Сын (на выходные) навсегда

— …Мне нужен срочный разбор, — голос Кузьмина был резкий и тихий. — По ребенку.

Пауза.

— В смысле по ребенку? — удивленно переспросила у него женщина.

— В прямом, — отрезал он. — Мне его оставили.

Я нахмурилась.

Что?..

— Егор, ты сейчас серьезно?

— Абсолютно.

Мой слух обострился до предела. Я слышала звук стула, который небрежно передвинули, шаркая ножками по полу.

— Чей ребенок? — Киреева начала что-то печатать.

— Предположительно мой.

«Предположительно», — фыркнула я про себя. А что еще хотела от такого циничного человека, который любит лишь деньги?

— Предположительно? — а вот в голосе Киреевой прозвучал откровенный интерес. — Ты сам не уверен?

— Нет.

Я замерла, даже дышать перестала.

— Так, подожди, — она, кажется, поднялась. — Тебе просто принесли ребенка?

— Да, бывшая. В ночной клуб, — я не была уверена, что правильно расслышала его последние слова.

Даже прижала ладонь ко рту. Серьезно?.. Так бывает и в реальной жизни?

— Ты издеваешься?

Киреева, кажется, была согласна с моими мысленными доводами.

— Хотел бы, — коротко бросил Егор. — У меня нет ни документов, ни подтверждений. Его мать исчезла. Телефон выключен. Сейчас ребенок у отца.

— Ты меня путаешь, — Киреева его перебила, немного визгливо повысив голос. — У ребенка есть отец?

И я была с ней согласна. Он и меня путал. В голове шумело от возбуждения. Я уставилась в щель между дверью и косяком, молясь, чтобы в коридоре сейчас никто не появился и не поймал меня за откровенным подслушиванием.

— Есть. Но только по бумагам. Полиция пацана передала ему. По факту он не отец.

Ну ничего себе интересная личная жизнь. Мама бы была в восторге от подобной мыльной оперы.

— И что ты хочешь от меня? — в щелку я прекрасно видела лицо Киреевой. Сказать, что она была в шоке, ничего не сказать.

— Если подтвердится, что ребенок мой, — Кузьмин стоял, вцепившись пальцами в спинку стула. Даже отсюда я видела, как сильно они побелели. — Я хочу лишить эту дуру родительских прав.

Очередная пауза, которую заполняли мои нелицеприятные мысли. Этот козел хотел отобрать у матери ребенка!

— Ладно, — вздохнула Киреева. — Значит, так. Первое — нужно установить отцовство. Второе — юридически закрепить передачу ребенка. Иначе…

— Я в курсе, — перебил он, нервно взмахнув рукой.

От его жеста я отпрянула от щелки, вновь прижимаясь спиной к стене, обратившись в слух.

Я слышала, как Егор Алексеевич нервно ходит по кабинету.

— Мне нужно, чтобы это было оформлено правильно. Максимально быстро. И без лишнего шума.

— С этим могут быть проблемы, — осторожно заметила она. — Особенно если мать вернется и будет качать права.

— Пусть попробует, — произнес он жестоко.

Я поежилась.

— Егор… Ты же понимаешь, какая это ответственность? — тише добавила Киреева. — Дело даже не в суде. Это ребенок. Он требует неимоверного количества ресурсов, сил и времени.

— Я уже понял, — глухо ответил Кузьмин. — Но я хочу забрать его! Если он мой, конечно же.

— Допустим. В таком случае придется потрудиться.

— У меня десятки свидетелей, что бывшая принесла малолетнего в ночной клуб, — заявил он.

Кажется, я все же не ослышалась. Действительно речь про ночной клуб.

— Этого мало.

— Я найду еще доказательства.

— Найдешь. Приходи. А пока удостоверься в отцовстве.

— Займусь сегодня же. И этот разговор только между нами.

— Мог бы и не говорить.

Поняв, что беседа закончена, я шустро отбежала в сторону, делая вид, что ждала Кузьмина в коридоре, а не под дверью кабинета.

Я успела отступить к окну и сделать вид, что сосредоточенно изучаю что-то в телефоне. Сердце колотилось до звона в ушах: от услышанного, от адреналина и от того, насколько близко я сейчас была к чужой тайне.

Мужчина прошел мимо, не замедлив шага. Его лицо стало еще жестче, чем при появлении на работе. Сжатые губы, взгляд в одну точку. Я пошла следом.

В приемной он сразу направился в кабинет, снова сел за стол и несколько минут смотрел прямо перед собой. А я не знала, жалеть или все же злорадствовать. Егор Алексеевич открыл блокнот, снова пролистал несколько страниц, сделал пару быстрых пометок все тем же неразборчивым почерком и замер.

Ни одного слова. Ни одного взгляда в мою сторону.

Что мне делать? Как-то напомнить о себе? А зачем? Все же как удачно сложились обстоятельства. Не зря говорят, что карма существует. Я только что убедилась в этом на собственном опыте. Когда я проходила собеседования, желая устроиться в юридическую фирму, что защищала урода, который сбил мою сестру, я и не смела надеяться на удачу. Думала, придется ждать, искать, потратить месяцы на месть. А оказалось все намного проще.

Я заставлю его почувствовать хотя бы часть того, что чувствовала моя сестра, когда водителю зачитали приговор и он почти не понес наказания. Что такое лишение прав на три года по сравнению с разрушенной жизнью?! А компенсация, что назначил суд, просто насмешка. Ее едва хватило на реабилитацию после операции.

И вот оно. Его слабое место!

Я сглотнула. Мысли закрутились еще быстрее. Если наберусь терпения, то смогу разрушить его карьеру до основания, показав подлую натуру человека, который привык решать все в свою пользу.

Мужчина продолжал сидеть за столом, уткнувшись в блокнот, но я видела — он не читает. Взгляд стоит на месте. Он думает. Так же, как и я. Только у нас разные цели.

Я медленно выдохнула. Если подойти правильно… Если втереться в доверие… Если стать полезной… Я смогу оказаться ближе, чем любой из его коллег. Уголки моих губ заметно дрогнули. И вместо злости я почувствовала настоящий азарт. Я точно смогу уничтожить человека, который за деньги готов обелить самого дьявола.

— Егор Алексеевич, так что делать со звонком от клиента? — спросила я.

Он посмотрел на меня исподлобья.

— Важный звонок, — мягко напомнила.

— Передай кому-то другому.

— Но это ваш клиент, как я…

— Злата! — рявкнул он, прерывая меня. — Извинись перед клиентом и передай дело свободному юристу, — отчеканил со злостью, вновь вскочил на ноги, провернул ключ в замке и вышел из кабинета, подхватив пальто. — Я что, должен объяснить азы?!

— Нет, но!.. — я хотела остановить мужчину, но заметила блокнот, что остался лежать на столе.

Дверь захлопнулась. Шаги быстро удалились по коридору. Я замерла. Взгляд прикован к столу. Секунда. Вторая. Третья. Я не дышала, прислушиваясь к привычным звукам офиса. В коридоре тишина. Сердце снова ускорилось.

— Это твой шанс, — прошептала я едва слышно. Осмотрелась и крадучись шла. Рука сама потянулась и взяла блокнот. Я сглотнула и быстро открыла первую попавшуюся страницу. Округлила глаза, потом прищурилась, чуть вытянула руку, стараясь понять написанное. Перевернула страницу. Если судить по цифрам и неразборчивым каракулям слева, в основном это были телефонные номера. Какие-то пометки, даты, стрелки.

— И чего ты ожидала? — пробормотала сама себе. — Что он тут пишет «Беру деньги и спасаю убийц»?

Глупо. Он же не дурак. Моральный урод, но точно не дурак. Такие, как он, не оставляют следов. Я перевернула еще несколько страниц. И замерла. Эта страница отличалась от других. На ней были короткие записи. Похоже на пароли? Комбинации цифр и букв. Рядом с каждой комбинацией две-три буквы.

А вот это действительно интересно. Я попыталась сопоставить. К чему это? Почта? Система? Личные аккаунты? Ничего не сходилось. Ни одной понятной подсказки.

— А если… — с мысли меня сбили шаги. Я вздрогнула. Схватила первую попавшуюся папку со стола и накрыла ею блокнот, тут же вылетев из кабинета в приемную.

Щеки горели. Кислород свистел в легких. Я успела сунуть блокнот в сумочку и положить папку на стол, когда дверь открылась.

— О, — протянул мужчина, оглядывая меня. — Новенькая. Добрый день.

— Добрый, — ответила я, выдавив из себя улыбку.

— Вадим, — представился он. — Пират на месте?

— Что?

— Егор Алексеевич на месте? — уточнил визитер, облизав меня взглядом.

— Ушел.

— И оставил тебя одну? — усмехнулся он. — Смело. Я бы не оставил такое золотце без присмотра. Как тебя зовут?

Я заняла свое место и сухо ответила:

— Злата.

— Я же говорю — золотце. Выпьем кофе? Обеденный перерыв, — он показал на дорогие часы на своем запястье. — Твой начальник не будет ругаться.

— Я не пью кофе с женатыми, — ответила я, заметив обручальное кольцо.

Мужчина фыркнул, тут же его снял и убрал в карман брюк.

— Оп, и я холост. Бутафория для клиентов. Колечко располагает и делает меня благонадежнее.

Я холодно посмотрела на него.

— Извините, я работаю.

— Жаль. Но я люблю принципиальных.

Глава 3. Злата

Я закрыла дверь, отрезая себя от обычных вечерних разговоров, и наконец осталась одна. Щелкнула настольной лампой. За окном уже давно стемнело, стекло отражало только меня и кровать, на которой лежал блокнот. Да, я взяла его домой, чтобы спокойно изучить. Горжусь ли я своим поступком? Очень сложно ответить на этот вопрос. Если рассматривать его отдельно — он отвратителен. Если в совокупности тех факторов, что меня подтолкнули, — я все сделала правильно.

Я остановилась у кровати и несколько секунд просто смотрела, слушая удары собственного сердца. Слишком долго я искала хоть какую-то ниточку и слишком много поставила на кон, прекрасно понимая последствия.

Я медленно села, поджав под себя ноги, и провела пальцами по обложке. Открыла и сразу потянулась за телефоном. Экран загорелся холодным светом, разрезая полумрак комнаты. Щелчок. Еще один. Я фотографировала страницы с комбинациями цифр, букв и обрывков слов. Странные, не складывающиеся в систему. Но внутри было ощущение, что это важно.

Пароли? Доступы? Ключи? К чему — пока непонятно.

Я увеличивала снимки, пыталась разобрать пометки рядом, но почерк Кузьмина оставался таким же резким и рваным. Говорят, так бывает у людей с высоким интеллектом. Как будто он специально делал его нечитаемым. Я перевернула страницу. Снова щелчок. Номера. Фамилии. Я фотографировала машинально, не до конца понимая зачем и не имея права упустить ни одной детали.

«И что ты с этим будешь делать?..» — мелькнула мысль.

Пока ничего. Но это уже больше, чем у меня было вчера. Я остановилась. Палец замер над страницей. Я смогла разобрать фамилию, и она была мне знакома. Нахмурилась, наклонилась, вчитываясь. Сердце дернулось. Это не могло быть случайностью! Я быстро сфотографировала страницу и тут же взяла телефон. Пальцы сами набрали номер и сохранили его. Мессенджеры. Один. Второй. Третий. Я искала тот, на котором будет фотография и имя профиля.

— Беляев Артем Сергеевич, — произнесла я себе под нос.

Я увеличила фотографию. Сомнений не было. Тот же человек, которого я видела на сайте клиники. Тот, к кому мы с мамой пытались попасть уже несколько месяцев. Тот, кто не брал новых пациентов.

Его номер телефона — настоящий шанс. Чудо! Если он ответит и согласится хотя бы посмотреть Веру… Я не имею права упустить возможность. Я потянулась к экрану, чтобы написать сообщение, когда за спиной тихо скрипнула дверь.

— Ты почему не спишь? — спросила я у Веры.

Она аккуратно заехала в комнату и остановилась. Здесь негде было развернуться. Крохотная площадь, хоть и минимум мебели.

Свет из коридора лег на ее лицо.

— А ты? — поинтересовалась она, наблюдая за тем, как я убираю блокнот в сумку.

— Готовлюсь к работе.

— А мне просто не хочется. Мама с папой ссорятся за стенкой, а я слышу.

— Может, это телевизор?

— Злат, ну я уже не маленькая, — она закатывает глаза. — Заплетешь мне косички? Хочу завтра походить с кудрявыми волосами.

— Давай, — я развернула коляску. — Расческу взяла?

— Угу.

Я аккуратно провела расческой по волосам Веры. Медленно, чтобы случайно не дернуть. Ее волосы были мягкими, послушными. Раньше она терпеть не могла, когда я ее заплетала, ворчала, крутилась, сбегала. Теперь сидела тихо. Я разделила пряди, пальцы работали автоматически, а мысли уносились совсем в другое место. К номеру Беляева. Сейчас писать уже было поздно. И сообщение можно проигнорировать. Оставить без ответа или забыть. А вот звонок — это другое. Я аккуратно перехватила прядь. Я позвоню и скажу, что номер мне дал Кузьмин. Это не совсем ложь и не совсем правда. Но звучит убедительно. А главное — открывает двери.

Я закончила одну косу, начала вторую. Если он согласится хотя бы на консультацию. Если просто посмотрит выписки и документы, этого уже будет достаточно. Я закрепила резинку и провела ладонью по волосам, разглаживая выбившиеся пряди. Отвезла сестру в комнату и помогла перебраться на кровать, укрыла одеялом, поправила подушку.

— Спокойной ночи, — сказала я тихо.

***

Утро началось раньше обычного. Я пришла в офис одной из первых, чтобы незаметно вернуть блокнот до появления Егора Алексеевича. Я прошла в пустой кабинет и аккуратно положила его на стол, ровно туда, где он лежал вчера.

Поправила, выравнивая по краю, и вышла в приемную.

Сегодня Кузьмин пришел без опозданий. Дверь открылась резко, я подняла голову, вспомнив, что решила быть максимально полезной и приветливой.

— Доброе утро, Егор Алексеевич, — сказала я, тепло улыбнувшись.

Он коротко кивнул, снял пальто, бросил его на спинку кресла и прошел в кабинет. Как будто меня здесь не было.

— Кофе будете? — спросила, остановившись у двери.

Мимолетный оценивающий взгляд.

— Да.

Я быстро приготовила кофе и вернулась.

Поставила чашку на стол. И, прежде чем отойти, слегка коснулась его руки.

Мужчина напрягся, замер. Переключил внимание с ноутбука на меня и отчеканил:

— Если ты рассчитываешь на скорое повышение, — произнес он ровно, — то это не тот способ, которым его добиваются.

Улыбка на моем лице не дрогнула. Я по крайней мере надеялась на это, потому что внутри полыхало огнем.

— Я просто хотела быть вежливой, — ответила я спокойно.

Он усмехнулся.

— Тогда ограничься работой.

Ничего, я найду к нему подход.

Я вышла в приемную, прикрыла дверь и позволила себе выдохнуть. Внутри неприятно кольнуло. Обида? Странно. Мне ведь было плевать на него. На его мнение, на его холодный взгляд, на этот снисходительный тон, будто Егор Алексеевич заранее все про меня понял и уже сделал выводы. Но удар по самолюбию точно был. Любую женщину заденет, если ее отвергнут. Даже если это делает человек, которого ты терпеть не можешь. Даже если этот человек — Кузьмин. Я опустилась в кресло, но взгляд сам собой потянулся к приоткрытой двери его кабинета.

Он сидел за столом. Склонился к ноутбуку, пальцы быстро двигались по клавиатуре. Лицо сосредоточенное, без единой эмоции. Словно я не стояла сейчас рядом с ним и не пытаясь понять, с какой стороны к нему подступиться. Я для него не значительней фруктовой мушки, что надоедливо летает вокруг. Отмахнулся и забыл.

Я продолжила изучать. Слишком молодой и слишком уверенный в себе. Невольно скользнула взглядом по крупной мужской фигуре. Такие должности не получают просто так. Точно не в двадцать семь.

Я откинулась на спинку кресла, сцепила пальцы, продолжая вглядываться в крупноватые черты лица.

Ему помогли деньги, связи, фамилия? Что-то одно из трех или же совокупность факторов. Я почти не сомневалась, что за ним стояли влиятельные родители. Люди, которые могли открыть любые двери, убрать любые препятствия, протолкнуть вперед, когда другим приходилось годами пробиваться.

Такие, как он, не попадают наверх случайно. Им просто подставляют удобную лесенку, и остается лишь переставлять ноги. Любой дурак справится.

Ничего. Посмотрим, каким он будет, когда потеряет контроль над своей жизнью. Когда у него начнут рушиться идеально выстроенные планы. Когда появится что-то, что он не сможет просчитать.

Я так увлеклась своими мыслями, что не сразу заметила, как в приемной появились люди. Я вздрогнула и резко выпрямилась. Передо мной женщина. Красивая, ухоженная, с аккуратным макияжем и идеально уложенными волосами. На руках у нее был ребенок месяцев шести. Рядом стояла девочка лет десяти-одиннадцати.

— Добрый день, — мягко поздоровалась женщина. — У меня назначена встреча с Егором Алексеевичем.

— Да, секунду, — ответила, смотря в записи.

— Можете не проверять, — произнесла она с абсолютным спокойствием, — у нас личная договоренность, — обернулась к девочке. — Посиди здесь, хорошо? Я быстро.

Та кивнула и молча села на диван, достав из кармана куртки телефон. Я проводила взглядом женщину. Она не постучала. Открыла дверь и вошла в кабинет, заставляя меня приподняться, склониться над столом и вытянуть шею.

Женщина прошла прямо к столу Кузьмина, я видела это сквозь щель, и передала ему ребенка.

У меня перехватило дыхание. Не зря внутри щелкнула интуиция. Это была она!

Женщина вернулась и произнесла перед тем, как плотно закрыть дверь:

— У папы Егора сейчас нет времени, — сказала она с небольшим раздражением, — увидитесь в выходные.

Девочка, сидя на диване, недовольно сморщила лицо и продолжила кому-то строчить сообщения.

Тишина в приемной стала неприятной. Я медленно перевела взгляд на ребенка. Девочка отвлеклась от телефона.

— А вам сколько лет? — вдруг спросила она.

Я не ожидала подобного вопроса.

— Двадцать три.

Она кивнула.

— А это правда, что у всех сначала болит живот?

Я замерла.

— Что… прости?

— Ну, когда начинается, — она сделала неопределенный жест рукой. — У всех по-разному, да?

Вот это выдержка. Я в ее возрасте постеснялась бы поднять подобную тему. А тут ни тени смущения или стеснения. Словно она интересуется погодой.

— У всех по-разному, — осторожно ответила я.

— А вы сразу поняли, что это оно?

— Да, — выдохнула. — Обычно это сложно не заметить.

Она кивнула, задумчиво глядя в одну точку.

— Ясно.

Я почти не слушала вопросы девочки. Мои уши были там. В кабинете Кузьмина. Я медленно поднялась, сделав вид, что поправляю папки на столе. Подошла ближе, уронила ручку и наклонилась, будто за ней. Но на самом деле прислушивалась.

Разговор был явно напряженным. Мужской и женский голоса звучали отрывисто и недовольно.

— …Еще нужно доказать отцовство, — долетело до меня.

Ответа я не слышала, но тон беседы оставался прежним.

— …Я не дам себе сесть на шею! — эту фразу Кузьмина слышала не только я.

— А если я не хочу детей, есть же какие-то таблетки? — прилетело мне в спину.

— Да, есть, — ответила на автомате, быстро поймав себя на том, что не должна ничего советовать чужому ребенку. — Но ты лучше поговори об этом с мамой.

— Мама все время занята мелким, — пробубнила она.

— …Останься человеком, Егор! Ты сам потом пожалеешь!

Вместе с последними словами дверь в кабинет Кузьмина распахнулась, и я едва успела отпрянуть.

— Варя, идем, — женщина позвала дочку и быстрым шагом направилась на выход. — Твой папа Егор сведет меня с ума!

Да что тут, черт возьми, происходит?!

Глава 4. Егор

Я сидел за столом, уставившись в экран ноутбука, но не видел ни строчки. Текст расплывался, буквы теряли очертания, превращаясь в бессмысленный набор символов. Документы, которые еще вчера были логичными и четкими, сейчас не вызывали ничего, кроме раздражения.

Я не думал о работе. Мысли упрямо возвращались к корпоративу в ночном клубе. К барной стойке. К люльке, поставленной на нее так же буднично, как ставят стакан с виски. И к фразе, которая до сих пор звенела в голове, словно ее не произнесли, а вбили молотком.

Это твой сын!

Я провел ладонью по лицу, на секунду закрыв глаза и с силой надавив на них, словно так можно было стереть последние несколько дней. Но нет. Реальность никуда не делась.

Черт.

Это был абсурд.

Глупый, нелепый, совершенно чужой мне сценарий жизни, в который я каким-то образом оказался втянут.

Я откинулся на спинку кресла и уставился в потолок, чувствуя, как напряжение медленно расползается по телу. Я не был готов к появлению ребенка в моей жизни. Ни морально, ни физически, ни как-либо еще. Существо, которое полностью ломает привычный порядок жизни, требует постоянного внимания, не подчиняется никакой логике и существует по своим законам. Это я знаю от сестры.

Я никогда не строил иллюзий насчет семьи, но если и представлял себе, то точно не так. Не со встречи в ночном клубе. Я хотел иначе. Спокойно и осознанно. С женщиной, которую буду уважать. Возможно, даже любить. С нормальной, черт возьми, последовательностью событий. А не с сюрпризом в виде младенца, которого тебе просто вручают, как пакет с забытыми вещами после бурной ночи.

Я резко выдохнул и сжал пальцы в кулак.

Саша. Имя отозвалось внутри неприятной тяжестью. Продуманная. Хитрая. Я бы сказал, беспринципная. Умела играть, оставляя ощущение, что ты сам принимаешь решения, хотя на самом деле уже давно идешь туда, куда нужно ей.

Я безрадостно усмехнулся. Роман с ней был ошибкой. И я это понимал еще тогда. Просто не сразу вышел из отношений, потому что она умела держать и была замужем… Я никогда не был моралистом. Не строил из себя правильного. Не пытался соответствовать каким-то идеальным стандартам. Но спать с замужней женщиной — это был перебор. Грязно и не нужно.

Вокруг было достаточно свободных девушек. Простых. Понятных. Без двойного дна. Но меня потянуло именно туда. В говнецо. И теперь, похоже, я расплачиваюсь. Если это вообще мой ребенок...

А если нет? Я выпрямился, упершись локтями в стол. Если это просто игра? Попытка повесить на меня ответственность? Саша могла. Еще как могла. Но ее трудно назвать дурой. Она должна была понимать, что я сотру ее в порошок, если захочу.

Я открыл глаза и уставился в темную столешницу взглядом, но мысль уже зацепилась и не отпускала. А если мой? В груди что-то неприятно сжалось. Тогда что? Я не представлял себя отцом. Это была какая-то далекая перспектива, размытая и не имеющая конкретных очертаний. Когда-нибудь. Но точно не сейчас. И уж точно не так.

Я снова откинулся в кресле, чувствуя, как внутри нарастает смесь раздражения и злости. Сюрприз под новый год! Я резко подался вперед и уперся локтями в стол. Нет. Сначала факт отцовства, а уже после мучения совести.

На экране никаких уведомлений. Я машинально обновил вкладку почты, палец сам скользнул по тачпаду, курсор дернулся, страница перезагрузилась. Ничего. Я сделал это снова. И еще раз. Мне обещали результат сегодня!

Я откинулся на спинку кресла, но тут же снова подался вперед, не в силах сидеть спокойно. Тело требовало движения, хотя смысла в этом не было никакого.

Вчерашний день всплыл в памяти обрывками. Встреча с Гориным Олегом в частной клинике. По документам он все еще считался отцом ребенка. Именно он дал разрешение на пробы. На развод Горин подал сразу, как только вскрылся роман. Я тогда не удивился. Любой бы подал.

Я снова перевел взгляд на экран и обновил почту. Пусто.

— Да когда уже?! — процедил сквозь зубы.

Внутри все было натянуто, как струна. Я переключился на другую вкладку, вернулся обратно, снова обновил страницу, и в этот момент раздался стук. Я резко повернул голову. Дверь приоткрылась, и в проеме появилась Злата.

Только ее сейчас не хватало.

Она осторожно прикрыла за собой дверь и остановилась у стола. Что-то говорила, я видел, как двигаются ее губы, но смысл до меня доходил не сразу. Слова будто проходили мимо.

— …Я уточнить хотела по делу, — наконец уловил я.

Медленно поднял на нее взгляд. Она стояла, чуть наклонив голову, с этим своим вежливым выражением лица, почти невинным. Словно не понимала, что сейчас не время.

— Какому делу? — спросил я, уже чувствуя, как внутри поднимается раздражение.

Она начала объяснять с сотворения мира. С деталями, которые сейчас казались лишними. Озвучивая вопросы, которые можно было решить и без меня. Я слушал и не слушал одновременно. Мысли снова ускользали. К правому верхнему углу экрана, где должно было появиться уведомление.

— …И я подумала, может, лучше согласовать с вами… — продолжала она.

Я резко выдохнул.

— Злата.

Она замолчала.

— Это можно решить без меня.

Пауза.

— Но я не уверена, что…

— Тогда разберись, — отрезал я, не повышая голос, но вкладывая в слова все накопившееся раздражение.

— Хорошо. Так и сделаю, — девушка сделала несколько шагов к двери, а потом остановилась и вновь заговорила: — Я вчера случайно нашла одно дело в архиве.

— И что?

— Как по мне, вердикт вынесли несправедливый.

— И как ты это определила? — уточнил я, не понимая, зачем вообще продолжаю ненужный разговор.