Вкус твоей кожи

Я крикнула ему, чувствуя, как голос срывается:

— Я расчехлю твою задницу, ублюдок! Только подойди ко мне!

— Я бы на это посмотрел...Кэрри.

Мы медленно кружили по дому, перемещаясь в сторону кухни.

— Ты никому не нужна, Кэрри, только я один тебя люблю. Только я один тебя хочу. Только я один буду наслаждаться тобой сполна.

Я молчала, вглядываясь в интерьер кухни, ища чем защититься. Мои пальцы нащупали нож. Схватив, я его выставила перед собой, надеясь, что это остановит его. Но это было ошибкой, в его глазах загорелся ещё больший азарт, когда он увидел лезвие.

— Не подходи, — предупредила я.

Он рассмеялся и в следующее мгновение уже был рядом. Нож вошёл в его бедро, и алое пятно расползлось по ткани. Но ни один мускул на его лице даже не дрогнул. Только эта безумная улыбка сияла на его лице, как будто я подарила ему то, что он хотел.

Слёзы катились по моим щекам от безысходности, когда я опустилась на колени перед ним. Бороться бесполезно. Я была истощена, разбита, и единственное, что оставалось это покорность, которая рвала меня изнутри. Он опустился рядом со мной на колени, его руки легли на моё лицо, и он начал слизывать слёзы с моих щёк. Как будто я была чем-то драгоценным, а не игрушкой, которую он только что загнал в угол.

— Успокоилась, ведьмочка? — прошептал он, с той самой ласковой, почти успокаивающей интонацией, которая пугала меня больше, чем крики.

Я кивнула, всхлипывая, и выдавила из себя:

— Да...

Он переместил свои губы на мою шею, целуя её так же нежно, покусывая кожу, оставляя следы, которые я чувствовала каждой клеткой своего тела. Его руки скользили по моим плечам, успокаивая, усыпляя мою бдительность. Я знала, что это ловушка, но не могла сопротивляться его прикосновениям — они были единственным теплом в этом холодном кошмаре.

— Зачем ты рылся в бумагах отца? — спросила я внезапно.

Он замер на мгновение, а потом ответил:

— Не сейчас.

Почувствовав, как внутри меня закипает злость, я надавила на нож, который всё ещё торчал в его ноге. Он вздрогнул, но не закричал.

— Сейчас!

Он усмехнулся с раздражением в голосе.

— Я расскажу тебе позже, а пока... — он резко вытащил нож из своей ноги. Кровь хлынула через штанину.

— Тебе нужно в скорую! — Крикнула я, не понимая, что делать.

— Нет, — он посмотрел на меня с той же безумной улыбкой. — Облизывай.

— Что? — я не поняла, о чём он говорит.

— Слизывай с ножа всё, что натворила, — он протянул мне лезвие, покрытое его кровью.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри меня поднимается отвращение.

— Я не буду.

Он приставил нож к моему горлу. Я чувствовала холод металла на своей коже, чувствовала его безумие.

— Слизывай, Кэрри.

Подчинившись, я медленно провела языком по лезвию, ощущая металлический вкус его крови на языке. Он смотрел на меня, как на зверушку в зоопарке, и я видела, как его глаза темнеют от удовольствия.

— Да, — прошептал он. — Вот так, как ты сосала мой член вчера. Так же жадно.

Я хотела отстраниться, но он сжал мои волосы, удерживая меня на месте. Я чувствовала себя уничтоженной и ничтожной.

— Снимай одежду, ведьмочка.

Мой пульс бился в висках так громко, что я слышала его. Я попыталась найти в себе силы отказаться, но его темные глаза смотрели на меня с таким безумием, что я понимала: сопротивление бесполезно. Мои пальцы дрожали, когда я взялась за резинку своих штанов. Каждое движение давалось мне с трудом, как будто я двигалась сквозь густую, липкую смолу. Я не хотела этого делать. Я не хотела снимать их перед ним, не хотела подчиняться, но он следил за каждым моим движением и я знала, если я не сделаю этого, он сделает это сам, и будет ещё хуже.

Медленно стянув штаны, я стояла перед ним в одной футболке, которая едва прикрывала бёдра. Он разглядывал каждый дюйм моей кожи с той же страшной улыбкой, и я понимала, ему просто нравится видеть меня сломленной.

— Теперь с меня.

Опустившись на колени перед ним, пол холодил мои ноги. Пальцы задрожали, когда я начала расстёгивать его ремень. Его дыхание становилось глубже с каждым моим движением. Он смотрел на меня, как победитель, который наконец взял приз, за которым шёл всю игру, наслаждаясь каждой секундой моей покорности.

Подняв на руки, он закинул меня на кухонный островок. Спина коснулась холодной поверхности, и я вздрогнула от контраста с его горячим телом, которое тут же нависло надо мной. Я смотрела в глаза, в которых не осталось ничего человеческого.

Выхода не было. И я ненавидела себя за то, что моё тело откликалось на его присутствие. Даже в этом кошмаре, в этом унижении, который он превращал в игру. Я чувствовала, как его руки сжимают мои бёдра, как он раздвигает их, готовясь взять меня. И тайно мечтала, чтобы он не останавливался.

Его губы нашли мою шею, он целовал меня медленно, словно пробовал на вкус, когда его дыхание обжигало кожу. А потом его губы коснулись моих, посасывая нижнюю губу, заставляя меня приоткрыть рот. Я чувствовала его томный вздох, и этот звук проник в меня глубже, чем я была готова признать. От него по моему телу пробежала дрожь, и я поняла, что больше не могу притворяться. Я хотела его.

Он перевернул меня на живот, его руки сжались на моих бёдрах, приподнимая их. Я прогнулась в пояснице, чувствуя, как он прижимается ко мне всем телом. Пальцы впивались в кожу, оставляя следы, которые я ощущала каждой клеткой. Он прижимался всё плотнее, а его твёрдый член, упирался в мою задницу.

— Скажи своё любимое число.

— Что? — я дёрнулась.

Он тихо рассмеялся, чувствуя, что мои слова ничего не значили для него.

— Глупышка. Какое твоё любимое число?

Я молчала, внутри разрасталась паника, смешанная с возбуждением. Его ладонь опустилась на мою задницу со шлепком. Он был достаточно сильным, чтобы я охнула от неожиданности.

— Число, — повторил он нетерпеливо. — Я жду, блядь, число.

— Шесть, — выдохнула я, чувствуя, как сдаюсь.

— Хорошо, — он выдохнул, разглядывая меня. — Боже, эта задница словно создана для меня. Она просит внимания. Просит, чтобы я показал тебе, как нужно себя вести.

— Николас, пожалуйста...

— Считай, Кэролайн, — приказал он.

— Считать что?

Его ладонь опустилась на мою обнажённую ягодицу с глухим, влажным шлепком. Я вскрикнула от неожиданной боли. Кожа мгновенно вспыхнула, и я почувствовала, как его пальцы сжимают покрасневшее место, поглаживая, будто извиняясь.

— Два, — выдохнула я.

Второй удар пришёлся по самой чувствительной части бедра. Я дёрнулась, внутри разгорался жар. Его ладонь снова легла на мою кожу, массируя её, словно проверяя, как глубоко проникла боль. Я закусила губу, сдерживая стон.

— Три, — мой голос дрогнул, но я не могла остановиться.

Третий удар обрушился на мою ягодицу с такой силой, что я ахнула, вцепившись пальцами в край кухонного островка. Звук был влажным, громким, и боль разлилась по коже, смешиваясь с жаром и стыдом.

— Четыре, — прошептала я, чувствуя, как кожа горит.

Четвёртый удар заставил всё тело сжаться в комок.

— Пять, — выдохнула я почти беззвучно.

Слёзы потекли по щекам, заливая лицо.

— Шесть.

Он наконец остановился. А потом, его губы прильнули к ягодицам. Поцелуй был лёгким, почти нежным, и этот контраст, боли и нежности, ударил меня, как ледяная вода в жаркий день. Как глоток воды в пустыне, где ты не пил несколько дней. Я не могла дышать. Я просто лежала, а мои пальцы впивались в край стола.

Он перевернул меня на спину. Его глаза встретились с моими, но в них появилась странная нежность, которая заставила моё сердце биться быстрее.

— Ты готова, ведьмочка? — прошептал он.

Не ответив, я просто смотрела на него, пока его руки скользили по моим бёдрам, раздвигая их. Он прильнул к моим губам, проникая языком в рот, и его тело накрыло моё, прижимая меня к столешнице вплотную.

Он взял мою руку и медленно потянул её к своему члену. Его пальцы накрыли мои, сжимая их вокруг горячей, пульсирующей плоти, и он начал двигать моей рукой вверх-вниз, показывая ритм, который ему нравился. Одновременно его губы накрыли мои, глубоким, влажным поцелуем, который заставил меня забыть, в каком аду я оказалась. Его дыхание становилось глубже с каждым моим движением, и я поняла, что он учит меня не просто прикосновениям, а тому, как доставлять ему удовольствие.

— Да, — прошептал он в мои губы, и его голос был хриплым от возбуждения. — Вот так. Не останавливайся.

Он засунул два пальца в мой рот без предупреждения, и я почувствовала металлический привкус его крови, смешанный с моей слюной. Я облизала их, подчиняясь, и он вынул их, опуская руку между моих ног. Его пальцы опустились на мой клитор и начали массировать его плавными, круговыми движениями, нежно, в то время как моя рука продолжала двигаться по его члену, следуя ритму, который он задал.

— Блядь, — выдохнул он в мои губы.

Он вошёл в меня двумя пальцами, и я застонала, пока он растягивал меня. Добавляя третий палец, я ощутила лёгкий дискомфорт, но его руки были такими уверенными, что я расслабилась, позволяя ему продолжать. Он двигался внутри меня, дразня, и я чувствовала, как его дыхание становится более частым, как его член пульсирует в моей руке.

— Ты слишком тугая, — сказал он, выругавшись сквозь зубы.

Я смотрела на него, лежа на холодном кухонном островке, пока его руки сжимали бёдра. Он закинул мои ноги на своё плечо, открывая меня полностью, и я видела его лицо сбоку, возбуждённое, с кровью на губе, которая стекала по подбородку. Его нога была испачкана кровью, которая сочилась из раны, и это зрелище, этот хаос, эта первобытная жестокость, всё это чертовски возбуждало меня.

Он провёл членом между складок моей киски, и я вздрогнула, чуть подавшись вперёд, как будто ища его. Ему понравилась эта инициатива.

— Кто-то хочет мой член так сильно, Кэрри… — произнёс он еле дыша. — Ты пыталась меня убить, а теперь сама тянешься ко мне. Ты чертовски горячая для девственницы, ведьмочка.

Он вошёл в меня одним толчком, резко, до основания, и я почувствовала боль. Тяжёлую, рваную, которая пронзила всё моё тело. Мои бёдра сжались вокруг него, и я замерла, не в силах пошевелиться. Он застонал, чувствуя мою тесноту.

— Слишком узко, — выдохнул он, и в его голосе слышалось напряжение. — Раздвинь бёдра, Кэрри. Расслабься.

Я послушалась, стараясь дышать ровнее, и он начал медленно двигаться внутри меня. Сначала боль была острой, но с каждым его движением она утихала, уступая наполненности, которая перерастала в возбуждение. Он входил всё глубже и быстрее, пока я не почувствовала, что не могу сдерживать стоны.

Он опустил мои ноги, оказавшись прямо между ними, и притянул мою голову к себе, впиваясь в мои губы. Его поцелуи были жадными, почти злыми, чередуясь с укусами, которые оставляли следы на моей шее.

— Чертовски вкусная, — прошептал он, и его дыхание коснулось моих губ. — Ты даже не представляешь, какая ты сладкая.

Он начал двигаться быстрее, жёстче, его член входил в меня с каждым толчком, наполняя меня полностью. Я ощущала каждую его пульсацию, каждое движение, и моё тело отвечало ему, подчиняясь ритму, который он задавал. Он наклонился к моей груди, посасывая её, и я застонала, от его языка.

В какой-то момент я вспомнила, что мы без защиты. По его глазам я поняла, что он тоже об этом подумал, потому что он замедлился на мгновение, вопросительно глядя на меня, пытаясь вытащить член. Но я обхватила его ногами, притягивая ближе, и прошептала:

— Я выпью таблетку. Не останавливайся.

Он продолжил двигаться, и теперь его движения стали более глубокими, более напористыми. Я смотрела, как его член входит в меня, как заполняет меня, как моё тело принимает его.

Я кончила первой, сжав ноги вокруг него так сильно, как только могла, и почувствовала, как его тело напрягается, когда он кончил внутри меня. Он продолжал целовать мою шею, двигаясь даже после того, как оргазм накрыл нас обоих, не желая останавливаться.

Мы целовались, кусая друг друга, пока его руки обнимали меня, прижимая к себе. Если бы кто-то увидел нас со стороны, он подумал бы, что мы безумны, с кровью на губах, ногах и его члене, с этой странной, разрушительной нежностью, которая была между нами. Николас улыбался, обнимая меня, и шептал на ухо:

— Я хочу трахать тебя всю жизнь.