Буду твоим первым

— Возможно. Посмотрим.

— А с ним всё хорошо? — я не слишком волновалась, потому что знала, что мой отец никогда не попадёт в беду, такой он человек. Всё у него схвачено и просчитано, и в каждом уголке по стопке соломы. Но на всякий случай всё равно спросила. — Он в порядке?

— Да, в полном. Ему ничего не угрожает.

— А мне?

— Тебе теперь тоже нет. Спи.

Странно верить совершенно чужому человеку, который утащил тебя на собственном плече из клуба. Но это человек папы, и я ему верю. Да даже если бы он не был от папы, всё равно бы поверила, наверное. Такая шла от него энергетика... абсолютного контроля и решительности. Уверенности и силы. Ну и пока он не сделал мне ничего плохого, так что…

Глаза давно привыкли к отсутствию света, но лицо напротив всё равно было нечётким. Слишком темно. Хотя небо за мутным окном стало как будто чуточку светлее, значит, скоро рассвет. А может, уже́, просто непроглядная стена из деревьев мешала пробивающимся лучам осветить одинокий лесной дом.

— Ладно, Найк, спокойной ночи, — я широко зевнула и прикрыла за собой скрипучую дверь.

Комната оказалась маленькой, из обстановки только кровать и приставленный к стене стул, даже зеркала не было. Признаться, я немного брезговала даже садиться на чью-то непонятную постель, но была приятно удивлена, когда поняла, что бельё на ощупь абсолютно новое. Даже одеяло с подушкой были будто только из магазина – воздушные и характерным ароматом.

Ну и хорошо, хоть что-то условно положительное во всём этом абсурде.

Насторожило ли меня то, что в заброшенной лесной халупе есть вещи, которых тут априори быть не должно? Нет, пока не насторожило. Как и то, что, уже проваливаясь в сон, я услышала, как в двери моей комнаты как будто бы повернулся ключ.

Меня заперли. Но мне было уже всё равно – я крепко уснула.

Часть 4

***

Проснулась я оттого, что было очень светло и очень жарко. Солнце палило просто нещадно. Не открывая глаз, протянула руку, чтобы нашарить на столике у кровати пульт от автоматических штор, но пульта нигде не было. Как и тумбочки.

Просто я не дома. Я в какой-то лесной лачуге с каким-то непонятным спецназовцем.

Доброе утро, Адель.

Разлепила глаза и сощурилась от яркости света, отметив, что днём здесь оказалось не так убого, как показалось ночью: никаких трупов мышей, пауков и плесени во всю стену. Просто дом из добротных деревянных балок, даже довольно чисто. Но это не мой уютный дом. Здесь нет моих вещей, моего ноутбука, телефона…

Чёрт, телефон! Сумка же осталась валяться в клубе. Интересно, Архип знает, где я?..

Мне сильно не понравилось, что я вообще вспомнила об этом идиоте. Может, если бы он был вчера рядом, ничего этого бы просто не произошло, кто знает. Но его не было, стало быть, и думать о нём слишком много чести.

В животе заурчало, напоминая, что было бы неплохо позавтракать. Война войной…

Выбравшись из кровати, я неожиданно поняла, что практически не могу наступить на ногу. Ту самую, которую мне отдавили в клубе. Потом вспомнила, какой здесь "туалет", что нет горячей воды и наверняка нормальной еды. Что я в какой-то заднице с каким-то непонятным мужиком, и всё из-за того, что на меня кто-то покушался – и мне вдруг стало так себя жаль... Настолько, что в уголках глаз скопились слёзы.

Стоп! Саркисовы не распускают сопли! Соберись уже!

Я шумно всхлипнула и, кое-как доковыляв до двери, потянула на себя ручку, а выглянув в крошечный коридор, застыла – у окна спиной ко мне стоял он, мой загадочный спаситель.

Сейчас, при свете дня, он казался каким-то совсем другим – более высоким, более плечистым. Смуглым. Из-под рукавов чёрной футболки торчали крепкие загорелые руки, а потом я скользнула взглядом по его спине, посмотрела чуть ниже... и он неожиданно обернулся.

— Проснулась?

Я зависла. Голос точно тот самый, а вот лицо...

Ночью оно казалось каким-то совсем другим! Я видела его плохо, образ дорисовала фантазия, и в моей фантазии он был... проще, что ли. Не таким симпатичным. И старше. А этому около тридцати, не больше.

— И тебе доброе утро, — хромая, вышла ему навстречу, и он сразу же бросил внимательный взгляд на мои ноги.

— Что с лодыжкой?

— В клубе вчера упала, когда началась паника из-за того газа. Кто-то наступил. Судя по размеру гематомы – какая-то слониха.

— Дай посмотрю, — он в два шага преодолел разделяющее нас расстояние и, опустившись на корточки, без лишних сантиментов помял тёплыми пальцами мою ногу. — Очень больно?

— Терпимо, — а больно было очень, но я не хотела выглядеть ноющей слабачкой.

Отец воспитывал меня сильным человеком и никогда не выносил слёз. Закалял с раннего детства, поэтому можно по пальцам пересчитать, сколько раз я плакала. Если он узнает, что я тут скулила – будет сильно разочарован, а он узнает, этот Найк ему наверняка всё передаст.

Найк... ну и имя.

— Это не перелом и не вывих, даже не растяжение. Просто ушиб мягких тканей, пройдёт, — отпустил мою ногу и снова встал во весь рост. — Есть хочешь?

Я уставилась на него снизу вверх.

— Хочу.

— Ну идём, — и пошёл, вынуждая меня ковылять следом.

Странно это всё, конечно. Отец прекрасно знает, что я люблю комфорт, что я к нему привыкла, зачем мне вот такая проверка на прочность? Здесь же даже толчка нормального нет! Дикие условия!

Я начинала медленно, но верно раздражаться. Хотелось переодеться и нормально помыться, а ещё почистить зубы. Ещё ни одно утро в моей жизни не начиналось с какого-то другого ритуала.

— Мне нужна зубная щётка, — капризно бросила я ему в спину, и Найк обернулся.

Чёрные глаза. Абсолютно. Даже зрачков практически не видно. Никогда в жизни я не видела настолько тёмного цвета радужки.

— В ванной есть всё необходимое.

Аллилуйя!

Забыв о боли, я стартанула обратно и спешно забежала в тесную ванную. На краю раковины лежал тюбик зубной пасты, нераспакованная щётка, брусок мыла и аккуратно сложенное полотенце.

— По-твоему, это "всё необходимое"? — повысила голос я, чтобы он точно услышал через запертую дверь. И он наверняка услышал, но, как обычно, предпочёл игнор. Вот упёртый!

Делать нечего, пришлось пользоваться тем, что дали...

После нехитрых утренних процедур я стала чувствовать себя лучше, но внутреннее раздражение никуда не делось. Если ночью я была в состоянии аффекта и не могла мыслить трезво, то теперь происходящее начало потихоньку морально давить.

Я чёрт-те где, чёрт-те с кем, чёрт знает на сколько. И вообще, возможно, меня хотели убить! Хотя в это я верить не хотела.

Припугнуть – такое определение мне нравилось больше.

А ещё я окончательно поняла, что чего-то подобного отец точно ожидал, не зря в последнее время он усилил охрану дома и настоятельно рекомендовал мне везде ходить с его человеком. "На всякий случай", — говорил он, но лицо при этом было крайне тревожным. Конечно, от хвоста я категорически отказалась: меня приводило в бешенство присутствие в своей зоне комфорта какого-то левого человека. И если в детстве я не могла отстоять право быть свободной от чужих глаз и ушей, то после совершеннолетия голос прорезался.

— "Нет, нет и ещё раз нет! Я не выйду из дома с личной овчаркой, ни за что!" — бунтовала я, и отец в конце концов сдался. И ведь не происходило ничего ужасного – никто не грозился меня убить, покалечить или украсть. И вот на тебе! В самом центре города, в самом популярном клубе, среди кучи людей…

Хотя последнее было как раз понятно – так проще было затеряться в толпе. Паника – идеальная шифровка.

Покинув ванную, я направилась снова на кухню. Мужчина со странным именем ждал меня там – стоял у окна, загораживая спиной обзор.

И пристально смотрел на меня в упор.

Часть 5

***

Наткнувшись на непроницаемую стену его взгляда, я на мгновение зависла в дверном проёме. Впрочем, быстро пришла в себя.

Хочет смотреть, ну пусть. Мне не жалко.

Желудок подал признаки жизни утробным урчанием, и я перевела взгляд со своего спасителя на стол: банка каких-то консервов, пачка быстрозаваривающейся китайской вермишели, дешёвый пакетированный чай, крекеры…

— А где еда?

— Она перед тобой, — скрестив на груди руки, кивнул он на стол.

— По-твоему, это еда? Я это есть не буду.

— Как хочешь, — он привычно дёрнул крепким плечом. Кажется, ему действительно безразлично, буду я завтракать или нет.

А я не буду! Из принципа! Он ведёт себя со мной так, будто самый главный здесь именно он. Хрен там! Главный – мой отец, и он придёт в ярость, когда узнает, как этот мужик со мной обращался.

Разве он не должен выполнять все мои прихоти и быть тише воды, ниже травы? Личники папы как раз такие. Они так же мало говорят, но стараются угодить, а этому словно... словно всё равно. Притащил в какую-то клоаку, указывает, что делать, морит голодом. Спасибо, хоть зубную щётку дал, но я всё равно скажу папе его уволить. То, что он меня спас, не делает ему большой чести, он просто как натренированный пёс – выполнял свою работу, только и всего. На его месте мог быть любой другой охранник.

Я была очень, очень раздражена. А зудящие укусы и больная нога только подкидывали дров в разгорающийся костёр ярости. Очарование какого-то приключения прошло, и реальность ничуть не воодушевляла.

— Дай мне телефон, я хочу позвонить папе.

— У меня нет телефона, — проронил он, снова впиваясь в меня своими угольными глазищами.

— То есть как это – нет?

— Вот так, — развёл руками он, и я начала злиться ещё сильнее.

— Не может быть такого, у всех есть телефоны!

— А у меня нет.

Да он издевается!

Я рывком отодвинула стул, который едва не упал, и подошла к мистеру ясамыйкрутой почти вплотную. Наверняка я выглядела неимоверно глупо в коротком вечернем платье в этой убогой лесной хибаре, но на свой внешний вид мне было вот совсем уже наплевать. Как и на его непробиваемое лицо.

— Вчера ты сказал, что сегодня я смогу позвонить отцу, стало быть, вчера телефон у тебя был!

— Я не говорил такого, — его умению отражать словесные удары можно было только позавидовать. — Я сказал, что ты возможноему позвонишь.

— "Возможно" тоже предполагает наличие телефона! Зачем ты врал?

— Не хотел пугать, ты и так была сама не своя. Если бы я сказал, что какое-то время связи с отцом у тебя не будет, ты бы закатила истерику.

— А ты думаешь, что уже поздно закатить?

— Можешь истерить сколько хочешь, мобильная связь от этого не появится.

Долбаный капитан очевидность!

— Про телефон ты, получается, соврал.

— Получается.

Этот его спокойный тон просто как красная тряпка для быка.

Я сделала ещё шаг и встала к нему так близко, что уловила аромат кондиционера для белья от его чёрной футболки.

— Ты сейчас же отвезёшь меня домой, понятно? — для верности я даже ткнула указательным пальцем в его грудь и встретила достойное каменное сопротивление. — В целости и сохранности!

— Мы не поедем сейчас домой, Адель, пока нельзя, — не отрывая от меня гипнотически-чёрного взгляда, произнёс он, чем вызвал очередную волну психоза.

Я резко взмахнула свободной рукой и демонстративно сбросила со стола печенье – квадратики, ломаясь, посыпались на пол.

— Какого чёрта происходит? Почему ты не даёшь мне связаться с отцом? Что с ним? Ты что-то от меня скрываешь, да?

— Ничего, успокойся, твой отец в полном порядке. Он попросил временно увезти тебя из города – для твоей же безопасности. Телефоны брать нельзя – их легко отследить, надеюсь, это ты понимаешь.

— И как мы узнаем, когда нам возвращаться обратно? — я реально кричала. — Как?!

— Узнаем, — "успокоил" он.

— И каким образом?! Нам пришлют весточку голубиной онлайн-почтой?!

— Ты не доверяешь мне?

— Господи, нет, конечно! Я впервые тебя вижу!

Я практически ударилась в панику, что было мне несвойственно. Даже вчера в клубе я была более хладнокровной, но сейчас... Этот лес, этот странный дом, полная беспросветная неизвестность…

А вдруг моего папу там убили, а я сижу тут и ничего не знаю! Ведь это покушение было не просто так!

Кажется, только теперь я осознала всю серьёзность ситуации.

Стало страшно. Видимо, настолько сильно, что Найк увидел это по выражению моего перекошенного лица.

— Ну ты чего, в самом деле? — он протянул руку и положил её на моё плечо. Слегка сжал. — Скоро всё закончится, и мы уедем отсюда.

— Как скоро?

— Я не знаю. Правда не знаю.

Теперь он точно не лгал и не издевался. А ещё я увидела, что его хитиновый слой непробиваемой брони спокойствия дал трещину – он был немного взволнован. Впервые. И эта человеческая эмоция словно вернула меня в реальность.

Я обречённо уронила вдоль тела руки, растеряв мигом весь боевой пыл.

Стало стыдно за концерт, который я здесь устроила. Ведь он прав – всё очень серьёзно. И если отец отправил меня сюда, значит, это вообще вопрос жизни и смерти. Я просто должна перетерпеть это всё, переждать. Ведь жизнь дороже ванны с пеной и пропущенного маникюра.

— Извини... — буркнула я под нос, и, судя по выражению его лица, подобного он не ожидал. Взгляд напротив из внимательного стал удивлённым.

— За что?

— Ну, за истерику. Скажешь ещё, что я тупая зажравшаяся мажорка.

— А ты не такая?

— Вообще-то, нет, — я опустилась на колени и собрала разбросанные печенья. Слегка пыльные... есть не буду. Но говорить этого не стала.

Разогнувшись, положила горку разломанных половинок на стол. Найк смотрел на меня. Вообще не так, как смотрел раньше. Или это я посмотрела на него как-то не так... Что-то точно изменилось между нами, но я не смогла понять, что именно. Единственное, что я поняла, это то, что хочу побыть немного одна.

— Пойду прогуляюсь.

Я развернулась и, прихрамывая, покинула кухню. Хотелось выйди на улицу и просто подышать свежим воздухом. Осмотреться. Подумать.

Уповая, что здесь нет гадюк, я подошла к двери и дёрнула на себя ручку.

Дверь оказалась заперта.

Что за?..

Я дёрнула ещё, пошарила глазами по малочисленным поверхностям в поиске ключей. Затем бросила взгляд в окно и увидела то, на что как-то не обратила внимания раньше.

На окнах стояли решётки.

Странное неуютное ощущение пробрало до кончиков пальцев ног. И вроде бы ничего такого, но…

— Дверь закрыта для твоей же безопасности, — раздалось за спиной. Я обернулась – Найк стоял у кухни, загораживая широкой, как взлётная полоса, спиной дверной проём. — Было бы странно, если бы здесь был проходной двор. Мы не на пикник сюда приехали.

— А решётки...

— За тем же самым.

И вроде бы всё логично, но неуютное чувство никуда не делось. Наверное, я впервые поняла, как чувствовала себя моя запертая в клетке ручная шиншилла…

— Дай ключ, пожалуйста, я хочу прогуляться, — я протянула руку, ожидая, но он отрицательно покачал головой.

— Нельзя. Ключ должен быть только у меня.

— Для моей же безопасности, да?

— Именно.

И опять-таки – он прав, наверное, но положение вещей меня снова разозлило.

— Брось, Найк, это глухой лес, ну кто меня будет тут искать? Вы же всё предусмотрели с отцом, верно?

— Конечно. Но всё равно гулять одной нельзя.

— Да твою же ты мать, а! — вспылила я, теряя контроль. — Я в туалет, вообще-то, хочу! Ваше королевское величество, можно мне посетить дамскую комнату, или прикажете прямо тут?

Сарказм не сочился разве что из ушей, я бы за такое отношение к себе просто убила. Но Найк не я…

— Хорошо, идём, — он отлип от дверного косяка и, засунув руку в карман, достал связку ключей. Пошуршав в замке, первым вышел на улицу, быстро осмотрелся, а потом, посторонившись, пропустил и меня.

Демонстративно толкнув плечом, я обогнала его и, буквально утопая в высоченной траве, зашагала впереди. Кругом творилась какая-то неимоверная какофония непривычных городскому уху звуков: какие-то жужжания, шуршания, где-то вдалеке куковала кукушка. А как тут пахло... травой, цветами, запутавшимся в хвойных ветвях солнцем.

Странный микс странных чувств и эмоций, абсолютно всё было для меня впервые. И мужчина, что неотступно шёл позади, тоже.

Я никогда не общалась со взрослыми парнями, три-четыре года разницы, не больше. Они были более болтливыми, более пафосными, но тот, кто шагал за спиной, таким не был. Ни внешне, ни по характеру.

— Ты долго будешь за мной идти? — проворчала я, отбиваясь от кружащейся прямо у лица назойливой мухи. — Когда ты ходил отлить, я на тебя не смотрела.

Услышала, как он хмыкнул под нос, и сама не смогла сдержать улыбку. Вся злость куда-то улетучилась.

Дурдом какой-то. Просто дурдом. Расскажу потом своим девкам – не поверят.

Вернувшись обратно в дом, я, признав позорное поражение, съела всё, что было на столе. И какие-то подозрительные, но оказавшиеся такими вкусными консервы, и дешёвую китайскую лапшу. Даже погрызла валявшиеся прежде на полу печенья, запивая их сладким пакетированным чаем.

Найк в это время сидел в прихожей, откинувшись на спинку старого дивана. Казалось, что он дремал. Пользуясь возможностью, я, жуя, бросала на него осторожные косые взгляды.

Его профиль был красивым. Совсем не такой красотой, к которой я привыкла: никакой стильной стрижки и скрупулёзно оформленной в барбершопе бородки. Обычная одежда, на запястье болтались какие-то не очень дорогие часы. Точно не “Ролекс”.

В реальной жизни, там, вне стен этой халупы, я бы вряд ли на него посмотрела. Он старше, он серьёзнее, он какой-то загруженный. И наверняка... средний класс, раз работает на моего отца.

Ну, то есть не нищий бомж, но и не сын олигарха.

Я с детства росла в совершенно другой реальности, и всё моё окружение было таким же. Молодёжь, которая не знает, что такое "нет денег". Я никогда этим не кичилась, просто принимала как данность. Потому что никогда не видела другой жизни. Для меня роскошь – и есть моя реальность.

Я знала, что буду жить так всегда, потому что наверняка выйду замуж за какого-нибудь крутого парня с перспективами и богатым отцом – в моём кругу иных просто не было. Путешествия, бутики, модные показы... и вот я здесь. Недавно справившая маленькую нужду в кусты дочь самого Саркисова.

Умора. Когда ещё в моей жизни будет такого рода приключение?

— Поела "не еду"? — не открывая глаз, спросил Найк.

Я вытерла рот тыльной стороной ладони и кивнула.

— Голод не тётка.

Он приподнял голову и взглянул на меня через дверной проём кухни. Улыбнулся. Снова закрыл глаза и откинулся на спинку дивана.

— Хорошо, что ты это понимаешь, мажорка.

Очень хотелось бросить ему в ответ какую-то колкость, но я сдержалась. Ведь для него я такая и есть – мажорка. Глупо отрицать.

— Нам ещё не пора домой?

— Пока нет.

— М-м, — смиренно промычала я. — У меня день рождения послезавтра, надеюсь, отмечу его не здесь.

И потопала в "свою комнату".

Делать тут всё равно особо нечего, развлекать себя тоже нечем. Это там, дома, я сейчас зависала бы где-нибудь на летней веранде уличного ресторанчика, попивая клубничный мохито. Но здесь я не дома, а значит, остаётся только смотреть в окно и... спать.

Отогнув край одеяла, я опустилась на кровать и, повернувшись лицом к стене, закрыла глаза.

Мне снился густой лес, внимательные чёрные глаза, клуб "Райская пыль" и Архип, гоняющий по ночной трассе на заниженном Ламборджини.

А ещё мне приснился поворот ключа в моей двери. Найк запер меня, а перед этим стоял напротив и наблюдал, как я сплю.

Часть 6

***

Я проснулась, когда солнце уже опустилось за густые кроны деревьев, на дворе стояли серые сумерки. Было дико душно, пот стекал по вискам, что ужасно бесило.

Я снова была голодная и злая. Домой хотелось просто невыносимо, хотя бы чтобы просто переодеться, снять с себя эту неудобную одежду! Короткое клубное платье – такой себе прикид для того, чтобы шариться по лесу.

А ещё хотелось нормально помыться. Хоть в том дурацком тазике, чёрт с ним!

Прошуршав от кровати до двери, я дёрнула за себя ручку, и... и ничего. Дверь не открылась. Я подёргала ещё, потом ещё сильнее.

Я что, заперта?!

Это мне не приснилось? Он реально меня закрыл?!

— Эй! Ты где там?! — я забарабанила по добротному полотну. — Найк!

С той стороны послышался поворот ключа, и спустя мгновение я выбралась из своей ловушки. А я восприняла её именно так – ловушка. Мышеловка.

— Какого чёрта ты меня закрыл?

— На всякий случай.

— На какой ещё такой случай? Мы здесь одни!

— Ну мы же здесь не отдыхаем, верно? Мы пережидаем. Я отвечаю за твою безопасность.

Стоит весь такой самоуверенный, холодный. Настоящий опер, прямо на лбу крупными буквами написано. Бесполезно с ним спорить и что-то доказывать. Просто бесполезно.

— Я помыться хочу, — пробубнила я, огибая его гранитоподобную фигуру. — Где тут твой летний душ?

— Он за домом, но там нет воды.

Я резко притормозила и обернулась.

— То есть как это – нет воды?

— Вот так. Нужно носить воду из озера. А мы туда не ходили.

— Ты издеваешься, да?! Я сутки не мылась. Сутки! Мне нужно сменить одежду и смыть с себя грязь! Как прикажешь мне это сделать? — я снова начала превращаться в неустойчивую истеричку, какой пообещала себе не быть. — Я всё понимаю – мы здесь не просто так, но неужели отец не мог позаботиться и сделать моё пребывание тут более комфортным?! Я не прошу многого, просто чистую одежду! Всё!

— Хорошо, сейчас принесу, — как обычно, ровно произнёс он, и я буквально потеряла дар речи.

— В смысле?! У тебя что, есть для меня сменная одежда?

— Да, есть.

— А почему ты не сказал раньше?

— Ты не спрашивала, — он дёрнул плечом и пошёл к входной двери. Открыл замок, вышел на улицу, и только я собралась сделать шаг следом за ним, как едва не получила дверным полотном по лицу.

— Эй! Ты чего? — ударила изо всех сил по косяку. — Ты запер меня!

— Сиди здесь. Я сейчас вернусь.

— То есть как это? — ударила снова и так сильно, что заболело запястье. — Какого хрена? Выпусти меня немедленно, я с тобой пойду!

Он не отвечал, а я психовала всё сильнее.

Закрыл! Как собаку! Это уже вышло за все допустимые рамки!

Я подбежала к окну и, убрав ладонью довольно толстый налёт пыли, прильнула к стеклу: как раз в этот самый момент Найк скрылся в густой лесной чаще.

Куда он пошёл?! Скоро ночь! Я что, останусь здесь одна? Запертая в этом непонятном доме?

А если он не вернётся?!

— Эй! Найк! Вернись немедленно! Эй! — я замолотила кулаком по стеклу. В какой-то момент едва не решилась вообще его выбить: взять кочергу, что стояла в углу, и с размаху... Но что толку, снаружи довольно крепкие на вид решётки.

Он вернётся! Не оставит меня здесь. Отец же его просто в порошок сотрёт!

А если... он просто не сможет вернуться? Попадёт в какой-нибудь капкан или его сожрёт медведь?!

Господи, медведи... А вдруг в этом лесу водятся дикие звери?.. Да наверняка водятся, это же лес!

Мне стало очень страшно, даже страшнее, чем было в клубе. Страшнее, чем когда очнулась в машине и попала сюда впервые. По крайней мере тогда я была не одна, а теперь…

Где-то вдалеке заухал то ли филин, то ли ещё какая-то птица, а потом в гуще деревьев началось какое-то нездоровое движение – ветки хрустели, словно кто-то, приближаясь, ломал их своей огромной тушей.

И я не знала, кого мне бояться больше – дикого зверя или того, кто нас всё-таки отыскал... Мы же здесь не просто так. На меня кто-то пытался покушаться! Прошли целые сутки, а я всё ещё тут, значит, ситуация серьёзнее, чем её пытается показать мой немногословный охранник.

Ветки пошуршали ещё, в кустах что-то быстро мелькнуло, и стало тихо, только где-то в кронах деревьев продолжал ухать одинокий филин…

Я так сильно перенервничала, что неожиданно для самой себя заревела. По-настоящему. Впервые за всё время нахождения здесь. Я даже во время давки в клубе не рыдала, только исключительно из-за того газа. Я была собраннее, сильнее, а теперь…

А если он на самом деле не вернётся? Я же даже не знаю, где я! Как отсюда выбираться? Дверь заперта, на окнах решётки, нет телефона и наверняка ни одного живого человека за сотни километров отсюда. Я умру тут от голода и жажды!

Перед глазами проплыли картинки из всех пересмотренных мною триллеров и криминальных сводок новостей. Я представила заголовки о том, что дочь фармацевтического магната Саркисова найдена мёртвой в лесном доме. Представила, как будет горевать отец... Я ведь вообще ещё пожить толком не успела, у меня даже секса никогда не было. И умереть так бездарно…

Я сидела на пыльном полу и, накручивая себя, рыдала как маленькая напуганная девочка. Девочка в вечернем платье за три тысячи долларов…