Кто из нас я?

«Может, это и неплохо», — думаю я, глядя в потолок. Я ведь правда давно ни с кем так не разговаривал. Клиенты не в счёт, с ними я говорю, но это работа. А чтобы просто так... Даже не помню, когда в последний раз кто-то желал мне спокойной ночи.

Наконец закрываю глаза. Последняя мысль перед сном: надеюсь, сегодня ночью он ничего не разобьёт.

Глава 3

Просыпаюсь от запаха кофе. Бросаю взгляд на часы: 8:00. Как всегда. Лежу ещё пару секунд, прислушиваюсь. На кухне тихо звякает ложка о кружку.

«Ну конечно».

Встаю, натягиваю футболку и иду на кухню. Он стоит у плиты спиной ко мне, в той же серой футболке, и что-то напевает себе под нос. Мелодию я узнаю сразу, я сам всегда напеваю её, когда готовлю. На столе уже стоят две кружки, от обеих поднимается пар.

— Доброе утро, — говорит он, не оборачиваясь. — Я сходил за молоком.

Смотрю на стол. Рядом с кружками и правда лежит молоко, маленький пакетик. Перевожу взгляд в коридор, на входную дверь. Заперто, цепочка на месте. Я точно знаю, что вечером закрывал её сам.

Открываю рот, чтобы спросить, как он вышел, но сразу закрываю. Ведь молоко есть, кофе на столе, а утро такое спокойное, что не хочется ничего портить.

— Спасибо, — говорю и сажусь за стол.

Он садится напротив, и какое-то время мы просто молча пьём кофе. За окном всё тот же серый двор, где-то далеко гудит машина. Обычное утро. Ловлю себя на мысли, что мне уютно.

Допиваю кофе и ставлю кружку в раковину. «Сегодня точно позвоню. Прямо сейчас, пока не передумал». Беру со стола телефон и ухожу в комнату. Закрываю за собой дверь.

Сажусь на край кровати и открываю контакты. «Мама» всё так же стоит в самом верху. Палец снова зависает над экраном, как вчера, но в этот раз я заставляю себя нажать. Подношу телефон к уху.

Гудок. Ещё гудок. Никто не берёт. Потом короткие гудки, и вызов сбрасывается.

«Ладно, она, наверное, на работе. Или телефон на беззвучном, она часто так делает». Звоню ещё раз. Снова длинные гудки. Через пару секунд сбрасываю сам. Опускаю телефон на колени и смотрю на погасший экран. Внутри как-то пусто и обидно, будто я опять маленький и жду, что она придёт, а она не приходит.

— Ну вот.

Поднимаю голову. Он стоит в дверях, прислонившись к косяку. Я ведь закрывал эту дверь, точно закрывал.

— Что? — спрашиваю я.

— Не ответила, — спокойно говорит он.

— Ты же сам говорил мне позвонить.

— Позвонить — да, — он пожимает плечами. — Но я не говорил, что она ответит.

Он говорит это без злости, даже мягко, и улыбается своей обычной улыбкой. Но мне вдруг становится холодно, хотя в комнате тепло. Впервые за эти дни мне не хочется, чтобы он был рядом.

— Она просто занята, — говорю я, и сам слышу, как неуверенно это звучит. — У неё работа, своя жизнь.

— Конечно, — кивает он. Проходит в комнату и садится рядом со мной на кровать, так близко, что наши плечи почти касаются. — У неё всегда была своя жизнь. — Немного помолчав, он продолжает: — Помнишь выпускной? Ты стоял на сцене с этим дурацким аттестатом и искал её глазами в зале. Третий ряд, то место, которое ты сам ей занял. Оно так и осталось пустым.

Я помню. Помню, как потом говорил друзьям, что у неё смена и она никак не могла отпроситься.

— Но у неё правда была смена, — тихо говорю я.

— Ага. «Опять ты что-то выдумываешь, Марти». Это её любимая фраза. Ты слышал её, наверное, тысячу раз.

Я молчу, ведь это правда. Каждое его слово правда, и от этого мне больнее всего. Он не придумывает и не преувеличивает, а просто вспоминает. Мои же воспоминания, моими же словами.

«Мама любила меня, просто по-своему. Ей было тяжело одной». Я говорил это себе много лет, и это всегда помогало. А сейчас не помогает.

Он смотрит на меня и вдруг улыбается, а в глазах пролетают нотки сарказма.

— Прости. Я не хотел. Давай не будем об этом.

Я встаю с кровати и иду в ванную, просто чтобы уйти. Включаю холодную воду, умываю лицо и опираюсь руками о раковину. Капли стекают по подбородку. «Ладно, Марти. Соберись. Ты взрослый человек. Ты же знаешь, что делать».

Поднимаю глаза к зеркалу.

Он стоит у меня за спиной. Мы оба в серых футболках, оба с мокрыми растрёпанными волосами, хотя он не умывался. Я поворачиваю голову влево, и он поворачивает голову влево. Поднимаю правую руку, и он поднимает. Ровно в тот же момент, будто это не он повторяет за мной, а мы оба делаем одно и то же.

Смотрю на своё лицо. Маленький шрам над левой бровью. Смотрю на его лицо. Тот же шрам, на том же месте. Родинка на шее, чуть ниже уха. И у него тоже.

— Ты... — голос срывается, и я начинаю заново. — Ты кто?

Он не отвечает. Просто смотрит на меня из зеркала моими глазами. Спокойно, тепло, почти с жалостью. Головой я ещё пытаюсь найти объяснение. Я всё понимаю где-то внутри, но сформулировать в мысли крайне сложно. И наконец осознаю: это не похожий на меня парень. Он не мой брат, не сосед, не гость. Это ведь я.

— Ну наконец-то, — тихо говорит он. — Я думал, ты никогда не поймёшь.

Ноги становятся ватными, и я сажусь прямо на холодный пол ванной, спиной к стене. Он не садится рядом.

«Это я». Повторяю это про себя снова и снова. И чем больше повторяю, тем страннее, но вместе с тем спокойнее мне становится. Ведь если это я, значит, всё объяснимо. Я, как психолог, знаю, что у каждого человека есть часть, которую он не хочет видеть. Её называют тенью. Я сотни раз говорил клиентам: «Ваша тень не враг. Это вы сами, просто та часть, которую вы когда-то не приняли».

Может, это и есть моя тень? Может, я столько лет его не слушал, что он просто устал ждать и вышел сам?

Тогда всё правильно. Тогда его не нужно бояться. Его нужно понять, принять, подружиться с ним.

Я поднимаюсь с пола, умываюсь ещё раз и смотрю в зеркало. Там только я.

Звонок в дверь.

Смотрю на часы на запястье: 10:30. Это снова Кларк. Минута в минуту, как всегда. Я иду в коридор и останавливаюсь у двери, рука уже на цепочке. Но я не открываю.

Звонок ещё раз, длиннее. Я задерживаю дыхание, как будто он может услышать меня через дверь. Смотрю в глазок: Кларк стоит на площадке в своём тёмном пальто, с папкой под мышкой, и смотрит прямо на дверь. И я уверен, что он видит меня сквозь неё. Я отступаю на шаг. Потом тишина. А потом его голос за дверью, спокойный и негромкий:

— Марти, я знаю, что вы дома. Ничего страшного. Я приду завтра.

Шаги по лестнице, всё тише и тише. Почему я не открыл, я не знаю. Я почувствовал, что мои руки кто-то сжал и не разрешил шевелиться.

Весь оставшийся день я почти ничего не делаю. Хожу из комнаты в кухню и обратно, сажусь, встаю, снова сажусь. В 13:00 приходит пакет с обедом, но я даже не открываю его, просто ставлю на стол. Есть не хочется.

Ближе к вечеру решаю, что раз я теперь знаю, кто он, то нужно действовать как психолог. Не ждать, пока он появится сам, а сделать первый шаг. Ставлю чайник, достаю две кружки и наливаю чай в обе. Одну ставлю перед собой, вторую напротив, туда, где утром сидел он. Сажусь и жду.