Кровь Анику

Леди Фамилия

Кровь Анику

Глава 1.

«Имплант».

Солнечные лучи, похожие на бледные лезвия, прорезали полумрак комнаты, упершись в экран ноутбука. Айон спала сидя за столом, щека прилипла к прохладной клавиатуре. На мониторе замерла строка поиска: «Клан Кай.». В тишине, густой, как смола, раздался стук в дверь – три отточенных, но жестких удара.

– Юная госпожа, вхожу.

Дверь открылась беззвучно. Дворецкий Киол, чьё лицо было маской вежливого безразличия, пересек комнату и осторожно коснулся её плеча. Прикосновение было легким, но в нём чувствовалась неумолимая сила – сила приказа.

– Что случилось, Киол? – она оторвала голову от стола, и мир поплыл перед глазами. Раздражение, едкое и знакомое, подкатило к горлу.

– Вас требует к себе господин Танзу. Немедленно.

– Дедушка? – её голос сорвался на хрип. – Что ему может понадобиться ?.. Ладно. Скажи, что я спускаюсь. Через пять минут.

Дворецкий кивнул и растворился так же бесшумно, как и появился. В комнате снова воцарилась тишина, но теперь она была тревожной, натянутой. Айон прошла в ванную, с силой ударив по выключателю. Ледяная вода обожгла кожу, но не смыла тягучий туман усталости. Она подняла глаза на зеркало.

В отражении на неё смотрела девушка с лицом постороннего человека. Голубые глаза, унаследованные от матери, были пусты и холодны, как озеро в феврале. В них не было ничего девятнадцатилетнего – лишь глубокая, вечная усталость. Иногда ей казалось, что в зеркале отражается не она, а то чудище, о котором шепчутся слуги. Тень клана Кай.

– Хм, – тихо, но с такой ненавистью, что стекло задрожало, выдохнула она. – Что ему теперь нужно?

Она не стала переодеваться. Зачем? Чёрное худи и шорты были её лучшей броней – броней безразличия. На первом этаже, в каминном зале, пахло старой кожей, сигарным дымом и властью.

Её дед, Танзу, восседал в своем тронообразном кресле. Ему приписывали около шестидесяти, точный возраст не был никому известен, как будто вся его биография ранних лет была аккуратно вычеркнута из всех архивов, как чернильным штрихом.

– Ты заставила ждать, Айон. Это неприлично. Особенно когда гость – человек, от которого теперь зависит твоё будущее.

Только теперь она заметила второго человека. Мужчина лет тридцати пяти, в безупречном черном костюме цвета воронова крыла, сидел напротив. Он не пил чай – он изучал чашку в своих длинных, белых пальцах, прежде чем сделать крошечный глоток. Его взгляд, когда он поднял глаза на неё, был не оценивающим, а классифицирующим. Как учёный смотрит на редкий, токсичный экземпляр.

– Прошу прощения, дедушка, – выдавила она, заставляя себя стоять прямо.

– Извинения оставь. Осуи Хаши, директор Академии «Лира». Угодливость к твоему статусу закончилась в тот миг, когда тебя вышвырнули из «Эдема». Господин Хаши оказал нам… исключительную услугу, согласившись принять тебя в середине триместра.

Мужчина поставил чашку. Звук был звеняще точным.

– Айон Кай, – произнес он, и её имя в его устах звучало как диагноз. – Ваше дело я изучил. Необузданные проявления наследия, угрозы, разрушение имущества. Интересно, но не уникально. Мы согласны вас взять. При одном условии: вы будете носить имплант-ограничитель «Гармония». На постоянной основе.

Воздух выветрился из легких. Способности… Единственное, что связывало её с призраком отца, Асаи Кай. Единственное доказательство, что она – не просто ошибка. Мать сбежала, едва увидев родимое пятно у неё за ухом – крошечный, извивающийся силуэт дракона. Кровь древнего рода, ведущего начало от бога смерти Анику, взяла верх. И теперь они хотели заковать её самое сердце в титановую клетку.

– Я… не согласна, – прошептала она, но её голос прозвучал детски слабо.

Голос Танзу упал на тишину, как гильотина.

– Тебя не спрашивают, ты – позор этого дома. Ты будешь делать то, что я говорю, или следующее место, куда тебя определят, будет лишено даже иллюзии окон. Я – глава клана. Ты поняла меня?

В горле встал ком ярости, такой плотный, что она лишь кивнула, не в силах выговорить слово.

– Блестяще, – заключил Осуи Хаши, поднимаясь. Он был невероятно высок. – Форма и правила будут доставлены завтра. Имплантацию проведут в понедельник, перед вводным инструктажем. Поздравляю с поступлением, мисс Кай. В «Лира» мы специализируемся на том, чтобы гасить опасное пламя. Надеюсь, вы окажетесь восприимчивым учеником.

Его уход не нарушил тишину, а уплотнил её. Танзу даже не посмотрел на внучку.

–Ты должна была знать, что прошлый инцидент не забыть.... Киол! Машину. У меня встреча в Совете.

Через минуту тяжёлая дубовая дверь захлопнулась, отсекая его от неё. Айон осталась одна в центре огромного, враждебного зала. Солнечный луч, пойманный хрустальной подвеской люстры, рассыпался по стенам ядовитыми радугами. Она медленно сжала ладони, чувствуя, как ногти впиваются в кожу до боли, до крови. Но это была хорошая боль. Настоящая.

Где-то внутри, в самой глубине, там, где жила тень дракона, что-то шевельнулось. Не сила. Пока еще нет. Решимость.

Она повернулась и пошла наверх. На поиск. На первую, пока еще робкую мысль о сопротивлении. У них была пятница. У неё было два дня.

Глава 2.

«Новая клетка».

Форма висела в шкафу, ожидая её. Не одежда – броня. Айон прикоснулась к ткани. Та была гладкой и холодной, как кожа змеи. Серебристые канты поблёскивали тускло, словно оковы. Когда она надела рубашку, высокий воротник впился в шею. Тёмно-фиолетовый китель сел безупречно, подчёркивая каждую кость, но сковывая плечи, вынуждая держать спину неестественно прямо. На груди холодным грузом лежала эмблема – феникс, запертый в ромбовидной клетке. Чёрные лоферы на ногах казались свинцовыми.

В зеркале Айон видела не ученицу престижной академии, а заключённую.

Чёрный лимузин остановился у главных ворот. Перед ней возвышалось здание – такое массивное, что, казалось, оно крадёт собой само небо. Высокие колонны встретили её гробовой тишиной. Такая тишина, что звенит в ушах. Такая, какая бывает лишь в полном одиночестве.

Поднимаясь по лестнице, она поймала взгляд директора. Он стоял наверху. Смотрел не на девушку, а на опасный образец. Как на убийцу, которого ведут в камеру.

– Пройдёмте, мисс Кай. Нас ждёт длинный день, – его голос был ровным, как линия горизонта. Он указал рукой на вход и шагнул вглубь здания первым.

Шаги гулко отдавались от полированного мрамора, разбивая давящую тишину – словно по ней били молотом.

Дверь с табличкой «МЕДБЛОК. ПРОЦЕДУРНЫЙ КАБИНЕТ №1» открылась беззвучно. Директор жестом велел ей войти.

Боль была не огненной, а ледяной. Всепроникающей.

Игла имплантатора вошла в основание черепа с тихим хрустом. Айон не закричала. Её пальцы впились в подлокотники кресла, кость белела под кожей. Взгляд был прикован к потолку – идеально белому, стерильному – пока волна тошнотворного онемения растекалась по позвоночнику, сковывая каждое нервное окончание.

– Имплант «Гармония» активирован. Первичная калибровка завершена, – бесстрастный голос врача прозвучал где-то сбоку, будто из-под воды. – Попытка активации способностей выше нулевого уровня вызовет прогрессирующий болевой отклик. Сильные эмоции также являются триггером. Рекомендуется соблюдать спокойствие.

Когда её отпустили из кресла, мир звучал приглушённо. Будто её и вправду погрузили на дно. Она коснулась пальцами места укола – под кожей отчётливо чувствовался инородный узелок, холодный и неподвижный, как пуля.

Ошейник был надет. Клетка – захлопнута.

Директор, наблюдавший за процедурой у стены, кивнул врачу. В его глазах не было ни удовлетворения, ни сожаления. Лишь констатация факта.

– Теперь вы полноценная студентка «Лира», мисс Кай. Поздравляю. Ваш сопровождающий уже ждёт, чтобы показать вам класс. Постарайтесь не заставлять его ждать. У нас здесь ценят пунктуальность.

Он развернулся и вышел, оставив её одну в холодном кабинете с врачом, который уже не смотрел на неё. Её дело было сделано. Она была помечена, внесена в систему, обезврежена.

Айон медленно поднялась. Ноги не слушались, будто чужие. Она сделала шаг. Первый шаг в своей новой, огранённой жизни. Холодок от импланта пульсировал в такт ударам сердца – постоянное, неумолимое напоминание. Теперь это была часть её.

За дверью её ждал парень лет двадцати пяти. Его взгляд скользнул по ней оценочно и медленно, будто он определял сорт угрозы или высчитывал стоимость на аукционе.

– Пошли, – бросил он в тишину, резким движением кисти указывая путь. Слово прозвучало не как приглашение, а как команда к построению.

Айон кивнула – коротко, чтобы не вызывать новой вспышки в виске – и пошла следом, её новые лоферы беззвучно скользили по полу.

Он шёл быстро, не оглядываясь. Через пару поворотов бросил через плечо:

– Меня зовут Наян. А тебя?

Вопрос прозвучал не из вежливости, а из процедуры. Он приостановился, чтобы услышать ответ, и его профиль оставался непроницаемым.

Айон подняла на него взгляд. Холодные голубые зрачки встретились с его карими, изучающими. Она сжала губы, чувствуя, как ненавистная фамилия обжигает язык.

– Айон. Айон Кай.

Имя повисло в воздухе, будто физически изменив состав атмосферы. Наян замер. Не дыхание – всё тело. Его расслабленная поза исчезла, плечи напряглись. Он медленно повернулся к ней целиком, и тот самый оценивающий взгляд превратился в лёд. В нём не было страха.

– Понятно, – произнёс он наконец, и его голос стал на полтона ниже. – В таком случае, следуй за мной строго по маршруту. Не задерживайся. Не задавай вопросов.

Он развернулся и зашагал с новой скоростью – не ведущий, а конвоирующий. Дистанция между ними увеличилась. Теперь он вёл её не как новичка, а как то, что уже однажды пролило кровь и может сделать это снова.

Дорога превратилась в молчаливую пытку. Каждый поворот коридора был одинаковым – матовые стены цвета мокрого пепла, тусклые светильники, встроенные в потолок, и то самое гудение, которое теперь жило у неё в затылке. Наян шёл в двух метрах впереди, его спина – непроницаемый щит.

Они миновали стеклянную стену, за которой шли обычные занятия. Студенты в таких же фиолетовых мундирах сидели за партами, их лица были освещены смехом. Они были такими непринуждёнными, что Айон показалось, что она какая-то неполноценная.

– Это твой класс, – произнёс Наян, остановившись возле двери. Он пропустил девушку вперед, а сам подошёл к учителю и что-то сказал ей на ухо. Класс смотрел на девушку с интересом, а кто-то даже с опаской, многим доходил слух о том, что наследница клана Кай будет учится с ними.

Глава 3.

«Первые встречи».

– Третья парта у окна, – преподаватель коротко указала рукой.

Айон прошла между рядами. Кто-то мельком посмотрел в её сторону и тут же отвернулся к тетради. Кто-то шептал с соседом. Вроде, как и везде.

Краем глаза девушка заметила двоих, что с любопытством смотрели на неё. Парень у окна – его рыжие волосы торчали в разные стороны, будто он только что встал с кровати. На лице не настороженность, а скорее скучающее любопытство. Он глянул на неё с секунду, и вернулся к книге. Не враг. Не друг. Просто наблюдает.

И девушка. Розовые волосы, собранные в два небрежных пучка, которые торчат как уши у любопытного кролика. Яркие, живые глаза, в которых нет ни капли страха или осуждения. Только чистый интерес.

Айон села, положила руки на парту. Пластик под пальцами был прохладным и гладким. Преподаватель посмотрела на неё и попросила представится, Айон встала из-за парты и произнесла:

–Меня зовут Айон Кай, буду учится с вами.

Девушка села и посмотрела в окно, весь урок её мысли были заняты, тем, что она обдумывала, как спокойно бы проучится этот год, и вернутся домой.

Урок прошёл не заметно, словно его и не было.

– Привет!

Розовые пучки возникли перед ней так быстро, будто она телепортировалась. Девушка легко вспрыгнула на край парты, болтая ногами в туфлях – явно не принадлежащих академии, а своих, с какими-то смешными бантиками на пятках.

– Ты красивая, – сказала она так легко, словно перед ней сидела обычная девушка. – Я Мэй. А ты Айон, да? Слушай, давай дружить? У нас тут все ходят с такими лицами, будто им на экзамен каждую секунду, а ты вроде нормальная. Давай?

Айон моргнула. Она не ожидала такого простого тона. Без страха. Без намёка на ту тяжесть, которая висела за её спиной все время.

– Я…

– Ямада, ты совсем ку-ку?

Парень возник сбоку, нависая над партой, как скала. Он даже не смотрел на Айон – только на Мэй, с выражением обречённости человека, который уже сто раз пытался что-то объяснить и сто раз плюнул.

– Ты хоть знаешь, чья она? – он понизил голос, но в тихом классе после звонка было слышно каждое слово. – Кай. Та самая фамилия. Которые…

– Которые что? – Мэй повернула голову, и в её голосе прорезался холодок. – Сделали что-то тебе лично? Нет? Тогда иди на своё место, Хан. Твоя парта вон там, у двери.

Парень – Хан – скрестил руки на груди, но с места не сдвинулся. Он смотрел на Мэй с тем особым выражением, когда человек уже понял, что проиграл, но признавать это не собирается. Губы сжаты в тонкую линию, брови нахмурены.

– Я предупредил, – буркнул он и ушёл, прожигая спину Айон взглядом на прощание.

Мэй закатила глаза так выразительно, что это можно было заметить из далека.

– Не обращай внимания. У него отец в Совете Кланов, поэтому он везде ходит и ищет врагов народа. Скучный. – Она поправила пучок и вдруг замерла, всматриваясь в шею Айон. – Ой.

Айон внутренне напряглась. Пальцы чуть сжались на краю парты.

– Что?

– У тебя… – Мэй наклонилась ближе, но без той липкой навязчивости, от которой хочется отодвинуться. Скорее с искренним, детским любопытством. – Пятнышко за ухом. Такое красивое. Как дракончик.

Она отстранилась и улыбнулась. Обычной своей улыбкой, яркой и тёплой, будто только что увидела что-то приятное.

– Знаешь, я в библиотеке видела книгу с такими узорами. Там про старые рода написано, у них у всех были родовые метки. Прямо как у тебя.

Айон медленно, очень медленно, стараясь не выдать ни единой эмоции, убрала волосы за ухо, пряча пятно. Сердце колотилось с такой скоростью, словно сейчас окажется где-то в горле.

– Просто совпадение, – голос прозвучал ровно, даже слишком. – Таких много.

Мэй посмотрела на неё. Не с подозрением. Не с насмешкой. Просто посмотрела – внимательно, чуть склонив голову к плечу, будто решала, стоит ли нажимать продолжить.

– Ну да, – легко согласилась она. – Наверное.

Она спрыгнула с парты и отряхнула юбку.

– Ладно, потом поговорим. У нас сейчас история, а профессор не любит, когда у нас шум в классе. Она когда злится, похож на чайник, который вот-вот закипит. Пар из ушей идёт, честное слово.

Она хихикнула и уже сделала шаг к своему месту, но обернулась.

– Но ты держись, ладно? Я ещё подойду.

Она махнула рукой и упорхнула, оставив после себя лёгкий запах ванили и десяток вопросов, которые повисли в воздухе невысказанными.

Айон сидела неподвижно. Под пальцами – холодная столешница. Под кожей – пульсирующий холодок импланта. В груди – что-то тёплое и колючее одновременно.

Просто совпадение. Должно быть просто совпадением.

Урок истории кланов вёл пожилой мужчина в очках без оправы – профессор Ин Чен. Он говорил тихо, чуть нараспев, и класс слушал его с уважением. Даже Хан на первой парте сидел смирно и что-то записывал.

– …и таким образом, семь кланов заключили договор Равновесия, – профессор поправил очки, и его взгляд на мгновение задержался на последней парте. Совсем чуть-чуть, на долю секунды. – Это произошло восемьдесят три года назад.

Он переключил слайд, и на доске появилась схема. Айон смотрела на неё, но не видела. Перед глазами всё ещё стояло утреннее зеркало, собственное отражение и тёмный силуэт дракона за ухом.

Она смотрела в окно. Настоящее небо, серое, тяжёлое. Где-то там, за этими тучами, был другой мир. Тот, в котором она была просто Айон, а не «эта Кай».

Звонок прозвенел неожиданно громко. Айон вздрогнула и начала собирать вещи. Медленно, без спешки. Ей некуда было торопиться.

– Привет.

Она подняла голову.

Рыжий парень с места у окна стоял рядом, засунув руки в карманы. Вблизи он оказался чуть выше, чем казалось издалека. И чуть старше – может, не первый курс, а второй. На лице – лёгкая, какая-то ленивая улыбка.

– Клим, – представился он. – Сосед по парте. Ну, почти сосед. Через ряд.

Айон молчала. Она ещё не научилась различать, когда к ней подходят с добром, а когда – просто поглазеть на неё словно она диковинка.

– Расслабься, – Клим усмехнулся и уселся на парту перед ней. – Я не буду спрашивать про твою фамилию. Мне вообще плевать, кто твои предки и что они там натворили. У меня у самого дедушка такое рассказывал про нашу семейную ветку – волосы дыбом встают. Так что я молчу.

Он вытащил из кармана какую-то конфету, покрутил в пальцах. И засунул в рот.

– Мне другое интересно. Ты откуда такая взялась? В смысле, академия закрытая, сюда со стороны почти не берут. А ты приехала в середине года, и все вокруг сразу засуетились, как ужи на сковородке. Прямо шоу.

Айон сглотнула. В виске кольнуло – холодная игла напоминания.

– Долгая история, – тихо сказала она.

– Ну да, ладно, – Клим кивнул, будто она уже всё объяснила. – Не хочешь – не говори. Я просто спросил.

Он разжевал конфету и посмотрел на неё с интересом. Без давления, без намёка. Просто рассматривал, как интересную задачу.

– Ты странная, если честно. В хорошем смысле.

Айон не знала, что ответить. Спасибо? Это вообще комплимент? Она никогда не умела читать такие вещи.

– Ты… – начала она и осеклась.

– Что?

– Ничего. – Она отвела взгляд в окно. – Просто… обычно люди по-другому реагируют.

– Люди – они, как стадо, – пожал плечами Клим. – Им сказали: «Кай – опасно», они и повторяют. Как попугаи. А я своими глазами вижу, что ты просто устала и хочешь, чтобы тебя оставили в покое. Какая же ты опасная, аж страшно.

Он усмехнулся. Беззлобно. Почти тепло.

– Ладно, я пойду. У меня факультатив.

Он поднялся и уже сделал пару шагов к двери, но обернулся.

– Кстати, Мэй хорошая. Не обижай её.

– Я не собиралась…

– Знаю. Просто предупредил.

И ушёл.

Айон осталась одна в пустеющем классе. За окном – небо, как грязное пятно, и тяжёлые тучи, которые собираются дождь. Где-то в коридоре смеются, хлопают дверями, зовут друг друга. Обычная жизнь.

Она медленно выдохнула и начала складывать тетради в сумку.

В коридоре её никто не ждал. Студенты расходились по аудиториям – группами, парами, поодиночке. Кто-то бросил короткий взгляд, кто-то отвернулся. Айон шла вдоль стены, стараясь занимать как можно меньше пространства. Плечи чуть сведены вперёд, шаги бесшумные – привычка, выработанная годами.

– Эй, Кай!

Она обернулась.

Мэй догоняла её почти бегом, розовые пучки подпрыгивали в такт шагам. На лице – широкая улыбка.

– Ты в столовую? Я тоже. Пойдём вместе.

Это не было вопросом. Мэй просто взяла её под руку – легко, будто они знакомы с самого рождения – и потащила в сторону столовой.

– Там сегодня рисовые шарики с рыбой, это самое лучшее, что у них вообще бывает, потому что шеф-повар, понимаешь, влюблён в женщину, которая торгует рыбой на рынке, и поэтому он выбирает самую свежую, а в остальные дни, когда он на неё обижается, у нас каша и котлеты, которые резиновые, я проверяла…

Айон слушала вполуха. Она не привыкла, чтобы кто-то говорил с ней так много и так быстро. Не привыкла, чтобы кто-то брал под руку. Но не отстранялась.

В столовой было шумно, людно и пахло едой. Мэй усадила её за столик у окна – не спрашивая, просто указала: «Садись тут.» – и убежала за подносами.

Вернулась через минуту с двумя порциями рисовых шариков и двумя чашками. В одной был обычный чай, в другой – что-то мятно-зелёное, словно изумруд.

– Это матча, – пояснила Мэй, ставя перед ней подозрительный напиток. – Торн его ненавидит, поэтому я пью его везде, кроме её уроков. Принципиально.

Айон взяла чашку. Чай был странный. Травяной, с горчинкой. И слишком сладкий.

– Слушай, – Мэй откусила шарик и замерла с набитым ртом, глядя куда-то за плечо Айон. – Не оборачивайся, там Хан смотрит сюда и сверлит тебя взглядом. Наверное, опять хочет кого-то спасти от ужасной тебя.

Айон всё равно обернулась.

Парень сидел за дальним столом в компании таких же крепких ребят. Все в одинаковых пиджаках, все с одинаковыми напряжёнными лицами. Встретившись с ней взглядом, Хан демонстративно отвернулся и что-то сказал своим друзьям. Те засмеялись.

– Не обращай внимания, – Мэй махнула рукой. – У него отец в Совете Кланов, поэтому он везде ходит и ищет врагов. Скучный.

Она доела шарик, вытерла пальцы салфеткой и посмотрела на часы. Наручные, с милыми котиками на циферблате.

– Ой, мне бежать надо, факультатив по истории искусств. Там сегодня византийские мозаики, а я их обожаю. – Она вскочила, подхватила поднос. – Ты как, доберёшься до комнаты сама?

– Да.

– Ну ладно. Тогда пока!

Она уже сделала шаг, но обернулась.

– Завтра увидимся!

И убежала, словно её и не было тут минуты назад.

Айон осталась одна за столиком у окна.

Она сидела неподвижно, глядя в остывающий чай. Мятно-зелёная жидкость стояла спокойно, ничем не выдавая своего присутствия. За стеклом – серое небо. Вокруг – гул сотни голосов, звон посуды, скрежет стульев.

Ни один из этих голосов не обращался к ней.

Она коснулась пальцами места за ухом. Драконья чешуя под кожей была тёплой. Горячей, чем обычно.

Просто совпадение.

Она повторяла это как мантру, возвращаясь в свою комнату. Коридоры тянулись бесконечной серой лентой, одинаковые двери, одинаковые лампы, одинаковый рисунок линолеума. Семнадцать, девятнадцать, двадцать один.

Дверь 217 открылась без звука. Айон села на край койки. Сумка упала на пол. За окном – всё то же небо, уже начинало темнеть. Она снова коснулась пятна за ухом.

Ночью ей снились драконы. Они не нападали. Они смотрели. Большие, тёмные, с глазами, в которых отражалось пламя. Они молчали, но она почему-то знала, что они ждут.

А утром за окном снова было серое небо, в столовой снова давали кашу, а Мэй снова села рядом за завтраком, как будто, так и надо.

Начался новый день.

Глава 4.

«Привыкание».

Утром Айон проснулась не от будильника, а от того, что кто-то барабанил в дверь, словно скоро конец света.

– Айон! Ты там живая? Подъём, через двадцать минут завтрак, а потом математика, а если кто опоздает, заставят переписывать таблицу интегралов от руки! Я проверяла!

Мэй.

Айон привстала, чувствуя, как холодок от импланта пульсирует в затылке. Волосы растрепались, во рту сухо. Она моргнула, прогоняя остатки сна – странного, но в тоже время такого безмятежного.

– Я сейчас, – сказала она в дверь. Голос прозвучал хрипло.

– Давай быстрее! Я жду тебя!

Айон встала. Привела в себя в порядок, оделась. Тёмно-фиолетовый китель сидел уже привычно, воротник больше не душил, просто напоминал о своём присутствии. Лоферы на ногах всё ещё были свинцовыми, но она почти привыкла к этой тяжести.

В коридоре Мэй переминалась с ноги на ногу, поправляя свои фирменные розовые пучки. Сегодня они были завязаны чуть выше, чем вчера, и в них красовались две маленькие заколки в виде мишек.

– О, ну наконец-то! – произнесла Мэй. – Побежали, пока все вкусное не разобрали!

Столовая гудела, живя своей привычной рутиной. Мэй лавировала между столиками с ловкостью человека, который делает это каждое утро, и Айон следовала за ней, чувствуя на спине десятки взглядов. Кто-то отворачивался сразу, кто-то задерживался на секунду дольше.

– Садись тут, – Мэй указала на столик у окна, такой же, как вчера. – Я сейчас.

Она унеслась к раздаче, и Айон осталась одна. За соседним столиком сидели две девушки, обе в таких же фиолетовых пиджаках. Одна что-то шепнула другой, и обе быстро отвели глаза.

Айон смотрела в окно. Небо сегодня было почти чистым, бледно-голубым, с редкими перьями облаков. Настоящее.

– Держи.

Перед ней опустился поднос. Омлет, салат и чашка матчи, всё такая же мятно-зелёная.

– Спасибо, – сказала Айон.

Мэй плюхнулась напротив и сразу откусила половину часть омлета.

– Слушай, – сказала она с набитым ртом, – а ты в какие кружки записалась? Тут у каждого студента должно быть два факультатива, это обязательно. Я в истории искусств и в гончарную мастерскую. Гончарка – это вообще дно, конечно, но там препод старый и близорукий, он не замечает, если ты сидишь в телефоне. А ты?