Несломленная

— Ну что, снимаем? — силясь скрыть улыбку, предложил Костя.

— Размечтался! — я зло обернулась на дверь. — Раскладывай обратно стремянку.

И вот так во всём.

Жизнь научила быть настырной.

День Х, то есть день корпоративной вечеринки, приходился на субботу, и у меня не было абсолютно никакого желания туда идти. Идти в место, которое тебе не нравится, проводить время с людьми, с которыми его проводить не хочется. Дурацкие условности, и кто их вообще придумал? Благо, там будет Костя и ещё несколько приятных коллег из IT отдела. Что ж, раз избежать не получится, сядем с ребятами за один столик и устроим свою собственную вечеринку.

Докурив сигарету и затушив её в переполненной пепельнице, я зашла в душную комнату, плотно прикрыв за собой дверь балкона. Так, с чего бы начать? Оглядев критическим взглядом содержимое шкафа, остановила свой выбор на длинном платье изумрудного цвета. Я купила его в Бельгии на прошлое Рождество, но надеть мне его так и не довелось… Тряхнув головой, избавляясь от грустных мыслей, сняла платье с вешалки и приложила к груди, любуясь изображением в зеркале. На меня смотрела невысокая девушка с веснушками на переносице и рыжим облаком пушистых волос. Маленькие аккуратные ушки, вздернутый нос, выпирающие ключицы… В уголках глаз появились первые мимические морщинки. Господи, мне уже за тридцать…

— Ну что, будем делать красоту? — задала я вопрос самой себе и, бросив платье на незастеленный диван, направилась в душ.

Я вообще какая-то неправильная женщина, все у меня не как у людей. Для того, чтобы полностью собраться, мне требуется каких-то двадцать минут. Краситься я не любила, да и не умела толком, с причёсками тоже как-то с юности не заладилось, поэтому, бегло проведя тушью по ресницам и уложив волосы муссом, чтобы они легли тугими локонами, а не развевались, как обычно, словно одуванчик на ветру, через полчаса я была уже полностью готова.

Платье сидело как влитое, и хотя я ощущала себя в нём не совсем комфортно, то, что я увидела в отражении, мне нравилось. Милая. Очень милая девушка, вот какие приходили ассоциации. Не яркая красотка, как Светочка, но тоже вполне себе ничего. И если бы не эти дурацкие веснушки, то даже можно было бы назвать хорошенькой. Хотя, по заверению некоторых мужчин, именно веснушки делали меня особенно привлекательной. И вот пойми их! Вот уж точно: мужчины с Марса, а женщины с Венеры.

Взглянула на старые настенные часы в тяжёлой деревянной оправе – начало восьмого, скоро прибудет Костя, и мы вместе направимся в ресторан. Цены на такси перед праздниками взлетели в три раза, но не на метро же в таком виде ехать! Вскладчину дешевле, да и веселее. Никогда не дружила с мужчинами, отношения с ними у меня вообще складывались как в самой плохой мелодраме, но с Костей всё было иначе. С ним мне было комфортно, уютно, как... ну как в любимой пижаме у камина. Улыбнувшись сравнению, услышала настойчивый звонок в дверь.

— Ты самый пунктуальный мужчина из всех, кого я знаю, Линьков, — приговаривая, открыла дверь и встретилась с изумленным взглядом друга.

Широко раскрыв глаза, он с интересом осмотрел меня с головы до ног, даже присвистнул, словно не мог поверить, что это действительно его Рыжова. Конечно, ведь кроме джинсов, рубашек и простеньких платьев, он на мне ничего другого никогда не видел.

— Простите, я, наверное, квартирой ошибся…

— Очень смешно! Проходи. Ты очень вовремя, я уже вызвала такси, — впустила его в дом, запирая дверь на цепочку. В крошечном коридоре моей съёмной однушки было не развернуться.

— Нет, правда, Рыжова, выше всяких похвал! А почему ты всегда так не ходишь?

— Ты издеваешься? В этом? Предоставь эту участь кому-нибудь типа Мадам. Хотя нет, тогда платье должно быть раза в три короче!

Костя хохотнул, поправляя узел криво завязанного галстука. Ему тоже было не совсем комфортно в брюках и пиджаке, но выглядел он, должна признаться, просто потрясающе.

— Ну вот, а говорил, что нет ничего приличного, — перевязывая узел по-другому, похвалила я, — тебе очень идёт, правда. Откуда костюмчик? Только не говори, что остался с выпускного!

— Так заметно? Мне казалось, что я удалил то пятно с плесенью, — поддержал он, и мы рассмеялись.

И так проходил каждый наш день. Он не позволял мне грустить ни единой секунды, за что я была ему безмерно благодарна. Мне определенно повезло с другом.

Из комнаты раздались трели мобильного.

— А вот и такси, — накинув пальто на плечи и надев черные лодочки на высоком каблуке, взяла с тумбочки золотистый клатч. – Ну что, глубокий вдох – и вперёд, покорять гламурные пьедесталы?

Часть 5

Ресторан был жутко пафосным. Высокие потолки, имитирующие звёздное небо, белые скатерти с вышивкой ручной работы, на стенах репродукции картин знаменитых художников, скучная музыка, льющаяся, конечно же, из дорогущих динамиков…

Я немного иначе представляла новогодний корпоратив. Разве задача данного мероприятия не в том, чтобы людям было весело? Здесь же можно только сидеть, сложа руки на коленях, боясь к чему-либо прикоснуться.

Круглые столы были накрыты на шесть персон, и мы с Костей поспешили приземлиться за самый дальний, у огромного панорамного окна.

— Рыжова, твоё место там, — откуда ни возьмись материализовалась Светочка и указала на столик у барной стойки, где со скучающим лицами уже сидели несколько человек.

— С сотрудниками отдела маркетинга? Да я никого оттуда не знаю! Что за… — поток бранных слов готов был вылиться на обесцвеченную голову секретарши.

— Это не моя идея, поверь, — она выразительно кивнула на именные карточки в виде новогодних шаров. — Если бы я решала, с кем делить трапезу, то однозначно выбрала бы иной контингент.

Её брезгливый тон вывел из себя окончательно. Да кем она себя возомнила? Обычная секретарша, принеси-подай, а гонора… Костя с грустью пожал плечами. Его эта новость тоже явно не обрадовала.

Хотелось развернуться и покинуть этот цирк. Что за бред? Кому это вообще в голову пришло? У меня единственный друг в этой компании, и я хотела разделить вечер с ним! Карточки с именами! Где это видано? Они бы ещё клеймо при входе ставили.

— Ты куда? — встрепенулся Костя, схватив за ручку моей маленькой сумочки.

— На кудыкину гору! Не собираюсь участвовать в этом параде петухов и… куриц, — добавила я, многозначительно посмотрев на оголенную спину Мадам.

— Да брось ты, в самом деле. Час для приличия посидим, а потом уйдем. Смотри сколько халявы, — взяв тарталетку с икрой, Костя незаметно положил её в рот, — омномном, вкуснятина! Будешь? Давай ещё с собой завернём?

Я против свой воли рассмеялась. Вот что бы я без него делала? Это просто какой-то фонтанирующий сгусток позитивной энергии, а не человек. Для вида закатив недовольно глаза, поплелась к своему столику. Была не была, раз уж все равно пришла, посмотрю, чем ещё удивит Малиновский. Кстати, его самого нигде не было видно.

Музыка стихла, и раздался нарочито веселый голос ведущего с дурацкой бородкой, в голубом, переливающимся блеском пайеток, пиджаке. Его лицо показалось мне смутно знакомым, по-моему, я видела его на одном из развлекательных телеканалов. Выдавая одну за другой заготовленные шутки, презентуя их будто только что придуманные, ведущий из кожи вон лез, чтобы отработать свой гонорар.

Примерно через полтора часа все порядком захмелели.

Мужчины, сняв свои дорогие пиджаки, отплясывали под очередной хит ди-джея Смэша, флиртуя напропалую с холеными дамочками в мини. Народ отпускал двусмысленные шутки, беспрестанно хохоча и не выпуская из рук бокалы с шампанским. Что Питер, что провинция… по ходу, такого рода вечеринки везде проходят по одному и тому же сценарию, стоит только закинуть за воротник.

Костя ушел за сигаретами и куда-то запропастился, и я, сидя в одиночестве за барной стойкой, поглощала третий или четвертый бокал крепленого коктейля, с не самым довольным лицом наблюдая за происходящим.

Вдруг что-то изменилось. Что-то неуловимое, на подсознательном уровне. Так же играла музыка, так же плясали люди, но я отчетливо ощутила нарастающее в воздухе напряжение и лёгкое покалывание где-то в затылке.

— Скучаете? — раздалось возле уха, и, резко обернувшись, я увидела Ржавого. — Вы не против? — кивнул он на соседний стул, и, не дожидаясь ответа, приземлился рядом.

Неопределенно пожав плечами, будто мне безразлично его общество, отвернулась в сторону танцующих, краем глаза наблюдая за соседом.

Сегодня на нем были темно-синие брюки и безукоризненно белая рубашка с небрежно закатанными рукавами. Но что больше всего поразило – это галстук с крошечными серебристыми оленями из упряжки Санта-Клауса. “Приоделся к празднику”, подумала я и еле сдержалась, чтобы не засмеяться. Узел фривольного галстука был расслаблен, две верхние пуговицы рубашки расстегнуты, и из выреза торчали курчавые рыжеватые волоски. Сегодня его вид уже не отличался свойственной ему презентабельностью. Прическа потеряла свою идеальность, а бледно-голубые глаза заволокла хмельная поволока. Ржавый был хорошо навеселе. Этот факт здорово расслабил.

— Что пьёте? – наклонившись ближе, спросил он, окутав ароматом дорогого парфюма и виски.

— Кровавую Мэри, — чуть приподняла бокал с остатками коктейля.

— Смелый выбор. Любите покрепче?

— «Шипучка» для слабаков, — с вызовом бросила я.

— Большой алкогольный опыт? Часто пьёте?

— Только в свободное от работы время. А вы, как я вижу, тоже не пропагандируете сухой закон, — кивнув на его стакан, с усилием подавила улыбку.

— Ну, сегодня же праздник, Александра, Новый Год!

— Вы знаете моё имя? — удивившись, округлила глаза.

— Ну, вы же моё тоже знаете. К тому же, я прилежный руководитель и изучил резюме всех моих подопечных. За вас, — слегка ударив краешком стакана о мой бокал, Ржавый залпом допил содержимое. — Почему именно IT? Необычный для девушки выбор.

— Люблю копаться в электронных мозгах.

— И можете взломать любой сайт?

— Кроме Пентагона. Он хорошо запаролен.

— А мою страничку ВКонтакте?

— Уже. Ничего интересного.

— Хахаха, да вы опасная женщина! — искренне рассмеялся он и, подозвав официанта, заказал два коктейля.

Я сама удивлялась своей смелости. Обычно с незнакомыми людьми, тем более мужчинами, и уж тем более начальством, я была крайне сдержана. Не то чтобы я стеснялась, скорее, просто старалась поменьше болтать языком и побольше слушать, но диалог с Ржавым не доставлял никакого дискомфорта, напротив, меня забавляли его вопросы и задорный смех. Мне нравилось его присутствие рядом. Нравилось на него смотреть, нравилось, как он смотрит на меня: откровенно, но без открытой похоти. Вечер неожиданно перестал быть скучным, и я обрадовалась, что Костя удержал меня от ухода.

— Кстати, поздравляю с окончанием испытательного срока и назначением на должность. Я лично подписывал приказ.

— Серьёзно? Какая честь. И чем я вам теперь обязана?

— Да бросьте. Когда-нибудь сочтемся, — произнес он и как-то странно посмотрел.

Или мне показалось?

— Денег у меня нет, но в благодарность могу взломать страничку вашей подружки.

Он снова рассмеялся, и так заразительно, что я тоже не сдержала улыбку.

Алкоголь понемногу достигал своей цели: я чувствовала себя расслабленной и раскрепощенной. Скованность куда-то ушла, и наше общение – начальник-подчиненная – уже не казалось каким-то странным или необычным.

— Если честно, я не была уверена, что меня возьмут. Особенно после того позорного случая, ну... на планёрке...

— А, вы про “псщсссс”, — изобразил он шипучий звук, и мы оба зашлись от хохота. — Да, это было что-то! Вы тогда подняли мне настроение на весь день.

Костик так и не появился, да я и думать о нем забыла, беззаботно “воркуя” с Голубем, поглощая при этом коктейль за коктейлем. Я знала, что завтра буду краснеть, вспоминая этот вечер, но алкоголь лился рекой, непринуждённая беседа доставляла удовольствие. Ржавый был очень мил и совсем не походил на того сноба, которым я его видела, сталкиваясь где-нибудь в коридорах компании. К тому же я понимала, что он тоже пьян и вряд ли завтра вообще обо мне вспомнит. Где он и где я. Серая мышь и орёл. То есть Голубь.

— А вы курите, Александра? — спросил он, извлекая из кармана брюк пачку Мальборо.

— Да, мой друг как раз ушел за сигаретами и куда-то запропастился.

— Тогда прошу составить мне компанию. Идёмте, здесь очень душно, — поднявшись, он пошел в сторону крытой веранды ресторана, и я, расталкивая разгорячённо танцующих коллег, придерживая подол платья, поплелась за ним.

Сбившись группками, народ дымил сигаретами, громко разговаривая и ежеминутно заходясь во взрывах смеха. Мы с Ржавым встали у окна и с наслаждением затянулись вожделенным никотином.

— А вы знаете, я запомнил вас еще в тот день, когда вы потеряли свою перчатку.

— Перчатку? Не помню, — соврала я, смотря на тысячу огоньков ночного города, стараясь скрыть удивление, что он запомнил такую мелочь.

— Да, перчатку. Желтую или оранжевую...

“Красную, и это была варежка!” — захотелось поправить мне, но я вовремя вспомнила, что “забыла” о том случае.

— А еще запомнил, потому что вы рыжая. Это ваш натуральный цвет?

— А ваш? - спросила я, и он, похлопав долю секунды длинными ресницами, опять засмеялся.

— А если серьёзно? Вы никогда не хотели избавиться от этого “подарка” природы? Скажу по секрету, но только вам: меня посещали такие мысли в студенческие годы, но, боюсь, однокурсники из академии меня бы неправильно поняли, — лучезарно улыбнулся он, и сеточка мелких морщин паутинкой окружила глаза.

— А вот я однажды поэкспериментировала. Ещё в школе.

— Вот как? Должно быть, жгучая брюнетка?

— Нет… блондинка, — шепнула, будто поведала огромную тайну.

— Вам, наверное, очень шло!

— Нет, это было то ещё убожество. Более того, этот поступок разрушил мою жизнь, — произнесла я и тут же пожалела о сказанном.

Вот зачем. Зачем портить такой вечер, возвращаясь в прошлое? Там нет ничего хорошего. Там только боль, страдания и потери. Но было уже поздно, вихрь воспоминаний снова унёс меня на пятнадцать лет назад…

Часть 6

Город Н., 1997 год. Весна

Одиннадцатый класс, конец учебного года. Время, когда тысячи выпускников планируют своё светлое будущее. Я ничего не планировала, мой путь был предрешен: наш единственный в городе местный университет, экономический факультет. Не то чтобы я горела желанием туда поступить, просто этот вуз был в шаговой доступности от дома, и это решало всё.

Уехать куда-то было моей мечтой, но мама даже слышать ничего не желала. «Везде один разврат, молодежь вместо учебы черт-те о чем думает, а в больших городах еще и разбой кругом, людей прямо с улицы крадут, продадут за границу в рабство, в Турцию куда-нибудь», — причитала бабуля, насмотревшись криминальных новостей, и мама, будучи почти в два раза моложе ее, только поддакивала, будто брюзжащая старушка. Вцепилась в меня мертвой хваткой – ни шагу дальше ее юбки. Брата, видите ли, они отпускали через год учиться в Москву, а меня нет! Эти запреты нервировали, и глубоко внутри я бунтовала, правда, вслух свое несогласие не высказывала, не принято у нас было перечить старшим. Я уже даже практически смирилась, что сидеть мне дома под их тотальным контролем ещё минимум пять лет.

— А ты куда пойдешь, когда “откинемся”, Мамон? — услышала я прокуренный баритон Петьки Селивёрстова с “козырных” последних парт, загаженных жевательной резинкой и исписанных скабрезными словечками.

Петька – хулиган и оболтус, сын местного криминального авторитета, который половину своей жизни провел на зоне. Петька очень гордился своим “крутым” папашей и постоянно использовал тюремный жаргон.

— На работу устроюсь, к Серёге Белому в гараж, — беспечно бросил Кирилл, раскачиваясь на стуле, закинув ноги на парту. — Маман хотела меня в техникум какой-то определить, но я сразу в отказ. Делать мне больше нечего – два года ещё тарабанить. Мне и школы хватило вот так, — ребром ладони он провел поперек горла.

— А Танюха твоя, слышал, в Москву уезжает. Батёк еёшный вроде местечко тёплое в каком-то инстике подшаманил.

— Пойдёт теперь по рукам баба, — покачивая головой, со знанием дела констатировал Санька Рощин, ещё один бездельник “с последних парт”.

— Э, полегче, вообще-то, это тёлка Мамона, — строго пресёк Петька.

— Да какая она мне тёлка… так… было пару раз, и то по пьяни, — сплюнул прямо на пол Кирилл, — пусть валит, туда ей и дорога.

— Ритка с параллельного про тебя спрашивала, может, с ней замутишь? Видал, какие у неё бидоны? Во, — Селиверстов изобразил руками два огромных шара в районе груди, и пацаны громко загоготали.

— Не, Ритка стрёмная какая-то, ржет как лошадь, ещё и рыжая. Мне блондинки нравятся, — мечтательно протянул Мамонов.

— Как Танюха, что ли? — подколол Рощин.

— Сказал же – проехали! — замахнувшись сжатым кулаком, оборвал его Кирилл и вдруг замолчал, обернувшись в мою сторону.

Меня будто кипятком облили, сразу кинуло в жар, уши буквально полыхали. Я быстро отвернулась, уткнувшись в учебник.

— Я, может, с Рыжовой замучу. Да, Рыжова? Гулять вечером пойдём? — игривым тоном подкатил он.

Дыхание перехватило, и я, сгорбившись, ещё сильнее вжалась в стул. Надеюсь, они не заметили, что я подслушивала.

Я понимала, что это его предложение погулять – всего лишь стёб, но мне было приятно, что Кирилл назвал именно меня, а не какую-то другую девочку. Пробубнив в ответ что-то невнятное, я воздала хвалу небесам, когда прозвенел звонок, и одноклассники единым потоком, с громкими криками повалили в класс.

Весь урок я думала о его словах. “Мне блондинки нравятся”. Бред, бред, безумная идея, бабушка меня убьёт! Но мне так хотелось хоть немного понравиться Кириллу. Хоть самую чуточку. Хотелось, чтобы он наконец-то посмотрел на меня не как на зубрилку-одноклассницу, а как на девушку. Я действительно считала, что если первая сделаю какой-то шаг, это что-то изменит. Глупая влюбленная малолетка.

После уроков, отвязавшись от Ирки с Галькой под предлогом неотложных дел, я забежала в хозяйственный магазин и на последние деньги, отложенные с завтраков, купила две пачки “Блондекса”...

***

Санкт-Петербург, 2012 год, декабрь

— Александра, где вы летаете? Александрааа! — услышала я откуда-то издалека. Рядом стоял Ржавый и, помахивая ладонью перед моим лицом, с беспокойством заглядывал в глаза. Вокруг гремела музыка, и легкий морозец из открытого окна обжигал щёки.

— Простите, задумалась. Ох, ёлки! — выругалась я, когда тлеющий фильтр сигареты обжег пальцы. — Так на чем мы остановились?

— На вашем опыте окрашивания в блондинку, — подсказал Голубь.

— А, ну да. В общем, там ничего интересного. Я была уродливой блондинкой, было даже хуже, чем сейчас.

— Ну что вы такое говорите! — возмутился он. — Вы очень привлекательная девушка, и...

— Ах, вот ты где, я тебя везде ищу, Рыжова, — откуда-то из толпы материализовался Костя. — Ты представляешь, меня чуть в ментовку не уволокли… Э, здрасьте, — осёкся он, заметив рядом начальство.

— Это Марат Игнатович… ну... ты в курсе, — смутившись, будто нас засекли за чем-то нехорошим, зачем-то представила я Голубя.

Повисла неловкая пауза.

— Я вынужден откланяться, — прервал тишину Ржавый, — спасибо вам, Александра, что составили мне компанию.

Произнеся это, он ретировался, покинув веранду, моментально смешавшись с толпой.

— Ничего себе, а ты времени даром не теряешь, — хмыкнул Костя, доставая сигарету. — Ну, так вот, когда я вышел из ресторана...

— Давай потом, Кость, хорошо? Я дико замерзла. И хватит травить организм, — забрав у него сигарету, я за руку потащила недоумевающего Линькова в помещение.

Рыжей шевелюры нигде не было видно. Мне стало немного грустно, сама не знаю почему. Костик рассказывал что-то, оживленно жестикулируя, но я слушала его вполуха, прокручивая в голове недавнюю беседу с Голубем.

Надо же, вот это фамилия! И он оказался очень интересным собеседником. А этот его горящий взгляд, случайные прикосновения... Вдоль позвоночника пробежал хоровод мурашек. Необычный получился вечер.

Так, Рыжова, о чем ты вообще думаешь? Он твой начальник, а ты для него… грязь из-под ногтей. Вот и всё. И вообще, все мужики обманщики, думающие только о себе. Все до единого, уж тебе ли это не знать.

***

Сразу после корпоративной вечеринки начались длинные праздничные выходные. На Новый Год мне абсолютно было некуда податься, друзей, кроме Костика, у меня в Питере не было, поэтому решено было отмечать праздник в кругу его товарищей ещё со студенческих времен. Лучше так, чем сидеть в одиночестве, обнявшись с бутылкой шампанского и смотреть новогодний "Огонёк".

Как-то мелькнула шальная мысль поехать в Н. и навестить мать, но эту идею я быстро отсекла. Не хотелось ворошить прошлое. Да и чувство гнетущей, липкой вины всё ещё не отпустило. Да теперь уже и не отпустит, наверное. И я до сих пор ее не простила... Вернее, я убеждала себя в обратном, внушала себе, что всё давно если и не забыто, то прочно запечатано в самом дальнем закоулке памяти. Нужно просто жить, идти дальше, оставив тяжёлый груз воспоминаний за спиной, нужно восстановить то, что разрушено. Но в то же время прекрасно понимала, насколько нелепы эти мысли, и как бы сильно я этого ни хотела, никогда больше не будет так, как прежде… ведь забыть такое невозможно.

Порой мне казалось, что я родилась для того, чтобы приносить людям несчастье. Мало того, что природа надо мной вволю пошутила, так ещё и фортуна показывала исключительно пятую точку. Мне тридцать один. Ни мужа, ни ребёнка. Самых дорогих и близких я потеряла, родная мать меня ненавидит, хоть и делает вид, что это не так. И во всём виновата одна я! Если бы не тот мой глупый поступок, родные мне люди остались бы живы… Если бы я не была тогда такой доверчивой и глупой. Если бы в ту ночь Кирилл Мамонов… Если бы. Если бы. Видимо, такова моя карма.

Иногда длинными вечерами новогодних каникул, я ненароком вспоминала Ржавого. Сама не знаю почему, но он никак не хотел уходить из мыслей.

Я вспоминала его голубые глаза, светлые-светлые, будто прозрачные. Вспоминала, как он запрокидывает голову, когда смеётся, так заразительно, что хочется хохотать вместе с ним. Его рыжеватые волоски, торчащие из расстёгнутой рубашки. Да даже дурацкий галстук с оленями так и стоял перед глазами.

Я давно вышла из того возраста, когда позволительно предаваться инфантильным фантазиям, но мне хотелось верить, что тогда он подсел ко мне не просто так, а потому что я ему понравилась. Ну, хоть чуть-чуть. Самую малость. Я же видела, как он меня рассматривал...

Вздохнув, перевела взгляд на большое настенное зеркало. На меня смотрело маленькое существо в полосатой пижаме и рыжим облаком вместо волос.

— Рыжова, Рыжова. Нифига ты не повзрослела, — произнесла я вслух и кинула в отражение плюшевого мишку. — Ну ничего, куплю себе щенка и буду коротать старость с ним. А что: ест меньше, чем мужик, ещё и носки не разбрасывает. Вот Ной вечно… — осеклась.

Снова я о нём вспомнила. Ну почему нельзя стереть прошлое как старый ненужный файл? Щелчок "мышки" — и нет ничего. Ни разочарований, ни предательств, ни глупых ошибок. Закинуть в "корзину", удалить со всех дисков.

Отец, бабушка, мои шрамы на запястье, Кирилл, Ной и...

Нет, прошлое никогда меня не покинет. Никогда.

Часть 7

Санкт - Петербург, 2013 год, январь

Новогодние выходные пролетели, как и положено выходным – очень быстро. Даже у меня, которая практически безвылазно просидела дома. Спасибо Косте, который не давал мне зачахнуть, ежедневно навещая и вытаскивая на прогулки. А ещё он буквально завалил меня сладостями.

— Ешь-ешь, Рыжова, у меня отец в кондитерке работает, у нас эти конфеты уже девать некуда. Присылает ящиками, хоть соли.

Так что пришла я на работу, раздобревшая на целых три кило, которые придется теперь мучительно скидывать не меньше месяца. За удовольствие нужно платить.

— Сейчас быстро на планёрку, а потом по кофейку? С конфетами, — подмигнул он, галантно открывая передо мной дверь конференц-зала.

— Ты точно решил превратить меня в бегемота, — улыбнулась я.

Хотя сегодня был не последний понедельник месяца, общая планёрка все же намечалась. Подвести итоги старого года и обсудить планы на новый.

Зайдя в кабинет, поймала себя на мысли, что ищу глазами Ржавого. Уже почти все собрались, но его место оставалось сиротливо пустым. Настроение сразу же испортилось. Сегодня я проснулась раньше обычного, чтобы погладить новое платье, купленное на праздничной распродаже, и даже накрасилась. А его нет...