Ставка

— Арчибальд говорил то же самое, — осторожно сказала она. — Громиле, который меня сюда привёз.

Вдаваться в подробности не хотелось. Но, понимая, что девушка так просто не отстанет, Шарлотта решила выдать крупицу информации, которая не раскроет главного. Раз её не узнали, лучше держать язык за зубами, пока она сама не поймёт, что здесь происходит.

— Громила? Это ты про Гранта? Да какой из него громила — так, качается немного.

Шарлотта, сама не понимая зачем, бросила следующую фразу — и та оказалась спасительной, быстро переключив внимание собеседницы.

— Тебе он нравится?

— Кто? — Поппи взвизгнула, подскочила с места и, пытаясь скрыть смущение, прокашлялась и направилась к выходу. — Так, мы что-то заболтались. Для этого есть обед и вечер. Сейчас очень много работы.

Практически вытолкнув Шарлотту из своей спальни, она повела её вниз. К удивлению Шарлотты, Арчибальд всё ещё стоял на прежнем месте, но уже раздавал указания другой девушке. Переведя взгляд, она увидела стоящую перед Арчибальдом девушку. Та была высокой, почти одного роста с ним. Русые волосы, собранные в тугой пучок, подчёркивали правильные, почти кукольные черты лица. Одета она была аккуратно — форма сидела идеально, фартук накрахмален до хруста. Она слушала Арчибальда с выражением вежливого внимания, но в глазах её, узких и цепких, чувствовалось что-то другое — холодное, оценивающее. Когда она мельком взглянула на Шарлотту, та на мгновение почувствовала себя невидимкой, которую заметили и уже занесли в список.

— Это Лукреция. — Поппи наклонилась к уху Шарлотты и зашептала так, чтобы никто не услышал. — Держись от неё подальше.

— Почему?

— Не все люди хорошие. Тебе не десять лет, чтобы это объяснять.

Фыркнув, Поппи села за стол для прислуги и взяла горсть орехов, закинув один в рот.

— Шарлотта, тебя ждёт управляющий. Сейчас выйдешь и повернёшь направо. Там будет небольшая лестница, по ней на третий этаж, вторая дверь по левую руку. — Арчибальд окинул её взглядом и выдохнул. — Нужно снять твои мерки. Зайдёшь вечером к Поппи, она сделает и передаст мне. Эта форма никуда не годится, но пока походишь так.

Кивнув сам себе, он развернулся и, выпрямив спину, покинул помещение.

— Быстрее, дорогая, мистер Синклер не любит ждать. — Подошедшая к Шарлотте женщина кивнула в сторону выхода. — Очень серьёзный человек.

— А кто такой этот мистер Синклер?

Шарлотта не слишком торопилась уходить в неизвестность и повернулась к Поппи в надежде получить ответ. Та лишь пожала плечами.

— Да боже! Это друг сэра Джулиана. — Лукреция закатила глаза, поправила волосы и направилась к выходу. — Что вы тут распустились, будто он вас покусает или лишит премии.

— Хватит так обращаться к мистеру Грейвуду, — осадила её женщина. — Он хозяин этого дома. Будьте почтительнее.

Лукреция лишь ухмыльнулась и вышла. Не успев и слова сказать, Шарлотта почувствовала тычок в спину и обернулась.

— Иди уже, — сказала Поппи. — Не нужно злить такого важного человека.

Сделав глубокий вдох, она заставила себя сделать первый шаг к выходу из кухни. Каждое движение давалось с трудом — ноги словно налились свинцом, а сердце колотилось где-то у горла. Она не знала, чего ожидать от этого мистера Синклера, но чувствовала, что этот разговор определит её будущее в этом доме. Коридор за кухней оказался узким и слабо освещённым. Лампы под потолком горели вполнакала, отбрасывая длинные тени на каменные стены. Где-то вдалеке хлопнула дверь, и Шарлотта вздрогнула, но не остановилась. Она свернула направо, как и говорил Арчибальд, и почти сразу упёрлась в лестницу. Ступени были крутыми, потёртыми временем, с выщербленными краями. Перила из холодного чугуна покрывал тонкий слой пыли. На втором этаже коридор внезапно преобразился: стены здесь были обиты тканью, на полу лежали мягкие дорожки, а в нишах на столиках поблёскивали фарфоровые вазы. Отсюда пахло не сыростью, а воском и дорогими духами. На секунду задержав дыхание, Шарлотта вдруг остро ощутила, в насколько ужасающей ситуации она находится. Впереди лишь неизвестность и мучительное ожидание приговора. Ее как рыбку бросили на сушу и все что она может делать это барахтаться, стараясь пробиться к водной глади, но по большей части ей нет смысла даже пытаться пробиться сквозь эту стену. Оставалось надеяться, что сейчас ей не скажут того, что граничит с ее внутренними идеалами и принципами. Тряхнув головой Шарлотта, отбросила ненужные мысли и пошла дальше.

Третий этаж встретил её тишиной. Такой густой, что звон в ушах казался оглушительным. Окна здесь были высокими, но свет сквозь них пробивался тусклый — будто даже солнце нехотя проникало в эту часть дома. Шарлотта насчитала три двери, прежде чем остановилась у второй по левой руке. Массивная, из тёмного дерева, с блестящей латунной ручкой. Она смотрела на неё несколько секунд, собираясь с духом. Потом подняла руку и постучала.

— Войдите, — раздалось изнутри.

Голос был спокойным, ровным, без единой эмоции. Переведя дыхание, она толкнула дверь и шагнула внутрь.

Зайдя внутрь довольно просторного тёмного кабинета, Шарлотта тяжело сглотнула, разглядывая стоящий у стены стол. Он был из массива дерева и в свете лампы отдавал цветом венге. Тёмно-бордовые обои оттеняли интерьер, придавая ему какой-то особой атмосферы мрачности. Это немного вводило в ступор. За столом сидел мужчина немного старше её. Вообще, было удивительно, что такой молодой человек занимает настолько высокую должность в поместье. Хотя это было явно не то, что должно было цеплять её внимание. Подняв голову, он посмотрел на неё, немного прищурив взгляд, и прошёлся по телу снизу вверх, особо не оставляя внимания ни на чём, кроме совсем немного сидящей не по фигуре формы.

— Почему вы одеты не по стандарту?

Приподняв брови, явно не ожидая такого вопроса, Шарлотта уже было приоткрыла рот, но не успела сказать и слова, как мистер Синклер продолжил:

— Надо поднять этот вопрос с дворецким, он должен следить за вашим внешним видом.

Она не знала, что на это сказать. Мне не успели подготовить форму? А с чего вдруг она должна оправдывать людей, которых совсем не знает? Или может то, что она вообще не должна быть тут? Для неё это очевидный факт, но, по всему видимому, этому человеку будет всё равно на подобную фразу. Он раздаёт указания, и их должны выполнять. Видимо, одно из таких указаний — идеальный внешний вид прислуги. Стало любопытно, кого так бесят пара лишних сантиметров в длине юбки? Неужели Грейвуды настолько ненормальные, что не только воруют людей, лишая их привычной жизни, но и тиранят своих работников за залом на платье?

— Зачем я тут? — Шарлотта была не просто девушкой, и как бы ни была напугана, искренне запугать её было сложно. Находясь в неведении, любой человек будет чувствовать себя в уязвимом положении, и она, конечно, не исключение. Но чтобы открыто показывать, насколько она переживает? Такого они точно не дождутся.

Продолжая сидеть в кресле, Синклер откинулся назад, уперевшись спиной в высокую спинку, сложил руки в замок перед собой, совсем немного переплетая длинные, на удивление изящные пальцы, и склонил голову набок так, что до этого идеально лежащие волосы цвета воронова крыла начали прикрывать краешек глаз, чуть спадая с прежнего положения.

— Мисс Уайт, думаю, мистер Грейвуд говорил вам, что вы не в том положении, чтобы задавать вопросы.

Нервно выдвинув нижнюю челюсть на пару сантиметров вперёд, она лишь сильнее выпрямила спину.

— Конкретно про встречные вопросы речи не было.

Едкая улыбка коснулась его губ. Стало не по себе от того, в каких условиях она сейчас находится.

— У вас есть два вопроса, прежде чем мы продолжим. Потом всё, что вас будет беспокоить или, не знаю волновать? — он усмехнулся. — Будете решать через мистера Холла.

Взяв до этого скрытый стеклянным графином гранёный стакан, он сделал несколько глотков прозрачной воды.

Вопросы? Это было невероятной блажью в её положении, и хотя Шарлотта понимала, что разбрасываться таким впустую глупо, она не могла не задать то, что тревожило её больше всего:

— Почему я тут?

Засмеявшись, мужчина досадно покачал головой, явно не веря своим ушам.

— Потратить вопрос на это? Я думал, Джулиан вам всё рассказал. — Подняв на неё взгляд, он немного прищурился. — Ваш отец поставил вас на кон, когда у него закончились деньги, и он проиграл крупную сумму.

Уже собираясь спросить, о какой именно сумме идёт речь, она увидела, как мужчина выставил вперёд указательный палец, направив его вверх, явно не давая озвучить то, что лежит на поверхности.

— Подумайте, Шарлотта, неужели это именно то, что беспокоит вас больше всего в данном случае?

Прикрыв губы, она задумалась. Правда, отец был нечестным человеком, но она любила его как единственного члена семьи, который у неё остался. Конечно, Шарлотта переживала и волновалась за него, и разумнее всего было бы спросить: что с ним случилось, жив ли он и какую сумму её родитель задолжал мистеру Грейвуду. Но ещё её волновало, как она может вернуть долг, если из дому у неё не было возможности взять даже трусы и носки. Звучало как бред.

— Когда я смогу поговорить с Грейвудом?

Явно удивившись её вопросу, Синклер наклонился немного вперёд, облокотившись о локти, которые поставил на стол.

— Боюсь, никогда. Мистер Грейвуд не намерен иметь с вами каких-либо дел. Он справедливый человек, а ваш отец поступил крайне безрассудно, ставя на кон жизнь собственного ребёнка.

Слова мужчины кольнули её сильнее, чем вся произошедшая ситуация. Она понимала, что всё происходящее неправильно и аморально. Но быт вокруг и практически бессонная ночь так отвлекли от насущных проблем, что она забыла о самом главном — она заперта в этих стенах и буквально продана собственным родителем в обмен на карточный долг.

— Но я

— Но-но-но, мисс Уайт, я же сказал: всего два вопроса. Вы свои уже задали. — Всё-таки встав из-за стола, он взял в руки стопку бумаг и положил их перед собой, развернув к ней лицом. — Присаживайтесь. Нас ждёт не самый приятный, но довольно конструктивный разговор.

Помявшись на месте, она всё-таки сделала шаг и, сев на небольшой стул для посетителей, посмотрела на лежащий верхний лист в стопке. Договор. Сердце заколотилось быстрее, и начала подступать неприятная тошнота. Ей совершенно не нравилось происходящее и то, к чему оно ведёт. Что это за договор и о каком неприятном разговоре идёт речь, если её уже так забрали из собственного дома? Что может быть ещё хуже?

— Читайте, мисс Уайт. Прошу уделить особое внимание мелкому шрифту, чтобы потом у вас не возникло претензий из-за условий вашего пребывания в этом месте.

— Не возникло претензий? Я надеюсь, это у вас такой юмор. Вы ведь не думаете, что у меня нет претензий?

Лёгкая ухмылка коснулась тонких губ.

— Все претензии, которые вы имеете, можете направить на своего отца.

— К сожалению, разговариваю сейчас я не с ним, а с вами, а другая сторона конфликта не желает со мной встречаться.

Рассмеявшись, будто услышал какую-то смешную шутку, Синклер упёрся бедром о стол. Поняв, что он потерял всякий интерес к беседе, Шарлотта повернула договор в свою сторону и начала просматривать документ. Всё было стандартно: проигранная сумма и вместо выкупа человеческая жизнь. Ниже — подпись отца. Она не раз видела подобное, но, конечно, на кону стояли не живые люди, а деньги. Она просто надеялась, что эту бумажку родитель написал, находясь в алкогольном бреду.

Ниже была сумма долга — сто тысяч фунтов. Указанная сумма была просто невероятной. Сколько времени её отец копил этот невероятный долг?

— Я вижу, вы дошли до самого интересного. Как вы понимаете, сумма не маленькая, и выплачивать вам придётся её тоже долго.

— Мне? — Удивления уже не было, в этой ничтожной ситуации всё происходящее уже просто не укладывалось.

— Ну не вашему же отцу, Шарлотта. Если бы он мог выплатить долг, то не ставил бы вашу жизнь на кон как гарант выплаты. Вы — разменная монета в этой игре, и мне искренне жаль. Ваша семья когда-то была на вершине этой пирамиды, а теперь на дне. К сожалению, не все умеют правильно играть, мисс Уайт.

Играть. От этого слова её уже воротило. Но выбора не было, и если единственное, что удерживает её в этом месте, — деньги, она воспользуется телефоном и позвонит друзьям. У тех должна быть эта сумма. Она просто попросит их привезти деньги, а сама снимет с банковской карты и отдаст им всё до последнего фунта. Звучит как план. Да?

— Условие простое: отдать эту сумму вы должны, работая на семью.

— Простите? Зачем такие сложности, если

— Это карточный долг, мисс. — Если до этого он говорил более спокойно, даже шутя, сейчас его голос явно не терпел пререканий. Границы были расставлены одним взглядом и немного повышенным тоном. — На протяжении десяти лет.

— Вы явно просчитались, мистер Синклер. Средняя ставка горничных — от полутора до двух тысяч фунтов стерлингов. С учётом налогов, даже если я буду оставлять себе тридцать процентов, а остальное

Не дав ей договорить, он убрал верхний лист, показав следующий, и отметил пальцем зону, на которую ей стоит обратить внимание. Мелкий шрифт. Как же.

— Читайте вслух, Шарлотта.

Посмотрев на него с явным пренебрежением, она лишь закатила глаза.

— «Так как в поместье нет свободных вакансий и комнат для проживания, персоналу придётся потесниться на время её пребывания. Из-за нехватки вакансий и оплаты ставка мисс Уайт составит девятьсот фунтов в месяц». — На этом моменте она на пару секунд замолчала. Это шутка? — «С учётом того, что владельцы полностью обеспечивают своих работников, мисс Уайт не придётся тратиться на личные нужды: начиная от гигиены до базовой одежды — всё выдаётся лично, поэтому сумма на удержание составит восемьсот пятьдесят фунтов каждый месяц». — Повернув голову в сторону мужчины, она напрягла брови. — Очень щедро с вашей стороны.

Видимо, восприняв её реплику серьёзно — потому что даже не повёл бровью, — он лишь ответил:

— Это всё мистер Грейвуд. Могу передать ему вашу благодарность.

— Это какая-то шутка? Такими темпами я буду платить лет десять.

— Если быть точнее — Он снова убрал страницу, показав на ещё одну цифру. — Ровно девять лет, девять месяцев и три недели.

Глядя на указанную сумму, она представляла, как выйдет отсюда тридцатитрёхлетней женщиной.

— Это же Вы шутите? Боже, скажите, пожалуйста, что это какая-то шутка.

— Если бы, мисс Уайт. Я бы хотел, чтобы всё это была шутка, но раз уж вы спросили Ваш отец не выходит на связь и после подписания передачи вас мистеру Грейвуду скрылся в неизвестном направлении. Никто о нём не слышал.

Она не знала, как в её голову пришла следующая мысль, но была благодарна себе за возможность мыслить здраво.

— Я могу подрабатывать, чтобы вернуть сумму быстрее?

Фыркнув, будто услышал шутку, он немного иронично посмотрел на неё.

— Если у вас будет на это время, Шарлотта. Ваши выходные можете тратить на то, что вам вздумается. Но, честно, не думаю, что это сильно вам поможет. Зная таких девушек, как вы, всё, чем вы обладаете, — это умение краситься и дефилировать.

— Уверена, что такие девушки, как я, могут удивлять.

Встав, она уже было повернулась, чтобы направиться к выходу, но её снова окликнул грубый голос.

— Вы ещё не поставили вашу подпись, мисс Уайт. Мистер Грейвуд любит, когда всё задокументировано.

Посмотрев на него с явным пренебрежением, она схватила шариковую ручку и, оставив размашистую подпись, покинула кабинет, напоследок как следует хлопнув дверью. Последние слова, которые она услышала: мистер Холл введёт её в курс дела. Что ж, ей нужно как следует постараться, чтобы свалить из этого дома и поставить этого Грейвуда на место. Что этот человек вообще о себе возомнил?