Тайна разбитого. Повелительница Ланта

Думая об этом по телу даже прошлись мурашки. Я прослезилась, так, будто только сейчас узнала об этом. Мама тут же заточила Адама, а затем и Анюту в крепкие объятия.

В этом плане мы с ней очень сентиментальные, поэтому через пару секунд рыдали как ненормальные в обнимку с Ирой. Пожалуй, за последние полгода эта самая лучшая новость, которую я слышала.

— Как же я рада! Хвала Всевышнему! — вытирала мама слезы.

Вокруг тут же поднимается радостный гвалт. Все начинают поздравлять друг друга. Анюта не сдерживается и пускает слезы. Я сажусь за стол рядом с Дэвидом, пока наши остаются в центре большого зала.

Золотов кладет на мое плечо руку и шепчет:

— Актер значит? — усмехается он, и я понимаю, что он намекает на мои слезы.

— Сейчас это были настоящие слезы счастья.

— Ну-ну, когда ты хотела забрать того котенка, то тоже плакала. А потом выяснилось, что ты просто хотела надавить мне на жалость, чтобы я разрешил его взять.

— Эй, так не пойдет — слегка пинаю его локтем в бок, но он уже смеется во всю.

Затем складываю руки на груди и закатываю глаза, будто обиделась. Секретный маневр девчонки, всегда работает. Главное до конца держать серьезное лицо.

— Да ладно тебе, я же пошутил. Я и сам чуть не прослезился, не то, что вы девчонки.

Ладно, как-то лень дуться, лучше поем. Беру вилку и начинаю, есть цезарь. К шашлыку притронутся, не могу, пока остальные еще болтают. И вообще, откуда у Адама столько денег? Вы хоть знаете, сколько сейчас стоит килограмм шашлыка? Просто как почка!

Нет, я обязательно выясню у него этот нюанс. Или может, объявилась какая-то дальняя родственница, переписавшая на него целое состояние. Было бы славно, но это навряд ли. Скорей всего устроился на работу поприличнее и откладывал деньги.

Наши вернулись за стол и приступили к шашлыку, тогда я все же взяла себе пару кусков. Дэвид трапезничал салатом и попивал чай. А он неплохо справляется. Раньше он не представлял своей жизни без бокала шампанского или того, что покрепче.

— Рамина, вам бы тоже детишки не помешали бы.И вдруг, среди всеобщего веселья, моя мама вдруг выдает, лютую базу. Откинувшись на спинку стула и лукаво прищурившись, она произносит:

Дэвид как раз разжевывал салат и тут же поперхнулся. Так сильно, что окружающие расхохотались, думая, что такая реакция с его стороны вызвана данной темой. Я же заметила, как он не может отдышаться, и подала ему стакан с водой, легонько постукивая по спине.

Через пару глотков его дыхание все же стабилизировалась, а краснота с лица постепенно исчезала.

Дэвид Золотов

Поганая курица! Кто ее такими кусками в салат режет? Сейчас пойду и надеру этому гению зад! Я еле отдышался.

— Дэви, ты че детей не хочешь? — смеется Адам и желание прибить и его за компанию с поваром мигом возрастает.

— Хочу! — кричу значительно громче, чем ожидал, настолько, что даже гости за соседними столиками оборачиваются в нашу сторону — Хочу. — Повторяю тише.

— Заметно — хохочет он еще больше, снова подсаживая меня на крючок.

Нет, ну однажды он точно доиграется, и я исполню с ним все свои самые дикие фантазии, которые возникали у меня при каждом приступе злости! Блин, чуть язык не сломал, пока все это выговорил! Ну и что с того, что это всего лишь мой надоедливый внутренний голос?

Смотрю на Рухи и она тут же краснеет. Вот жучка! Зачем меня так смущать, теперь мне и самому не очень комфортно. Ежусь на месте, пытаясь перевести дух.

Ну, а что, зато сказал правду. Я действительно хочу от нее детей. И что в этом такого? Вообще-то это моя жена и чего все так разбушевались?

На минуточку это говорит тот, кто еще два месяца назад твердил, что не любит детей. Помните же, я просил запомнить и как это вы не упрекнули меня за это?

Просто нонсенс! А еще говорили, внимательно мы слушаем. Вот правильно говорил физик, женщинам верить нельзя.

— Дэвид — Начинает свою великую речь Демир, и я в надежде заглядываю ему в глаза, молясь, чтобы он вновь сморозил какую-нибудь дичь, и вся эта история с детьми замялась. — Как там поживают твои родители? Надо бы нам встретиться, а то как-то нехорошо получается.

Отлично! Только этого мне для полного счастья и не хватало. Как ощутить тысячу эмоций за пару минут? Нужно просто родится Золотовым Дэвидом. Там от радостных возгласов, до истерики один шаг. И я не обещаю, что если у вас действительно получится стать мной, то вы будете неимоверно счастливы, но скучно вам точно не будет.

Моя улыбка тут же гаснет. Я медленно ставлю ложку на тарелку, взгляд становится отстраненным, будто я где‑то далеко. В уголках глаз мелькает что‑то болезненное, старая рана, которую я привык прятать.

Рамина поджала губы, зная, насколько сильно эта тема меня задевает.

— Прошу прощения, я должен ответить.В этот момент мой телефон вибрирует. На экране высвечивается неизвестный номер. Я бросаю короткий, почти извиняющийся взгляд на присутствующих и шепчу, поднимаясь с места:

Резко ускользаю из поля видимости, хотя на самом деле терпеть не могу отвечать на звонки, тем более на незнакомые. Но это была единственная надежда отстраниться от нежеланных вопросов.

Беру трубку, заранее готовясь сбросить, и слышу на конце до боли знакомый голос. С уст срывается рванное:

— Папа?…

Глава 5

«Время не лечит — оно учит нас смотреть на старые раны не как на шрамы, а как на знаки пути, который привёл нас к новой жизни»

— Дэвид? — раздается с того конца трубки.

— Папа?... — издаю рваное оханье и чувствую, как сердце в груди начинает биться с невероятной силой.

Смотрю на руки, вены начинают вздуваться от нервов. Поднимаю взор на зеркало в парадном зале и замечаю, как лицо бледнеет, а губы синеют.

— Как ты сын? — эта фраза мгновение сбрасывает напряжение, и я облокачиваюсь о стенку, чтобы не потерять равновесие.

Ему, правда, интересно?

— Все хорошо…

В голове прокручиваются воспоминания вчерашней ночи. То как отец подал на меня иск, отнял квартиру и даже не дал времени до утра, потребовав освободить ее немедленно. Внутри появилось отвращение, злость и обида.

— Все, кроме того, что мне больше негде жить, меня уволили и вообще я полный голодранец.

В ответ лишь молчание. В прочем, как и всегда. Вдруг трубку вырвала мама. Она трепетала радостно, кажется даже в припляску:

— Дэви, сынок, я так скучала! Не обижайся на папу, он делал все это, чтобы ты вернулся. Мы очень тебя любим и ждем дома. Прошу возвращайся.

— Я не один — выговариваю только это, рассчитывая на гневные возгласы отца.

— Мы знаем и очень хотим познакомится.

Я выдыхаю с облегчением, и кажется проблема с жильем, беспокоящая меня в последние дни решилась сама собой. Продвигаюсь дальше, заметив впереди балкон. Свежий воздух будет как раз стати. Облокачиваюсь о перила и ощущаю приятный холодок, скользящий по телу.

Я не собираюсь дальше ломаться и шепчу:

— Спасибо мам.

Нарочно не произношу имя отца. Мне все еще обидно от того, что он сделал. Я знал, что за всем этим стоит что-то большое. Мне было очень интересно узнать, что именно могло так повлиять на решение отца.

— Все, отлично, тогда я попрошу горничных, чтобы они подготовили твою комнату.

— Мы будем через три часа.

Звонок заканчивается. Слышу сзади приближающиеся шаги. Смотрю боковым зрением, через плечо и, заметив, серый хиджаб убеждаюсь, что это товарищ из моей банды отчаянных бомжей.

Рамина грациозно, словно лебедь подкрадывается ко мне и резко опускает руку на мое плечо, пытаясь напугать. Специально вздрагиваю, и она тут же улыбается, как ребенок, которому удалось провернуть одну маленькую шалость.

— Сумасшедшая, так и сердечный приступ можно получить! — усмехаюсь, прижимая ее к себе.

— Зато мы квиты.

— Ну-ну, у меня еще есть шансы побороться за победу.

— Что ты так долго? — Она кладет ладони на мое плечо и заглядывает в глаза, дабы я не смог ускользнуть от ответа — Там веселье в самом разгаре, мы собрались играть в крокодила. Все ждут нас.

— Да, уже иду… — перевожу взгляд на ночное небо, пытаясь подобрать правильные слова.

— Кто звонил?

— Папа…

— Серьезно? — она улыбается еще шире, отстраняясь и заглядывая мне в лицо, чтобы увидеть мою реакцию. — И что он сказал?

Я еще раз внимательнее смотрю на нее и замечаю в глазах хитрый блеск.

— Вот лиса, ты, значит, знала обо всем? — она меняется в лице, и я начинаю звонко смеяться, понимая, что застал ее врасплох.

— Эамм… Нет, что знала? — Рухи уже догадывается, что меня не проведешь, и выдает всю правду: — Ну, частично. И того, что случилось?

— Они зовут нас домой, — тихо произнес я, прислушиваясь к далеким голосам, доносившимся из глубины кафе.

Мимо нас метаются официанты, стараясь вовремя обслужить каждого. У одного из них был поднос с свежесвареным кофе, из-за чего в нос ударил этот терпкий запах. Он бы мне сейчас не помешал. После принятия ислама мои привычки сильно изменились, и теперь чтобы взбодрится, я предпочитаю выпить кружечку крепкого кофе без сахара.

Энергии на целый день!

Провожаю взглядом молодого человека в коричневой униформе и слышу радостные возгласы от Рамины:

— Слава Богу, вы, наконец, помирились!

Ее голос прозвучал так искренне, что в груди что‑то дрогнуло. В уголке глаза блеснула слеза, тут же смахиваю ее быстрым движением руки и делаю глубокий вдох.

Простите меня за допущенную мысль, но почему она так рада нашему примирению? Ее ведь не волнует богатство? Так ведь?...

Я решаюсь на отчаянный ход, за который после буду корить себя тысячу раз.

— Почему ты после всего того, что случилось, все еще хочешь, чтобы мы помирились? — мой вопрос прозвучал довольно холодно и возможно даже грубо.

Радость на ее лице вмиг испарилась. Рамина сложила брови домиком, пытаясь понять, к чему я клоню. Я автоматически сжал край рукава. Пальцы ощущали грубоватую фактуру льняной ткани, а где‑то на краю сознания пульсировало острое волнение.

— «Потому что Аллах проклял тех, кто творит беззаконие и разрывает родственные связи. Он разгневался на них и отдалил их от Своей милости». — Она говорила это не отрывая глаз и я заведомо понял, что сморозил какую-то ерунду. — Я не хотела, чтобы с тобой случилось такое. Только из-за этого я радуюсь, из-за чего же еще?

— Ладно, не бери в голову — я стал отмахиваться, вновь возвращая взгляд на ночное небо, надеясь, что она пожалеет меня и отпустит ситуацию.

— Как это не брать в голову? Что ты имел в виду?

— Ничего, просто было интересно.

— Надо же! — она машет головой, будто с сарказмом.

Я читаю по этим карим глазам, что она прекрасно поняла, что именно я имел в виду. Рамина разводит руками в стороны, а затем делает пару хлопков, неодобрительно маша головой.

— Ладно, прости. Ляпнул не подумав. — Она закатывает глаза, но, кажется уже не так злиться — Просто, не думаю, что это распространяется и на таких людей, как мой отец.

В горле встает ком, а в памяти всплывают холодные фразы, короткие взгляды, ледяное молчание.

— Не важно, что он сделал, — твердит Рухи, кажется до сих пор обижаясь — Он остается твоим отцом.

Где‑то за спиной играла тихая джазовая мелодия, смешиваясь с гулом разговоров, а с кухни доносился аппетитный запах запеченного мяса с розмарином и дымком.

— Ну же, хватит, — я слегка поморщился. — Ты говоришь как моя мама.

— Ха, ну уж извиняйте. Правда есть правда. Но я все равно горжусь тобой.

Рамина слегка улыбается, и я чувствую, как напряжение спадает. Она увлеченно рассматривает ночное небо, мечтательно вздыхая, а я обнимаю ее сбоку.

Осторожно касаюсь кончика ее носа пальцем и шепчу:

— Ладно, пойдем, раз нас ждут.

Мы бредем по узорчатой плитке и садимся за наш закрытый стол. Марина, Ирина, Демир и Адам сидели на местах и угадывали персонажей. В это время Аня подняла ногу в нелепом амплуа, раскрыв руки, словно крылья и застыла в причудливой позе.