Доигрались

— Ме-ди-ум… Тё-плый… От-крой…

Длинный палец твари просунулся под дверь. Кожа на нём висела лоскутами, обнажая чёрную кость. Оно поскребло по полу и начало загибать его вверх, цепляясь за древесину, расшатывая пакетик над дверью.

Натаниэль сжал край одеяла свободной рукой. Тело сковало от ужаса, заставляя застыть в первоначальной позе. Он мог лишь смотреть, как палец скребёт дверь, и тварь пытается войти в комнату, просовывая уже целую кисть, вывернутую под неестественным углом.

Дверь опечатанной напротив комнаты скрипнула.

— Какого хрена тут так холодно? — послышался недовольный голос Виктора.

Тварь обернулась, но уже в ту же секунду одёрнула палец, оставляя за собой царапину на двери. Из коридора донёсся звук удаляющего шлёпанья. Наступила тишина. Полоска света вернулась и Натаниэль сглотнул, облегчённо убирая ладонь ото рта.

Дверь распахнулась и на пороге возник Виктор.

— Ты чего не спишь? — спросил он, глядя на соседа, что сидел на кровати с побелевшим лицом. — Опять тараканы?

Натаниэль открыл рот, но сразу ответить ничего не смог. Вместо этого уставился на дверь и, глядя на оставленный след, сглотнул.

— Да… Тараканы, — произнёс он, наконец. — Здоровые. Надо больше соли.

Виктор фыркнул и прошёл к своей кровати.

— Странный ты.

— Знаю.

Геслер отвернулся к стене и через минуту ровно задышал. Уснул. Натаниэль бросил короткий взгляд в его сторону и выдохнул. Он сидел на своей кровати до самого рассвета, считал про себя и размышлял о том, почему тварь назвала его именно так. Не просто «Медиум», а именно «Ме-ди-ум», растягивая принадлежность как сладкую колыбельную перед сном.

Вопрос, куда уходил Виктор, уже было сорвался с языка, но Нат благополучно проглотил его. Сейчас его волновало совсем другое. Почему после возвращения Виктора тварь сбежала? Неужели она испугалась обычного человека? Ответ на этот вопрос он узнает не скоро. Остаётся лишь привыкать к тому, что есть…

Глава 2

Виктор.

Виктор Геслер никогда не верил в проклятия, призраков и прочую чушь, которую так любят рассказывать ночью у костра. Он верил лишь в то, что мог видеть собственными глазами, не полагаясь на чьи-то глупые выдумки и сказки.

Но одну сказку он всё же запомнил наизусть.

Эту историю рассказывала мать, когда они с сестрой готовились ко сну. Голос её всегда был тихим и нежным, отдающий той заботливой мелодичностью, которой говорят с любимым и дорогим человеком. Сам рассказ не был похож на слащавые сказки про принцесс и принцев. Он был про вратаря, что стоял на ледяном поле. Поле то было белым не от снега, а от инея, который не таял даже в самую жаркую погоду.

Вратарь был молод и зол, потому что его команда проигрывала матч за матчем. Он знал, что шанса больше не будет, поэтому после очередной игры, в полночь, он вышел в центр поля и начал взывать к духу Северного Ветра.

— Я дам твоему роду лёд в крови, — ответил Дух. — Ты будешь быстр, словно вьюга. Ты не познаешь страха и усталости. Но цвет твой я заберу. И однажды, через поколения, когда придёт время, я приду забрать долг.

Вратарь согласился. На следующий день он не знал поражения, а через год — умер. Его сердце замёрзло от холода, что он впустил в душу.

«С тех пор, — говорила мать, — все дети в нашем роду рождаются светлыми, словно снег, и умирают, не познав старости.»

Виктор помнил, как сестра плакала после этой сказки. Но не он. Для него всё это было лишь выдумкой. Он не верил ни в Северный Ветер, ни в какую-то мистическую силу, подаренную духом.

Но сейчас, стоя под яркими лампами раздевалки и глядя на собственные ладони, что оставались ледяными даже после тёплого душа, он вдруг вспомнил последние слова матери. Перед смертью она приходила к нему, нежно гладила по голове и шептала: «Белые волосы — это метка, Витя. Помни: ты не проклят. Ты — должник, и рано или поздно, тебе придётся платить по счетам».

Виктор встряхнул головой, отгоняя воспоминания.

Он вышел на поле, где уже устроилась команда, и поймал на себе взгляд новенького. Тот разглядывал его настолько пристально, что желание врезать становилось всё сильнее. Вместо этого Виктор фыркнул и уставился в сторону. За свои девятнадцать лет он уже привык, что все вокруг на него смотрят. Белые волосы, светлые глаза и идеально фарфоровая кожа — редкость среди футболистов. Неудивительно, что и этот смотрит.

— Геслер! — голос тренера прервал гнетущую тишину. — Хватит в облаках витать! Ты не на свидании.

Виктор молча подошёл и встал рядом с остальными.

Команда «Эхо» представляла собой ничто иное, как сборище отбросов, большинство из которых либо не смогли никуда больше поступить, либо были «сосланы» сюда своими же родителями или опекунами. Виктор, хоть и пришёл в команду относительно недавно, уже знал о каждом достаточно, чтоб понимать кто чего горазд и от кого можно ожидать удара в спину.

Сборная солянка из сломанных судеб, где каждый второй носил за пазухой не мечту, а приговор. Вот только непонятно: себе или кому-то другому. Виктор никогда не лез в чужие секреты, но предчувствие старался не игнорировать.

Оно больше напоминало холод, который шёл со стадиона — неприятный и предупреждающий об опасности. Он видел, как Питер отводит взгляд, когда кто-то чиркает зажигалкой. Замечал, что Элиас встаёт в ступор каждый раз, когда нужно открыть дверь. От него и не скрылось то, насколько Алан презирал футбол и психовал каждый раз, стоило его одежде запачкаться. Для Виктора до сих пор оставалось загадкой: зачем играть за команду, если ненависть к футболу столь велика?

Но он никого не осуждал, ведь сам был сплошным изъяном. Будучи довольно вспыльчивым, Виктор совершенно не умел заводить знакомства, и уж тем более — друзей. Хотя последнее он и вовсе считал бесполезным. Его отец часто говорил, что друзья — помеха на пути к совершенству, которая впоследствии погубит тебя. С ним Геслер Младший был полностью согласен.

Тренер команды, Джонатан Мур, стоял напротив командного строя, а за его спиной мелькал его помощник. Пятнадцать лет работы с проблемными студентами сделали его характер практически непробиваемым. Наверное, это и стало одной из причин, почему студенты так его уважали.

— Так, — протянул он, пробежавшись быстрым взглядом по команде. — Доброе утро, Леди. Я вижу, вы все выспались, поели кашку и готовы к великим свершениям. Поправьте меня, если я ошибаюсь.

Поправлять никто не стал. Ноа, вероятно, собирался что-то ответить, но Уэйн толкнул его локтем в плечо и тот мгновенно замолчал.

— Вот и отлично, — продолжил Мур. — Тогда начнём с разминки. Три круга вокруг поля. Кто прибежит последним, будет драить трибуны. А предпоследний будет с ним за компанию.

Команда лишь возмущённо завздыхала, но всё же встала на дорожку. Виктор остановился недалеко от Натаниэля. Обычная пробежка не являлась для него каким-то сложным заданием. С самого детства Виктор был довольно выносливым и физическая нагрузка давно вошла в обыденность. Возможно, следовало бы поблагодарить отца за мучительные тренировки, которые он устраивал сыну с момента, как тот начал ходить.

Когда последний круг настиг команду, Виктор уже стоял недалеко от тренера, разминая руки. Не повезло тем, кто прибежал последними. Их ожидала долгая ночка.

— Поздравляю! — наигранно похлопав в ладони, тренер окинул взглядом поникшего Эйдана. — Кэллахан. После тренировки составишь компанию Коббену.

— Вы слишком жестоки, тренер, — обречённо простонал Ноа, стоя на четвереньках от усталости.

— Заткнись, Коббен, — осадил Мур и тот мгновенно заткнулся.

Тренер взял планшет в руки и пробежался взглядом по списку, всплывшему на экране.

— Значит, так. Тактика. Напоминаю тем, кто не в курсе: в этом сезоне играем по схеме четыре-три-три. Для тех, кто пропустил ориентацию, — он выразительно посмотрел на Виктора, перевёл взгляд на Натаниэля и лишь потом вернулся к экрану, — объясняю: четыре защитника, три полузащитника и три игрока атаки. Если решит качать права или трепать мозги, я уволюсь и будете тренироваться с Крусом.

Джейс Крус, помощник тренера, мгновенно устремил напуганный взгляд на Джонатана, словно его только что приговорили к казни.

— Крус не умеет тренировать, — продолжил Мур. — Поэтому, если не хотите провести весь сезон в списке неудачников, советую слушаться и делать, как я говорю.

Он передал планшет Крусу, достал из кармана белый мел и, сев на скамейку, начал чертить на ней схему, пока команда собиралась полукругом. Привычка тренера вручную рисовать схемы сохранилась даже после выдачи ему электронного устройства.

— Значит так, Защита. — Он ткнул мелом в нижнюю часть схемы. — Коббен, ты правый защитник. Если соперник проходит через тебя, бежишь за ним. Если не догоняешь, учись бегать.

Он перевёл взор в сторону Алана и Натаниэля.

— Йеллорн и Рид, вы — сердце обороны. Только один из вас думает, а другой не думает вообще. В идеале, вы должны стабилизировать друг друга. В реальности же, очень надеюсь, что никто из вас не будет убит напарником.

Алан Рид, темноволосый парень с аристократической осанкой поджал губы, но говорить ничего не стал. О нём Виктор знал совсем немного: мальчик из богатенькой семьи, который прячется за папенькиными деньгами. Пожалуй, один из немногих, кто раздражал Виктора одним своим присутствием.

Натаниэль же, на удивление, отреагировал кивком. Вероятно, ему было абсолютно всё равно с кем играть, отчего подозрения Геслера лишь усилились. Слишком странным был этот парень: особого интереса к футболу он, судя по всему не питал, так ещё и вечно таскался с солью. Даже сейчас из его кармана торчал маленький мешочек.

— Шоу, — тренер перевёл взгляд на Питера. — Левый фланг твой. Ты крупный, сильный и страшный для соперников. Я видел твою игру в прошлом сезоне. Продолжай в том же духе, но без красных карточек, ради всего святого!

Питер хрустнул костяшками и ничего не ответил. Единственный, кого Виктор по-настоящему уважал, потому что тот никогда не задавал лишних вопросов, а на поле играл так, словно от цифр на табло зависела его жизнь.

— Центр поля. Блэк на опоре, — продолжил тренер, указывая на один из кружков. — Твоя задача: забрать мяч у соперника и отдать пас. Коротко: ты — цепной пёс команды. Если соперник проходит к воротам, значит, недостаточно тренируешься и будешь отрабатывать.

— Я не люблю быть псом, — ответил Кристофер с нежной улыбочкой, которую Вик терпеть не мог, потому что ничего нежного в ней не было: только холодный расчёт и дерьмовый характер, который люди часто под ней прятали.

— Значит, привыкай, — ответил Мур, тыча мелом в следующий кружок. — Пауэрс, ты здесь. Меньше слов, больше дела. Раздаёшь пасы и остаёшься незаметным, у тебя это отлично выходит.

Уэйн Пауэрс молча кивнул, держа руки в карманах шорт. О нём Виктор ничего толком не знал, кроме того, что тот вырос в Каире и переехал в Штаты вместе с семьёй.

— Кэллахан на атаке. Продолжай играть непредсказуемо. Если на матче придумаешь что-то гениальное, я лично пожму тебе руку. Попробуешь выкинуть что-то идиотское — прибью. Понял?

— Понял-понял! — Эйдан поднял руки в смирительном жесте. — Креатив в рамках разумного.

Мур перешёл к линии нападения и голос его стал в разы серьёзнее:

— Келли, левый вингер1[1]. Ты быстрый и техничный, думаю, справишься. Рэйвенскрофт, тоже самое, но с правой стороны. Просто играй, как играешь. И отключи свой мозг, чутьё у тебя работает отлично, но думаешь много. Это мешает.

Бенджамин Рэйвенскрофт, высокий парень со светлой кожей. Пожалуй, был единственным, кто по габаритам был примерно с Питера. Возможно, даже больше. Для Виктора до сих пор был загадкой его план тренировок для роста мышц.

— Геслер, — произнёс, наконец, тренер, дойдя до Виктора. — Центральный нападающий. Твоя задача забивать голы. Ты быстрый и отличный игрок. Я видел твои прошлые матчи. Будь так добр, не лажать. Если повторится то же, что и на прошлом матче, вылетишь из команды на все четыре стороны.

Виктор скрестил руки на груди:

— Пацан сам виноват был. Нечего было провоцировать.

— Значит, учись держать себя в руках. Понял?

Геслер промолчал. Тренер достал салфетку из кармана и стёр схему, после чего встал с лавочки и посмотрел на команду. Его взгляд задержался на одном из игроков, только что вальяжно вошедшем на поле.

— Холланд, ты — голкипер2[2], — скрестив руки на груди, строгим голосом осадил он парня, пришедшего только к концу схем. — Остальные на запасе. Ещё раз опоздаешь, я переселю тебя на стадион. Понятно?

Кент Холланд, парень, отличающийся своим скверным характером, лишь хмыкнул, держа руки в карманах шорт, и даже не извинился. Он молча развернулся и направился в ворота. Как всегда.

Основной состав команды формировался ещё задолго до этой тренировки. Виктор знал это, потому что обсуждал с тренером всё при поступлении. Сама команда Эха состояла из восемнадцати игроков, семеро из которых стабильно тусовались на скамейке запасных. Но, с приходом Виктора в команду, что-то изменилось. Ещё в школе он отличался невероятной игрой, так что тренер без раздумий запихал его в основу. Наверное, и Натаниэль чем-то успел отличиться, раз его взяли туда же на первой же тренировке.

«Мудак…».

Виктор провёл рукой по волосам, стараясь не обращать на соседа особого внимания, но мысли сами собой держались в голове. Он ещё прошлой ночью понял, что с этим парнем что-то не так, но теперь кроме подозрений в его светлой голове зарождалось нечто похожее на интерес.

Вместе с остальными он, после хлопка тренера, направился ближе к воротам.

Десять человек на поле и один вратарь, а, учитывая, что вратарь у команды был всего один, само собой, ставить кого-то кроме раздолбая Холланда нельзя было. Виктор знал о нём так же мало, как и об Алане или Уэйне. Ходили слухи, что парень уже успел отмотать срок, то ли за хранение огнестрельного оружия, то ли за наркотики, которыми торговал.

«Тот ещё кадр, — пронеслось в голове Виктора. — Главное, чтоб не налажал на матче.»

Элиас что-то активно и громко обсуждал с Эйданом, поэтому тренер отвесил ему подзатыльник.

— Ай, бля! — Эл схватился за затылок и едва не споткнулся.

— Если ты на скамейке запасных, это не значит, что у тебя отпуск, — осадил его Мур. — Ты первый на замену.

— Да понял я, — пробубнил тот.

Виктор не стал долго задерживать внимание на них. Ему предстояла долгая тренировка, после которой большинство парней обычно спали как убитые.

***

Для большинства не знающих, тренировки футболистов — это попинать мячик, да побегать. В реальности же всё куда сложнее. Тренировки студенческих команд не заканчивались одной игрой, да бегом, а делились на несколько упражнений. Только вот, тренер команды, Джонатан Мур тренировал своё детище так, словно готовил не к NCAA3[3], а к Чемпионату Мира.

Геслер понял это примерно на двадцатой минуте разминки, когда даже у него лёгкие начали гореть. Он не привык к столь изнуряющим нагрузкам. Точнее привык не показывать собственной усталости, но сейчас это было невыносимо.

«Он что, убить нас решил?»

Мур гонял их так, словно хотел, чтоб они окончательно выдохлись и перестали трепаться.

— Геслер, ты чё плетёшься? — голос тренера настиг Виктора, когда тот проходил очередной круг на лестнице для ног. — Ты нападающий или улитка? Скорость добавь, пока я тебе штрафных не навесил!

«Вот же мудила…»

Виктор стиснул зубы, но скорости прибавил, не собираясь давать остальным повода для насмешек. К тому же, хоть поле и было под открытым небом, слышимость здесь была прекрасная, а разобрать кто именно шепчется за твоей спиной было проще простого.

После разминки Мур разбил команду на пары для отработки паса в одно касание: стоя на месте, в движении, и в движении с сопротивлением. Виктору в пару достался Йен Келли — быстрый и спокойный парень. Кажется, один из немногих, чьи действия Виктор не мог предугадать. Они перекидывались пасами молча. Намного лучше, чем трепаться или выслушивать чужую болтовню.

Следом пошли квадраты — упражнение, которое Геслер ненавидел с детства. Со стороны оно выглядело как непрерывная карусель быстрых передач, где два игрока в центре мечутся между соперниками. Главная задача этого упражнения: не дать соперникам отобрать мяч, играя в одно-два касания. Больше нельзя, ведь иначе смысла от упражнения не будет.

Напарником Виктора выпало быть Ноа. Не самая лучшая связка. Изначально передачи между ними были вполне себе нормальными, но последние десять минут превратились в сущий ад. Мяч мелькал перед глазами, и Виктор бросался за ним, но каждый раз опаздывал. У Ноа получалось не лучше — он вообще, кажется, забыл как играть.

— Вы двое — позорище! — комментировал Мур. — Продолжайте в том же духе и мы вылетим в первом же матче.

После пары упражнений, на тренировочной игре, Виктор почти забил гол, но столкнулся с Аланом, который играл грязно. На реальном матче за столкновения подобной силы он бы давно получил карточку, а может, даже по лицу.

Виктор поднялся с газона и подошёл вплотную к Алану.

— Ещё раз тронешь, я тебе руку сломаю, — прорычал он, тыча указательным пальцем в его грудь.

— Рискни, — с вызовом ответил Рид, поправляя причёску. — Мой отец засудит тебя так, что до конца жизни не отмоешься, и тебя ни в одну лигу не возьмут после этого.

«Богатая сучка!»

Виктор стиснул зубы, адресовал ему средний палец и, перехватив пас Натаниэля, отправил его в ворота. Кент, стоящий в воротах, успел коснуться мяча пальцами, но тот всё равно влетел в сетку и мягко приземлился.

***

К концу тренировки ноги гудели, а в висках пульсировало. Обычно Геслер не потел даже в самую жаркую погоду, но сейчас, после двухчасового ада, чувствовал, как по спине стекает влага. Приятное ощущение. Возможно, его тело, наконец-то, начало работать правильно.

Мур свистнул и команда собралась в центре поля.

— На сегодня всё, — сказал он, глядя на запыхавшихся игроков. — Завтра в семь утра. Опоздавшие будут драить толчок в спортзале. Тебя в первую очередь касается, Холланд. Заебал опаздывать. То, что ты единственный вратарь, не делает тебя особенным.

Кент широко улыбнулся, уперевшись ладонями в колени, но ничего отвечать не стал. Вероятно, как и все, вымотался.

Когда команда потянулась в раздевалку, Виктор задержался у кромки поля. Солнце уже клонилось к закату и стадион успел окраситься в тёплый оранжевый оттенок. По трибунам гулял ветер, создавая тихий звук, напоминающий шёпот. Глядя на поле, странное необъяснимое чувство поднималось внутри него. Это было похоже на лёгкое дежавю, смешанное с тревогой.

— Геслер! — голос тренера вернул его в реальность. — Ты там оглох? Тренировка закончилась.

Виктор встряхнул головой и побежал догонять команду. За спиной, на трибунах, где только что никого не было, сидел старик в выцветшем пальто и смотрел вслед удаляющемуся футболисту. Вик почувствовал его взгляд и обернулся, чтоб проверить, но там уже никого не было.

«Показалось?» — пронеслось в голове мимолётно.

Он вошёл в раздевалку последним. Стянув футболку через голову, он закинул её в шкафчик, взял чистое полотенце и направился в душевую. К тому моменту, как он вошёл в мрачное помещение с потрескавшейся плиткой, вся команды уже успела выйти.

Он вошёл в кабинку и включил ледяную воду, смывая с себя остатки усталости и напряжения. Свет в душевой моргнул. Лампочки тут не меняли довольно долго, а ремонт и подавно делали, вероятно, лет сто назад. Удивляться обычному мерцанию было бы глупо.

Выйдя из кабинки, Виктор остановился около зеркала и повязал полотенце на поясе. Оперевшись на раковину, он смотрел на собственное отражение. В этом грязном помещении, где главными хозяевами давно стали плесень и тараканы, его волосы выглядели особенно белоснежно. Свет лампы над зеркалом снова замерцал, бросая на лицо рваные тени, и ему показалось, что черты его лица слегка двигаются. Казалось, отражение не поспевало за оригиналом.

Виктор потёр глаза. Изматывающая тренировка напоминала о себе. Неудивительно, что после такого мерещится всякое…

— Надо будет отоспаться, — бросил он вслух, но звук собственного голоса прозвучал слишком громко и неубедительно.

«Хорошо... Очень хорошо...» — прозвучало в голове на другом языке.

Он замер и, обернувшись, попытался определить источник звука. Голос словно прозвучал внутри него самого. Он не знал этого языка и никогда не учил, но почему-то понял, что именно было сказано.

— Какого… — пробормотал он, глядя в собственное отражение.

Отражение в зеркале было его: те же светлые голубые глаза и белоснежные волосы. Как обычно.

Он опустил глаза на руки, сжимавшие край раковины и вздрогнул. Кончики пальцев стали темнее, словно он испачкался в саже или провёл рукой по грязной поверхности. Только вот Вик не касался ничего, что могло бы испачкать его.

Отпрянув от раковины, словно ошпаренный, он поднёс ладони ближе к лицу, но на них уже ничего не было. Никакой черноты. Только чистые пальцы. Виктор моргнул, но пальцы остались чистыми.

— Точно переутомился, — выдохнул он. — Пора отдыхать, Витя.

Он вышел из душевой и вернулся в раздевалку. Видимо, настолько загрузил себя тренировками, что усталость начала посылать ему галлюцинации. Стоило предвидеть, что бесконечные тренировки до добра не доведут. В конце концов тренировался он и днём, и ночью, когда не мог уснуть.

В раздевалке было пусто. Остальные уже успели свалить, оставив после себя запах пота. Чья-то футболка забыто висела на крючке, а на скамейке валялся скомканный тейп. Виктор сел на лавку, успешно скинув его на пол, и откинулся к холодной стене. В голове шумело.

Он заставил себя подняться и достать чистую одежду из шкафчика. Подойдя к зеркалу, он ещё раз взглянул в своё отражение и выдохнул. Натянув чёрную толстовку и шорты, он щёлкнул выключателем и вышел в коридор, оставляя свой облик в одиночестве. Оно стояло и улыбалось, прищурив глаза, что загорелись янтарным, но Виктор не знал. Только чувствовал, что что-то не так…

Примечания

1

Вингер — крайний атакующий игрок, действующий на левом или правом фланге. В отличие от полузащитника, его главная задача — обострять атаки, обыгрывать защитников, выполнять навесы и создавать или завершать голевые подачи.

2

Врата́рь, также голки́пер (англ. goalkeeper, от goal — «цель» и keep — «хранить») — игрок в футболе, защищающий ворота. Его основная цель — не давать игрокам команды-соперника забить гол. Чаще всего играет вблизи ворот, в т. н. штрафной площади.

3

Национальная ассоциация студенческого спорта (англ. National Collegiate Athletic Association) — национальная университетская спортивная ассоциация, в которую входят 1281 различная организация, организующая спортивные соревнования в колледжах и университетах США и Канады.