всё…

Он оборвал фразу.

— Ты сейчас после дороги, не спала. Давай я хотя бы налью тебе воды.

Я почти согласилась. Рот пересох, от серого пакета болели пальцы. Хотелось сесть, позволить ему принести стакан и ещё минуту не двигаться.

— Я хочу уйти.

— Куда?

Вопрос прозвучал мгновенно. Не «почему». Не «пожалуйста, останься».

Куда. Как будто у меня должен был быть утверждённый маршрут. Я подняла пакет.

— Не знаю.

— Ева, не веди себя как ребёнок. У тебя даже вещей нормальных нет.

Я посмотрела на серый пластик в руке.

— Заметила.

— Останься хотя бы сегодня. Я найду отель Кире с Мией.

Наверху что-то стукнуло, потом раздался детский смех. Я представила, как Кира собирает вещи своей дочери, потому что законная жена неожиданно вышла из тюрьмы и решила вернуть себе спальню. Нет.

Даже в голове это выглядело мерзко.

— Не надо их никуда отправлять.

— Тогда я сниму номер тебе.

— Тоже не надо.

— У тебя есть деньги?

Я замерла. Саша сразу смягчил голос.

— Я не в этом смысле. Просто ты вышла сегодня. Тебе нужны наличные, карта, нормальный телефон, одежда. Я всё дам.

Я посмотрела на него.

— У меня нормальный телефон.

Он едва заметно нахмурился, будто ответ был не по теме.

— Ев, перестань. Я пытаюсь решить практические вещи.

— Как-нибудь потом.

— Когда потом?

— Когда я буду готова.

Он хотел возразить, но я уже пошла в прихожую. За спиной послышались его шаги.

— Дай хотя бы отвезу тебя.

— Нет.

— Тогда вызову машину.

— Я сама умею вызывать такси.

Прозвучало резче, чем нужно. Саша остановился. Я надела куртку. На крючке рядом висело короткое бежевое пальто Киры. К его рукаву была прицеплена маленькая блестящая заколка в форме звезды.

Я отвела взгляд.

— Ева.

Рука уже лежала на дверной ручке.

— Что?

— Я действительно рад, что ты вышла.

Я закрыла глаза на секунду. Почему-то именно это было самым жестоким за весь разговор. Потому что я верила, что он говорит правду. Он действительно мог быть рад. И одновременно три года укладывать спать свою дочь в моём доме.

— Хорошо, — сказала я.

— Позвони мне, когда успокоишься.

Я открыла дверь. На улице стало холоднее или мне так показалось.

— Ев.

Я обернулась. Саша стоял в прихожей, на фоне чужих курток, маленьких сапог и корзины. Всё это удивительно ему подходило.

— Не принимай сегодня никаких решений, ладно?

Я смотрела на него несколько секунд.

— Я уже одно приняла.

— Какое?

— Уйти.

Я закрыла дверь.

На этот раз с другой стороны. Спустилась по ступенькам и только у ворот поняла, что иду слишком быстро. Остановилась. Серый пакет бил по ноге. В груди было пусто — не больно, не страшно, просто пусто, будто внутри внезапно стало намного больше места, чем должно быть.

Дом стоял за спиной. Тот же самый, который несколько минут назад показался мне единственной вещью в жизни, оставшейся на месте. Я достала телефон.

На экране было сообщение от Леры. «Ну?» Я нажала на её имя и позвонила. Она ответила после первого гудка.

— Ты чего так быстро? Уже увиделись?

Я посмотрела на окна второго этажа. За одним из них мелькнула маленькая фигура.

— Лер.

Она сразу перестала шутить.

— Что случилось?

Я попыталась ответить и поняла, что не знаю, с чего начать. С женщины у двери? С трёхлетней девочки? С того, что мой муж одновременно ждал меня и не ждал?

— Ты можешь меня забрать?

— Конечно. Где ты?

Я снова посмотрела на дом.

— Дома.

Слово застряло во рту. Я поправила ручки пакета и пошла к дороге.

— То есть уже нет.

Глава 3

Лера приехала через двадцать три минуты. Я знала это точно, потому что всё это время смотрела на часы. Не на дом. Не на окна второго этажа.

На маленькие цифры в углу экрана, которые менялись слишком медленно. Первые несколько минут я стояла у дороги. Потом поняла, что мёрзну, и отошла к остановке. Села на металлическую скамейку, поставила серый пакет между ног и уставилась на проезжающие машины.

Мне хотелось плакать. По крайней мере, так было бы логично. Женщина выходит из тюрьмы, приезжает к мужу и обнаруживает в своём доме другую женщину и трёхлетнего ребёнка. Здесь полагались слёзы, истерика, хотя бы дрожащие руки.

Но я ничего не чувствовала.

Только периодически вспоминала розовые сапоги у двери. И маленькую заколку-звезду на рукаве Кириного пальто. Мозг почему-то выбрал именно эти детали и таскал их по кругу, словно всё остальное пока было слишком большим. Лерина машина остановилась передо мной так резко, что водитель сзади посигналил. Она даже не отреагировала. Выскочила, обошла капот и замерла в двух шагах.

— Привет, — сказала я.

На её лице что-то сломалось.

— Господи, Ева.

Она обняла меня раньше, чем я успела решить, хочу этого или нет. Сильно, обеими руками, уткнувшись лицом мне в плечо. От неё пахло духами, холодным воздухом и чем-то сладким, кажется, жвачкой. Я стояла, прижав руки к бокам. Через секунду всё-таки обняла её в ответ.

— Ты похудела, — пробормотала Лера.

— Ты тоже.

— Врунишка.

Она отстранилась, быстро провела ладонью под глазом и сразу нахмурилась, будто сама на себя разозлилась за эту секунду слабости.

— Садись. Тут холод собачий. Пакет давай.

Я автоматически прижала его к себе. Лера заметила движение, но ничего не сказала.

— Ладно. Сама так сама.

Я села на пассажирское сиденье. В машине было жарко. Настолько, что через минуту начало клонить в сон. Лера убавила печку, посмотрела на меня и снова перевела взгляд на дорогу.

— Куда?

— К тебе можно?

— Ты ещё спрашиваешь?

Она тронулась с места. Несколько минут мы ехали молча. Лера явно ждала, что я начну сама. Я была ей за это благодарна.

— У него ребёнок, — сказала я наконец.

Машина чуть дёрнулась в полосе. Лера быстро посмотрела на меня.

— Что?

— Дочь.

— У Саши?

Я кивнула и повернулась к окну. В стекле отразилось Лерино лицо; она уже поняла.

— Сколько ей?

— Три.

Лера сжала руль. Я увидела, как побелели костяшки её пальцев.

— Ты знала?

— Нет.

Ответ был слишком быстрым, но не потому, что она врала. Просто испугалась самого вопроса. Я отвернулась к окну.

— Я не знала, Ев. Клянусь.

— Хорошо.

— Я знала, что у него кто-то есть.

Я повернулась. Лера закрыла глаза на секунду и тихо выругалась.

— Вот теперь звучит так, будто я только что сама себе вырыла могилу.

— Кто-то есть?

— Я не знала кто. И не знала про ребёнка. Я вообще не была уверена. Мне пару раз казалось... Слушай, я не хотела приносить тебе туда слухи. Особенно если это просто слухи.

— Когда?

— Что когда?

— Когда тебе стало казаться?

Лера помолчала.

— Где-то два года назад.

Я кивнула. Два года назад Мие уже был примерно год. В тот момент Александр приезжал ко мне каждые два-три месяца. Иногда пропускал месяц, если были дела в компании, командировки, стройки. Он всегда объяснял. И я всегда понимала.

— Почему ты мне не сказала?

— Потому что ты сидела, Ева.

— Это я помню.

— И потому что я не знала. Я видела его один раз с женщиной в ресторане. Один раз. Они сидели напротив друг друга, не целовались, не держались за руки. Я могла прийти к тебе и сказать: «Привет, возможно, твой муж тебе изменяет». И что дальше? Ты бы что сделала?

— Не знаю.

— Вот и я не знала.

Я снова отвернулась к окну. Злость не пришла. Наверное, для неё тоже было рано.

— Как она выглядит? — спросила Лера.

— Нормально.

Лера взялась за поворотник и подождала, пока я продолжу.

— Молодая. Примерно нашего возраста. Светлые волосы. Красивая, наверное.

Я вспомнила Киру у двери: босые ноги, домашние брюки, рука на детском плече. Она не была подготовлена к встрече со мной. Не успела ни поправить волосы, ни надеть правильное лицо.

И всё равно выглядела так, будто принадлежала этому дому. Я — нет.

— Он сказал, что любит её?

— Я не спрашивала.

— Правильно.

— Не знаю, правильно ли.

— Сегодня тебе вообще необязательно делать что-то правильно.

Я усмехнулась.

— Кажется, это сегодня главная тема.

Лера ничего не ответила. Её квартира оказалась на шестом этаже нового дома, где я раньше никогда не была. Когда-то она снимала маленькую однушку ближе к центру. Я бывала там сотню раз.

Знала, какая кружка треснута, где лежит запасной ключ и что кран в ванной нужно закрывать сильнее, иначе капает. Теперь у неё была другая дверь, другой лифт и коврик с надписью «Come in» перед квартирой, которую я видела впервые. Четыре года прошли не только у меня.

— Я переехала прошлой весной, — сказала Лера, словно прочитала мои мысли. — Тут работа ближе.

— Красиво.

— Ты ещё внутри не была.

— Я про коврик.

Она фыркнула и открыла дверь. В квартире пахло стиральным порошком и кошкой.

— У тебя кошка?

Из коридора на нас посмотрело огромное серое существо с жёлтыми глазами.

— Это Борис.

— Ты завела кота и назвала его Борисом?

— Он был уже с именем. Я решила не травмировать взрослого мужчину сменой имени.

Кот обнюхал мой ботинок, признал меня неинтересной и ушёл. Я неожиданно засмеялась. Смех получился коротким и каким-то ржавым, но настоящим. Лера посмотрела на меня и тоже улыбнулась.

— Вот. Уже лучше.

— Не начинай.

— Молчу.

Она показала ванную, выдала чистое полотенце и новую зубную щётку из упаковки.

— Одежду найдём. Мы примерно одного размера.

— Были.

— Иди мойся.

Я закрыла дверь и повернула защёлку. Щелчок заставил меня замереть. Я посмотрела на замок. Потом ещё раз дёрнула ручку. Закрыто.

Но теперь это было потому, что я сама так решила. Я разделась медленно, сложила одежду на стиральную машину и встала под душ. Горячая вода ударила по плечам. В первые секунды я просто стояла. Потом сделала горячее.

Ещё. Кожа быстро покраснела, но я не убавляла. Никто не торопил. Не было очереди.

Никто не стучал. Можно было стоять сколько угодно. Я закрыла глаза. И именно тогда меня наконец накрыло.

Не картинкой Киры. Не Мией. Голосом Саши. «Я действительно рад, что ты вышла».

Я прижала ладонь ко рту. Слёзы смешивались с водой, и это было даже удобно. Не нужно было вытирать лицо, дышать красиво, делать вид, что я справляюсь. Он был рад.

Я почему-то верила в это больше, чем во всё остальное. И от этого становилось хуже. Человек мог приезжать ко мне, держать мои руки, спрашивать, что мне привезти, помнить дату заседания по УДО — и одновременно возвращаться домой к другой женщине и ребёнку.

Я не знала, что с этим делать. Когда я вышла, зеркало запотело. Я вытерла его ладонью и посмотрела на себя. Глаза опухли. Прекрасно.

В первый день свободы я уже умудрилась выглядеть хуже, чем утром. Лера оставила на стиральной машине чёрные спортивные брюки и толстовку. Я переоделась и вышла. На кухонном столе стояли тарелка с пастой, сыр, хлеб, чай и ещё что-то, чего хватило бы накормить небольшую строительную бригаду.

Я села. Сначала не хотела есть. Потом попробовала одну вилку и поняла, что голодна так, будто не ела сутки. Лера не смотрела, как быстро я ем.

Рассказывала какую-то историю про коллегу, который умудрился отправить рабочий файл не тому клиенту. История была не особенно смешной, и я понимала, зачем она это делает. Мне было хорошо от того, что можно слушать человека и не обсуждать свою жизнь каждую секунду. Когда тарелка опустела, я отодвинула её и впервые за весь день почувствовала тяжесть в теле.

Не пустоту. Просто усталость.

Я подключила телефон к розетке и машинально открыла банковское приложение. Оно попросило войти заново. Пароль я не помнила. Пришлось восстанавливать доступ через номер телефона, потом подтверждать личность.

Я раздражалась на каждый экран так, будто приложение специально придумали сегодня, чтобы издеваться именно надо мной. Наконец появился счёт. Я несколько секунд смотрела на цифры. Потом обновила экран.

Сумма не изменилась. Лера перестала убирать со стола.

— Покажи.

Я развернула телефон к ней. Она наклонилась.

— Это всё?

— Видимо.

Денег было достаточно, чтобы прожить какое-то время, если не снимать дорогую квартиру, не покупать половину гардероба и вообще вести себя очень скромно. Но это были не те деньги, которые я ожидала увидеть. Даже близко.

— Может, у тебя другой счёт?

— Был ещё один.

Я переключилась. На втором оказалось ещё меньше. Лера присвистнула.

— А компания?

— Что компания?

— Ну... дивиденды. Зарплата. Я не знаю, как у богатых людей принято.

— Я не богатый человек.

Она посмотрела на меня.

— Ев, тебе принадлежит строительная компания.

— И четыре года назад мне принадлежал дом, в котором сейчас живёт трёхлетний ребёнок.

Я снова посмотрела на цифры. До ареста финансовыми вопросами я почти не занималась. Отец занимался компанией. Потом Саша.

У меня была карта, деньги появлялись, счета оплачивались. После смерти папы я должна была влезть в дела серьёзнее. Должна была. Но именно тогда всё начало рассыпаться.

Бессонница. Таблетки. Ссоры. Ощущение, что я постоянно что-то забываю.

Потом Карпов. Отель. Суд. Компания стала последним, о чём я могла думать.

Саша говорил, что всё возьмёт на себя. Я позволила.

— Он управлял всем, пока ты сидела? — спросила Лера.

— Да.

— У него доверенность?

— Была. Наверное, есть.

— Ты не знаешь?

Я подняла на неё взгляд.

— Я четыре года сидела, Лер. Мне как-то не приходило в голову спрашивать, продлил ли муж доверенность на подпись договоров.

Она сразу отступила.

— Я не наезжаю.

— Я знаю.

— Просто это странно.

— Что именно?

— Что у тебя так мало денег.

Я посмотрела на экран ещё раз. Странно. Да.

Но слово почему-то раздражало.

— Может, он переводил их куда-то ещё.

— Может.

— Позвони ему.

Я резко подняла голову. Лера подняла ладони.

— Ладно. Не звони.

— Я не хочу сейчас слышать его голос.

— Понимаю.

— И не хочу, чтобы он опять что-нибудь объяснил так, что через пять минут я буду чувствовать себя идиоткой за то, что вообще спросила.

Лера замолчала. Я тоже. Слова прозвучали слишком знакомо. Я уставилась в телефон.

— Он всегда так делал? — осторожно спросила она.

— Как?

— Объяснял тебе, почему ты не права.

— Все люди иногда объясняют друг другу, почему они не правы.

— Я не про это.

— Я тоже не хочу сейчас про это.

Лера кивнула.

— Хорошо.

Она убрала тарелки. Я осталась за столом и снова открыла банковское приложение. Последние операции были обычными. Автоматические списания, какие-то переводы, обслуживание карты.

Часть истории была недоступна так далеко назад. Ничего очевидного. Никакой строки «ваш муж забрал всё». Почему-то это даже разочаровало.

Мне хотелось чего-нибудь простого. Измена — Кира. Ребёнок — Мия. Нет денег — вот конкретный перевод, вот человек, который их взял.

Но жизнь не обязана была быть понятной только потому, что я наконец вышла. Ближе к полуночи Лера постелила мне в гостевой комнате.

— Если хочешь, дверь закрывается, — сказала она.

Я посмотрела на неё. Она сразу смутилась.

— Я не поэтому. Просто... ну, мало ли.

— Я поняла.

— Борис умеет открывать лапой, если не закрыть.

— Очень веская причина.

— Он уже одного моего гостя с кровати согнал.

Я улыбнулась. Лера задержалась в дверях.

— Если что — я рядом.

— Спасибо.

Она ушла. Я закрыла дверь. Не на замок. Потом легла.

Кровать была мягкой. Слишком мягкой. Простыни пахли кондиционером. За окном шумели машины, иногда сверху кто-то проходил по квартире, где-то далеко хлопнула дверь.

Обычный дом. Обычная ночь. Спать не получалось. Я взяла телефон.

Экран показал 00:43. Первый день свободы закончился. Я открыла календарь. Три года.

Мия. Если ей недавно исполнилось три, Кира забеременела примерно три года и девять месяцев назад. Если день рождения был давно — почти четыре. Я начала считать назад.

Сначала просто в голове. Потом открыла заметки. Это было глупо. Я знала.

Но мне нужны были даты. За четыре года свидания с Сашей превратились в вехи. Я не помнила число каждого, зато помнила события вокруг. То свидание после Нового года, когда он привёз фотографии дома и сказал, что на кухне наконец поменяли кран. Весеннее, когда у него была царапина на подбородке и он уверял, что задел ветку на стройке.

Летнее, когда я спросила, не устал ли он ездить ко мне. Он тогда нахмурился. «Не начинай». Я сказала, что серьёзно.

Что четыре года — это долго. Что он ещё молодой. Что я пойму, если однажды он скажет, что больше не может. Саша посмотрел на меня так, будто я предложила ему бросить ребёнка на вокзале.

«Я твой муж». Всего три слова. Я после них всю неделю ходила и улыбалась.

Теперь я пыталась понять, была ли Кира в тот момент уже беременна. Возможно. Или Мия уже родилась. Я положила телефон на кровать.

Сердце билось спокойно. Это удивляло. Я думала, что сейчас станет больно. Но внутри была только какая-то сухая ясность.

Он приезжал. Он говорил, что ждёт. Потом возвращался к ним.

Днём мог сидеть напротив меня и обсуждать, что мы сделаем, когда я выйду. Вечером — читать дочери книжку. Или вставать ночью, когда она плакала. Или держать Киру за руку на УЗИ. Я не знала. И всё же мне хотелось защитить хотя бы часть того, что было между нами.

— Он хотя бы приезжал, — сказала я в темноту.

Фраза прозвучала жалко. Но я повторила мысленно. Он приезжал.

Многие не приезжали. Я видела женщин, которым сначала было кому звонить каждый день, потом раз в неделю, потом переставали отвечать совсем. Саша не исчез. Даже если теперь я не понимала зачем.

Я перевернулась на другой бок. Сон не приходил. Примерно через полчаса дверь тихо скрипнула. Я напряглась.

На пороге появилась Лера.

— Не спишь?

— А ты?

— Воды хотела. Увидела свет.

Она вошла и села на край кровати.

— Можно спросить?

— Ты всё равно спросишь.

— Наверное.

Она потерла ладони.

— Ты правда думаешь, что Саша ждал тебя?

Я посмотрела на неё.

— До сегодняшнего дня — да.

— А теперь?

— Теперь у него трёхлетняя дочь.

— Я не про измену.

Мне не понравилось, как она это сказала.

— А про что?

Лера отвела взгляд.

— Про всё остальное.

В комнате стало очень тихо.

— Говори нормально.

— Я просто... Ев, на суде было много всего.

Я медленно села.

— И?

— И иногда я не понимала, чему верить.

Вот оно. Четыре года прошло, а одна фраза всё ещё умела вернуть меня в тот зал.

Карпов. Фотографии. Переводы. Сообщения, которые я не помнила.

Прокурор, который задавал один и тот же вопрос разными словами. Саша рядом. Лера за моей спиной.

— Ты думала, что я вру?

— Нет.

Она закрыла глаза.

— Я думала, что ты сама можешь не понимать, что произошло.

Я рассмеялась. Тихо. Без веселья.

— Отлично.

— Ева...

— Нет, всё нормально. Даже удобно. Саша думал примерно так же.

— Я не сказала, что ты сумасшедшая.

— Никто никогда так не говорил.

Лера опустила глаза. Я уже открыла рот, чтобы забрать слова обратно, но не смогла: мы всё равно обе их слышали.

— Прости, — сказала она.

— За что?

— За то, что сомневалась.

Я подтянула колени к груди.

— Все сомневались.

bannerbanner