Дорога обратно

Человек, которому плохо, даже не подозревает, что с ним рядом Спасатель, просто в жизнь его входит очень нужный сейчас человек, а потом, когда острота момента проходит Спасатель как-то незаметно исчезает. Много людей возвратил в жизни один такой Спасатель, но когда у него самого случилась трагедия, выручить его не смог никто…

Рассказ произвел на Кима сильное впечатление, он рассказ пересказал одной знакомой девушке Марийке. Он считал,

Что существование такой службы – это утопия, что в критических ситуациях человек должен рассчитывать прежде всего на себя. А Марийка с горячностью доказывала, что будущее тем и будет отличаться от настоящего, что люди станут быстро приходить на помощь друг другу не только во время пожара или наводнения, а именно тогда, когда на душе будет тяжело…

- Может и ты станешь спасателем? Кто знает? – сказала Марийка.

Спасатель!

Шпагин, когда его спрашивали, кто он по профессии, порой затруднялся и не знает, что ответить. Юрист? Да, юрист по образованию, состоит в адвокатской коллегии, но в суде выступает редко и только по делам подростков. Журналист? Да, наверное, журналист по призванию. Пишет много, но только на правовые темы, только в тех случаях, когда дело, в котором он разбирается, имеет нравственную основу, когда не юридическая, а нравственная ответственность лежит на людях , повинных в изломанной судьбе подростка или молодого человека.

Да, конечно, он испытывает чувство выполненного долга, когда статья вызывает бурный отклик, когда и его и редакцию засыпают письмами, и когда н потом ночи напролет отвечает на эти письма, или, не выдержав, пишет новую статью, чтобы ответить всем сразу…

Но все же… Если заглянуть в самого себя, в глубину собственной души и спросить себя – когда же ты в полном смысле чувствуешь себя при деле, то выяснится, что это происходит не во время выступлений в суде, и не тогда, когда пишет новую статью, а тогда, когда пускается в очередное путешествие, чтобы разобраться в чьей-то судьбе, и , может быть , спасти человека.

Значит права была Марийка, что сидит в нем это странное предназначение, в котором он и сам себе не признается. Ведь чего греха таить каждая такая поездка обходиться ему недешево и ощутимо сказывается на его бюджете.

Он давно понял – есть две категории людей. Одна: « почему я?», другая « если не я, то кто?». Он был из той, второй категории. И отчаявшаяся мать Олега обратилась к нему. Сердце ее на этот раз не обмануло.

Если Олег действительно носит маску? Что это значит?

Скорее всего , это значит, что он поставил перед собой такую цель: пусть мать свыкнется с мыслью, что он пропащий человек, пусть постепенно свыкнется с мыслью, что сына у нее нет. Зачем? Для чего это ему? Если вспомнить фразу, которая у него нечаянно вырвалось: « Тебе недолго осталось ждать, мама!», то скорей всего она права, он действительно что-то задумал… Что? Свести с кем-то счеты? С кем? Кто из участников всей этой истории более всего мог быть виноват в его глазах? На первый взгляд – Наташа… Она его тогда оскорбила, из-за неё вся трагедия… Но жизнь вроде бы ее уж и так наказала…

Игорь? Павел? Да, может быть. Но для этого надо понять, что произошло между ними тремя накануне, а затем – там, в горах.

Отец Наташи? Да, и такое может быть, ведь именно он произнес гневную речь на суде, требуя самого сурового наказания…

Кто еще? Ну, еще остается он сам, Олег. Пришел к мысли, что главный виновник всего – он сам, и решил рассчитаться с самим собой. Такое тоже возможно. И, возможно, решил, что надо постепенно приучить мать к мысли, что он человек все равно пропавший… И тогда? И тогда для матери это не будет таким ударом, то есть надо ускорить все события!

Да, похоже, Вера Михайловна правильно почувствовала опасность и она написала ему, Шпагину, отчаянное письмо.

Значит, надо действовать. И без промедления, иначе может оказаться поздно.

Но сначала надо, что мать Олега рассказала все в мельчайших подробностях, о своей семье, о своем городе, обо всем, что происходило до того, как случилась вся эта история. И он, Шпагин, будет слушать очень внимательно.

Глава 5 Городок в предгорьях Тянь-Шаня

… Жил-был маленький городок в предгорьях Тянь-Шаня, и был в городке большой горнообогатительный комбинат. Собственно, и городок родился вместе с комбинатом, рос вместе с ним, разрастался, взбирался по горным террасам вверх, спускался по склонам вниз к горной речке, которая начало брада где-то в верховьях Тянь-Шаня, из мощного ледника, и весной, когда начинали таять снега, превращалась в буйный горный поток, с пеной и грохотом несущий вниз острые камни.

В городке , кроме комбината, было несколько достопримечательностей. Одна из них – вертолетная площадка на краю городка. Ничего в ней не было особенного – площадка как площадка, кусок относительно выровненной и поросшей жухлой травой земли, два –три домика на краям и один передвижной деревянный вагончик с другого боку. Целый год – и осень, и зиму, и весну все это мокло под дождями, заносилось метелями, покрывалось снегом, продувалось ветрами, и не одной живой души здесь увидеть было нельзя.

Но на да месяца в году все здесь оживало: площадка становилась перевалочной базой для вертолетов, совершающих челночные рейсы на Ледник и обратно: там, на знаменитом Леднике, работала постоянная научно-исследовательская станция. Зимой на станции оставалось человек десять, а в июле-августе туда наезжали ученые со всей страны и даже из других стран – географы, метеорологи, физики, астрономы, гляциологи, медики, психологи… Кого только ни привлекал знаменитый Ледник и кого только ни возили туда отважные вертолетчики.. Завозили они в эти два месяца на Ледник снаряжение и питание, горючее и оборудование, завозили, чтобы хватило потом на весь год. В городке, на площадке, в те два месяца кипела жизнь: один за одним садились груженные до предела вертолеты, снимали половину грузов, высаживали часть людей и, облегченные, с половиной загрузкой легко отрывались от площадки, делали круг и, на глазах превращались в маленьких жужжаших стрекоз, ползли вверх по ущелью, к Леднику, который находился на высоте четырех тысяч пятьсот метров. Спустя орок минут радист приносил сообщение о благополучной посадке вертолета на Ледник. А еще через час все выходили на площадку встречать вертолет, возвращающийся с Ледника…

Выстраивались на краю поля, смотрели на часы, и точно, минута в минуту, раздавалось далекое стрекотание, потом мелькающая на солнце серебристыми крылышками стрекоза появлялась на фоне серой вершины, ползла по ней , постепенно росла в размерах, увеличивалась на глазах, нарастал стрекот, превращался в грохот, и вот уже огромная зеленая махина, вздымая облако пыли, зависает над площадкой и медленно будто по невидимому тросу опускается, касается колесами земли. Меняется звук мотора, становиться все ниже, несколько секунд еще висит над машиной сверкающий круг, потом и он распадается на огромные лопасти, они какое-то время свистят в воздухе, затем постепенно обвисают по краям и застывают в неподвижности, как увядший цветок, опустивший к земле свои лепестки…

И тогда все подходят к машине, помогают выгружать пустые железные бочки из-под горючего, пустые ящики, упакованные контейнеры с научными материалами, а взамен вносят оставшуюся часть грузов, садятся в кабину те, кто остался от первого рейса. Пилоты на краю поля курят, выпьют минеральной воды или лимонада, механик проверит баки, проверит масло, заменит две железные коробочки с пленками в записывающем устройстве и … снова взревет мотор, выпрямятся, поднимутся и засверкают на солнце лопасти, чуть пробежит машина по полю и взмоет в синие сверкающее небо, опять превращаясь в крошечную стрекозу, улетающую туда, на таинственный Ледник.

Для местных мальчишек вертолетная площадка была всем. Мальчишек на поле не пускали и они крутились около домиков, по краям, прислушиваясь к разговора. Как замирали сердца пацанов, когда из вертолетов выходили обветренные, обожженные горным солнцем плечистые люди в штормовках, в солнцезащитных очках, когда слышались разноязыкая речь, когда мелькали такие восхитительные слова, как « фирновый лед», « морена», « створ», « аэросани».

Была там одна компания - три мальчика и одна девочка. Учились они в одном классе и дружили все годы. Девочку звали Наташа, а мальчиков- Олег, Игорь, Павел.

Игорь хотел быть ученым-гляциологом, Олег – вертолетчиком, Павел-географом, а Наташа – горным ботаником. Про эту профессию Наташе рассказала женщина-ботаник, которая каждый год прилетала сюда и они ее хорошо знали.

Когда компания училась в восьмом классе, в городке открылся прекрасный Дворец культуры комбината, и при нем начала работать театральная студия. Руководил студией немолодой опытный театрал- каким ветром занесло его сюда, никто не знал, но женщины шушукались, что у него случилась семейная драма, и он уехал из большого города, из большого настоящего театра, решил обосноваться здесь, где его никто не знает, что бы зарубцевались его сердечные раны.

Наташа стала посещать студию и всерьез увлеклась театром. Профессия горного ботаника начала отступать перед манящими огнями рампы. Видно у руководителя студии Эдуарда Витальевича был талант увлекать молодые сердца.

А вскоре « погиб» для науки Павел, который тоже подался в студию. У них там не хватало ребят и его как-то забрел на репетицию.

Игорь и Олег остались верны свей мечте. Готовились к поступлению в ВУЗы. И собирались после девятого класса на летние месяца устроиться подсобными рабочими на Ледник.

Но дружить они не переставали. Олег и Игорь часто были в студии, ходили на все спектакли, помогали в подготовке представлений. А после двое участвовали на сцене, а двое сидели в зале, как зрители.

Наташа и Павел забредали на вертолетное поле и смотрели на приближающиеся вертолеты.

К девятому классу она как-то сразу повзрослела, стала очень красивой, и на нее уже начинали засматриваться.

Похоже было, что все трое тайно в нее влюблены, но никто не признавался в этом – ни ей, ни друг другу, может быть даже ни самому себе.

И как-то раз , в один из приходов на площадку, ребята пошли встречать вертолет, Наташа осталась вагончик, рассматривая новый номер журнала « Огонёк».

И в это время дверь вагончика резко отворилась, и внутрь шумно вошел, можно сказать ввалился высокий, стройный светловолосый парень в штормовке, с каской, откинутой на спину.

- Мне сказали, что тут водички попить можно? – произнес он звучным бархатным голосом.

- Можно, - отозвалась Наташа. – Присядьте, я сейчас…

И она подала ему бутылку минеральной воды.

- Давайте знакомиться. Меня зовут Кирилл, а вас?

- Наташа.

- Прекрасно. Прекрасное имя и прекрасные глаза. И я выпью за вас, Наташа, за ваши чудесные глаза, за наше счастье и ваше будущее. Вы кем хотите знать?

- Теперь не знаю. Собиралась стать горным ботаником, все ан Ледник хотела … А теперь все вдруг перемешалось, театр мной завладел…

- Театр! Это серьезный соперник, тем более с такой внешностью. А на Леднике вы бывали?

- Нет, не получилось.

- Хотите побывать?

- Еще бы! Но кто меня возьмет туда?!

- Я возьму. Прямо сейчас. Пойдемте со мной в вертолет и полетели. А завтра вернетесь.

- А кто вы такой?- с замиранием сердце спросила Наташа.

- Сейчас спасатель! А вообще я гляциолог, профессия у меня такая. Ну, так как? Полетели?- Кирилл улыбнулся своей открытой, белозубой улыбкой.

Он не сводил своих восторженных глаз с Наташи и она, словно под гипнозом, пошла за ним к вертолету.

И улетела.

А они , трое, стали и смотрели, разинув рот, как серебристая стрекоза унесла тайную любовь к немыслимой поднебесной высоте, где жил своей жизнью такой близкий и такой недоступный для них Ледник…

Вернулась Наташа через два дня притихшая, словно несла в себе какую-то тайну. Ошеломил ее Ледник или что-то другое произошло в ее жизни – никто не знал, никому ничто она не рассказывала. Отец – крутой человек, охранник комбината, пытался грубо разговаривать с ней, по слухам даже пытался поднять на нее руку. Но его оглушили ее тихие слова: « Прикоснешься ко мне – уйду навсегда!»

Ребята тоже чувствовали перемену в ней, но тактично молчали. Со временем все вроде забылось, Наташа опять увлеклась студией, но ощущалось, что –то стояло между ними, это все ощущалось. К вертолетной площадке Наташа больше не ходила, а вот на почте ее теперь видели часто. От кого-то она ждала письма, но письма не было и Наташа тускнела на глазах, стала замкнутой, рассеянной, сволочной.

Ребята все это видела, понимали каждый по-своему, переживали каждый по-своему.

Павел старался увлечь Наташу делами студии, Игорь придумывал всякие увлекательные мероприятия. Олег же труднее всех переживал случившиеся. Видно он испытывал к Наташе настоящее, глубокое чувство. Ему было тяжело сознавать, что Наташа с такое легкостью отдала свое сердце заезжему молодцу, мелькнувшему, как метеор на ее пути. Но как верный друг, не считал нужным предаваться ревности и переживал на нее. Если Наташа сделала свой выбор- надо уважать ее выбор. Но ему было больно видеть, что тот, кого она предпочла, оказался недостоин ее любви.

Олег пытался встретится с Кириллом на вертолетной площадке и поговорить по-мужски. Но не судьба…И лишь в октябре, когда вертолеты перестали летать, кто-то сказал Олегу, что Кирилл остался на Леднике на зимовку, для того, чтобы собрать материалы для своей диссертации.

А тут еще пришел Павел и , щурясь, сообщил под страшным секретом, что Наташа беременна и очень боится своего отца и может сейчас от отчаяния наделать дел…

- Врешь!- Олег в гневе чуть не врезал Павлу в пятак. Павел, щурясь и протирая очки, стал клясться, что случайно услышал, как одна общая знакомая в студии говорила с кем-то по телефону и он, Павел услышал отрывок фраза: « Наташа в таком положении, что может натворить бог знает что…»

- Так…Ну что ж..- на щеках Олега выступили желваки, - Надо найти этого типа – Кирилла. Найти и …поговорить с ним, как это он заслуживает!

- Найдешь ты его, как же! Он же на зимовку спрятался. До следующего лето черта с два ты его достанешь!

- Достану! По тропе дойду, а достану. Пойдешь со мной?

- Спятил! Загнемся по дороге!

- Ладно, сам пойду. Только молчу! Лошадь бы мне…

Через сутки Олег двинулся в свой поход. По дороге его догнал Игорь и Павел. Не смогли они бросить товарища в такую минуту.

Сначала они шли по дну ущелья вдоль речки, вверх по течению. Они знали, что она вытекает из Ледника и, в конце концов, должна привести к Леднику.

Первый день все шло по плану. Парни даже развеселились, представляя, как нагрянут к этому « козлу-спасателю», который спрятался там , на высоте, обмочившись от страха. Они даже пару раз искупались в речке и загорали.

На следующий день погода испортилась, пошел дождь , побежали с гор мутные потоки, камни под ногами позли, скатывались. Павел поскользнулся, разбил очки и подвернул ногу.

Они укрылись под выступавшей глыбой и стали обсуждать создавшееся положение. Идти втроем было невозможно. Возвращаться Олег считал позорным.

- Оставьте меня. На обратном пути подберете. – сказал Павел.

- Нет.- категорично заявил Олег. – Игорь, пойдешь с ним обратно. А я пойду вперед.

- Почему я- обратно?! – запротестовал Игорь. – Давай бросим жребий.

- Нет. Я это затеял, я за вас в ответе. Приказ: идти обратно, а я пойду к козлине в гости. И уж выдам за всех. И за нее!

Олег ушел вперед, а Игорь и Павел – обратно. Но им не повезло- оторвавшаяся глыба загородила узкий проход в ущелье, загородила путь воде, она стала наполнять русло, подниматься, им пришлось карабкаться по скользким склонам, на этот раз Игорь сорвался и сильно ушиб спин. Павел, почти ничего не видя без очков, как мог, тащил его на себе…

В городке уже всполошились, подняли тревогу родители. Снарядили поисковую группу. Павла и Игоря нашли на третий день, оба были в тяжелом состоянии. Долго болели потом.

А Олег все-таки дошел. Страшный, почерневший, ободранный, окровавленный добрался он до Ледника и нашел там « козлину» Кирилла.

О чем они говорили, никто не знает. Известно только, что Кирилл привез Олега в городок, встречался с Наташей, а когда Олег, спустя какое-то время пришел к Дому культуры, чтобы поговорить с Наташей, она вышла в фоей, где он ждал ее и провизжала ему в лицо:

- Зачем ты это сделал! Дурак! Предатель! Видеть тебя не хочу!

И плюнула ему в лицо.

Остальное известно.

Глава 6 По дороге за фактами

Шпагин хорошо представлял себе состояние юноши – со всех сторон он оказался виноват. Девушка, которую он любил, возненавидела его и презирает, друзья по его вине пострадали, родители считают, что именно он зачинщик всего, а тут еще этот непроизвольный удар, мгновение помутнение разума, когда, видимо потерял рассудок, он врезал по сопатке Наташе…

После всего случившегося жить не хочется, все потеряло смысл, на суде он не защищается, наоборот- ведет себя так, что лишь подтверждает свою вину…

Год заключения в колонии ожесточил его. До него доходят слухи, что Игорь поступил в университет, Павел учится в Ленинграде, Наташа уехала в Москву, поступать в театральный. И хоть кто-нибудь из них написал ему, поддержал его… И в это же время тяжело заболел и умер отец Олега – экскаваторщик комбината.

Выйдя из колонии возвращаться в родные места он не собирается. И естественно , приходит к мысли, что главный виновник один – это то самый заезжий красавец-козлина Кирилл, который растоптал все и пошел по жизни, не оглядываясь, посвистывая, даже не представляя, какой страшный след он оставил после себя..

Но может быть и другое. Больное, отравленное алкоголем воображение может представить главной виновницей Наташу – ведь, в общем-то, из-за нее разыгрывалась вся эта история. Ведь шел Олег тогда, рискуя жизнью своей и друзей, привезти Кирилла и заставить поговорить с Наташей. Значит больше других может знать подноготную всего это дела именно он, Кирилл..

Следовательно, первое, что надо бы сделать – это связаться с ним, поговорить…

Шпагин набрал восьмерку, московский код, номер, ждал долго, хотел уже повесить трубку, когда услышал знакомый мужской голос.

- Привет, Рома, - сказал он, - а я уж решил, что ты на даче.

- Ким? Здорово! Ты где, в Москве?

- Нет, в Ташкенте.

- Жаль, а то бы посидели сейчас, поговорили. Мой-то все на даче, и я вот кукую, балкон привожу в порядок, там черт ногу сломит. А слышно тебя – будто рядом.

- Да, слышимость отличная. Хочу тебя спросить: кто из наших, университетских, сейчас, в Москве, в метеорологии?

- Кто? Да один из замов председателя комитета ведь наш, ташкентский.

- Ну, зачем мне зампред, это уж слишком высоко.

- А что тебе нужно?

- Надо узнать фамилию и телефон человека который работает в области метеорологии , или гляциологии, возможно, уже кандидат наук, работа у него на базе нашего Ледника, зовут его Кирилл, лет примерно – тридцать плюс минут… Вот все, что я о нем знаю.

- Опять твои нравственные искания?

- Опять. И это очень важно! На кону жизнь людей.

- Через полчаса я тебе перезвоню.

Университетский товарищ Шпагина, Роман Крылов, позвонил минут через пятнадцать.

- Есть такой. Записывай. Кирилл Лебедев, кандидат наук, сейчас над докторской работает. На данный момент живет в Душанбе, записывай телефон. Но сейчас он на Леднике и пробудет там до начала сентября.

- Связаться с ним никак нельзя?

- Только по радио, в период сеанса связи. Но если срочное, можно передать.

- Ясно. По радио всего не скажешь. Я сам туда слетаю на пару дней. В этом поможешь?

- Проблем нем. Позвони послезавтра.

Итак, Кирилл Лебедев, кандидат наук, гляциолог, пишет докторскую. Сейчас ему тридцать. Тогда было двадцать пять. Наташе, Олегу, Игорю, Павлу по семнадцать лет, плюс минус полгода. Учились они в одном классе.

Она семнадцатилетняя восторженная девушка, увлекающаяся театром, и он – красивый, статный, смелый молодой ученый такой романтической профессии, гидрометеоролог, гляциолог, изучает горные ледники, скорее всего альпинист, мастер спорта, и это его заявление « В данном случае – спасатель». Он ведь летел на спасение группы, которая попала в завал там в самых верховьях, на фирне, он руководил спасательными работами, отправлял пострадавших, сам остался на Леднике за начальника станции, так, похоже, было дело..

Хотел ,может быть, отправить ее обратно, но она попросила еще на день, хотела увидеть высокогорную ночь.

Видели ли высокогорную ночь?

Спустилась ночь, высыпали эти удивительные невиданные звезды, и Млечный путь стал заливать небо своим колдовским туманным светом, и сердце ее переполнилось восторгом и любовью. И он, наверно, в тот момент был опьянен близостью юной прекрасной девушки…

А дальше? Договорились писать друг другу, пока она не закончит десятый класс, а потом он, дескать, заберет ее сюда, на станцию, а когда закончит свою работу, они уедут в Ташкент или в Москву, и она поступит в театральный, а он будет заниматься обобщением своих материалов, готовиться к защите.

Так, наверное, все представлялось им тогда, пока она не написала, что ждет ребенка. А он…- смельчак, альпинист, привыкший рисковать жизнью – испугался. Побоялся связать себя с семьей. Что все планы пойдут прахом. Ну что ж бывает. Довольна банальная история. А может он был женат, его жена была беременна? Или был ребенок? И он не хотел осложнений.

Тоже может быть.

Наташа уже ничего не скажет, а с Кириллом по радио о таком не поговоришь.

Кто еще может что-то знать об этой истории? Павел, который сообщил Олегу , что Наташа беременна? Но он знал только то, что случайно услышал. Но поговорить с ним надо. На всякий случай. Игорь? Он знает , пожалуй, меньше других.. Эдуард Витальевич- руководитель театральной студии, он пользовался большим доверием у ребят, имел влияние, и возможно ему могли доверить тайну, которую даже родителям не решаться доверить…

Значит, в первую очередь надо найти Эдуарда Витальевича, потом Павла, а потом ехать к Кириллу, имея кое-какие факты.

Ну , а что, это дает? Ну , приедет он к Лебедеву, а тот пошлет его, в худшем случае, а в лучшем- признает, что это его ребенок, но это уже не его проблема.

А дальше что? Заставит его идти к Олегу и Наташе каяться за загубленную жизнь? Наташа пережила эту историю, ставила ее в прошлом. А то, что ее жизнь не сложилась можно ли в этом винить Кирилла?

Спасать сейчас надо Олега, который готов к роковому шагу.

Кирилл нужен лишь для того, что только он может рассказать всю правду. Потому что только с правдой, с окончательно выясненной правдой, он может идти к Олегу и разговаривать с ним.

Пусть это будет тяжелый разговор, путь это будет суровый разговор, но это будет разговор на основе точных фактов.

Только такой разговор может всколыхнуть Олега, встряхнуть его и, может быть, как-то изменить его судьбу.

Вот почему Шпагину нужны факты. Точные, неопровержимые, железные факты!

Глава 7 В поиске

Утромон обратился к маме Олега:

- Мне нужен адрес Эдуарда Витальевича. Он у вас есть? Он так и живет в Подмосковье, в Ясногорске?

Она вздохнула:

- Да. А потом жил в Прибалтике, возле города Паневежис, вроде у него корни с тех мест. Затем опять к нам вернулся, в наши края. Он переехал в Бешкент, работает в местном Доме Культуры. Руководит народным театром.

- Так это рядом, на автобусе час езды. Давно адрес у вас?

- Года полтора назад давал. Говорят, что видели его по телевизору. Он про свой театральный коллектив рассказал .Вроде на театральном конкурсе выиграли что-то. Отрывки из спектаклей показывали. Но адреса сейчас точно не помню.

- Пойдем другим путем. Как его фамилия?

- Звучная у него фамилия… Вроде двойная.. На языке вертится..

- Мамонт-Дольский?

- Вроде.. Но не так…Ланчевецкий! – воскликнула Вера Михайловна. – Эдуард Витальевич Ланчевецкий- вот так его зовут.

- Найдем.

Шпагин позвонил своей знакомой Алле Беловой, работающей в управление культуры, и через какое-то время узнал., что Ланчевецкий работает руководителем народного театра при Дворце культуры текстильного комбината. На достаточно хорошем счету.

- Но торопись, Ким. Театральный коллектив на днях выезжает на Всесоюзный смотр в Таллин. А оттуда Эдуард Витальевич едет в отпуск.

- Спасибо, Алла.

Он положил трубку и посмотрел на свои записи.

- Итак, Бешкент-раз, Айбулак-два, Ледник – три. А Игорь Краснов и Павел Нечаев здесь, в Ташкенте, я правильно понял, Вера Михайловна?

- Правильно, - грустно кивнула она.

- Почему так печально об этом говорите?