Вкус твоей кожи

В ответ лишь тихий, грудной смех. Я метнулась рукой по дивану, пытаясь найти телефон, но его не было. Он забрал его. В панике я шарила по столику рядом, нащупала лампу и дёрнула за шнур, пытаясь включить свет. «Не работает, почему не работает?» — пронеслось в голове. Темнота смыкалась вокруг меня, как живая, дышащая тварь.

Меня накрыло лавиной прошлого: ледяной каменный пол, спёртый воздух подвала, запах гнили. Глухой стук двери и кромешная тьма, в которой я, крошечная и никому не нужная, захлёбываюсь слезами от страха.

Я зажмурилась до искр перед глазами, вцепилась пальцами в волосы и закричала, уже не в силах сдерживать рыдания.

— Включи свет! Пожалуйста! ВКЛЮЧИ СВЕТ!

Сжавшись в позу эмбриона, я обхватила колени руками, и плакала, чувствуя, как темнота душит меня, а каждый всхлип отдавался в ушах чужим, незнакомым звуком.

— Свет… пожалуйста… я не могу…

Меня подхватили на руки, прижали к горячему телу так, что я услышала биение чужого сердца. А потом меня накрыло знакомым запахом горького табака и сладкого яблока. Парень в маске был здесь, в моём доме, и держал меня на руках.

— Тише, ведьмочка, — прошептал он нежно, своим низким голосом.

Сознание помутнело, и я потерялась в темноте на мгновение. А когда очнулась, поняла, что лежу на своей кровати. Лунный свет падал на покрывало, а в углу комнаты, в старом кресле, он сидел и наблюдал за мной.

Я приподнялась на локтях, тело дрожало от пережитого ужаса. Сжавшись, я подтянула колени к груди, и посмотрела на него с истерической злостью.

— Зачем ты пришёл?

Он молчал. Его белая маска с улыбающейся гримасой смотрела на меня в лунном свете.

— Зачем ты пришёл?! — я повысила голос, срываясь на крик.

Он тихо усмехнулся, явно наслаждаясь тем, как мои нервы натянуты до предела.

— Скучал.

— Ты игнорировал меня две недели! — выкрикнула я, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. — А потом отчитал меня за то, что я хожу на вечеринки! Кто ты, блядь, такой?! — На последнем слове голос предательски сорвался.

— Прости, малышка, — его тембр стал мягче. — Я был занят.

— Новой игрушкой? — я усмехнулась с горечью в голосе. — Потому что я чувствовала себя именно так все эти недели. После нашей последней встречи...

Я замолчала, ощущая, как краска заливает лицо. Он встал и медленно направился ко мне. Его шаги были бесшумными, и я затаила дыхание.

— Все игрушки меркнут на фоне такой куколки, как ты, — Сказал он, и его тягучий голос, словно мёд, просочился под кожу, оседая где-то глубоко в груди.

— Не подходи ближе, — предупредила я, но голос дрожал. — Уходи. Как все в моей жизни... как все...

Плача, я почувствовала себя разбитой и беспомощной. Он сел на край, поднял мой подбородок двумя пальцами и заставил посмотреть на него сквозь прорези маски.

— Я не все, ведьмочка, — сказал он так же нежно, словно удавка затягивалась на моей шее. — Я слежу за тобой уже очень давно. И если меня нет рядом, это не значит, что ты одна.

Эти слова пронзили меня насквозь. Я зарыдала с новой силой, чувствуя, как внутри всё рушится. Он обнял меня, крепко прижимая к себе, и я зарылась лицом в его грудь. А знакомый запах... он казался мне крепостью, единственным местом, где можно укрыться от всех бед. И я ненавидела себя за то, что чувствовала это.

— Зачем ты сюда приехала? — спросил он тихо, поглаживая меня по голове.

Я всхлипывала, не в силах говорить. Слёзы катились ручьём, оставляя мокрые дорожки на его толстовке.

— Зачем? — повторил он, крепче сжимая меня в объятиях.

— Мама… — выдавила я, задыхаясь от слёз. — Она продаёт поместье. У меня ничего не останется…

Он ничего не сказал. Только продолжал гладить меня по голове, давая мне время выплакаться. А потом спросил:

— Хочешь, я куплю его для тебя?

Я подняла голову, ощущая, как слёзы застилают глаза.

— У тебя нет таких денег.

Он громко рассмеялся, как будто я сказала что-то смешное.

— А ты знаешь, сколько у меня денег, Кэролайн? — его голос стал язвительным.

— Не знаю, — я всхлипнула. — Но таких больших сумм нет даже у меня.

— Значит, я найду их для тебя, — произнёс он жёстко. — Только перестань плакать. Я не выношу, когда ты плачешь.

Он поднял руку и медленно вытер слёзы с моих щёк, это было настолько нежно, словно я была хрупкой вещью, которую он боялся разбить. А потом его рука опустилась на моё бедро, поглаживая, чуть касаясь резинки слипов. Я замерла, понимая, что его пальцы сжимаются на моей коже, а дыхание становится глубже.

Я прижалась к нему теснее и вдруг ощутила, как в бедро упирается что-то твёрдое. Его возбуждение было очевидным и обжигающе горячим даже сквозь ткань. Застыв, я ощутила, как внутри разливается гремучая смесь страха и запретного, тёмного желания.

— Ты чувствуешь, что ты со мной делаешь? — прошептал он, своим низким, почти хриплым голосом. — Ты не представляешь, как трудно мне сдерживаться, когда ты так близко. Когда ты плачешь в моих руках и я чувствую твой запах.

Я хотела отодвинуться, но замерла, пойманная его руками. Ладони стискивали мою талию, не оставляя пространства между нами, и я каждой клеткой чувствовала, как его трясёт от подавленного желания.

— Почему ты преследуешь меня? — прошептала я, боясь услышать ответ.

— Потому что ты была единственной, кто шагнул в мои кошмары добровольно, и стала там светом, которого я не видел никогда, — ответил он, и я вдруг поняла, что впервые слышу его настоящим. — Потому что ты стала моей зависимостью, Кэролайн.

Он поднял моё лицо и наклонился, прижимаясь маской к моему лбу. Я тонула в его дыхании, в его тепле, в его сдерживаемой силе. И понимала без слов, он не отпустит меня. И, может быть, я сама не хотела, чтобы отпускал.

— И всё же, Кэролайн, я накажу тебя. Ты слишком непослушная, чтобы оставить это без внимания, — сказал он издевательски тихо, и его рука сжала моё бедро почти до боли в мышцах.

Он резко накрыл мой рот ладонью, сел на меня сверху и второй рукой сжал мои запястья над головой. Я дёрнулась, но он был тяжелее, сильнее, и любое сопротивление казалось бесполезным.

— Скажи, вкусная... — прошептал он, наклоняясь к моему уху, — что ты делала на вечеринке с тем парнем в тайной комнате?

Он убрал руку с моего рта, и я замерла, чувствуя, как в голове проносится мысль: «Как он мог видеть нас с Николасом? В комнате никого не было».

— Как ты мог видеть нас? — спросила я, и голос мой дрожал.

— Не забывай, — он усмехнулся, — у меня везде есть уши и глаза.

Его ладонь опустилась на моё бедро, шлепок был резким, хлёстким, и я ахнула от неожиданности.

— С этим мудаком нас ничего не связывает, — выпалила я, пытаясь оправдаться. — Он мне не нравится.

— И поэтому ты поехала с ним до общежития на машине? — он рассмеялся, и в этом смехе было столько насмешки, что я почувствовала, как внутри закипает стыд.

— Я не помню этого, — сказала я, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. — Я выпила и забыла этот эпизод.

— О, тогда ты заслужила наказание, ведьмочка, — он наклонился ближе, и его голос стал угрожающим. — Ты что, не понимаешь, Кэролайн? Все пускают слюни при виде твоей задницы. Каждый ублюдок, который видит тебя, хочет трахнуть.

Я усмехнулась, стараясь спрятать страх.

— Я точно не та, кого хотят трахнуть.

Его пальцы сжались на моём горле достаточно сильно, чтобы я почувствовала угрозу. Он наклонился к моему лицу, и я упёрлась руками в его грудь, чувствуя твёрдые мышцы под тканью.

— Давай проверим это на практике, — прошептал он. — Как никто не хочет тебя трахнуть, ведьмочка.

Он засунул два пальца мне в рот, грубо, насильно, и я попыталась что-то сказать, но он шлёпнул меня по бедру, сильнее, чем в первый раз. Я повиновалась, облизывая его пальцы, чувствуя солёный привкус на языке.

— Послушная девочка... Ты сводишь меня с ума, Кэрри, — сказал он, и в голосе его появилось довольство.

Одним движением он стянул с меня трусы, его рука всё ещё сжимала моё горло, а пальцы другой руки скользили по коже, исследуя её. Я замерла, чувствуя, как внутри смешиваются стыд и желание.

— Поцелуй меня, — сказала я, и он остановился, застыв в недоумении.

— ПОЦЕЛУЙ МЕНЯ, — повторила я громче. — Пожалуйста…

— Ты же знаешь, что это невозможно, Кэрри.

— Завяжи мне глаза, — попросила я, чувствуя, как слёзы текут по лицу. — Я просто хочу почувствовать твои губы. Прошу…

Я видела, как его тело дрожит от нахлынувшего возбуждения, как он борется с собой. Сдавшись, он взял мои трусики и завязал их на глазах, как повязку, погружая меня в темноту. В ту же секунду его грубые, сильные руки обхватили моё лицо, и я почувствовала его горячие губы на своих. Он целовал меня нежно, давая передохнуть между поцелуями, а я не верила, что это происходит со мной, и ощущала, как внутри разливается тепло.

— Ты украл его, — прошептала я между поцелуями. — Ты первый, кто украл его.

Он прильнул к моим губам жёстче, укусил их, и я ощутила, как его язык переплетается с моим. Я чувствовала его дыхание, его желание, и мы оба тонули в этой страсти, которая переплетала нас в единое целое.

Он снова засунул пальцы мне в рот, а через мгновение я почувствовала, как они скользят вниз, массируя мой клитор. Я застонала, когда его язык коснулся внутренней стороны моего бедра. Мне почти удалось снять повязку, увидеть его, но он остановил мои руки, шлёпнув меня по киске, как наказание за непослушание.

А потом я почувствовала его губы там и мое тело выгнулось. Его язык скользнул по мокрым складкам, и я застонала громче, пытаясь сжать ноги, но он раздвинул их шире, прильнув губами к моему лону. Вскрикнув от неожиданности, я ощутила, как он начал посасывать мой клитор, чередуя это с лёгким касанием языка. И я вцепилась в подушки, пытаясь сдержать стон, но он не давал пощады.

Пытаясь сдвинуть бёдра и прекратить это безумие, он силой раздвинул мои ноги и нежно ввёл в киску два пальца. Из моего рта вырывались неразборчивые стоны и крики. А его язык вырисовывал буквы на моей киске, я не понимала какие, я уже ничего не понимала. Он был на пике вместе со мной, ускорившись его губы сжались на моей киске от чего я громко застонала и кончила на его лицо.

Он натянул маску обратно, снял повязку с моих глаз. Я смотрела на него, чувствуя, как его эрекция пульсирует под тканью джинсов.

— Я хочу тебя, — сказала я, и мои руки легли на его ширинку.

— Сейчас не время, ведьмочка, — ответил он, и его голос стал хриплым, прерывистым.

— Я хочу, — повторила я, и в голосе появилась настойчивость.

— Ты уверена?

— Да.

Он сел на кровать, когда я опустилась на колени перед ним. Мои пальцы дрожали, когда я расстёгивала его ширинку, чувствуя, как внутри меня разгорается запретное желание быть с ним, чувствовать его, принадлежать ему.

Откинув руки на кровать, он раздвинул ноги шире и повернул голову набок, давая мне пространство для действий. От этого жеста я смутилась сильнее, чем от любого пристального взгляда. Мои руки нашли ремень, медленно расстегивая и дразня его, потом я принялась освобождать от оков его ширинку. Он помог мне, стянув штаны, оставаясь лишь в боксерах, которые уже не могли скрывать огромный, набухший член. Я замерла, глядя на него и думая: «Как я справлюсь с этим, если он даже не поместится мне в рот?»

Он усмехнулся, заметив мои сомнения.

— Боишься, что не справишься?

Я вытащила его член из боксеров и застыла, чувствуя его вес в своей руке. Он был горячим, пульсирующим, и я не знала, что делать дальше. Он погладил пальцами мои губы, и его голос стал хриплым.

— С повязкой будет проще.

— Хорошо, — сказала я. — Завяжи её…

Он завязал мои глаза, и я снова погрузилась в темноту. Его рука направила мой подбородок вверх, и я услышала его низкий голос.

— Высунь язык, нежная…

Я повиновалась, высунув язык, и почувствовала, как что-то твёрдое, горячее и большое проникает в мой рот, минуя мои пухлые губы. Он взял мои волосы, наматывая их на кулак, чтобы контролировать темп, и я почувствовала, как намокаю от этого жеста. Сначала он медленно погружался, давая мне привыкнуть, но потом стал настойчивее, напористее, начал трахать мой рот быстрее, иногда отпуская мою голову, чтобы я могла подышать.

— Возьми мой член в руки, Кэролайн, — сказал он.

Мои щёки никогда не горели так, как сейчас. Вот эта точка невозврата, после которой я точно сойду с ума. Я взяла в руки его член и стала водить языком от основания до кончика. От основания... до кончика... Я водила языком по его стволу так, словно оставляла свои метки на нём. Его руки зарылись в мои волосы и принялись грубо толкать меня всё глубже. Я чувствовала, что не могу взять его в рот полностью, но он всё продолжал давить, пока в один момент полностью не вытащил свой член из моего рта и не прошептал рядом с моим ухом:

— Блядь, — его пальцы сильнее сжались на моих волосах. — Ты даже не представляешь, что со мной делаешь.

Он стал трахать мой рот всё глубже и напористее, и я не успевала дышать. Резким движением он вытащил член из моего рта, и я почувствовала, как на моих губах осталась нить, связывающая мои губы и его основание. Он притянул меня к своим губам, и я поняла, что он сидит без маски. Он углубил поцелуй, переплетая наши языки, выдохнул в мои губы, а потом снова опустил меня на колени, трахая мой рот с новой силой. Пик был близок, ускорившись, он грубо входил в мой рот, дразня и унижая меня всё сильнее, пока белая жидкость не наполнила меня, а он громко застонал.

Его настоящий хриплый голос прорвался сквозь маску, он был мучительно знакомый. Где-то я уже слышала его, и на мгновение мне захотелось сорвать повязку с глаз, чтобы увидеть его лицо. Но он снова нацепил маску, и произнес искаженным голосом:

— Послушная... такая послушная...

Он сжал мой рот, притягивая к себе, и заключил в объятия. Когда его член всё ещё пульсировал где-то между моих бёдер, но я уже лежала на его груди и не думала ни о чём, кроме этого момента, свободы и тепла, которые он мне подарил.

Глава 17

Игра окончена

Солнечный свет пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы. Тело было расслабленным, но внутри всё дрожало от воспоминаний прошлой ночи. Я приподнялась на локтях и оглядела комнату. Кто-то любезно укрыл меня одеялом, но парня, которого я так отчаянно хотела поцеловать, не было. Он исчез, как призрак, который появляется только под покровом ночи.

— Опять слинял, — прошептала я в пустоту.

Неспешно натянув пижаму, я побрела на кухню за блинчиками и апельсиновым соком. Но, проходя по коридору, заметила, что дверь в кабинет отца приоткрыта. Странно. Я могла бы поклясться, что ещё вчера все двери в доме были закрыты. Любопытство взяло верх, и я тихо, почти на цыпочках, подошла к двери.

То, что я увидела, заставило мою кровь застыть в жилах. Парень в маске стоял у стола отца, нервно перебирая какие-то бумаги. Он явно искал что-то важное, что-то, что не должно было попасть в чужие руки. Я замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Спросонья я ещё не ясно понимала, кто стоит в паре метров от меня, но, вглядевшись, узнала эту наглую спину, эту гордую позу и до боли знакомый запах — яблока и табака, который раньше я не замечала или просто не хотела замечать.

Сраный Николас Торн стоял спиной ко мне и копошился в бумагах моего отца. И я не знала, от чего закипаю больше: от того, что парень, чьи губы я так отчаянно желала — Николас, или то, что он роется в документах.

Половица предательски скрипнула под ногой. Парень застыл, и я видела, как он медленно тянется к маске, но я была быстрее. Схватив маску со стола, я отскочила назад.

— Чёртов мудак! — крикнула я, сжимая её в руках. — Сколько ты собирался притворяться?

Раздался до боли знакомый смех. Парень обернулся, и я увидела Николаса. Его глаза смотрели на меня с тем самым опасным огнём, который я так хорошо знала.

— Ведьмочка... зачем ты испортила нашу игру? — произнёс он спокойным, почти насмешливым голосом. — Тебе ведь не понравится то, что будет дальше.

Он медленно направился ко мне, но я отступила на шаг, дав тревожности застрять в моём горле. Всё было так очевидно. Его запах, его привычка наклонять голову вбок, его сраная манера говорить язвительные комментарии в мою сторону и то, как он всегда знал, где я. То, как он ревновал меня к «парню в маске», сам же им и будучи. Я была дурой. Слепой, наивной дурой.

Слёзы хлынули из глаз, затуманивая взгляд, но сквозь мутную пелену я видела, как фигура Николаса почти настигла меня. Он потянулся, чтобы вытереть их, но я отшатнулась.

— Нет! — я закричала, отмахиваясь от него. — Не трогай меня! Уходи! Убирайся!

— Кэрри, — его голос прозвучал мягко, почти убаюкивающе, а когда он приблизился вплотную, перешёл на шёпот: — Ты не поняла. Теперь, когда правда раскрыта, я уже никогда не смогу тебя отпустить. Ты запуталась в моей паутине, и я не дам тебе выбраться.

— Проваливай! Слышишь? Убирайся отсюда!

Вспышка тьмы в его взгляде сказала всё без слов: я перешла черту. В тот же миг моя спина впечаталась в стену, а его руки больно сжали лицо, вынуждая внимать каждому слову.

— Малышке нравится, когда всё сложно? Кэрри, да ты обожаешь устраивать сцены… — его голос звенел от напряжения, и я невольно втянула голову в плечи. — Замри и слушай, моя хорошая…

Я кивнула.

— Ты знаешь свой особняк гораздо лучше меня. Поэтому я даю тебе фору. Беги. Куда угодно. Прячься. Но если я найду тебя за десять минут, я набью твою сладкую задницу, а потом трахну.

Впервые я видела эту безумную улыбку, которая не шутила, а ясно говорила: мне конец. Сильные руки медленно отпустили меня, и я застыла в оцепенении, не зная, что делать дальше.

— Беги, Кэрри.

И он начал считать, растягивая каждое слово.

— Тик-так... тик-так...

Услышанное казалось бредом. Я застыла, глядя на него.

— Кэрри, неужели ты хочешь, чтобы я трахнул тебя в кабинете папочки? — Он ухмыльнулся. — Ну же, беги. Тик-так. Тик-так...

Сознание прояснилось рывком и я сорвалась с места. Пульс грохотал в ушах, а ноги несли вперёд. Мозг лихорадочно искал убежище. Внешне особняк был похож на круг, в центре которого находилась оранжерея, большой и красивый сад, где я пряталась от матери всё детство. Я знала, что должна бежать туда. Это единственное место, где я всегда чувствовала себя в безопасности.

Я неслась со всех ног, перепрыгивая ступени, минуя пороги. Мои руки тряслись, когда я добежала до входа в оранжерею, но дверь не поддалась. Закрыта. Чёртова дверь была закрыта.

— Кэрри, Кэрри, Кэрри... твой страх такой вкусный, он меня дико заводит. — Николас произнёс это с такой пугающей громкостью, словно его губы касались моего уха.

Я рванула к другому входу и, к счастью, он открылся. Влетев внутрь, я захлопнула дверцу, за которой тут же послышались шаги и смех, эхом разнёсшийся по коридорам.

— Тик-так, ведьмочка! Тик-ТАК! Хахаха!

Дрожащими руками я придвинула к двери мешок с землёй, надеясь, что это хотя бы задержит его. В оранжерее стояла тишина, и на какое-то мгновение я выдохнула, почувствовав себя в безопасности. Мой взгляд упал на старый садовый домик. Подбежав к нему, я открыла дверь и втиснулась внутрь.

Сердце билось так громко, что казалось, его слышно во всём саду. Я заставила себя считать, цепляясь за цифры как за спасательный круг. Как вдруг тишину нарушил свист и я задрожала. Паника поднялась от живота к горлу, а его голос звучал уже совсем рядом.

— Ну и куда же подевалась моя ведьмочка? — его голос прозвучал издевательски весело. — Хм... этот садовый домик такой неприметный. Просто идеальное место, чтобы спрятаться. Правда, Кэрри?

Я зажала рот руками, чувствуя, как слёзы катятся по щекам. Между нами оставалась только хлипкая деревянная дверь, которую он мог снять с петель одним движением руки.

— Кэрри, неужели тебе так не понравился мой член? Вчера ты так на него набросилась... Я был в шоке, честно. Интересно, каково тебе было играть на два фронта, не зная, что парень в маске и я, это один человек? Ха-ха.

Я сдерживала дыхание, боясь издать хоть звук.

— Ладно, малышка, — произнёс он с раздражением. — Выходи сама, или я вышибу эту дверь. Я не хочу упустить удовольствие выебать твою задницу.

«Боже, помоги мне», — пронеслось в голове.

— Не бойся, я тебя не обижу, Кэрри, — его голос стал вкрадчивым, почти ласковым. — Я лишь трахну твою тугую киску. Ставлю сто баксов, ты уже намокла от одного моего голоса.

Надежда на то, что это кончится, ещё теплилась где-то внутри, но в следующее мгновение он сдернул дверь с петель, будто она была сделана из картона. И я увидела его безумный, хищный взгляд, как у зверя, который наконец нашёл добычу, за которой шёл слишком долго.

— Кэрри, — он разглядывал меня, испачканную землёй, — ты вся испачкалась. Это расстраивает... Но я всё равно трахну тебя здесь, прямо на голой земле. Потому что ты выбрала неудачное место для пряток.

Сняв толстовку, он кинул её на пол, обнажая рельефный торс и шагнул ко мне. Его рука обхватила мою талию, когда мы упали на его толстовку. Я оказалась под ним, чувствуя его тяжесть, дыхание и запах, который я запомнила так хорошо.

— Нет, нет, нет, — прошептал он, глядя на меня сверху вниз. — Открой глазки, Кэрри. Открой ГЛАЗКИ.

Я не могла. Слёзы текли по моим щекам, и я боялась видеть его лицо, видеть эту улыбку, видеть правду. Он открыл мои веки пальцами, заставляя смотреть на него.

— Смотри на меня, блядь, — приказал он, и его голос стал жёстким. — Когда я говорю с тобой.

Я открыла глаза и встретилась с его взглядом. Он был полон тьмы, желания и безумия. Его рука легла на мою шею, сжимая её, и я вцепилась в неё обеими руками, чувствуя, как между моих ног упирается его возбуждение.

— Кэрри, — прошептал он, — какая ты грязная. В этой земле, в своём родном доме, где умер твой любимый папочка. Ты уже готова принять меня прямо здесь? Могу отдать должное за выбор места, здесь очень красиво. Цветы, растения... Сколько же денег твоя мерзкая мамаша вложила в этот сад? Хотя, она явно не умела вкладывать деньги правильно, потому что в самый красивый цветок, который я сейчас оскверню, она не вложила ни цента.

Я зарыдала, чувствуя, как его слова режут меня глубже любых ножей. А потом он грубо прильнул к моим губам. Целуя и кусая губы, он проталкивал свой язык так глубоко, как только мог. Его запах поглотил меня и заполнил до кончиков пальцев. И я понимала, что мне не выбраться.

Он чуть ослабил хватку, отрываясь от моих губ, и прошептал, тяжело дыша:

— Я так давно мечтал попробовать тебя полностью, Кэролайн. Каждую ночь я представлял этот момент, как явь. Ты понятия не имеешь, как я хочу тебя.

Внутри меня что-то щёлкнуло. Если я не могу сбежать, если он сильнее, если он уже победил, может, я могу сыграть в его игру? Хотя бы на мгновение, чтобы заставить его ослабить хватку.

Я сама потянулась к его губам, обвивая руками его шею, и медленно поцеловала, дразня, как будто сдаваясь.

Он замер на секунду, удивлённый, а потом его губы растянулись в ухмылке.

— Вот это сюрприз, — сказал он с удовлетворением. — Я не ожидал от тебя такого быстрого смирения, ведьмочка. Но мне нравится.

Он ослабил бдительность. Его руки чуть расслабились на моей талии, и я поняла, это мой шанс. Я резко впилась зубами в его нижнюю губу, почувствовала металлический привкус крови, и одновременно с этим сильно ударила коленом в пах.

Он взвыл, отпуская меня, и схватился руками за причинное место. Воспользовавшись моментом, я рванула прочь, отползая по земле на четвереньках, поднимаясь на ноги, когда он уже начал приходить в себя. Обернувшись, я увидела его лицо, оно стало еще более безумным, чем раньше, с губами, испачканными кровью, которая стекала по подбородку. Его глаза горели тьмой, которая пугала до дрожи в коленях. Адреналин ударил с двойной силой, и я побежала из оранжереи в дом.

Внутри я захлопнула дверь и, обезумев от страха, сдвинула перед ней тяжелый шкаф, почти разрывая спину от напряжения. Я слышала, как он бежит за мной, как его голос разносится по коридору:

— Ты еще та сучка, Кэрри! Мне нравится! Мне чертовски нравится!

Шкаф держал дверь, но я знала, что это ненадолго. Я метнулась к стационарному телефону, хватая его дрожащими руками. Но, вспомнив, что света в доме не было, я поняла: последняя надежда на спасение канула в небытие. Ведь мой основной телефон он забрал ещё вчера.

За спиной раздался смех и моя кожа покрылась ледяными мурашками.

— Я отключил сигнализацию, свет и связь, — произнес он, пока его голос обволакивал меня. — Нам никто не помешает, ведьмочка. Ты так возбудила меня своей дерзостью, что теперь обязана расчехлить свою задницу.