Буду твоим первым

Когда я услышала поворот ключа, и на пороге появился Найк... не знаю, что на меня нашло. Я пружиной подскочила на ноги и, размазывая слёзы, бросилась ему на шею.

Вот только недавно же хотела придушить этого мерзавца, а теперь была счастлива видеть как самого дорогого и родного для себя человека.

Меня не съедят медведи. Я не умру от голода, и когда-нибудь у меня будет секс. Господи, какое счастье!

Кажется, он не ожидал от меня такого порыва – его огромное тело было напряжено словно камень. Только лишь спустя несколько секунд он опустил на пол сумку, которую держал в руках, и осторожно приобнял меня за талию.

— Ты чего это, мажорка?

— Я боялась, что ты не вернёшься, — надрывно всхлипнула я и, кажется, даже икнула. — Тебя не было так долго... Не оставляй меня здесь одну, пожалуйста.

— Я просто ходил забрать вещи из машины.

Сквозь потихоньку ослабевающие тиски паники я ощутила, что мне приятно его прикосновение. Не захотелось ударить по рукам и вновь отойти на дистанцию. Это было чертовски странно.

— А где машина?

— Я отогнал её ещё ночью, когда ты спала. Этот дом числится нежилым, пусть таким и остаётся.

— Мог бы предупредить! — я снова всхлипнула в его обтянутое чёрной футболкой плечо. А он, кажется, улыбнулся.

— Так я предупредил.

— Ты запер меня!

— Такова необходимость, я за тебя головой отвечаю.

Я вдруг поняла, что мы стоим вот так, тесно прижавшись друг к другу, как-то слишком уж долго, и, признаюсь, отцепилась от него с большой неохотой. Даже ощутила некое неудобство оттого, что стою вся такая зарёванная перед ним. Страшная, наверное.

Хотя темнота, которая стала уже привычной, наверняка скрашивала мой позор.

— Тут мои вещи? — кивнула на валяющуюся у ног сумку и, получив в ответ короткое "да", опустилась на корточки. Открыв молнию, выудила пакет с логотипом популярного масс-маркета, в котором лежали дешёвые тряпки. Все с ценниками. Чёрная футболка, джинсы, носки, нижнее бельё, тряпичные кеды и нелепой расцветки худи. Даже в сумерках я смогла разглядеть эту безвкусицу.

Размер мой. Но...

— Это не мои вещи.

— Прости, заезжать к тебе домой и копаться в твоём гардеробе времени не было.

— А в магазин забежать время, значит, было?

— Если они тебе не нужны... — он протянул руку, намереваясь забрать всё обратно, но я прижала тряпки к себе, защищая.

— Нужны! Это платье... когда мы выберемся отсюда, я его сожгу! Я его уже просто ненавижу!

Он снова улыбнулся, блеснув в темноте белыми зубами. И не знаю почему, но я радовалась, когда он снимал свою непроницаемую маску и становился похожим на живого человека, а не на робота в форме спецназовца.

— И всё-таки я по-прежнему не отказалась бы помыться, — разбавила первой неловкую паузу. А она была именно неловкой, в его присутствии подобное происходило впервые.

Не нужно мне было так откровенно на нём виснуть, а то подумает ещё непонятно что…

— Воды в ду́ше нет, но тут неподалёку есть озеро, я уже говорил.

— Ты серьёзно? — хотя глупо спрашивать это у такого человека, как Найк. Меньше всего он был похож на шутника.

— Серьёзно.

Господи, пусть это всё окажется дурным сном! Ну за что?

За что-о?!

Я же всегда старалась переводить деньги нуждающимся и практически не ставила дизлайки!

Вздохнув, я затолкала вещи обратно в пакет. Всё, кроме обуви. Оторвав ценник, обула на удивление удобные кеды, потом сунула пакет в спортивную сумку и повесила ремешок на плечо.

— Тогда пошли уже на твоё озеро!

Часть 7

***

На улице было темно. Не просто темно, как это бывает ночью в городе, тут была реальная темнота – ни единого электрического огонька! Но звёзды... сегодня их здесь было несчётное количество. Тысячи. Миллионы. Миллиарды! Никогда в своей жизни я не видела столько звёзд, даже в национальном парке Чако Нью-Мексико, где ночи считаются одними из самых звёздных в мире.

Я шла рядом со своим молчаливым телохранителем и почему-то прокручивала в голове наше неуклюжее объятие. Вроде бы ничего такого, но из памяти это никак не выходило.

— Ну и где твоё озеро? — задала вопрос, лишь бы не молчать.

— Уже совсем скоро.

И действительно, буквально через пару минут мы вышли из густых зарослей прямо к берегу реки. Большой, неестественно гладкой. Словно это не вода, а расстеленное шёлковое покрывало в крошечных сверкающих точках страз.

Бросив сумку на траву, я осторожно прошла по скрипучему мостку и, скинув один кед, опустила большой палец ноги в воду. Не холодная, но нырять всё равно было страшно. И брезгливо. Я никогда не купалась в подобного рода водоёмах, но липкое от пота тело требовало забить на всё.

— А вдруг тут кто-нибудь водится? — спросила, не оборачиваясь.

— Кто, например?

— Ну, не знаю. Какие-нибудь хищные рыбы.

— Пираньи? — он явно улыбнулся.

Да он снова надо мной стебётся! Хотя и вопросы мои реально идиотские.

Прекрати уже вести себя так, иначе у мажорки появится приставка "тупая".

— Отвернись, — бросила я и, дождавшись, когда он повернётся всем корпусом ко мне спиной: — Сумку дай.

Он, не оборачиваясь, протянул мне пакет с купленными вещами и прихваченным из дома мылом.

Это сюрреализм какой-то, не иначе. Не знаю, что там такое приключилось, кто и почему на меня покушался, но это должно быть что-то нереально важное, чтобы уже на целые сутки заточить меня здесь, на этом отрезанном от большого мира одиноком островке.

Ужасно не хватало связи с папой, если бы я поговорила с ним лично, мне было бы спокойнее, но Найк сказал, что это невозможно, и я свернула эту тему. Не хотелось выглядеть капризной стервой, которая в свои восемнадцать никак не может осознать всю степень серьёзности.

Под платьем лифчика не было, поэтому я, воровато обернувшись на своего телохранителя и убедившись, что он по-прежнему не смотрит, быстро стянула с себя неудобную тряпку и прикрыла грудь рукой.

Было ужасно неловко раздеваться перед незнакомым мужиком, но попахивать как работник сталелитейного завода не хотелось ещё больше.

Я не боялась, что он вдруг озвереет и кинется меня насиловать. Те, кто работают на моего отца, знают, чем это чревато. Если он не смертник, то никогда не посмеет даже взглянуть. Но это при условии, что он не смертник.

А вдруг всё-таки...

Я снова быстро обернулась: он стоял спиной и явно не собирался ни насиловать меня, ни даже подсматривать. Это... слегка уязвило. Голая красивая девушка устроила стриптиз, а он даже бровью не повёл.

Может, он гей?

Или женат...

Есть ли у него обручальное кольцо? Не помню…

И тут же я разозлилась на саму себя – зачем я вообще думаю о таких вещах?! Какая мне разница: гей он, не гей, женат, нет – это просто один из людей отца. Он здесь для того, чтобы меня защищать. И, признаюсь, справляется он с этим прекрасно. С последним даже слишком перестраховывается. Эпизод с запертой дверью до сих пор вызывал неоднозначную реакцию.

— Увижу, что подсматриваешь – расскажу отцу, понял? Он мокрого места от тебя не оставит, — вложила в голос всю серьёзность своего намерения.

И реально расскажу, пусть только попробует!

Но он не попробовал... Ни когда я абсолютно голая осторожно заходила в чистую речную воду, ни когда орудовала бруском мыла.

Он не обернулся.

Ну и ладно. Разве не этого я от него требовала?

— Ты долго будешь плескаться? — донёсся с берега его голос.

— А тебе какое дело? Заняться здесь всё равно нечем, — если до его вопроса я уже собиралась выходить, то теперь решила немного поплавать. Из вредности.

Перехватив поудобнее волосы, погрузилась до самой шеи под воду и, медленно работая руками, поплыла. Если поначалу вода казалась холодной, то теперь была словно парное молоко. Страшно совсем не было, наоборот, вид вокруг завораживал: настоящий лес, густой, дремучий. Кроны были такими высокими, что казалось, протыкали своими острыми верхушками звёздное небо.

Я думала о том, что никогда же такого больше не повторится. Ну, чтобы вот так – ночью, в какой-то реке... Ситуация с покушением была сама по себе ужасной, но она неожиданно открыла меня с новой неожиданной стороны. Оказалось, что я не такая уж и изнеженная: сплю на неудобной кровати, ем какие-то консервы и скоро надену дешёвые тряпки едва не из секонд-хенда.

Я гордилась собой. И отец будет мной гордиться.

Наверняка он и его люди уже вычислили, кто и почему пытался на меня покушаться, и уже завтра я буду дома. Я была в этом почему-то железно уверена. Наконец-то я окажусь в привычной среде, увижу своих друзей. Уверена, они будут просто в шоке, когда я им всё расскажу, и скорее всего, в директе сейчас точно не меньше полсотни сообщений.

Я плыла и думала о том, как оно всё будет, думала о папе, немножко о Найке, что остался на берегу... а потом многострадальную, отдавленную в "Райской пыли" лодыжку пронзила невыносимая боль. Настолько резкая и сильная, что грудь сдавило спазмом, стало нечем дышать.

Судорога!

— На-айк! — что есть силы заорала я, уже совсем не грациозно барахтаясь в воде. Боль от лодыжки перешла под колено, и это был настоящий ад. — Найк!!!

Где-то позади раздался громкий всплеск, и – наверняка в считаные секунды, которые мне, конечно, показались вечностью, – он оказался рядом. Нырнув под воду, вынырнул уже передо мной, закинув меня как рюкзак на свою спину.

— Держись!

Я в панике начала бить руками по воде, одновременно воюя с болью и страхом.

— За шею мою держись! — командным тоном повторил он, и я послушно обхватила его руками там, где он сказал.

Было не холодно, но меня трясло, боль никуда не отступала и только наращивала темп. Мышцы словно проткнули раскалённой иглой. Казалось, что эта пытка будет длиться вечно.

Я была так рада, что не утонула, и так сильно хотела, чтобы эти мучения поскорее закончились, что даже ни на секунду не вспомнила о том, что плавала голой...

— Ты задушишь меня! — прохрипел он, и я поняла, что действительно вцепилась в его шею слишком крепко, наверняка перекрыв кислород. Кое-как переместила руки ему на грудь, сжав ткань мокрой футболки.

Боже, он даже не разделся!

Когда мы подплыли, вернее – Найк с моей тушей на спине подплыл ближе к берегу – он аккуратно отцепил от себя мои пальцы и, сняв со спины, взял просто на руки. Воюя с мокрыми штанинами, вынес меня из воды и бережно посадил на траву, а потом накинул на мои плечи полотенце.

Только тогда до меня стало доходить, как я выгляжу... Я же голая!

Но его моя нагота волновала, кажется, в самую последнюю очередь.

— Что... случилось? — дыхание выбивалось из его груди хриплыми толчками, по лицу стекали ручьи воды. — Там, в воде…

— Судорога.

— Я так и подумал... Вытяни ногу.

— С ума сошёл? Я без трусов!

— Адель! — немного раздражённо рыкнул он, и я кое-как переместила больную конечность в его сторону, прикрывая при этом полотенцем все причинные места. Он подсунул ладонь под моё колено и довольно больно ущипнул, потом ещё раз. Чем-то уколол, и буквально через несколько секунд спазм стал отпускать. Я готова была снова разрыдаться, но теперь уже от облегчения.

Чёрт с ними, трусами, я не утонула. Какое счастье!

Завернувшись по максимуму в крошечное полотенце, я медленно приходила в себя, попутно наблюдая, как Найк поднялся на ноги и, закинув руки за спину, рывком снял свою мокрую футболку.

Да, сама я сидела голая, но к его стриптизу оказалась морально не готова. Вид обнажённого мужского торса – очень-очень хорошего торса! – моментально смутил. Даже сильнее, чем собственная нагота.

— Ты снова меня спас.

— Чего? — он повернулся ко мне, вытирая лицо снятой футболкой.

— Я говорю – ты уже второй раз спас меня. Премию хочешь получить от отца, что ли?

Он несколько секунд смотрел на меня с неимоверно серьезным выражением лица, а потом... улыбнулся. Было очень темно, но глаза уже давно адаптировались, поэтому я видела его довольно неплохо. И надо признаться, без футболки ему было гора-аздо лучше.

Наши парни часами пашут в тренажёрном зале, чтобы добиться такого рельефа, сколько же часов тратит он…

— Серьёзно, спасибо, — я решила не быть надменной сукой и отбросить уже весь пафос. — Я бы реально утонула там, если бы не ты.

Он сдержанно кивнул и ещё раз как следует отжал майку, заставляя меня любоваться игрой налитых мускулов.

Интересно, почему я всё-таки никогда не видела его раньше? Может, он работает на отца внештатно, именно для таких вот форс-мажорных ситуаций?

Когда я одевалась, он тактично отвернулся, что выглядело слегка комично, учитывая, что он, может, и не детально, но всё-таки уже видел меня голой. Да что говорить, он меня на себе голую тащил.

Я вдруг подумала: а нырнул бы вот так за мной Архип? Скорее всего, он начал бы бережно раздеваться, снимать побрякушки, чтобы не дай бог не намочить свои “Ролекс”... К тому времени моё бренное тело уже доедали бы ракообразные.

— Как долго ты работаешь на папу? — спросила я на обратном пути, шагая по правую руку от Найка.

Было слегка прохладно, мокрые волосы неприятно липли к лицу и спине. А каково было ему в совершенно сырой одежде?..

— Так сколько?

Прежде чем ответить, он немного помолчал, что показалось мне несколько странным. Будто он забыл.

— Пару лет.

— А почему я тебя никогда не видела раньше?

— Осторожно, тут яма, — проигнорировал он мой вопрос и подал руку, чтобы я смогла перепрыгнуть небольшой ров. Удивительно, но его рука была тёплой, тогда как моя – ледяной.

Он молчал, явно не собираясь откровенничать, отвечая на мои многочисленные вопросы. Просто шёл рядом, думая о чём-то своём, периодически тревожно сводя к переносице брови.

Меня задевало его показное равнодушие. И вроде бы какая разница: ну кто он мне, а я ему, но чтобы быть настолько отрешенным... Я девушка, в конце концов, привлекательная, ни один парень меня так откровенно не динамил!

— Я, вообще-то, вопрос тебе задала, — снова начала возвращаться сука. — Или я с пустотой разговариваю? А может, у тебя выборочная глухота?

— Чего ты хочешь, Адель? — вздохнул он и повернул ко мне лицо. Даже в темноте я видела, какие чёрные у него глаза. — Тебя действительно волнует, почему мы не встречались раньше? На самом деле или тебе просто скучно и нечем себя занять?

— Конечно, второе! На самом деле мне всё равно на тебя. Просто я скоро сдохну тут от скуки. Без телефона, интернета, даже книжки никакой нет.

— Не волнуйся, уже завтра ты будешь дома.

— Ты серьёзно?! — я даже остановилась и потянула на себя край его мокрой футболки, вынуждая обернуться. — Завтра?

— Да, — ответил он, секунду поколебавшись. Но на эту паузу я даже не обратила внимания, ведь все мои мысли заняло маячившее освобождение.

Домой! Наконец-то!

— То есть папа нашёл этих людей? — мы снова зашагали. — Ну, тех, кто пытался на меня покушаться?

— Практически.

— А из-за чего это вообще всё было? Что стало причиной?

— Задашь этот вопрос своему отцу.

Как обычно – рубленые ответы и никакой конкретики. Да и пошёл он! Не хочет разговаривать – как хочет. Пусть сидит один, раз ему так нравится.

Когда мы вошли в дом, я специально его опередила, толкнув плечом. Да, он спас меня, но при этом и разозлил. И вообще, спасать меня – его работа, тоже мне герой!

— Есть хочешь?

— Не голодна, — раздражённо захлопнула дверь своей временной комнаты. Есть хотелось, но признаться в этом – ни за что.

— Ну и отлично, — раздался за дверью его глухой голос.

— Ну и отлично, — передразнила я и, бросив на пол пакет с тряпками, плюхнулась на кровать.

Не нужно мне его общение, потому что уже завтра я буду нежиться в ванне с душистой пеной и даже ни разу о нём не вспомню.

Я уже засыпала, и мне показалось, что где-то за окном, в лесу, раздался рингтон телефона. Совсем слабый, едва различимый. Настолько отдалённый, что проще было принять его за игру воображения. Что я и сделала, уютнее завернувшись в одеяло.

Часть 8

***

Что-то случилось – это я поняла сразу же, как только вышла утром из своей комнаты-клетки. Найк был напряжён, даже не так – он был чертовски загружен. Может, даже немного растерян. Сосредоточенное лицо, серьёзный взгляд.

— На столе чай и консервы, — кивнул себе за плечо, не удостоив меня даже короткого взгляда. Подошёл к окну, продолжая о чём-то лихорадочно размышлять.

— Пожалуй, я потерплю, — огрызнулась. — Дома поем нормальной еды.

— Терпеть придется долго.

— В смысле? Ты же сказал, что уже сегодня.

— Планы поменялись, пока мы остаёмся здесь, — отрезал он и наконец-то обернулся.

Плохо дело. Лицо – восковая маска, на висках скопились бисеринки пота. А эти его глаза...

Стало тревожно.

Сделала пару шагов навстречу, стараясь не думать сходу о самом плохом.

— Почему поменялись? Что-то с отцом?

— С ним всё прекрасно.

— А почему тогда мы не уезжаем? Значит, что-то случилось. Просто ты не хочешь мне ничего рассказывать!

— Да, я не хочу тебе ничего рассказывать, — снова отрубил он, и я была готова заскулить от отчаяния.

Я не выдержу ещё одного дня здесь. Так мечтала, что уже сегодня окажусь дома и забуду весь этот кошмар!

Я очень хотела узнать, что же там такое происходит, вне стен этой хибары, но уже поняла, что давить на него бесполезно, и истерики его не берут. Если он не захочет – то ни за что не расскажет. Но быть в полном неведении – невыносимо.

— Мне до сих пор что-то угрожает, да? — я сменила тон и постаралась смотреть на него как можно добрее. — Могу я узнать хотя бы это? — он молчал, не отводя от пыльного окна хмурого взгляда. Тогда я подошла к нему совсем близко и осторожно тронула за плечо: — Найк, пожалуйста…

Он снова посмотрел на меня, и мне вдруг показалось, что я никогда ещё не видела настолько уставшего человека. Уставшего не физически, а просто какого-то... потухшего. Что было чертовски странно, потому что раньше мне казалось, что он невероятно собран и ничто не может его сломить.

— Возникли кое-какие проблемы. Там, в городе, — ответил он, и тон его был уже намного мягче. И взгляд стал как будто теплее. — Поэтому мы пока не можем вернуться, извини.

— У тебя всё-таки есть телефон, да? Тебе позвонили и сообщили об этом. Брось, только не надо ничего сочинять. Я понимаю, что звонить отцу мне категорически нельзя, я не буду просить связаться. Просто хочу знать.

— Да, у меня есть телефон.

Мне было приятно, что он не стал дальше врать. Ведь то, что телефон у него есть, было очевидно, ведь как ещё он узнаёт новости из города?

А ещё я вдруг поняла, что будучи хорошей смогу узнать намного больше, и решила не менять тактику…

— Зачем ты прячешь его? Это совсем не обязательно, не трону я твой телефон, я же не дура. Понимаю, что если позвоню отцу, те, кто хочет мне навредить, легко вычислят геолокацию.

— Я рад, что ты это понимаешь.

— Но можно я хотя бы посижу с тобой тихонечко рядом, когда ты будешь звонить?

— Нет, нельзя.

Да что ты будешь делать, а!

— Но почему?!

— Потому что так надо, Адель! — вдруг неожиданно разозлился он. — Просто делай то, что я тебе говорю, и всё будет хорошо! Если тебе кажется, что мне доставляет удовольствие сидеть здесь с тобой в четырёх стенах – тебе кажется! Я мечтаю убраться отсюда не меньше, а скорее, даже больше твоего.

— С чего это? Наверняка мой папа щедро платит тебе за такую работу.

— Твой папа... — усмехнулся. — Послушать тебя, твой отец просто святой человек.

— Не святой, но точно не жмот! И вообще, он знает, что ты о нём такого нелестного мнения?

— Подозревает.

— Ну ты и придурок, Найк. И имя у тебя дурацкое, — я раздражённо развернулась и пошла на крошечную кухню, которая наверняка будет ещё долго сниться мне в кошмарных снах. Как и вообще вся эта халупа. Как и этот высокомерный мужик, отчего-то возомнивший себя пупом земли.

Да кто он такой? Почему обращается со мной как с какой-то вещью? И вещью не слишком высокого качества. Вот этот его тон, взгляды свысока, брошенные сквозь зубы слова. Словно делает мне одолжение. Мол, скажи спасибо, что я торчу здесь с тобой, а сам, между прочим, наверняка получит неплохой куш, ведь отец мой, может, на самом деле не идеал, но своих людей никогда не обделял.

Что же там случилось такое, раз я до сих пор здесь? Что это за люди, которым папа перешёл дорогу? А то, что я здесь из-за него, тоже было очевидно.

Я знала, что у отца есть враги, есть конкуренты, которые готовы на многое. Вся эта его помешанность на охране – не галочки ради. Ему и угрожали, и писали гневные письма, и забрасывали повестками в суд, но чтобы перейти от угроз к действию – такое произошло впервые. И пока я даже не знала, как на всё это правильно реагировать. Пока я здесь, я раздражена, но мне не страшно. Я действительно не боюсь, что сюда доберутся те, кто желает мне, вернее – отцу, зла. Со мной Найк, и хоть он порой раздражает меня, но я чувствую себя рядом с ним защищённой.

Как он бросился ночью в воду? Не раздумывая ни секунды. Не думая ни о чём.

Конечно, это его работа – беречь меня и пылинки сдувать, но мне всё равно очень хотелось верить, что не только рабочий долг заставил его не дать мне утонуть.

Консервы были тёплыми и невкусными, как и чай. Я смотрела в окно на сереющее небо и думала о том, выдержит ли крыша, если начнётся ливень. Как-то не очень хотелось мокнуть. И тут же стало смешно – кто бы мог подумать, что когда-то я буду переживать о чём-то подобном. Раньше единственное, что меня волновало, это подготовка к зачёту, маленькое количество лайков под новой фотографией и то, что платье от Вивьен из новой коллекции уже кто-то купил.

— Я скоро вернусь, — бросил из коридора Найк, и следом послышался хлопок двери.

Я бросила вилку и, жуя, подбежала к окну – он, озираясь по сторонам, снова скрылся в лесной чаще.

Зачем он ходит туда? Что у него там спрятано такого?

Может, телефон?

Я не сочиняла, когда говорила о том, что не дура и понимаю, что звонить нельзя. Но так же я знаю, что звонки продолжительностью до одной минуты невозможно отследить. Одной минуты мне хватит, чтобы быстро набрать отцу и выведать у него всю нужную информацию.

Я не буду сидеть здесь, как собака на привязи, я должна хотя бы знать, что происходит. На кону, вообще-то, моя жизнь и, может, жизнь единственного близкого для меня человека.

Я должна найти телефон и украсть его.

Часть 9

***

Вернулся он очень поздно и в ещё более худшем расположении духа. На меня даже почти не взглянул: опустился на диван в коридоре, потом, не снимая обувь – лёг, уложив длинные скрещенные ноги на потрёпанный временем подлокотник.

Да этот диван ему мал, как он на нём спит?! Если он вообще спит – судя по покрасневшим векам, с отдыхом у него так себе.

Я сидела на краю своей кровати и смотрела на него через дверной проём, размышляя, каким образом стащить телефон.

Вернее, где его изначально найти.

Может, всё элементарно, и он носит его просто в кармане? Почему-то подобная мысль не приходила мне в голову, хотя это самое очевидное.

В кармане, конечно же! Нужно просто обшарить их, и всё!

— Пить хочу, — бросила я первое, что пришло в голову.

— На кухне есть вода в бутылке, — ответил он, не открывая глаз. Одну руку он положил себе на лоб раскрытой ладонью вверх, словно спасаясь от головной боли. Другую уже привычно растянул по спинке дивана.

— Я не нашла.

— Она под столом.

Я кивнула самой себе и, поднявшись с кровати, едва слышно прошмыгнула мимо него на кухню. Вода действительно стояла там, где он сказал. Пить я не хотела, но все-таки налила немного в кружку и сделала ради приличия несколько глотков, искоса наблюдая за своим телохранителем.

Когда он уснёт, можно попробовать обшарить его карманы. Но уснёт ли он настолько крепко, чтобы ничего не почувствовать – большой вопрос. Конечно, самый лучший вариант заставить его по собственной воле избавиться от штанов... А что, подойти и сказать, например, что не рассмотрела на озере марку его трусов. Заинтересовало вдруг.

Ну и абсурд!

Не выдержав, хихикнула себе в кулак.

Найк сразу открыл глаза и, приподняв голову, бросил на меня вопросительный взгляд:

— Ты чего это?

— Ничего, — скрывать улыбку было чертовски сложно. — Прикол один вспомнила. Из интернета.

Зачем-то уставилась на ремень его брюк, неуместно представив, как он расстёгивает его, чтобы раздеться... И вот тут мне уже перестало быть весело. Я в очередной раз взглянула на ситуацию совсем другими глазами: взрослый незнакомый мужик и я, первокурсница, в уединённом лесном доме. Если на него что-то найдёт, я же даже пикнуть не успею…