Рыжая

Мысль о раскрытии отцу с кем встречается Игнат, я отбросила как бесполезную: только разозлю обоих. Но если брат заключит брачное соглашение – ведь все равно придется следовать закону смешанных браков, – тут уж и отец не указ. Игнату предоставят свое жилье. Это может, наконец, избавить меня от одного диктатора в доме. С другим будет полегче…

Глава 15

Красивого платья я не взяла, а то, что предусмотрительно сохранила у Лииры Саманти с восемнадцатилетия, оставила на бал невест (ведь никто не собирался покупать мне нового), но на прием научного совета надела скромное прямое темно-синее платье длиной до колен и единственные туфли на маленьком каблучке. И все равно получила массу заинтересованных взглядов ото всех. Даже некоторые хомони неотрывно следили за мной. Стройных и хрупких девушек было не мало, но я с густыми рыжими волосами, шелковой гладью покрывающих спину до поясницы, и большими зелеными глазами – буквально притягивала взгляды. Едва успевала отводить взгляд, чтобы не натыкаться на любопытных мужчин.

Все это льстило, но главное, что мою работу с наставником, ту, что касалась приобретенной пигментации кожи, посчитали интересной и перспективной.

– Значит, меня утвердят стажером на КНИС? – осторожно полюбопытствовала у Адриано, когда мы выходили из зала научного совета после защиты своих работ.

– Окончательный список утвердят после результатов итогового теста.

Наставник казался уверенным, но каким-то задумчивым и отстраненным. Он весь прием смотрел на меня издалека, но так и не подошел. Я старательно делала вид, что интересуюсь исследованиями своих будущих коллег из других колледжей и не смотрела в его сторону. Однако, только заметив рядом с Адриано пышногрудую русоволосую женщину – человека, с которой он разговаривал очень дружелюбно и слишком долго задерживал взгляд на ее глазах, я перестала улавливать, что говорят коллеги и стала перемещаться по залу от одного к другому, чтобы оказаться ближе к паре. Они смеялись и шутили…

На челнок я садилась раздраженная, но молчаливая. Адриано завел с группой научную беседу на какую-то спорную тему, звучало много новых гипотез и смеха, он и от меня ждал участия, но я лишь равнодушно отводила взгляд к иллюминатору.

«Ненавижу космос… Пустой, холодный, бездонный… Как можно в нем жить и работать? Когда-нибудь у меня будет маленький уютный дом и тидовый сад… И никого лишнего вокруг».

* * *

– Ну и как слетали на Зорун? Всех очаровала? – колко прозвучало в мой адрес, когда появилась на занятиях.

Счастливо улыбнувшись вечной завистнице Кьени, я не удержалась, чтобы не подразнить ее:

– Сам хорд Кард Гейшел Бон Сновард был поражен результатами всей группы наставника Адриано…

А Велар добавил яда:

– А еще он восхищался твоими роскошным волосами, Саша, – затем повернулся к мерзавке и непринужденно заметил: – Жаль, тебя там не было. Ах да, тебя же не пригласили… Ты бы не отлипала от Ходоро, а то и экзамены не сдашь…

Кьени чуть не вспыхнула от ненависти к нам обоим.

– Велар, как ты можешь так говорить? – возмутилась я. – Кьени старается…

– Угу, все соки из меня выжимает, – беззлобно заметил проходящий мимо Ходоро и театрально горестно вздохнул: – Почему ты меня бросила, Саша? Мы идеальные партнеры на лабораторных…

– Разве не ты сам запросил смену партнера у администратора курса? – удивленно ответила я.

Ходоро скептически скосил глаза на краснеющую девчонку и выдохнул с едва сдерживаемым мучением:

– Ты хоть готовилась к лабораторной по генетике?

– Я… я… лекции потеряла, – растерялась та и сжала свой визор пальцами, будто желая его «придушить».

Несчастные глаза Ходоро были красноречивее слов. Я едва подавила ухмылку, но сухо кашлянула и села рядом с Веларом за другой стол.

«Думаешь, избавилась от веснушек и стала красавицей?» – написала мне Кьени через минуту, как началось занятие.

«Как же ты мне надоела, мошка назойливая», – но злиться на нее уже не могла – смешно. И написала в ответ:

«Честное слово, Кьени, я не понимаю, почему мы с тобой не подруги?» – а обернувшись к ней, выдавила сожалеющий вздох.

Что-то вспыхнуло в ее глазах, но я не придала этому значения.

* * *

Период экзаменов для меня оказался напряженным, но не потому, что были сложности с материалом: Джада улетела куда-то с родителями, и Игнат в свободные от смен вечера проводил дома. У меня практически не было личного времени, только когда работала курьером.

Лекции и лабораторные меня уже не беспокоили. Я лениво повторяла и без того от зубов отскакивающие формулы, спокойно сдала кодекс и основные законы хомони, историю альянса, генетику и все больше занималась изучением новых способов программирования. Но не хватало свободного пространства, где мне в затылок не дышали бы ни отец, ни брат.

Перед одним из экзаменов в холле меня поймал Пол Адриано.

– Саша, я никак не могу с тобой поговорить. Это даже странно, – посетовал он.

– Извините, но я не могу уделить вам много времени, наставник, – ответила сухо, не глядя на него. Он не любил, когда я игнорировала его взгляд. Но я помнила его флирт с русоволосой на Зоруне. И мне не хотелось быть вежливой с ним. Не сейчас. – Вы можете написать мне…

Адриано сдержанно вздохнул и завел руки за спину. Волновался.

– Ты совсем не заходишь в лабораторию. Потеряла интерес?

Я оглянулась на него и, не мигая, медленно, с расстановкой проговорила:

– Моя научная работа завершена. Начинать новую пока некогда: я работаю у отца, у меня экзамены. Да и вы мне показались слишком занятым, чтобы отвлекать вас…

Он даже тряхнул головой в несогласии, но сдержал эмоции и тихо проговорил:

– Саша, я всего лишь хотел сообщить, что предварительный список стажеров на КНИС утвержден.

Я даже перестала дышать. В его взгляде не читалось то, что я жаждала услышать. Но мысленно посчитав до пяти, спокойно опустила глаза и отстраненно заметила:

– Вероятно, вы сообщили мне это не просто из вежливости?

И тут Адриано не выдержал и сделал шаг ближе, чуть склонил голову ко мне и объявил:

– Ты в списках стажеров на КНИС, – и я расслышала нотки гордости в его голосе. – Но есть условие: ты должна сдать итоговый тест на максимальное количество баллов.

– Это всего лишь сто, – невозмутимо вздернула одну бровь я, а внутри заплясало и заискрилось. – Вы во мне сомневаетесь?

– Нет, – уверенно качнул головой наставник и отступил, так как в пустой до этого момента холл сразу из нескольких тестовых кабинетов вышли однокурсники. – Только ставлю тебя в известность об условиях. Не расслабляйся, Саша. Это важно…

«Ты даже не представляешь, как!» – вздохнула я, отворачиваясь и спеша в один из кабинетов.

У двери коротко оглянулась и поймала взгляд наставника. Теплый и взволнованный. Я быстро кивнула ему и захлопнула дверь за собой.

«Сто баллов? Мой предел выше!»

Я запретила думать себе обо всем: о КНИС, о программировании, даже о незнакомой женщине, кокетничавшей с моим Полом Адриано. Все силы были направлены на медицинскую микробиологию.

Каждый последующий экзамен я сдала ровно на сто баллов, всего лишь тренируясь перед главным испытанием.

В вечер перед выходным, за которым следовал мой последний экзамен, Игнат и отец улетели на Кетару. Я вздохнула спокойно и завтра собиралась поехать к Лефарам, а потом заглянуть к Саманти, чтобы подготовить платье к предстоящему балу невест.

Ни то, ни другое не получилось. Отец через служащего своей мастерской оставил много заказов на доставку. Весь выходной я потратила на поездки по соседним городам. А вечером, когда вернулась домой, чтобы, наконец, поесть, то застала в столовой Игната и Джаду. Явно отца не было дома. И, вероятно, не будет.

Ужинать в их компании сразу перехотелось, хоть и выглядели они странно веселыми. Глаза ошалелые какие-то. Но Игнат великодушно разрешил взять, что нужно, и убираться к себе, чтобы не шарила по шкафам ночью.

«Только бы после торгов Джады не видеть их обоих», – я спокойно отвела глаза от неестественного взгляда гамони: она смотрела будто сквозь меня.

Но Джада вдруг заговорила очень мягким, дружелюбным голосом:

– Я принесла вкусный напиток, – и, налив в чистый стакан жидкость приятно зеленого цвета, подвинула его мне.

Я мельком взглянула в ее лицо и вежливо сказала:

– Спасибо. Не хочу перебивать аппетит, – и, взяв контейнер с запеканкой, повернулась к выходу.

– Пе-ей, когда-а тебя-а угоща-а-ют, – протягивая гласные, не своим голосом велел Игнат, и привстал, но, не устояв на ногах, снова сел.

Такой мелочи не было смысла сопротивляться, чтобы не злить его при Джаде. Я снова взглянула на повеселевшую гамони, повернулась лицом к брату и демонстративно отпила из стакана ровно три глотка. Напиток был и впрямь вкусным. Я смягчилась и под непрерывным, но каким-то стеклянным взглядом брата выпила до половины.

– Спасибо, вкусно, – произнесла тихо и отнесла стакан в мойку.

– А теперь вали-и к себе-е и не мешай на-ам, – удовлетворенно откинувшись на спинку стула, засмеялся Игнат. Джада тоже захихикала.

Что-то не давало покоя, когда поднималась к себе: то ли их стеклянные взгляды, то ли зловещие смешки Игната…

«Напились они чего, что ли?»

Но после душа отлегло. Я села на кровать и, прислонившись спиной к изголовью, стала просматривать настройки своей программы для входа в закрытую А-сеть на балу. Не то чтобы так уж хотела на бал невест, я переросла мысль, что от мужа будет польза. Но торгов не избежать, а значит, нужно было проработать запасной вариант укрепить свое будущее. Самих женихов на бал не приглашают, но мне достаточно проявить себя для тех семей, союз с которыми был бы наиболее выгоден. КНИС уже впереди, но нельзя пускать на самотек то, что определено системой хомони.

«Если меня кто-то и выберет, то пусть он будет не с Тоули!» – пожелала я, постепенно уплывая в сон.

Глава 16

Что-то было не так. Я долго лежала, глядя, как по потолку играют утренние лучи света, и не могла понять, что изменилось. Определенно я не слышала будильника, а по ощущению время было уже выходить из дома.

Когда подняла голову с подушки, замерла. Когда поднялась на локтях, ощутила прилив жара к щекам. Когда спустила ноги с кровати – ледяные мурашки пробежали по телу. Я медленно повернулась на носочках и пошла к шкафу. Предстоящий взгляд в зеркало пугал.

Увидев себя, задрожала всем телом…

У меня была густая челка, а теперь вместо нее торчали неровные пеньки. С макушки спускались пряди разной длины и едва доставали до ушей, неровные виски топорщились в разные стороны… Затылок был… словно птицу выщипали…

Я выглядела ужасно! Слишком светлые корни обесцветили лицо. Уши непривычно топорщились. Горбинка на носу казалась объемной, скулы заострились, и глаза стали просто огромными. И я опаздывала на первое занятие, после которого назначен тот самый последний экзамен.

Я зажмурилась, замедляя дыхание, чтобы не дать воли просыпающейся ярости. Грудь сдавило от жалости: «Мои длинные густые волосы! Они были моим богатством!»

Но появиться такой в колледже я не могла. В пижаме, на негнущихся ногах вышла из комнаты.

– Ой! – неожиданно вскрикнул кто-то рядом.

Это была Джада, которая полуодетая стояла в проеме двери комнаты Игната и, вытаращив глаза, разглядывала меня.

– Что ты с собой сделала?! – заплетающимся языком спросила она.

– По-моему, это мы вчера повеселились, – хохотнул поднимающийся по лестнице Игнат, и сам немало удивленный моей прической.

Мои челюсти сжались помимо воли.

– Вроде ты мне сказала, что Кьени терпеть не может ее рыжие волосы… – покачиваясь, пробормотал Игнат и прислонился плечом к стене напротив.

Он был невменяем. А Джада бледна и, похоже, даже не помнила о содеянном. Но когда услышала о Кьени, тут же приосанилась и кивнула:

– Сестричке понравится… Ну ты не расстраивайся… ик, ой… отрастут же…

Она начала зеленеть и тут же умчалась в сторону душевой Игната. Звуки рвоты раздались слишком явственно, что у меня самой слюна стала какой-то горькой. Но я не поморщилась, а холодно перевела взгляд на брата.

Он смотрел на меня, кривя губы и морщась, будто его сейчас тоже стошнит. Я не отводила глаз и ждала, когда же он скажет то самое, что сорвет оковы с меня, и я вырву его кадык голыми руками…

– Ну что, пойдешь жаловаться? – гаденько усмехнулся тот и икнул. – У тебя вроде там экзамены…

Уже развернувшаяся внутри черная пропасть тут же захлопнулась. Все мысли закружились вокруг одного: экзамены, итоговый тест, КНИС – свобода.

– Я рада, что вам было весело, – произнесла бесстрастно, намеренно спокойно поворачиваясь к своей двери и медленно закрывая ее.

«Уродливые души притягиваются. Гамони такая же безжалостная тварь, как и Игнат… Повеселились? Что ж, придет и мое время веселиться…»

Последний экзамен через два часа. Нужно срочно что-то делать с головой. Я не могла показаться в таком виде в колледже… и на балу…

«Бал! – эхом пронеслось в голове. – Кто же на меня теперь взглянет? Я выгляжу, как мальчишка… Рыжее пугало!»

Мельком взглянув в зеркало, поняла, что мне нужно к Лиире Саманти. Отыскав воздушный шарф среди старых вещей, намотала его на голову, закрепив концы декоративным узлом, и выбежала из дома.

«А я ведь даже не проснулась! Как? Я сплю очень чутко! – думала по дороге к дому Саманти. А вспомнив поведение Игната и Джады, на секунду замедлила шаг. – Напиток!»

В лабораторию наставника идти не решилась: нужные реактивы без учета не выдадут, и о проведенном исследовании кто-нибудь да узнает. Поэтому изменила маршрут и направилась в медцентр к Джону.

– Джон, сделай анализ крови! – я буквально ввалилась в его кабинет.

Джон был шокирован, когда я рассказала о своих подозрениях и сняла шарф с головы. Он тут же взял необходимые анализы. Через несколько минут анализатор показал наличие в крови остатков сильнодействующего вещества, которое в сочетании с определенными продуктами оказывает мощное наркотическое воздействие.

«Вот почему Джада и Игнат были зеленые утром!» – поняла я, с облегчением отмечая, что на меня напиток подействовал всего лишь как снотворное. Никаких других эффектов не обнаружила ни утром, ни сейчас.

Вне себя от злости, но, сжав челюсти и крепко схватившись за края кресла, я сосредоточенно смотрела перед собой. Перед глазами клубилась тьма, и лишь голос Джона держал на границе реальности.

– Это значимое нарушение, Саша, – заключил огорченный Джон. – Давай заявим об этом? Я могу свидетельствовать…

«Не время! Это может нарушить все планы с КНИС… Наркотическое вещество… Разбирательства… Сомнения в моей адекватности… А уж если Игнат узнает, то постарается первым утопить меня…»

– Нет, Джон, – тихо ответила, остывая и превращаясь в средоточие силы и стратегии. – Лиира поможет привести волосы в порядок… С остальным я разберусь позже…

– Как, Саша?! – возмущенно развел руки Джон.

– Джон, – поднялась я и с ледяным спокойствием посмотрела ему в глаза, – это не важно! Поверь мне сейчас.

Джон недовольно сжал губы. Он не поддерживал такого решения. Но я не собираюсь рисковать. Неизвестно, как пройдут торги, но КНИС – это шанс, который не могу упустить из-за того, что среагирую на очередное унижение! Сейчас ничто не должно бросить тень на мою репутацию и на репутацию семьи тоже, чтобы убедить научный совет в достойности моей кандидатуры.

– Сделай только одно, – хладнокровно попросила я, достав визор и призраком входя в базу медцентра, – внеси в медицинскую историю, что у меня из-за стресса и переутомления поднялась высокая температура.

Джон напряженно выпрямился и замер.

– Джон, – спокойно окликнула я, готовясь удалить информацию о результатах анализа, – мне это нужно для администратора колледжа. У меня нет времени.

Джон выполнил все безупречно. И дал рекомендации перенести экзамен. Но я подтвердила отказ и поспешила в мастерскую к Лиире.

Волосы пришлось остричь еще короче, так как иначе придать хоть сколько-нибудь приличный вид моей прическе было невозможно. Но Лиире удалось из безобразия сотворить нечто стильное и терпимое. Она предложила нарастить волосы, и все бы обошлось, но тогда я могу вызвать бешенство у Игната, и неизвестно, чем все это закончится. Сейчас не стоит привлекать лишнего внимания. Переживу.

* * *

– Вот это красота! Как на балу-то появишься? – нарочито удивленно воскликнула Кьени, когда я сбегала по лестнице из административного холла колледжа за несколько минут до моей очереди на экзамен. Явно Джада уже похвастала сестре своим подвигом.

Яростно оглянувшись на тощую фигуру, я резко повернулась, схватила мерзавку за край юбки и дернула на себя. Та не успела сделать шаг, как потеряла равновесие и, падая вперед, ударилась носом о край ступени. Послышался премерзкий хруст, кровь начала хлестать в разные стороны…

– Ну теперь-то ты тоже «красивая»! – прошипела я чужим голосом, отстраняясь по стенке лестницы вниз.

Руки похолодели, и грудь стянуло ледяным обручем. А в глазах опять потемнело. Глубоко вдохнув, я моргнула, и яростное настроение рассеялось. Кьени, хихикая, продолжала подниматься по лестнице, а я с пульсирующей кровью в ушах подпирала стену.

Сев за интерактивный стол, я еще некоторое время не могла полностью сосредоточиться на экзамене. Но заметив, что пропустила несколько вопросов, взяла себя в руки и стала быстро давать ответы, чтобы успеть вернуться к пропущенным.

Из колледжа выходила, словно из меня выжали все соки. Но уведомление на коммуникатор об успешном завершении экзаменов отключило от всего. Я просто шла вперед, передвигая ноги, как бездушный механизм.

Весь оставшийся день я проспала, даже не раздевшись.

* * *

За завтраком отец кричал, что не смог меня добудиться вчера, а ему нужно было сделать несколько срочных доставок. Что я безответственная эгоистка, непонятно что сотворила со своей головой, что никакого платья на бал мне не купит и вообще, что доставляю ему сплошные неприятности.

Я водила ложкой по каше, которую пришлось варить отцу, так как и утром мне не удалось подняться вовремя, и с мстительным весельем представляла, как привязываю этого зажиревшего лысоватого человека к стулу и вливаю это недоваренное горячее месиво прямо в его глотку. А он мычит… сопротивляется… закатывает глаза… и, наконец, задыхается и падает замертво…

– Ты вообще слышишь, когда с тобой говорят?! – взорвался отец, не получив от меня никакой реакции.

– Конечно я тебя слышу, отец, – произнесла ровно, поднимая голову. – Ты прав, я была невнимательна. Извини…

– Не нужны мне твои извинения! – снизил тон он, но не успокоился. А потом его понесло: – Со дня на день должно прийти приглашение на бал невест. Я узнавал по своим каналам: в этот раз там будет много не местных. Запомни, Сашка, я никогда не позволю тебе улететь с Тоули, а уж если найдется идиот, который захочет взять тебя в жены… такую, – и он окинул меня пренебрежительным взглядом, – то сам найду самого поганого гамони или хемани, который только отыщется в альянсе…

«Интересно, как это у тебя получится, трепло трусливое!»

– И за что же ты мне так мстишь? – совершенно невозмутимо проговорила я.

От вопроса отец выпучил глаза и покраснел так, будто я и в самом деле начала душить его.

– За то, – прошипел он, брызгая слюной, – что ты всю свою жизнь напоминаешь мне о своей матери!

– А за что ты так ненавидишь ее? – прищурилась я.

– Я любил ее больше жизни! – сквозь зубы выпалил он.

«Сколько ложной страсти…»– устало вздохнула и опустила глаза, иначе отец уже начал выходить из себя, а это грозило полной изоляцией вплоть до бала или итогового теста.

– Но она…

Он злобно сжал пальцы в кулаки и отвернулся с таким презрением, будто и я сделала нечто омерзительное.

– Марш к себе!

Когда я поднималась в комнату, в столовой что-то прогремело, как если бы со стола смахнули всю посуду на пол. Но слова отца на русском разобрала хорошо:

– Слава богу, что больше нет этой рыжей гривы, как у этой дряни!

Это была словно пощечина. Лучше бы он ударил, чем так…

«Что же такого сделала мама, что он отрекся от нее?» – не давал покоя вопрос, пока бессмысленно перекладывала предметы на своем столе до самого обеда.

Вечером я пошла выносить мусор после длительной уборки, которую велел сделать отец, и встретила Игната, возвращающегося с работы.

– Что, рыжая, не видать тебе платья на бал, – усмехнулся он, довольным взглядом окидывая меня с головы до ног.

Я вопросительно подняла брови и замерла. Ответ осознала раньше, чем его произнес брат.

– Хорошо, что отец решил не тратить кредиты на платье. Видно, хомони решили, что тебе там не место.

Это значило, что отец не получил приглашения на бал. Я не получила!

– Можешь гулять всю ночь, отпразднуй, – криво улыбнулся Игнат и запер дверь дома перед моим лицом.

Я осталась стоять перед дверью в домашней пижаме, размышляя лишь о том, что пошло не так. Одернув рукава, я повернулась в сторону улицы и медленно сосчитала поочередно включающиеся фонари. А потом медленно пошла в сторону дома Саманти. Я могла переночевать у Джона, ведь у него положительный брачный статус. И это ни у кого не вызовет подозрений или осуждения.

По дороге одна мысль сменяла другую. И мне не нравилось то, что чувствую. Стрижка, вероятно, тоже спланирована. Долго они готовились к этому? Отец, Игнат, Джада, даже Кьени. Выбрали удачный момент, когда это ударит больнее. Но ошиблись… Да, я потратила массу времени на подготовку своего коммуникатора к балу, даже написала программу, считывающую часть истории любого гражданина, но теперь рада, что не придется играть перед хемани и гамони. Полет на Зорун показал, чего я достойна. Я практически прыгнула выше своей головы – я в списках на КНИС! И если постараюсь, то прыгну еще выше…

Но не оставляло ощущение, что все в моей жизни происходит по чьему-то плану-заговору. Изнутри грыз вопрос: «По какой причине меня могли не пригласить на бал? Вряд ли регистратору не понравилась моя стрижка. Значит, дело в чем-то другом?..»

Вот это другое и тревожило тем, что могло повлиять на стажировку на КНИС. Ведь вся моя жизнь учит, что за каждым радужным ожиданием ждет неприятный сюрприз. Поэтому учусь не ожидать, а только подготавливать почву для разных возможностей.

Через несколько дней, когда при получении электронного допуска на итоговый тест Пол Адриано ободряюще сказал, что еще чуть-чуть и могу начинать собирать вещи на КНИС, я лишь вежливо кивнула в ответ и исчезла раньше, чем он мог снова вызвать меня на разговор. А он очень хотел: его немало удивил и взволновал мой внешний вид. И я хотела… Но сейчас стоило сосредоточиться совсем на другом и поискать слабое звено…

Глава 17

Через девятнадцать дней назначен итоговый тест. И я считала дни, чтобы переступить рубеж, за которым меня ждет КНИС. Я была тиха и послушна: завтраки и ужины всегда были готовы вовремя, поручения выполнены, ни одно правило «альянса Малых» не нарушено.

С трудом достигнутое внутреннее спокойствие все же пошатнулось за пару дней до теста.

– Сегодня летим на Кетару? – услышала отца, спускаясь к завтраку.

– Выходной только завтра. Но я и не собирался, – отказался Игнат. И мне это тоже показалось странным: отец не пропускал работу днем.

– Тогда лечу без тебя, – тон был решительный.

Я вошла в столовую, прошла к холодильному шкафу и достала контейнеры с завтраком, чтобы разогреть. Отец и Игнат недовольно покосились на меня, будто я им помешала, и тут же заговорили на русском. Это показалось еще более странным.

– Ты же сказал, что после того раза не полетишь? Тебе что, не хватило предупреждения? – отговаривал Игнат.

– Я и лечу разобраться. Кстати, по твоей милости. Самоуверенный! Полез со своей остроумной шуткой. А этот урод и ухватился за нее…

– Думаешь, будут последствия?

– Здесь последствия всегда есть. Но у нас нет особого выбора. Хорошо, что он еще торгуется: есть надежда договориться. А то гореть нам всем после суда…

Мне неинтересно, что происходит в их жизни, лишь бы это не касалось меня. Но когда услышала «гореть нам всем после суда», огнем прожгло горло до самого желудка – прислушалась.

Отец заметно нервничал. Больше того, он злился, потому что боялся.

– Ничего с нами не сделают… Штрафом обойдется, – уверенно заявил Игнат.

– Да?! А где такие кредиты взять? У тебя не завалялись?

– Взяли бы из наших накоплений… Ой, да чего ты суетишься? – начал злиться Игнат. – Хватит уже, дадим, что он просит.

А потом он злобно прищурился на меня и крикнул:

– Чего так долго возишься? Накрывай скорее, и иди есть к себе!