
Полная версия:
До того, как ты меня убьёшь
— Это твоя дочь?
Он вздохнул. Не тяжело. Не виновато. Скорее как человек, который понимает, что неприятный разговор всё-таки придётся начать.
— Да.
Я кивнула.
— Сколько ей?
— Ев…
— Сколько?
— Три.
В голове сразу началась арифметика. Четыре года. Мие три.
Беременность ещё девять месяцев. Я знала эти цифры. Они были простыми. Настолько простыми, что мозг почему-то отказывался складывать их вместе.
Я посмотрела на девочку, исчезнувшую за дверью, и снова на него.
— Когда она родилась, ты всё ещё говорил, что ждёшь меня домой.
Александр опустил глаза. Я больше не стала спрашивать про день рождения.
Я вспомнила свидание примерно через год после приговора. Саша привёз документы, рассказывал что-то про работу и долго ругался на пробки. Я тогда спросила, не устал ли он ездить. Он сжал мои пальцы и сказал: «Ты серьёзно думаешь, что я перестану?» Где в тот момент была Кира? Беременна? С Мией на руках?
— Ты приезжал ко мне, когда она была беременна?
Саша кивнул. Я вспомнила его руку на столе для свиданий, край принесённой мне книги, короткую царапину на подбородке. Он тогда долго рассказывал, как на стройке сломался подъёмник.
— И говорил, что ждёшь меня.
— Я не знал, как сказать тебе про неё там. Ты бы осталась с этим одна, до следующего звонка.
— И ты решил не говорить, пока я не выйду?
Он посмотрел на лестницу. Я тоже посмотрела. Наверху только что закрылась дверь, и теперь было тихо.
— Я собирался сказать сам, — произнёс он. — Мне говорили, решение по УДО может затянуться. Я думал, есть время.
— На что? Развести нас по разным комнатам?
— Не надо. Я понимаю, как ты это видишь.
Я взяла пакет за ручки, но не подняла. Пластик прилип к пальцам.
— Ты ей говорил, что мы разведёмся?
— Мы четыре года не жили вместе, Ев.
— Я знаю, где я была. Можешь не напоминать.
Он подошёл. Я отступила, и он остановился возле края дивана.
— Я приезжал. Звонил, занимался защитой, компанией. Я не уходил из твоей жизни.
— Ты каждую неделю говорил, что любишь меня.
— Я люблю тебя.
Верхний угол его воротника снова загнулся. Я смотрела на него, потому что смотреть Саше в лицо уже не могла.
— Тогда почему я узнаю про твою дочь от неё самой?
Он не ответил. Из-за двери наверху донёсся голос Мии, Кира сказала ей что-то тихо. Саша повернул голову на этот звук раньше, чем успел удержаться.
— Почему ты не развёлся? — спросила я.
— Прислать бумаги в колонию? После приговора?
— Можно было хотя бы перестать строить со мной планы.
— Я не хотел тебя бросать.
Он сказал это убеждённо, почти с упрёком. Я помнила, как сама повторяла те же слова, когда кто-нибудь спрашивал о нём: не бросил. За это я готова была не замечать, как редко мы говорили о том, что будет дальше.
Саша провёл ладонью по спинке нового дивана.
— Я здесь жил. Содержал этот дом, занимался компанией, решал всё, пока тебя не было. Не собирался заводить другую семью. Но всё…
Он оборвал фразу.
— Ты сейчас после дороги, не спала. Давай я хотя бы налью тебе воды.
Я почти согласилась. Рот пересох, от серого пакета болели пальцы. Хотелось сесть, позволить ему принести стакан и ещё минуту не двигаться.
— Я хочу уйти.
— Куда?
Вопрос прозвучал мгновенно. Не «почему». Не «пожалуйста, останься».
Куда. Как будто у меня должен был быть утверждённый маршрут. Я подняла пакет.
— Не знаю.
— Ева, не веди себя как ребёнок. У тебя даже вещей нормальных нет.
Я посмотрела на серый пластик в руке.
— Заметила.
— Останься хотя бы сегодня. Я найду отель Кире с Мией.
Наверху что-то стукнуло, потом раздался детский смех. Я представила, как Кира собирает вещи своей дочери, потому что законная жена неожиданно вышла из тюрьмы и решила вернуть себе спальню. Нет.
Даже в голове это выглядело мерзко.
— Не надо их никуда отправлять.
— Тогда я сниму номер тебе.
— Тоже не надо.
— У тебя есть деньги?
Я замерла. Саша сразу смягчил голос.
— Я не в этом смысле. Просто ты вышла сегодня. Тебе нужны наличные, карта, нормальный телефон, одежда. Я всё дам.
Я посмотрела на него.
— У меня нормальный телефон.
Он едва заметно нахмурился, будто ответ был не по теме.
— Ев, перестань. Я пытаюсь решить практические вещи.
— Как-нибудь потом.
— Когда потом?
— Когда я буду готова.
Он хотел возразить, но я уже пошла в прихожую. За спиной послышались его шаги.
— Дай хотя бы отвезу тебя.
— Нет.
— Тогда вызову машину.
— Я сама умею вызывать такси.
Прозвучало резче, чем нужно. Саша остановился. Я надела куртку. На крючке рядом висело короткое бежевое пальто Киры. К его рукаву была прицеплена маленькая блестящая заколка в форме звезды.
Я отвела взгляд.
— Ева.
Рука уже лежала на дверной ручке.
— Что?
— Я действительно рад, что ты вышла.
Я закрыла глаза на секунду. Почему-то именно это было самым жестоким за весь разговор. Потому что я верила, что он говорит правду. Он действительно мог быть рад. И одновременно три года укладывать спать свою дочь в моём доме.
— Хорошо, — сказала я.
— Позвони мне, когда успокоишься.
Я открыла дверь. На улице стало холоднее или мне так показалось.
— Ев.
Я обернулась. Саша стоял в прихожей, на фоне чужих курток, маленьких сапог и корзины. Всё это удивительно ему подходило.
— Не принимай сегодня никаких решений, ладно?
Я смотрела на него несколько секунд.
— Я уже одно приняла.
— Какое?
— Уйти.
Я закрыла дверь.
На этот раз с другой стороны. Спустилась по ступенькам и только у ворот поняла, что иду слишком быстро. Остановилась. Серый пакет бил по ноге. В груди было пусто — не больно, не страшно, просто пусто, будто внутри внезапно стало намного больше места, чем должно быть.
Дом стоял за спиной. Тот же самый, который несколько минут назад показался мне единственной вещью в жизни, оставшейся на месте. Я достала телефон.
На экране было сообщение от Леры. «Ну?» Я нажала на её имя и позвонила. Она ответила после первого гудка.
— Ты чего так быстро? Уже увиделись?
Я посмотрела на окна второго этажа. За одним из них мелькнула маленькая фигура.
— Лер.
Она сразу перестала шутить.
— Что случилось?
Я попыталась ответить и поняла, что не знаю, с чего начать. С женщины у двери? С трёхлетней девочки? С того, что мой муж одновременно ждал меня и не ждал?
— Ты можешь меня забрать?
— Конечно. Где ты?
Я снова посмотрела на дом.
— Дома.
Слово застряло во рту. Я поправила ручки пакета и пошла к дороге.
— То есть уже нет.
Глава 3
Лера приехала через двадцать три минуты. Я знала это точно, потому что всё это время смотрела на часы. Не на дом. Не на окна второго этажа.
На маленькие цифры в углу экрана, которые менялись слишком медленно. Первые несколько минут я стояла у дороги. Потом поняла, что мёрзну, и отошла к остановке. Села на металлическую скамейку, поставила серый пакет между ног и уставилась на проезжающие машины.
Мне хотелось плакать. По крайней мере, так было бы логично. Женщина выходит из тюрьмы, приезжает к мужу и обнаруживает в своём доме другую женщину и трёхлетнего ребёнка. Здесь полагались слёзы, истерика, хотя бы дрожащие руки.
Но я ничего не чувствовала.
Только периодически вспоминала розовые сапоги у двери. И маленькую заколку-звезду на рукаве Кириного пальто. Мозг почему-то выбрал именно эти детали и таскал их по кругу, словно всё остальное пока было слишком большим. Лерина машина остановилась передо мной так резко, что водитель сзади посигналил. Она даже не отреагировала. Выскочила, обошла капот и замерла в двух шагах.
— Привет, — сказала я.
На её лице что-то сломалось.
— Господи, Ева.
Она обняла меня раньше, чем я успела решить, хочу этого или нет. Сильно, обеими руками, уткнувшись лицом мне в плечо. От неё пахло духами, холодным воздухом и чем-то сладким, кажется, жвачкой. Я стояла, прижав руки к бокам. Через секунду всё-таки обняла её в ответ.
— Ты похудела, — пробормотала Лера.
— Ты тоже.
— Врунишка.
Она отстранилась, быстро провела ладонью под глазом и сразу нахмурилась, будто сама на себя разозлилась за эту секунду слабости.
— Садись. Тут холод собачий. Пакет давай.
Я автоматически прижала его к себе. Лера заметила движение, но ничего не сказала.
— Ладно. Сама так сама.
Я села на пассажирское сиденье. В машине было жарко. Настолько, что через минуту начало клонить в сон. Лера убавила печку, посмотрела на меня и снова перевела взгляд на дорогу.
— Куда?
— К тебе можно?
— Ты ещё спрашиваешь?
Она тронулась с места. Несколько минут мы ехали молча. Лера явно ждала, что я начну сама. Я была ей за это благодарна.
— У него ребёнок, — сказала я наконец.
Машина чуть дёрнулась в полосе. Лера быстро посмотрела на меня.
— Что?
— Дочь.
— У Саши?
Я кивнула и повернулась к окну. В стекле отразилось Лерино лицо; она уже поняла.
— Сколько ей?
— Три.
Лера сжала руль. Я увидела, как побелели костяшки её пальцев.
— Ты знала?
— Нет.
Ответ был слишком быстрым, но не потому, что она врала. Просто испугалась самого вопроса. Я отвернулась к окну.
— Я не знала, Ев. Клянусь.
— Хорошо.
— Я знала, что у него кто-то есть.
Я повернулась. Лера закрыла глаза на секунду и тихо выругалась.
— Вот теперь звучит так, будто я только что сама себе вырыла могилу.
— Кто-то есть?
— Я не знала кто. И не знала про ребёнка. Я вообще не была уверена. Мне пару раз казалось... Слушай, я не хотела приносить тебе туда слухи. Особенно если это просто слухи.
— Когда?
— Что когда?
— Когда тебе стало казаться?
Лера помолчала.
— Где-то два года назад.
Я кивнула. Два года назад Мие уже был примерно год. В тот момент Александр приезжал ко мне каждые два-три месяца. Иногда пропускал месяц, если были дела в компании, командировки, стройки. Он всегда объяснял. И я всегда понимала.
— Почему ты мне не сказала?
— Потому что ты сидела, Ева.
— Это я помню.
— И потому что я не знала. Я видела его один раз с женщиной в ресторане. Один раз. Они сидели напротив друг друга, не целовались, не держались за руки. Я могла прийти к тебе и сказать: «Привет, возможно, твой муж тебе изменяет». И что дальше? Ты бы что сделала?
— Не знаю.
— Вот и я не знала.
Я снова отвернулась к окну. Злость не пришла. Наверное, для неё тоже было рано.
— Как она выглядит? — спросила Лера.
— Нормально.
Лера взялась за поворотник и подождала, пока я продолжу.
— Молодая. Примерно нашего возраста. Светлые волосы. Красивая, наверное.
Я вспомнила Киру у двери: босые ноги, домашние брюки, рука на детском плече. Она не была подготовлена к встрече со мной. Не успела ни поправить волосы, ни надеть правильное лицо.
И всё равно выглядела так, будто принадлежала этому дому. Я — нет.
— Он сказал, что любит её?
— Я не спрашивала.
— Правильно.
— Не знаю, правильно ли.
— Сегодня тебе вообще необязательно делать что-то правильно.
Я усмехнулась.
— Кажется, это сегодня главная тема.
Лера ничего не ответила. Её квартира оказалась на шестом этаже нового дома, где я раньше никогда не была. Когда-то она снимала маленькую однушку ближе к центру. Я бывала там сотню раз.
Знала, какая кружка треснута, где лежит запасной ключ и что кран в ванной нужно закрывать сильнее, иначе капает. Теперь у неё была другая дверь, другой лифт и коврик с надписью «Come in» перед квартирой, которую я видела впервые. Четыре года прошли не только у меня.
— Я переехала прошлой весной, — сказала Лера, словно прочитала мои мысли. — Тут работа ближе.
— Красиво.
— Ты ещё внутри не была.
— Я про коврик.
Она фыркнула и открыла дверь. В квартире пахло стиральным порошком и кошкой.
— У тебя кошка?
Из коридора на нас посмотрело огромное серое существо с жёлтыми глазами.
— Это Борис.
— Ты завела кота и назвала его Борисом?
— Он был уже с именем. Я решила не травмировать взрослого мужчину сменой имени.
Кот обнюхал мой ботинок, признал меня неинтересной и ушёл. Я неожиданно засмеялась. Смех получился коротким и каким-то ржавым, но настоящим. Лера посмотрела на меня и тоже улыбнулась.
— Вот. Уже лучше.
— Не начинай.
— Молчу.
Она показала ванную, выдала чистое полотенце и новую зубную щётку из упаковки.
— Одежду найдём. Мы примерно одного размера.
— Были.
— Иди мойся.
Я закрыла дверь и повернула защёлку. Щелчок заставил меня замереть. Я посмотрела на замок. Потом ещё раз дёрнула ручку. Закрыто.
Но теперь это было потому, что я сама так решила. Я разделась медленно, сложила одежду на стиральную машину и встала под душ. Горячая вода ударила по плечам. В первые секунды я просто стояла. Потом сделала горячее.
Ещё. Кожа быстро покраснела, но я не убавляла. Никто не торопил. Не было очереди.
Никто не стучал. Можно было стоять сколько угодно. Я закрыла глаза. И именно тогда меня наконец накрыло.
Не картинкой Киры. Не Мией. Голосом Саши. «Я действительно рад, что ты вышла».
Я прижала ладонь ко рту. Слёзы смешивались с водой, и это было даже удобно. Не нужно было вытирать лицо, дышать красиво, делать вид, что я справляюсь. Он был рад.
Я почему-то верила в это больше, чем во всё остальное. И от этого становилось хуже. Человек мог приезжать ко мне, держать мои руки, спрашивать, что мне привезти, помнить дату заседания по УДО — и одновременно возвращаться домой к другой женщине и ребёнку.
Я не знала, что с этим делать. Когда я вышла, зеркало запотело. Я вытерла его ладонью и посмотрела на себя. Глаза опухли. Прекрасно.
В первый день свободы я уже умудрилась выглядеть хуже, чем утром. Лера оставила на стиральной машине чёрные спортивные брюки и толстовку. Я переоделась и вышла. На кухонном столе стояли тарелка с пастой, сыр, хлеб, чай и ещё что-то, чего хватило бы накормить небольшую строительную бригаду.
Я села. Сначала не хотела есть. Потом попробовала одну вилку и поняла, что голодна так, будто не ела сутки. Лера не смотрела, как быстро я ем.
Рассказывала какую-то историю про коллегу, который умудрился отправить рабочий файл не тому клиенту. История была не особенно смешной, и я понимала, зачем она это делает. Мне было хорошо от того, что можно слушать человека и не обсуждать свою жизнь каждую секунду. Когда тарелка опустела, я отодвинула её и впервые за весь день почувствовала тяжесть в теле.
Не пустоту. Просто усталость.
Я подключила телефон к розетке и машинально открыла банковское приложение. Оно попросило войти заново. Пароль я не помнила. Пришлось восстанавливать доступ через номер телефона, потом подтверждать личность.
Я раздражалась на каждый экран так, будто приложение специально придумали сегодня, чтобы издеваться именно надо мной. Наконец появился счёт. Я несколько секунд смотрела на цифры. Потом обновила экран.
Сумма не изменилась. Лера перестала убирать со стола.
— Покажи.
Я развернула телефон к ней. Она наклонилась.
— Это всё?
— Видимо.
Денег было достаточно, чтобы прожить какое-то время, если не снимать дорогую квартиру, не покупать половину гардероба и вообще вести себя очень скромно. Но это были не те деньги, которые я ожидала увидеть. Даже близко.
— Может, у тебя другой счёт?
— Был ещё один.
Я переключилась. На втором оказалось ещё меньше. Лера присвистнула.
— А компания?
— Что компания?
— Ну... дивиденды. Зарплата. Я не знаю, как у богатых людей принято.
— Я не богатый человек.
Она посмотрела на меня.
— Ев, тебе принадлежит строительная компания.
— И четыре года назад мне принадлежал дом, в котором сейчас живёт трёхлетний ребёнок.
Я снова посмотрела на цифры. До ареста финансовыми вопросами я почти не занималась. Отец занимался компанией. Потом Саша.
У меня была карта, деньги появлялись, счета оплачивались. После смерти папы я должна была влезть в дела серьёзнее. Должна была. Но именно тогда всё начало рассыпаться.
Бессонница. Таблетки. Ссоры. Ощущение, что я постоянно что-то забываю.
Потом Карпов. Отель. Суд. Компания стала последним, о чём я могла думать.
Саша говорил, что всё возьмёт на себя. Я позволила.
— Он управлял всем, пока ты сидела? — спросила Лера.
— Да.
— У него доверенность?
— Была. Наверное, есть.
— Ты не знаешь?
Я подняла на неё взгляд.
— Я четыре года сидела, Лер. Мне как-то не приходило в голову спрашивать, продлил ли муж доверенность на подпись договоров.
Она сразу отступила.
— Я не наезжаю.
— Я знаю.
— Просто это странно.
— Что именно?
— Что у тебя так мало денег.
Я посмотрела на экран ещё раз. Странно. Да.
Но слово почему-то раздражало.
— Может, он переводил их куда-то ещё.
— Может.
— Позвони ему.
Я резко подняла голову. Лера подняла ладони.
— Ладно. Не звони.
— Я не хочу сейчас слышать его голос.
— Понимаю.
— И не хочу, чтобы он опять что-нибудь объяснил так, что через пять минут я буду чувствовать себя идиоткой за то, что вообще спросила.
Лера замолчала. Я тоже. Слова прозвучали слишком знакомо. Я уставилась в телефон.
— Он всегда так делал? — осторожно спросила она.
— Как?
— Объяснял тебе, почему ты не права.
— Все люди иногда объясняют друг другу, почему они не правы.
— Я не про это.
— Я тоже не хочу сейчас про это.
Лера кивнула.
— Хорошо.
Она убрала тарелки. Я осталась за столом и снова открыла банковское приложение. Последние операции были обычными. Автоматические списания, какие-то переводы, обслуживание карты.
Часть истории была недоступна так далеко назад. Ничего очевидного. Никакой строки «ваш муж забрал всё». Почему-то это даже разочаровало.
Мне хотелось чего-нибудь простого. Измена — Кира. Ребёнок — Мия. Нет денег — вот конкретный перевод, вот человек, который их взял.
Но жизнь не обязана была быть понятной только потому, что я наконец вышла. Ближе к полуночи Лера постелила мне в гостевой комнате.
— Если хочешь, дверь закрывается, — сказала она.
Я посмотрела на неё. Она сразу смутилась.
— Я не поэтому. Просто... ну, мало ли.
— Я поняла.
— Борис умеет открывать лапой, если не закрыть.
— Очень веская причина.
— Он уже одного моего гостя с кровати согнал.
Я улыбнулась. Лера задержалась в дверях.
— Если что — я рядом.
— Спасибо.
Она ушла. Я закрыла дверь. Не на замок. Потом легла.
Кровать была мягкой. Слишком мягкой. Простыни пахли кондиционером. За окном шумели машины, иногда сверху кто-то проходил по квартире, где-то далеко хлопнула дверь.
Обычный дом. Обычная ночь. Спать не получалось. Я взяла телефон.
Экран показал 00:43. Первый день свободы закончился. Я открыла календарь. Три года.
Мия. Если ей недавно исполнилось три, Кира забеременела примерно три года и девять месяцев назад. Если день рождения был давно — почти четыре. Я начала считать назад.
Сначала просто в голове. Потом открыла заметки. Это было глупо. Я знала.
Но мне нужны были даты. За четыре года свидания с Сашей превратились в вехи. Я не помнила число каждого, зато помнила события вокруг. То свидание после Нового года, когда он привёз фотографии дома и сказал, что на кухне наконец поменяли кран. Весеннее, когда у него была царапина на подбородке и он уверял, что задел ветку на стройке.
Летнее, когда я спросила, не устал ли он ездить ко мне. Он тогда нахмурился. «Не начинай». Я сказала, что серьёзно.
Что четыре года — это долго. Что он ещё молодой. Что я пойму, если однажды он скажет, что больше не может. Саша посмотрел на меня так, будто я предложила ему бросить ребёнка на вокзале.
«Я твой муж». Всего три слова. Я после них всю неделю ходила и улыбалась.
Теперь я пыталась понять, была ли Кира в тот момент уже беременна. Возможно. Или Мия уже родилась. Я положила телефон на кровать.
Сердце билось спокойно. Это удивляло. Я думала, что сейчас станет больно. Но внутри была только какая-то сухая ясность.
Он приезжал. Он говорил, что ждёт. Потом возвращался к ним.
Днём мог сидеть напротив меня и обсуждать, что мы сделаем, когда я выйду. Вечером — читать дочери книжку. Или вставать ночью, когда она плакала. Или держать Киру за руку на УЗИ. Я не знала. И всё же мне хотелось защитить хотя бы часть того, что было между нами.
— Он хотя бы приезжал, — сказала я в темноту.
Фраза прозвучала жалко. Но я повторила мысленно. Он приезжал.
Многие не приезжали. Я видела женщин, которым сначала было кому звонить каждый день, потом раз в неделю, потом переставали отвечать совсем. Саша не исчез. Даже если теперь я не понимала зачем.
Я перевернулась на другой бок. Сон не приходил. Примерно через полчаса дверь тихо скрипнула. Я напряглась.
На пороге появилась Лера.
— Не спишь?
— А ты?
— Воды хотела. Увидела свет.
Она вошла и села на край кровати.
— Можно спросить?
— Ты всё равно спросишь.
— Наверное.
Она потерла ладони.
— Ты правда думаешь, что Саша ждал тебя?
Я посмотрела на неё.
— До сегодняшнего дня — да.
— А теперь?
— Теперь у него трёхлетняя дочь.
— Я не про измену.
Мне не понравилось, как она это сказала.
— А про что?
Лера отвела взгляд.
— Про всё остальное.
В комнате стало очень тихо.
— Говори нормально.
— Я просто... Ев, на суде было много всего.
Я медленно села.
— И?
— И иногда я не понимала, чему верить.
Вот оно. Четыре года прошло, а одна фраза всё ещё умела вернуть меня в тот зал.
Карпов. Фотографии. Переводы. Сообщения, которые я не помнила.
Прокурор, который задавал один и тот же вопрос разными словами. Саша рядом. Лера за моей спиной.
— Ты думала, что я вру?
— Нет.
Она закрыла глаза.
— Я думала, что ты сама можешь не понимать, что произошло.
Я рассмеялась. Тихо. Без веселья.
— Отлично.
— Ева...
— Нет, всё нормально. Даже удобно. Саша думал примерно так же.
— Я не сказала, что ты сумасшедшая.
— Никто никогда так не говорил.
Лера опустила глаза. Я уже открыла рот, чтобы забрать слова обратно, но не смогла: мы всё равно обе их слышали.
— Прости, — сказала она.
— За что?
— За то, что сомневалась.
Я подтянула колени к груди.
— Все сомневались.

