Свидетелей воскрешают по пятницам

Пролётка с кожаным откидным верхом, поднятым сейчас как защита от холодного ветра, подкатила к редакции. Извозчик предложил накинуть на ноги овчинную полость, выслушал пожелания заказчика «катить к Почтовой площади» и развернул лошадей, отчего пролётка едва не накренилась.

– Ух, – сказала Тьери, поневоле вцепляясь в локоть Айви. – Ну и лихач!

– Это что! Вот мы как-то раз гнались за преступником на наёмном экипаже, так вот там извозчик что вытворял! – сказал детектив. – Уж мы и скакали, и поворачивали так, что едва не вываливались из пролётки, и пару раз вообще чуть не перевернулись.

– Догнали? – спросила девушка, борясь с желанием достать крис и настроить его для записи заметок.

– А то как же!

– А Рейлан с вами был?

– При чём тут Рейлан?

– Я думала, вы напарники. К тому же вы так рассказываете: мы скакали, мы чуть не вывалились…

– Нет, у меня как такового постоянного напарника нет. Есть команда, – ответил Айви.

Тьери вздохнула.

– Можно всё-таки интервью? – спросила она с затаённой надеждой.

– Это надо согласовать с начальством, – слегка сник рыжий детектив.

– С шефом полиции? – задала девушка новый вопрос.

– Тьери, вы, видно, знакомы с тем, как устроена полиция, по книгам и газетным заметкам, – сказал Айви снисходительно. – Где я и где шеф полиции? У меня начальство – это двое старших детективов и начальник отдела.

– А у Рейлана кто?

– Тьфу. Может, стоило прислать Рейлана вместо себя? – огорчился Айви.

– То есть у вас всё ещё служба и вы что-то своё хотите выяснить? Я думала, у нас будет свидание, – сказала Тьери.

– Я тоже так думал! Но у вас, кажется, другой интерес.

– Как, кажется, и у вас.

Они посмотрели друг на друга (в свете уличных фонарей было не то чтобы хорошо видно, но вполне сносно) и расхохотались.

– Айви, давайте начистоту, – попросила Тьери, вытирая перчаткой детектива выступившие на глазах слёзы. – Если вы хотите свидания, то мы просто поедем ужинать. Если вы хотите ещё что-то выведать, то я потребую взамен интервью. Хорошая публикация не повредит ни мне, ни газете, ни даже вам.

– Гм, – сказал Айви. – А если и то, и другое? То есть я хотел сказать, что мне и узнать кое-что не помешает, и поужинать с вами мне очень хочется?

– Как там про арбузы-то было? На два арбуза враз не сядешь? – улыбнулась Тьери.

– Не, это про табуретки. А про арбузы… За двумя погонишься, ни один не съешь, – засмеялся Айви.

– Двух зайцев одной рукой не унесёшь, – прыснула девушка.

– Или на двух зайцах далеко не уедешь, даже если догонишь и сядешь на них, – детектив завершил экскурс в поговорки не слишком логичным, но забавным пассажем.

– В общем, давайте компромисс, – Тьери вытащила руку из бездонной тёплой перчатки и предложила её для пожатия. – Сегодня просто ужин. Завтра утром встреча за кофе, и вы спрашиваете, что вам нужно для следствия. После чего я беру у вас краткое интервью, а потом, если понадобится, вы будете в доступности для уточняющих вопросов, если они появятся. А я буду в доступности для ваших допросов тоже. Хорошо?

– Даже лучше, чем я надеялся, – обрадовался Айви.

ГЛАВА 6. Интересная жизнь

Ужин прошёл сносно. Конечно, ресторанчик, выбранный Айвероном Сэтуордом (и правда, какое же длинное и несуразное имя!) был не самым пафосным и дорогим. Как раз, чтобы поесть нормально и недорого! Но дело было вовсе не в еде, а в самом Айви.

Его представления о свидании несколько отличались от того, к чему привыкла Тьери. Манеры рыжего детектива оставляли желать лучшего, он чувствовал себя не в своей тарелке и всё норовил покомандовать: то официантом, то девушкой. Наверное, такой уж отпечаток накладывала на личность Айви его служба!

Но он хотя бы не был пошляком, как предыдущий кавалер Тьери (журналистка с трудом заставила того поверить, что не она – девушка его мечты, потому что к двусмысленным высказываниям парня довольно скоро прибавились и совсем недвусмысленные попытки уложить рэнсу Мэпл в койку). И не был грубияном, как Фальк Эсперо, изводивший девушек гнусными намёками и высказываниями.

И ещё Айви не был уверен, как некоторые мужчины, что если женщина работает там, где раньше было место лишь мужчинам, значит, она испытывает определённые потребности в мужском внимании.

С тех пор, как женщинам позволили учиться вместе с мужчинами, студенты как с цепи сорвались. Курсисткам с совершенно разных факультетов не давали нормально слушать лекции! К ним поворачивались, им отвешивали замечания, им строили глазки и делали непристойные предложения в записках.

Преподаватели злились и гоняли девчонок по своим предметам столь придирчиво, словно те были повинны в повышенном внимании со стороны парней.

Но Тьери честно отучилась три года на факультете журналистики Оссенбаргского гуманитарного университета и получила диплом вместе с десятком выпускниц первого в истории смешанного курса. А кроме диплома у неё появился иммунитет к различным видам ухаживаний. Каждая приличная девушка, особенно если у неё нет связей и приданого, просто обязана выработать устойчивость против приёмов обольщения. И приёмы против принуждения. И ещё много чего.

К примеру, когда детектив начал приказывать Тьери заказать именно воздушный десерт вместо мороженого, потому что холодно, девушка не выдержала.

– Айви, – сказала она в конце концов, – если вы не перестанете вести себя столь безобразно, я буду говорить только с Рейланом Очардом.

– Рей? Я бы послушал вашу беседу! А вообще невозможно сосчитать все его нервические расстройства, – фыркнул Айви. – Если он чего-то не боится, то это что-то предмет его фанатичного внимания и восторга.

– Зато он не под видом заботы не впихивает в меня то, что я терпеть не могу, – сказала Тьери.

– Но как мне ещё заботиться и ухаживать? – огорчился Айви. – Вы совсем не та девушка, которых можно только чуть поуговаривать и сразу…

– Ещё десять лет назад от таких слов любая барышня в обморок бы хлопнулась, – сказала Тьери. – От одной мысли о том, что вы так способны так поступить с женщиной… И о том, насколько часто вы это делали, рэнс Сэтуорд! Чуть поуговаривать… А я-то только что обрадовалась, что вы порядочный человек, не такой, как другие современные мужчины!

– Я просто чурбан, – покаялся Айви, но девушку было уже не остановить.

– Да! А лет двадцать тому… Или пятьдесят, неважно! Вас бы на дуэль вызвали за неподобающее отношение к дамам. Да и сейчас, знаете, невзирая на свободные нравы…

– Интересно, кто бы вызвал? Кроме вас, никто ведь и не слышит, – понизив голос, проговорил Айви.

– Ну вот я бы и вызвала. Или вон тот мужчина за барной стойкой. Как вы думаете, он бы смог с вами стреляться?

– Вон тот? Да он ни за что не оторвётся от кружки, – бросив на мужчину быстрый взгляд, сказал детектив. – Но простите, если я перегнул палку. Общаюсь в основном со всякими балбесами. Очард хотя бы умный, только странный.

– Понятно, – сказала Тьери. – Что ж, я вам, быть может, прощу, если вы всё-таки закажете мороженое.

– Которое слишком холодное для такой погоды?! Лучше не глупите и возьмите шоколадное… Ой, простите, Тьери. Я больше не буду.

И Айви состроил милую рожицу.

Девушка только слегка вздохнула. Похоже, детектив был неисправим. Вот странность: с одной стороны, он не слишком раздражал. Красивый, весёлый, уж точно не зануда какой-нибудь. Но она от него почему-то устала. А может, и не от него, а вообще от следователей в целом?

– Вынуждена с вами на сегодня распрощаться, – вставая, решительно сказала Тьери. – У меня был тяжёлый день, да и завтра вряд ли будет проще.

– Я мог бы вас проводить, – Айви тоже поднялся из-за стола.

– Сделайте милость, – сказала Тьери.

Как ни надоел ей за сегодня детектив, идти домой в одиночестве всё-таки не хотелось. Особенно девушка порадовалась своему решению, когда заметила, что тот мужчина у барной стойки тоже вышел. И на улице, стоило Тьери обернуться, как он пониже надвинул на лицо капюшон просторного чёрного пальто и сделал вид, что разглядывает витрину.

– Кажется, этот человек мне знаком, – протянула девушка, оборачиваясь ещё раз.

– Неудивительно, рэнса Мэпл, вы же всё-таки журналистка, у вас интересная и насыщенная жизнь, – ответил Айви. – Вы полгорода должны знать, если не лично и не по имени, то хотя бы в лицо, – а затем, посерьёзнев, добавил. – А ещё вы свидетельница преступления. Поэтому, если бы вы отказались от сопровождения, я вынужден был бы настаивать.

Вместо ответа девушка взяла Айви под руку. Он только перехватил руку Тьери поудобнее и пошёл рядом: спокойный и надёжный. Может, и пусть себе командует? Всегда можно смириться с каким-то недостатком, если это не мешает ни дружить, ни существовать рядом. Если уж влюбляться, то почему бы не в такого, как Айви?

***

Всю ночь Тьери ворочалась в постели. То привидится ей мёртвый Уоррен Вальер, то Фальк Эсперо в плаще с капюшоном, то – хмурый некромант. Причём последний – над её же собственным бездыханным телом!

– Срочно в морг, – сдержанно говорил он, подражая главному редактору. – То есть срочно в номер! Отличная новость: журналистка убита в собственном доме. Кстати, тут не прибрано. Чашка не помыта. Постельное бельё не меняли уже пару недель. Девушка неряха. К тому же её зовут Терция Харбор. Терция! Подумать только! Звучит как бряканье тамбурина. Или как звон будильника. Терррция Харррбррр…

Это и в самом деле был будильник. Хвала богам, он избавил Тьери от навязчивого и вредного некроманта. Интересно, что более симпатичный Айви не заявился в сон. Видимо, уже достаточно наговорил и наяву!

Тьери потянулась, встала, шлёпая босыми ногами по холодному полу. Она и правда была немного неаккуратной, например, оставила вчера тапочки возле письменного стола, а не у кровати. Здесь девушка впотьмах нашарила выключатель настольной лампы. Яркий электрический свет заставил слегка зажмуриться.

Стол находился возле окошка, а занавески Тьери вчера не опустила. Глянула из окна на тёмную улицу и вздрогнула. Тень в плаще с капюшоном! Ну, или в пальто, а какая разница? Тень стояла возле фонарного столба, и стоило девушке появиться у окна, да ещё в свете лампы, как она исчезла. То ли убежала, то ли просто пропала, эта таинственная тень.

И тут же, затаив дыхание, Тьери увидела, как прямо в окно заглянуло прозрачное, белое, с двумя огромными ярко-синими глазами. «Чего ты хочешь? Загадай, да только не пожалей потом о своём желании!» – прошептал дух. Тут уж девушка вскрикнула и задёрнула занавеску. Сердце буянило так, словно своим стуком хотело позвать на помощь!

– Морозный дух, – выдохнула девушка с трудом. – Рано они в этом году. Фффух, напугал. Желание ему… ещё чего!

Последнее она почти выкрикнула, раздражённая собственным испугом.

А ведь теперь надо было умываться, собираться на работу и, главное, выйти из дома. От одной мысли пробрала дрожь. Тени, морозные духи, мало ли что там ещё. Ах да, из более или менее хорошего встреча с Айви Сэтуордом. У него тёплые руки, живая улыбка, дыхание вьётся лёгким парком на морозе. Он живой, и пусть неуклюже ухаживает – от этого ещё никто не умирал. А вот от неправильно загаданных духу желаний приключались всякие беды. «Вплоть до летального исхода», – наверняка высказался бы Рейлан своим некромантским голосом.

Было непросто преодолеть страх. Всё так и валилось из рук, и хотелось просто лечь обратно в кровать и там как следует наплакаться. Айви, похоже, был прав: не накрыло сразу, так обязательно накроет потом.

Однако Тьери через силу собралась и даже вышла из дома вовремя. Новомодный бус на всех парах уже подкатывал к остановке на углу, но Тьери решила, что прогуляется. Среди утренней суеты, когда вокруг было так много прохожих, добежать пешком до редакции показалось ей не таким уж страшным делом.

И она добежала! Но у входа, где толпились коллеги, на вешалке висело чёрное пальто с пелериной и глубоким капюшоном. Сердце девушки тут же чуть не остановилось от ужаса. И только когда Дотти с Маулиной дёрнули её за одежду, Тьери немножко отмерла и поняла, что находится в самом водовороте утренней суеты «Вечернего звона», что её кто-то обходит, а кто-то толкает, и что пора бы уже заняться делом.

– Планёрка, планёрка, – повторяла Дотти. – Ну же, Тьери, очнись! Что с тобой?

– Всё в п-порядке, – выдавила Тьери. – А чьё это пальто?

– Моё, – самым подлым манером, сзади, сказал страшным голосом Фальк.

Девушка взвизгнула и подскочила на месте.

– Ты совсем слабоумный, Эсперо? – зашипела на Фалька Маулина.

– Моя ты хорошая, – осклабился журналист. – Чего тебе бояться, если совесть чиста? По-моему, зря тебя выпустили из кутузки! Вон как подпрыгиваешь, словно ждёшь, будто с тебя спросят за убийство Вальера.

– Что ты мелешь? – фыркнула на него Дотти. – Пошли, Мэпл, мы опаздываем на планёрку к шефу. А этот пускай задержится, проверит своё пальтишко, вдруг злые девочки туда что-нибудь подкинули.

Фальк изменился в лице и побежал к вешалке.

– Вот чудак, – глядя ему вслед, пробормотала Тьери.

– Вчера он мне сказал, что его преследует Маулина, – шепнула Дотти.

– Делать мне больше нечего, – фыркнула рэнса Эванс.

У неё сегодня была новая шапочка на подстриженных по моде волосах, и юбка короткая – до середины голеней. Сами голени были замечательные, упрятанные в полосатые гетры со штрипками, уходящими под аккуратный каблучок безумно модных коричневых ботинок. В редакции поговаривали, что у Маулины Эванс, признанной красавицы «Вечернего звона», есть богатый покровитель. И только подружки могли опытным взглядом определить, что Маули сама вяжет себе шарфики, гетры и перчатки, и чудесные, необычные шапочки. И шьёт всё новые юбки. Так что из дорогого на ней были лишь ботинки, а их-то уж всяко можно купить с премии.

Да и не стала бы такая разумная и славная барышня, как рэнса Эванс, мараться всякими беспорядочными связями. Здесь, в редакции, она могла выбрать себе связь вполне порядочную. При условии, конечно, что не будет путаться у неё под ногами какой-нибудь Фальк!

– Он просто мерзкий грибошлёп, а не чудак, – заявила Дотти. – Ой, а представьте, что я с утра видела в окошко! Морозного духа! Всё стекло мне узорами изрисовал, теперь взглянуть через него на солнце страшно, вдруг поймаю стужное проклятие? Это ведь запросто.

– Ерунда, – возразила Маулина. – От морозного духа можно подхватить простуду, а если смотреть на солнце – слепоту.

– А вот мы в детстве считали, что морозные духи, если правильно пожелаешь, всё исполнят, – сказала Тьери. – Но никто никогда не загадывал правильно. Помню, мы с подружками часто гадали: как надо.

– Никак не надо. Дух всё равно повернёт по-своему, так, чтобы заполучить тебя целиком. Будешь белая, холодная и растаешь с первым днём весны, – сказала Дотти. – Так всегда бывает. А если глядеть сквозь изморозь, будет стужное проклятие: заледенеет сердце и никогда не выйдешь замуж. Вот.

– Ещё я слышала, что стужное проклятие лечится, если перепрыгнуть через горящее пламя. Костёр лучше всего, – произнесла Тьери задумчиво.

– А слышала, – азартно принялась доказывать Маулина, – что это всё глупости, суеверия и бабкины сказки! Мне вот морозный дух никогда не являлся, знаете, почему? Да потому что я в них не верю.

Обсуждая зимние приметы и суеверия, барышни уселись за столом в совещательном зале, имевшем между своими название «пытошная». И стали ожидать очередную взбадривающую коллективную взбучку под названием «вторничное совещание», или попросту планёрку. Всё было известно наперёд: сначала главред как следует взгреет начальников отделов, затем дойдёт до подчинённых помельче, пройдётся по самым тихим и скромным, вроде машинисток и корректоров. И уж под конец раздаст задания. А с финансовыми вопросами лучше будет подходить по отдельности и потихоньку.

Фальк пришёл и сел подальше от девушек. А редактор всё задерживался. Но когда, наконец, явился, то был в каком-то приподнятом настроении, как будто с утра принял каких-нибудь веселящих капель. Стакана два. Или три.

– Всё прекрасно, все молодцы, – сказал он радостно. – Сейчас ко всем по очереди подойдут следователи с расспросами. Рекомендую отвечать честно! Мне обещали, что это не займёт много времени.

– С какими расспросами? – возмутилась Дотти.

– По поводу убийства Вальера, милая моя! – с натужной весёлостью заявил редактор.

– Как минимум неделю будем пчёлками жужжать вокруг этого поганца, – огорчился Фальк.

– Дороти, ты вчера отлично поработала, прекрасный материал, – перебил его шеф. – Сегодня продолжаешь дорожную тему, у тебя хорошо получается. Эсперо, я за тобой всю прошлую неделю следил, у тебя талант копаться в нижнем белье, главное, выкапывай не только грязь, но и кружева. Вечером идёшь вместе с рэнсой Эванс на премьеру в театр. Поглядите как следует, рэнса Эванс напишет рецензию, а Фальк пусть сделает толковую статью про Вальера и про то, как плохо спектакль прошёл без него… Эх, какой талант погиб, прямо не верится! И наконец, Мэпл, сегодня берёшься за цикл статей про работу полиции.

– Я? – удивилась Тьери, хотя ещё накануне сама подумывала о сборе материала.

Общение с Айви заставило её задуматься о том, насколько хороша идея.

– Да, – обширно развёл руками шеф. – Можешь не благодарить! Это мне начальник полиции подсказал, попросил толкового журналиста, такого, пошустрей и покрепче, и я тут же подумал о тебе. Вернее, мне на тебя намекнули.

– А можно… Можно мы с Фальком поменяемся? Он больше похож на журналиста пошустрее и покрепче, чем я, а мне больше нравится театр, – робко попросила Тьери, надеясь, что неестественно-хорошее настроение главного редактора не превратится в такое же, но ужасное и что можно возражать.

– Поддерживаю, – кивнул Фальк. – Меняемся! Я тот самый крепкий парнишка, которому не страшна работа полиции, а Мэпл у них на подозрении.

– Откуда тебе-то знать? – нахмурилась Тьери.

– Слухи ходят, – тут же потерял словоохотливость корреспондент.

К счастью для всех, шеф не стал настаивать на том, чтобы Тьери обязательно делала цикл статей о полицейских. Зато Дотти, когда все вернулись на рабочие места, высказалась довольно резко:

– Ну и дура.

– Отчего же? – спросила Тьери, прихорашиваясь перед маленьким зеркальцем.

– Оттого, что несколько статей сразу – это куда выгодней по деньгам, вот отчего.

– Не в деньгах счастье, – сказала Тьери, – а вот полицейские мне вчера и так уже успели надоесть. Я и сегодня ещё буду с ними встречаться. Представь, каково это: общаться с детективами не только по делу об убийстве и в личное время, но ещё и по работе!

– В личное? А, вот в чём причина, – на втором месте после денег у Дороти было удачное замужество.

– Нет, не в этом. Я собираюсь в театр с Маулиной, и точка. Мне надо развеяться, а не провести ещё пару-тройку часов с детективами в компании, понимаешь, Дотти?

Но, кажется, она так и не поверила.

Её дело! Тьери побежала в фотолабораторию за снимками, которые накануне обещала Дотти. До вечера у неё было полным-полно времени, даже с учётом встречи с Айви. И, пожалуй, вчера детектив был прав, когда сказал, что у неё интересная жизнь. Не заскучаешь!

ГЛАВА 7. Утро Рейлана

Настала пора новых подвигов и великих свершений. Единственный некромант на службе королевству Ардендар с усилием разомкнул вежды и поднялся со своего ложа навстречу новому дню.

Надо сказать, что день мог бы встретить Рейлана более подходящим способом, чем шёпотом ветра в щели окна. По полу нещадно сквозило. Из соседней квартиры доносились истошные вопли соседки. Если она выкрикнет «да чтоб ты провалился, проклятый», пройдёт четыре минуты. После этого соседка начнёт колотить в дверь великого некроманта Рейлана Очарда с криками «Рэнс некромант, да опять он провалился, проклятый, чтоб его нечистая сила с концом забрала!» И придётся снова убеждать соседку, что её муж – обыкновенный жулик, чистой воды мошенник, освоивший в жизни два или три магических фокуса. И один из них состоит в том, чтобы заставить доверчивых людей думать, что они видят нечто выходящее за всякие рамки. Например, что под мужчиной ни с того ни с сего разверзлась земля… ну, в данном случае – пол, потому что квартира на третьем этаже. И что он, мужчина, провалился в преисподнюю.

Соседка каждый раз умудрялась повестись на этот трюк и ужасно пугалась. Непонятно, почему: могла бы давно привыкнуть. Да и что страшного в исчезновении такого дурака? Радоваться надо!

Поэтому, когда в окно единственного некроманта на службе королевству Ардендар заглянул старый приятель морозный дух, Рейлан от души пожелал, открыв навстречу холоду форточку:

– Дружище! Пусть Марга поймёт наконец, что Хрисан её обманывает! Уйти от него она не уйдёт, но хотя бы поменьше будет орать по утрам.

– Шшш, – сказал морозный дух. – Будет исполнено. А что ты мне за это дашь?

– Да как всегда, – сказал Рейлан, – разрешу щекотать мне пятки по утрам. Это позволяет быстрее проснуться.

Дух расхохотался так, что окно всё изузорилось от его радости. Никто не умел так радовать морозных духов, как Рейлан, а ведь им ужасно скучно. Они так любят повеселиться.

Почему люди не такие весёлые?

Рейлан посмотрел на часы. Разговор с духом сегодня занял меньше минуты. Можно было не особо суетиться. Некромант суетиться не любил. До кухни пятнадцать шагов. Поставить чайник. До уборной шесть шагов из кухни. Справить нужду и почистить зубы. Ровно сто раз вверх и сто раз вниз на каждую сторону верхнего и нижнего ряда зубов. Затем умыться, затем причесаться. Волосы по бокам пока не нуждались в стрижке машинкой. Волосы с темени и затылка пригладить жёсткой щёткой и перетянуть лентой. После Рейлан выбрил подбородок и щёки, всмотрелся в бледное лицо.

Вчера неидеальная, несобранная, недисциплинированная женщина по имени Терция Харбор сказала, что он похож на мертвеца. Что она имела в виду? Это лицо живого человека. В серых глазах дремлют зелёные искры, брови и губы шевелятся, глаза моргают. Всё симметричное, ровное и тёплое. Что могло не устроить Терцию Харбор?

Чайник закипел ровно в ту секунду, когда Рейлан Очард подошёл к плите. Некромант проверил количество угля в топке, взял совок и подбросил ещё шесть крупных углей и два маленьких. В небольшую кастрюльку отлил кипятку, взял два куриных яйца и аккуратно проткнул иглой скорлупу с тупого конца. После чего ложкой опустил оба яйца в кипящую воду. Если всё делать правильно, проткнуть лишь скорлупу, но не пузырь под нею, а главное, бросить их в крутой кипяток, то яйца не треснут, а белок не вытечет через крошечное отверстие. Ровно через пять минут пятьдесят восемь секунд у некроманта будет на завтрак два варёных «в мешочек» яйца. Он уставился на часы, следя за секундной стрелкой.

В дверь позвонили, когда до окончания варки идеального яйца осталось тридцать шесть секунд. Рейлан слегка забеспокоился, но быстро пришёл к решению доварить яйца, а уж потом открывать. Под заливистый звон колокольчика он отсчитал секунды, налил в кастрюльку холодной воды и оставил её на этажерке возле рукомойника.

Девятнадцать шагов до прихожей.

– Кто там?

– Я думал, ты помер там, глупый некромант, – заявил вместо приветствия Айверон.

– Заходи. Я не умер, – сказал Рейлан, отпирая дверь.

– Привет.

– Тебе не обязательно здороваться, как и мне, потому что мы вчера не прощались, – сказал Рейлан. – Я сварил только два яйца.

– Я на твои яйца никогда не покушался, – заверил его Айви. – Но у меня есть четыре булочки с маком. Я могу сколупать мак с одной из них и преподнести тебе обесчещенную булочку в дар.

– Ты Айверон, мой друг. Я тебе доверяю. Если ты считаешь, что этот мак не опасен, то можешь не сколупывать, – смилостивился над булками некромант. – У меня есть сливочное масло. Осталось около четырёх унций. Этого должно хватить на…

– Хватит считать, главное, что я могу намазать немного твоего масла на свои булки, – сказал Айви, посмеиваясь.

– Знаешь, какая между нами разница? Ты смеёшься, когда не смешно, потому что у тебя плохое чувство юмора. А у меня отменное чувство юмора, но я не смеюсь. Даже если на самом деле смешно.

– Да, знаю, и всегда глубоко тебе сочувствую, – Айви хлопнул Рейлана по плечу и поскорее побежал в кухню, пока некромант не дал сдачи.

Булочки были ещё тёплые. Рейлан подумал и решил, что если за первую булочку он рассчитался сливочным маслом, то за вторую можно пожертвовать одним из яиц «в мешочек». Тем более, что благодаря двум минутам разговора с Айвероном яйца остыли до идеальной температуры.

Чай завершил утреннюю трапезу некроманта и его гостя.

– Для чего ты посетил моё жилище? – вопросил Рейлан, доев всё до крошки.

– Ты не сказал вчера… и нигде не отметил, – начал Айви. – Не написал нигде, что ты узнал непосредственно из беседы с трупом актёра.