Сын (на выходные) навсегда

Как я и думала. В карьере сыграли роль не только деньги. Талантливый мальчик с амбициями воспользовался правильными знакомствами. Конечно. А я-то думала, как в таком возрасте можно так высоко взлететь.

Голос Сизова снова стал тише, но тон не менялся. Металлический, без намека на поблажку. Он явно не собирался щадить любимчика. Я переложила бумаги на столе, чтобы занять руки. Сердце билось неожиданно бодро. Странное чувство. Словно справедливость сегодня все же решила заглянуть в офис. Пусть и ненадолго.

Я представила напряженное лицо Егора Алексеевича по ту сторону двери и улыбнулась еще шире. Он вынужден молчать и слушать. Прекрасный день. Прекрасный!

После разговора с Сизовым Егор Алексеевич не выходил. Дверь его кабинета почти не открывалась, только иногда доносился сухой стук клавиш, короткие телефонные реплики и шелест бумаг. Он работал, явно пытаясь все исправить.

Я тоже перебирала документы, отвечала на письма и создавала видимость полной занятости. На деле же мысли крутились совсем в другом месте. В сумке лежал телефон, а в нем номер хирурга, что я сфотографировала в блокноте Кузьмина.

Каждый раз, когда рука тянулась к сумке, сердце начинало колотиться быстрее. А если сбросит вызов или не возьмет? А если спросит, откуда у меня контакт? Что я должна отвечать? Но ради Веры я переступила через многие принципы. Переступлю и сейчас.

До обеда я терпела. Уговаривала себя, что с утра у хирурга наверняка операции, обходы, пациенты. Такие люди не сидят с телефоном в руках, ожидая звонка от незнакомки. После обеда шанс спокойно поговорить был выше.

Когда время перевалило за два, я поднялась из-за стола и ровным голосом сообщила, что спущусь за кофе. Егор Алексеевич даже не поднял головы.

Тем лучше.

Морозный воздух бодрил, щеки пощипывало, а внутри дрожало от напряжения. В кофейне я заказала латте, забрала и отошла к дальнему столику у окна. Поставила стакан, достала телефон и несколько секунд просто смотрела на экран. Палец завис над номером. Сейчас или никогда. Я нажала вызов. Гудок и еще один. В груди холодок.

— Да, слушаю.

Я так растерялась, что едва не забыла собственное имя. Быстро представилась, извинилась за беспокойство и начала сбивчиво объяснять, что номер мне дал Кузьмин Егор Алексеевич. Что у меня младшая сестра. Что нам очень нужна консультация. Что мы готовы на онлайн-формат, готовы прислать все снимки, выписки, результаты обследований. Что угодно, лишь бы он посмотрел. Я говорила торопливо, боясь, что меня остановят на полуслове, но мужчина не перебивал и выслушал до конца.

А потом очень просто, без каких-либо ссылок на занятость, сказал, что никаких проблем нет. Пусть я пришлю документы на почту, он обязательно посмотрит. И если я знакомая Егора, то тем более постарается помочь как можно быстрее. На секунду меня словно оглушили, я перестала слышать музыку, разговоры и звук кофемашины, а потом рассыпалась в благодарности. Я поблагодарила его, наверное, раз десять. Когда звонок закончился, я еще сидела неподвижно, глядя в окно на проходящих мимо людей. А потом мне захотелось вскочить, выбежать на улицу и позвонить маме, рассказать радостную новость. Хотелось плакать и смеяться одновременно.

Неужели за долгое время что-то сдвинулось с мертвой точки? Даже серое здание агентства сейчас казалось не таким отвратительным. Даже Егор Алексеевич на мгновение перестал раздражать. Потому что сегодня, сам того не зная, он сделал для Веры больше, чем все остальные за последние месяцы.

Я возвращалась в офис словно на крыльях. Хотелось прыгать и кружиться, улыбаться прохожим и желать хорошего дня. Внутри все дрожало от счастья, от облегчения, от внезапного ощущения, что мир не всегда ужасен и несправедлив.

Даже мороз казался не таким кусачим. Снег под ногами приятно поскрипывал, а серое небо выглядело просто зимним, а не безнадежным.

Я толкнула стеклянную дверь здания, вошла в просторное фойе, и почти сразу мое приподнятое настроение споткнулось о знакомую фигуру. Егор Алексеевич нависал над стойкой охраны. Мужские плечи напряжены, одна рука в кармане брюк, другая резко жестикулирует. Даже со спины было видно, насколько он зол. Рядом мялся дежурный охранник. Невысокий мужчина лет пятидесяти с красным лицом что-то суетливо объяснял, показывая на экран монитора.

— Как это не видно? — голос Кузьмина разнесся по фойе достаточно громко, чтобы обернулись двое у лифта. — У вас вся парковка в камерах!

Я невольно замедлила шаг. Охранник что-то быстро бормотал, разводя руками.

— Там снег шел. Качество записи. Угол обзора. И фургон стоял поперек.

— Меня не интересует, как стоял фургон, — резко перебил Егор. — Меня интересует, почему на платной охраняемой стоянке можно спокойно разбить машину и покинуть ее незамеченным?

Кузьмин контролирует себя, больше не повышал голос, но вот тон не обещал ничего хорошего. Я делаю вид, что ищу что-то в сумке.

— Мы уже запросили архив с другой камеры, — торопливо оправдывался охранник. — Там, может, попадет…

— Может? — Кузьмин коротко усмехнулся. — Значит, запросите с соседнего здания. Я хочу полную выгрузку всех записей за вечер, — продолжал он. — И фамилии тех, кто вчера был на смене. Хочу сегодня. Не завтра.

Охранник закивал быстро.

— Тут, — он вновь показывает на экран, — видно только вот.

Кузьмин поворачивается ко мне боком и въедливо всматривается в запись, которую я, к сожалению, не вижу.

— Покажи еще раз, — просит, склонившись к столу. — Понял. Этот кусок скиньте на диск.

Егор Алексеевич резко повернул голову, и наши взгляды встретились. Я тут же сделала вид, что ничего не слышала, приветливо улыбнулась, вызывая лифт. За спиной снова раздался злой, отрывистый голос.

Я успела войти в кабинку, нажала кнопку нужного этажа и повернулась лицом к дверям, когда между сходящимися створками появилась мужская ладонь. Двери дернулись и впустили Кузьмина. Когда он закончил отчитывать охрану и догнал меня?

Мужчина нажал кнопку закрытия дверей, развернулся ко мне всем корпусом, и кабинка вдруг показалась невыносимо тесной, хотя с легкостью вмещала десять человек. Я растянула губы в привычной вежливой улыбке.

Босс не ответил, продолжал сканировать меня. Невыносимо медленно, от носов обуви до самой макушки, не оставляя и сантиметра тела без внимания.

— Ты ничего не хочешь сказать? — спросил он наконец.

Я растерялась. Первая мысль взорвалась ярким фейерверком в голове. Неужели узнал о звонке хирургу? Но как? Мы с ним разговаривали не больше десяти минут назад. Тот перезвонил Кузьмину и уточнил какую-то информацию? Или отчитал, чтобы Егор Алексеевич больше не давал номер телефона? Если даже и так, признаваться в чем-либо я не собиралась, иначе придется объяснять, где я взяла номер телефона.

Я медленно покачала головой и произнесла:

— Нет.

В следующую секунду Егор Алексеевич ударил по какой-то кнопке на панели, и лифт дернулся, остановившись между этажами.

— Что вы делаете?.. — выдохнула я.

Ответом стал рывок. Мужчина приблизился, заставив отступить, пока спина не уперлась в холодную стенку кабины. По обе стороны от моей головы с глухим звуком легли его руки, отрезая путь к отступлению.

— Прекратите меня запугивать, — попросила я, облизав губы и откашлявшись.

Я никогда его не видела настолько близко и впервые заметила цвет глаз. Не просто карие. В них был глубокий зеленый оттенок, напоминавший темное стекло бутылки. Красивый и совсем не подходящий его мерзкому характеру. На мгновение мысль сбилась в какую-то ненужную сторону, когда я отметила приятный мужской парфюм.

— Злата, — прорычал он, мгновенно разбивая нелепую романтическую чушь в моей голове. — Признайся, что это сделала ты!

Я моргнула.

— Что я сделала? — спросила я испуганно, рефлекторно сжимая стакан с кофе. Горячий латте словно взорвался в моих руках, щедро окатив босса от солнечного сплетения до самых колен. Светлая рубашка потемнела мгновенно, по брюкам потекли коричневые потоки.

— Простите, — пробормотала я, переминаясь с ноги на ногу, с хрустом наступая на крышку, слетевшую со стаканчика.

Егор Алексеевич даже не вздрогнул. Секунду стоял неподвижно, глядя вниз, потом он очень медленно поднял голову. Лучше бы он закричал на меня, потому что ледяное выражение лица пугало до чертиков.

— Простите, — повторила я слабее, втягивая голову. — Это случайно.

Он опустил руки, которыми перекрывал мне путь, посмотрел на испачканные брюки и выдохнул сквозь зубы.

— Случайно, — произнес с сарказмом.

— Конечно, случайно. Я испугалась.

— Испугалась? — он сделал шаг назад. — Интересная реакция, и поэтому ты решила меня облить.

— Я не решала!

— Ну, разумеется. У тебя все происходит само.

Я судорожно потянулась к кнопке лифта, но Егор перехватил мою руку.

— Не дергайся.

— Мне больно.

Он сразу отпустил запястье.

— Тогда отвечай.

— Да что я должна сказать? Я вообще не понимаю, что происходит!

— Не понимаешь? — он усмехнулся. — Вчера мне разбили машину. На записи женская фигура, невысокая, похожая на тебя.

— Это не я, — сказала я.

Он подался вперед и прошептал:

— Врешь плохо, Злата.

Я выпрямилась, перестав вжиматься в стенку.

— Да, я вас не люблю. Да, я считаю вас самовлюбленным, холодным и...

— Продолжай.

— ...И человеком с отвратительным характером. Но машину я вам не разбивала.

Он смотрел еще несколько секунд, потом резко отвернулся и нажал кнопку. Последние этажи мы поднимались в гробовой тишине. Когда двери открылись, Кузьмин небрежно бросил:

— Если соврала — пожалеешь.

Я вспыхнула.

— Господи, какой псих!

Глава 8. Егор

Я с силой хлопнул дверью под невнятные объяснения моей помощницы.

— Это была не я! Хотя я думала об этом! Но была не я!..

Она издевается?! Что она несет?!

Я выдохнул сквозь зубы, провел ладонью по лицу и остановился у стола. Внутри все еще клокотали усталость и раздражение, перемешанные в один плотный коктейль. И этот дурацкий запах кофе, въевшийся в рубашку, только подливал масла в огонь. Я расстегнул несколько верхних пуговиц. Опустил взгляд к брюкам и выдохнул:

— Да бля-я-я.

В кабинете была сменная рубашка, но вот сменных брюк не оказалось. Пришлось затирать следы кофе влажными салфетками.

— Идиотка…

От Златы были одни проблемы. Суетливая, совершенно несобранная и не скрывающая презрения ко мне. Я опустился в кресло и уставился на стол. Вряд ли я смогу сегодня работать. Прикрыл глаза и растер виски.

Голову не покидали мысли о пацане. Мне кажется, я и не спал толком. Сын. Само слово вызывало отторжение. Наверное, в перспективе я бы хотел сына. Но сейчас нет. Только результат анализа был однозначным. Без вариантов. Мальчишка мой. Я не был готов к отцовству. Ни сейчас. Ни вчера. Ни, черт возьми, в ближайшее время.

Ребенок — это не пункт в договоре, который можно отредактировать. Это постоянная переменная, которая ломает весь привычный порядок. Ответственность. Чего от меня хочет Саша? Денег? Логично. Самый простой вариант. Скинуть содержание, избавиться от хлопот и жить дальше.

Но есть конкретная проблема, которую я уже умудрился создать сам. Клиент. Я потянулся к телефону, быстро пролистал контакты и нашел нужный номер. Несколько секунд смотрел на экран, прокручивая в голове варианты разговора. Такие люди не любят оправданий. Им нужен результат. Я нажал вызов.

— Да? — голос холодный, уже настроенный на отказ.

— Добрый день, это Кузьмин, — произнес я спокойно, выравнивая интонацию. — Хотел извиниться за сегодняшнюю ситуацию.

— Мы уже все обсудили с вашей помощницей.

— Понимаю, — кивнул я, хотя меня никто не видел. — И именно поэтому звоню лично, — я продолжил, не давая разговору оборваться: — Вы правы. Ожидание было недопустимым. Это полностью моя ответственность. Но я предлагаю не принимать решение на эмоциях, — добавил тверже. — Давайте встретимся сегодня. В любое удобное для вас время. Я готов подъехать.

Тишина на линии затянулась. Я ждал.

— Сегодня, — наконец произнесли на том конце, — в шесть.

— Отлично.

— Не опаздывайте.

— Буду ровно в шесть.

У меня появился шанс, и осталось только не облажаться снова. Нужно было подготовиться к встрече и успеть сменить брюки. В таком виде точно не стоит появляться на деловой встрече, даже в надежде вызвать жалость. Юрист, вызывающий жалость – последнее, что хочет видеть человек.

Я поднялся из-за стола, взял пиджак и на секунду застыл, глядя на отражение в стекле шкафа. Вид, мягко говоря, был так себе. Ладно. Не до идеала. Я вышел в приемную, поправляя часы на запястье. Злата подняла на меня взгляд мгновенно, словно только и ждала моего появления.

— Я уеду раньше, — сказал я коротко, не останавливаясь. — Если будут спрашивать, то я на выезде у клиента. Важная встреча.

Она кивнула и произнесла.

— Я с вами поеду.

Я сбавил ход.

— Нет.

— Почему?

— Потому что это не учебная экскурсия, — сухо ответил я. — Это клиент, которого я потерял. И второго шанса не будет.

— Вот именно! — она даже выпрямилась. — Поэтому я и должна поехать. Я ваш помощник.

— Ты помощник в офисе.

— Я помощник вообще, — упрямо перебила она. — И как я должна набираться опыта, если вы меня никуда не берете?

Я устало провел рукой по затылку.

— Злата…

— Я буду молчать, — быстро добавила она. — Сидеть тихо. Записывать. Не мешать. Честно.

Я посмотрел на нее, и, черт возьми, сейчас у меня не было времени на лишние споры. И да, она права. Выездная практика очень важна.

— Ладно, — сказал я. — И если ты хоть слово скажешь не вовремя, это будет твой последний рабочий день.

— Спасибо. Я не подведу.

— Посмотрим, — буркнул я и достал телефон, чтобы вызвать такси.

Через двадцать минут мы ехали по адресу. Я молчал, прокручивая в голове аргументы, возможные вопросы, варианты давления и варианты уступок. Злата притихла. Редкое явление.

— А куда мы едем? — уточнила она, когда машина свернула в коттеджный поселок.

— Ко мне.

— Зачем? — ужаснулась и посмотрела на меня.

— Ну ты же личная помощница, — сделал ударение на слове «личная», — вот ты мне сейчас и поможешь.

— Что?! Это же шутка? — девушка заерзала, ища взглядом поддержки у водителя. — Шутка? — повторила с нажимом.

— Успокойся, ты не в моем вкусе. Мне нужно сменить брюки. Кстати, по твоей вине.

— А, — выдохнула она, — да. Извините.

На смену одежды я потратил минут десять, не больше. Злата ожидала в такси и приняла оскорбленный вид, демонстративно взглянув на часы, когда я вернулся.

— Ты могла и не ехать, — напомнил я.

Машина остановилась у нужного здания, я расплатился и вышел. Злата выскочила следом и отбежала, доставая телефон и отвечая на вызов. Она повернулась ко мне спиной и быстро-быстро заговорила.

— Нет времени на болтовню, — произнес я, проходя мимо.

Девушка подарила мне злой взгляд, сунула телефон в карман и побежала, не успевая за быстрым шагом, которым я шел.

— Егор Алексеевич, — начала она, избегая прямого взгляда. — Можно я не пойду?

— В смысле? — я словно споткнулся. Остановился и посмотрел на нее.

— Мне нужно уйти. Срочно.

— Ты издеваешься?

Она дернулась, как от удара.

— Нет, я…

— Ты сама напросилась на эту встречу, — перебил я жестко. — Потратила мое время. Мы сюда ехали вместе. И сейчас ты говоришь, что передумала? А как же набраться опыта?

— Я не передумала, — быстро сказала она. — Просто.

— Просто что? — я скрестил руки на груди. — Будь добра, перенеси свое свидание на более позднее время.

Она вскинула голову.

— Да какое свидание?!

— Тогда объясни нормально, что произошло?

Злата сжала губы и спустя несколько секунд сомнений выдохнула:

— У меня проблемы в семье, понятно? Мне нужно домой. Сейчас.

— Иди, — согласился я, не желая сейчас выяснять отношения. Смысл тратить время на выяснение обстоятельств, если от этого ничего не изменится.

— Правда?

— Похоже, что я шучу? — холодно ответил я. — Иди, Злата.

— Спасибо, — бросила на ходу и осмотрелась в поисках остановки. — Мне туда, — указала тонким пальчиком.

Я проводил ее взглядом ровно до того момента, пока она не растворилась за углом. Отлично. Минус лишний отвлекающий фактор.

Я толкнул дверь и вошел внутрь, на ходу переключаясь в рабочий режим. Просторный холл, дорогая отделка, тишина. Клиент был из тех, кто ценит комфорт и результат, а значит, и разговор предстоял соответствующий.

Переговоры пошли сразу, без лишних вступлений. Жестко, по делу. Я выложил аргументы, обозначил риски, предложил стратегию. Клиент слушал внимательно, задавал точные вопросы, не перебивал. Все шло ровно. До того момента, как я потянулся к портфелю за документами. Папка с распечатанной стратегией дела осталась у Златы.

Я ее уничтожу! Просто уничтожу! И займусь этим с утра!

— Сегодня же вечером предоставлю вам пакет документов на почту, — произнес я спокойно, будто так и было задумано. — А пока озвучу основные моменты.

Я продолжил говорить, уже полностью полагаясь на память. Встреча прошла лучше, чем я мог рассчитывать. Я покинул здание с огромной вероятностью, что мне перезвонят. У лифта достал телефон, на котором предусмотрительно выключил звук, и проверил входящие звонки и СМС.

«Егор Алексеевич, кажется, ваши документы остались у меня. Надеюсь, у вас не будет проблем».

Или я был на пределе, или сообщение было полно издевки. Я смахнул его, оставив без ответа, и открыл журнал звонков. Саша. Дал себе небольшую передышку и перезвонил, когда уже подъезжал к дому.

— Нам нужно поговорить, — произнесла она без приветствия.

— Сразу подготовь условия, что ты хочешь мне выставить, — ответил я.

— Договорились, — произнесла она легко. — Как жаль, Гор, что мы встретились так рано. Лет через десять ты станешь шикарным мужчиной.

— Вариантом, — я поправил ее.

— Как скажешь. Ты завтра найдешь минутку?

— Найду.

— Буду часов в десять.

— Нет. Встретимся у меня. Не хочу смешивать рабочие моменты с личными.

Глава 9. Злата

Домой я летела почти бегом. После звонка мамы внутри все сжалось в тугой ком. Всю дорогу я пыталась успокоить себя, что ничего страшного не случилось. И мама просто сорвалась. Я замерла в прихожей, едва закрыв за собой дверь. Из кухни доносились голоса.

— Я устал! — выдохнул отец тяжело. — Понимаешь ты или нет? Устал!

Я медленно сняла сапоги, стараясь не шуметь.

— Все устали, — резко ответила мама. — Но это не повод приходить домой в таком виде!

— В каком таком? — он усмехнулся зло. От его голоса у меня внутри все похолодело. В нем была ненависть. — Я что, не имею права выпить?

— Не когда дома ребенок!

— Ребенок, — отец выдохнул с горьким смешком. — У нас все теперь вокруг ребенка. Вера то, Вера это. Реабилитация, лекарства, массажи, врачи… А я? Я тоже живой!

Я застыла у стены, сумка медленно сползла с плеча и глухо упала на пол.

— Я три работы тяну, — продолжал отец, голос его срывался. — Три, Маш! На основной пашу, вечером подработки, в выходные на этом чертовом рынке. Я уже не помню, когда просто спал нормально!

— Думаешь, я не знаю? — мама почти сорвалась на крик. — Думаешь, мне легко?

— А мне легко?! — ударил он ладонью по столу. — Я хотел лодку купить! Понимаешь? Лодку! Ездить на рыбалку по выходным, как нормальный мужик. Хоть иногда дышать. А вместо этого я таскаю ящики на рынке, потому что нам опять нужны деньги!

Я закрыла глаза. Господи, слушать слова отца было больно. Я знала, что ему тяжело, всем нам тяжело, но никто не осмеливался сказать это вслух, тем более в присутствии Веры.

— Ты сейчас винишь Веру? — голос мамы стал тихим.

— Я никого не виню, — наконец пробормотал отец. — Просто говорю, что больше не могу.

Я стояла в коридоре и не могла пошевелиться. За стеной тихо скрипнула половица. Вера тоже все слышала.

— И что ты предлагаешь? — спросила мама. — Возьми выходные. Я ведь тоже работаю.

— Ты сидишь дома.

После этих слов в кухне стало тихо, а потом мама заговорила.

— Я сижу дома? — переспросила она. — Я мою, готовлю, таскаю Веру по врачам, собираю документы, ругаюсь с фондами, работаю удаленно по ночам и сплю по четыре часа. Это ты называешь «сижу дома»?

Отец ответил невнятно. Стул заскрипел по полу, мама снова сорвалась, голоса родителей наложились друг на друга, и слова превратились в рваный шум. Я больше не хотела это слушать. Подняла сумку, прошла по коридору и тихо заглянула в комнату Веры. Она сидела в коляске возле двери. Я опустилась перед ней на колени и обняла.

Вера сначала не двигалась. Потом ее пальцы вцепились в мой свитер. Я потянулась к телефону, включила музыку погромче и положила его на тумбочку. В комнате разлилась бодрая мелодия, чересчур веселая для этого вечера. Она не заглушала крики полностью, но хотя бы размазывала их, делала менее различимыми.

— Не слушай, — прошептала я ей в волосы. — Они просто устали. Они любят тебя.

Вера дернулась.

— Не любят.

— Любят.

— Я не дура! — она резко оттолкнула меня ладонями. Глаза блестели, губы дрожали. — Я же слышала! Все из-за меня! Папа не спит из-за меня! Мама плачет из-за меня!

— Вера…

— Лучше бы я умерла!

Она выкрикнула это так громко, что музыка не спасла и в кухне мгновенно стихло.

— Никогда так не говори, — выдохнула я, но голос сорвался. — Слышишь? Никогда.

Вера отвернулась, сжав губы, слезы уже текли по щекам. В коридоре послышались тяжелые шаги. Я ждала, что отец зайдет. Что успокоит или скажет хоть что-нибудь, извинится, обнимет ее.

— Мне надо побыть одному, — громко сообщил он хриплым голосом и хлопнул дверью.

Кажется, я сидела целую вечность, прижимая сестру к себе.

— Я с тобой сегодня посплю, — сказала тихо, проводя ладонью по ее волосам.

Она молча кивнула, уткнувшись мне в плечо. Я осторожно отстранилась, помогла ей переехать к кровати, поправила плед, подложила подушку так, как ей было удобно.

— Хочешь что-нибудь вкусненькое?

— Не-а, — она отрицательно помотала головой, и я старательно изображала бурную деятельность, боясь оставить Веру одну. Села на кровать и начала разбирать сумку. Телефон. Кошелек. Перчатки. Смятый стаканчик от кофе. Я поморщилась и бросила его в мусор.

— Черт, — выдохнула я, нащупав папку с документами, которые я должна была отдать Егору Алексеевичу перед встречей.

Он меня убьет. Я быстро набрала сообщение и отправила:

«Егор Алексеевич, кажется, ваши документы остались у меня. Надеюсь, у вас не будет проблем».

Ладно. С этим разберусь завтра, больше всего меня сейчас интересовала почта. Сердце дернулось, когда я увидела ответ от Артема Сергеевича. Я пробежалась взглядом и убедилась, что он предварительно посмотрел документы и предложил встретиться лично, чтобы обсудить возможные варианты. Указал свободные дни и время.

Я несколько секунд просто смотрела в экран, не веря в прочитанное, потом начала писать ответ.

«Добрый вечер. Спасибо вам большое. Мы можем в любое удобное для вас время. Я подстроюсь. Желательно как можно скорее».

Отправила и почти сразу получила обратную связь.

— Вер, — я позвала притихшую сестру.

— М-м-м? — отозвалась она с кровати, глядя в планшет.

— У нас завтра будет важная встреча.

— По хорошему поводу? — спросила тихо.

— Очень.

Я улыбнулась совершенно с искренней уверенностью, что у нее появится шанс на нормальное будущее. Верно говорят, что ценить жизнь учит только после несчастья, до этого момента мы все воспринимаем как должное, но стоит у нас что-то забрать — и мышление меняется. Иногда на короткий промежуток времени, иногда на всю жизнь.

Я отложила телефон, выключила верхний свет, оставив только ночник, и легла рядом с сестрой, как обещала. Некоторое время слушала ее дыхание. Оно постепенно выравнивалось, становилось глубже и мягче. Я аккуратно сползла на край, поправила одеяло и тихо вышла из комнаты. На кухне горел свет, судя по доносящимся звукам, мама занималась готовкой.

— Спит? — спросила она, не оборачиваясь и отвлекаясь от нарезки овощей.

— Да.

Несколько секунд мы молчали. Я не знала, что сказать маме, видимо, и она не горела желанием обсуждать поведение отца.

— Я завтра после обеда возьму отгул, — сказала я. — Нам нужно поехать к врачу.

Мама обернулась и взглянула хмуро.

— К какому? У тебя все хорошо?

— У меня все отлично. Я Веру записала на консультацию к Беляеву. У меня получилось раздобыть его номер телефона, и я с ним разговаривала. Он согласился посмотреть Веру.

Мама медленно отложила нож на столешницу.