Как Яга мужа искала

— Это зачем столько? — спросила Яга, когда Марья спрыгнула с седла.

— Дрова.

— Я вижу, что не лебеди. У меня вообще-то кругом лес.

Марья критически осмотрела сосны, потом повернулась к Яге:

— Сырые они у тебя.

— Я семьсот лет как-то справлялась.

— Вот поэтому я сухостоя и привезла.

Спорить с Марьей Моревной было делом пропащим. Она относилась к любому чужому возражению как к плохо сформулированному приказу и выполняла его исключительно по собственному усмотрению. Через десять минут половина её дров уже аккуратно лежала под навесом.

— Остальные куда разгружать? — крикнула Марья, подхватив очередную охапку.

— Обратно на телегу и вези домой!

Марья посмотрела на неё своим фирменным взглядом степной воительницы. Яга вздохнула:

— Под второй навес клади, рядом с баней.

Это Марью вполне устроило.

Праздник приходился на самое начало осени, когда дни ещё вовсю держали летнее тепло, но по утрам над низинами уже стелился ледяной туман. Яблоки наливались тяжестью, орехи с сухим стуком падали в пожухлую траву, а лес начинал густо пахнуть сыростью, грибами и первым опавшим листом. Яга любила это время. Весна была слишком суетливой — всё лезло наружу, пело, цвело и требовало внимания. Лето стояло шумным и самоуверенным, словно собиралось длиться вечно. Зима хотя бы честно предупреждала, что ничего хорошего от неё ждать не стоит. А осень умела вовремя остановиться. На праздники Колеса года они собирались регулярно, хотя никто из присутствующих никогда не называл эти сборища дружескими. Слово «подруги» было каким-то слишком мягким, нежным и предполагало добровольность. Эти же женщины однажды появились в её жизни и почему-то отказались уходить. Это были не подруги. Это было хроническое. К полудню приехала Василиса Премудрая. Она привезла три плетёные корзины, четыре свёртка и длинный свиток. Список Яга заметила сразу. И аккуратно поставила галочку напротив чего-то другого. Яга предпочла не вмешиваться. Следующей появилась Царевна-лягушка. Она пришла пешком, в человеческом облике, неся большую корзину свежих трав и маленькую плетёную клетку, которая время от времени издавала отчётливое «Ква!».

Яга подозрительно посмотрела на клетку:

— Родственников привела?

Лягушка даже не подумала обидеться:

— Это закваска для праздничного пирога.

— Она квакает, Лягушка.

— Поэтому и хорошая, живая закваска.

— Я не хочу знать, как это работает.

— И правильно.

Она унесла клетку в прохладный угол возле кладовой, строго предупредив ни в коем случае её не открывать.

Марья Моревна немедленно заинтересовалась и спросила, почему.

— Потому что убежит.

— Закваска? Убежит? — Марья пожала плечами.

В её суровом мире вещь, способная к побегу, автоматически становилась немного более достойной уважения. Следом явилась Елена Прекрасная, и сразу стало ясно, что праздничный стол, который до её появления был просто большим деревянным столом под навесом, больше таковым не останется. Елена остановилась посреди двора, критически оглядела лавки, корзины с капустой и разложенные на траве яблоки.

— Уныло, — вздохнула она.

Яга подняла голову от котла:

— Чего?

— Красиво, конечно, но уныло.

— Это осень, Елена. Мы празднуем осень.

— Я знаю, как выглядит осень, Яга. Но это не повод устраивать из девичника поминки по лету.

Через четверть часа откуда-то появились гроздья красной рябины, ветки поздних хризантем, яркие ленты и восковые свечи. Яга молча наблюдала, как её суровый ведьминский двор превращается во что-то подозрительно нарядное, и решила вмешаться, пока Елена не добралась до самой Избушки.

— Только дом мне своими лентами не украшай.

— Почему это?

— Ей понравится, потом до зимы хвастаться будет.

Избушка, услышав это, немедленно повернулась к Елене фасадом и кокетливо присела.

— Поздно, — констатировала Елена Прекрасная, вешая венок над дверью.

— Предательница, — шикнула Яга на Избу. Дом довольно скрипнул.

Русалку ждали с рыбой. Поэтому, когда она появилась на поляне абсолютно без рыбы, никто особенно не удивился. Она шла со стороны леса босиком, весело напевая и неся в руках огромное глиняное блюдо с чем-то ярко-зелёным. Кикимора, которая к тому времени уже успела проверить ягины запасы, раскритиковать способ хранения орехов и молча переставить половину банок в кладовой, строго уставилась на Русалку:

— Где рыба?

Русалка остановилась, захлопав ресницами:

— Какая рыба?

Кикимора мученически закрыла глаза:

— Та самая, которую ты обещала принести. Крупная. Озёрная. Для пирога.

— А-а… — протянула Русалка.

— Что «а»?

— Я забыла.

— Ты же обещала не влюбляться до праздника!

— Я и не влюбилась, — искренне возмутилась Русалка.

— Тогда почему забыла?

Русалка задумалась, разглядывая свои босые пальцы:

— Просто так. Задумалась о вечном.

Судя по лицу Кикиморы, это было гораздо хуже, чем если бы у Русалки появился очередной заезжий купец.

— Рыба будет, — вздохнула болотная гостья, повернувшись к Василисе. — Я же говорила, что на неё нельзя полагаться. Водяные уже везут карасей.

— Ты мне не доверяешь? — Русалка надула губы и поставила своё блюдо на стол. — А это я сама сделала. Салат.

Марья Моревна подошла ближе, подозрительно принюхиваясь:

— Из чего салат-то?

— Не знаю, — беспечно отозвалась Русалка. — Трава какая-то у ручья росла. Красивая.

Василиса Премудрая осторожно, двумя пальцами подвинула блюдо подальше от остальных продуктов и сделала пометку в своём списке:

— Сначала проверим.

— На что?

— На ядовитость, Русалка. На неё самую.

Русалка фыркнула и отправилась помогать Елене. Помощь довольно быстро свелась к тому, что обе девицы начали громко спорить, какого цвета ленты лучше сочетаются с рябиновыми гроздьями — кумачовые или золотые. Царь-девица приехала ближе к вечеру, когда тени от сосен вытянулись через всю поляну. Она привезла мешок каменной соли и две тяжёлые бочки вина. Яга посмотрела на бочки, потом на Царь-девицу:

— Нас вообще-то всего девять будет. Зачем две?

— Чтобы хватило, — лаконично отозвалась та.

Марья Моревна одобрительно кивнула. Василиса заглянула в свой свиток:

— Вино должна была принести Елена.

Царь-девица сняла тяжёлые перчатки:

— Елена привезла бы красивое. С цветочками на пробке.

Елена Прекрасная медленно обернулась от стола:

— А ты, надо полагать, привезла хорошее?

— Крепкое, — отрезала Царь-девица.

Они некоторое время мерили друг друга взглядами.

— Я тебя иногда искренне ненавижу, — сообщила Елена.

— Я знаю.

Царь-девица бросила перчатки на лавку и принялась помогать Марье стаскивать бочки с телеги. Никаких распоряжений она не отдавала, но через пять минут каким-то образом получилось, что одна бочка уже стояла в прохладном погребе, вторая была открыта, а Марья Моревна где-то раздобыла ещё одну удобную лавку. Яга посмотрела на это и решила не вмешиваться. К вечеру двор был окончательно готов. Над длинным столом покачивались рябиновые венки, на нарядной скатерти лежали румяные яблоки, орехи, свежий хлеб, горшочки с мёдом, сыр и грибы. Избушка стояла украшенная, как невеста, и явно собой гордилась. Не хватало только Лебеди.

— Опоздает, — не оборачиваясь от печи, заметила Кикимора.

— Откуда знаешь? — спросила Яга.

— Потому что Лебедь никогда не приходит вовремя. Красивым можно.

Елена Прекрасная резко подняла голову от тарелок:

— Неправда! Я пришла вовремя.

— Ты пришла на два часа раньше, чтобы переделать мой стол, — напомнила ей Яга. — Это не «вовремя», это диагноз.

Царевна Лебедь появилась через двадцать минут. Её карета остановилась у самого края поляны, потому что дальше Избушка дорогу забаррикадировала дровами, и остаток пути Лебедь шла пешком. На ней было светлое, расшитое серебром платье, совершенно непригодное для прогулок по сырому лесу, но каким-то чудом оставшееся абсолютно чистым. В руках она несла плетёную корзину с диковинными фруктами, половину из которых Яга за свои века ни разу не видела.

Русалка первой полезла в корзину:

— Это что такое мохнатое?

— Не знаю, — улыбнулась Лебедь, снимая тонкие перчатки.

— А это жёлтое?

— Тоже не знаю.

— Откуда взяла-то?

— Мне подарили.

Яга, стоявшая у стола с кувшином в руках, медленно повернула голову. Кикимора сразу это заметила и толкнула её локтем:

— Ягусь, даже не думай.

— Я ничего.

— У тебя по лицу рифма пошла. Я же просила.

Лебедь посмотрела сначала на одну, потом на другую:

— Какая рифма?

— Никакая, — быстро перебила Кикимора.

— Очень хорошая рифма, — вставила Яга. — Про подарили и про «не насо…».

— Яга! — цыкнула Кикимора.

— Молчу, молчу.

Лебедь только плечами пожала и принялась выкладывать фрукты на блюдо. На её запястье тускло блеснул тонкий золотой браслет с зелёными камнями. Елена Прекрасная немедленно подошла ближе, перехватив её руку:

— Ой, какой браслет. Красивый. Новый?

— Да. — Лебедь улыбнулась своей самой деликатной улыбкой. — Мне подарили, я не просила.

Яга поставила кувшин на стол чуть сильнее, чем требовалось:

— Мы знаем, Лебедь. Мы всё знаем. Ты никогда ничего не просишь.

Лебедь искренне улыбнулась:

— Ну да.

Праздничное застолье начали уже в глубоких сумерках. Сам праздник поворота Колеса был только завтра, но первая ночь подготовки давно стала для них почти такой же важной, как сам торжественный день. Именно сейчас всё ещё было немного недоделано: хлеб остывал на досках, яблоки приходилось перекладывать с места на место, кто-нибудь обязательно обнаруживал, что забыл что-то важное, и никто ещё не пытался соблюдать строгий порядок. Это время Яга любила больше всего. Она вынесла ещё один кувшин вина, вернулась к столу и обнаружила, что место во главе лавки уже заняла Марья Моревна.

— Встань, — сказала Яга.

— Почему это?

— Моё место.

— Где написано?

— У меня во дворе.

Марья нехотя подвинулась на пол-лавки:

— Садись рядом. Поместишься.

— Я не хочу помещаться в собственном доме, Марья. Я хочу сидеть с удобством.

Марья вздохнула и пересела:

— Хозяйка, право слово.

— Именно.

Когда все наконец расселись, на поляне стало тихо примерно на три секунды. Потом Русалка спросила у Лебеди, кто именно подарил ей браслет, и через десять минут разговор уже привычно свернул на мужчин. Яга даже не сразу поняла, в какой момент это произошло. Ещё секунду назад Василиса Премудрая подробно рассказывала, почему прошлогоднее зерно нельзя смешивать с новым урожаем, потом Елена вспомнила заезжего купца, который привёз ей необыкновенную заморскую ткань, Русалка спросила, красивый ли был купец, Елена ответила, что не заметила, а Марья Моревна громогласно заявила, что это потому, что Елена вообще не умеет смотреть на мужчин практически.

— А практически — это как? — заинтересовалась Русалка, подперев щёку кулаком.

— Сразу понимать, на что он годен в хозяйстве, — отрезала Марья.

— Я обычно сразу понимаю. — Русалка весело подмигнула Царь-девице.

— Ты не о том понимаешь, Русалка.

— Почему не о том?

— Потому что ты вообще всегда только об одном и думаешь.

Русалка совершенно не смутилась:

— И что в этом плохого?

Царь-девица спокойно отрезала кусок ржаного хлеба и густо намазала его мёдом:

— Если мужчина годен только для одного, это крайне плохое вложение времени.

Русалка повернулась к ней, сощурившись:

— А тебе самой-то кто-нибудь нравится?

Яга подняла глаза от своей кружки. За столом на короткое мгновение стало непривычно тихо. Елена Прекрасная удивлённо моргнула, Царевна-лягушка перестала жевать, а Русалка медленно улыбнулась.

Царь-девица спокойно откусила хлеб:

— Есть одна кандидатура.

Елена подалась вперёд:

— Одна? И кто же?

— Не твоего ума дело, — лаконично бросила Царь-девица и совершенно явно дала понять, что тема закрыта.

Русалка уже открыла рот, чтобы продолжить расспросы, но Марья Моревна вовремя ткнула её локтем в бок:

— Не лезь.

— Я не лезу, мне просто интересно!

— Вот поэтому и не лезь.

О мужчинах забыли минут на пятнадцать, переключившись на обсуждение того, сколько лошадей можно провести через северный перевал до первых снегов. Но затем Царевна Лебедь, рассказывавшая о новых яблонях возле своего терема, вдруг повернулась к Яге:

— Ягусь, а у тебя-то кто-нибудь есть?

Яга не сразу поняла, что вопрос обращён к ней:

— Где?

— В жизни. Ну, мужчина.

Кикимора рядом с ней мгновенно перестала жевать. Яга почувствовала это всем телом и мысленно пообещала подруге крупные неприятности, если та откроет рот.

— Нет, — отрезала Яга.

Лебедь понимающе кивнула и потянулась за орехами. На этом разговор вполне мог закончиться, и Яга уже решила, что Лебедь проявила редкую для неё деликатность, когда Русалка звонко спросила:

— А тебе вообще… нужен мужчина, Яга?

Яга посмотрела на неё. Ещё вчера она ответила бы автоматически, не задумываясь. Сегодня, после вчерашнего разговора с Кикиморой, вопрос уже не казался ни глупым, ни простым.

— Может быть, — тихо сказала Яга.

Кикимора издала какой-то подозрительный, хриплый звук, похожий на всхлип тонущей лягушки. Яга медленно повернулась к ней:

— И ты молчи.

— Я вообще ничего не сказала!

— Ты думаешь громко. На весь лес слышно.

Василиса Премудрая строго посмотрела сначала на Ягу, потом на Кикимору:

— Что у вас там происходит?

— Ничего у нас не происходит, — буркнула Яга.

— Есть кое-что, — невозмутимо вставила Кикимора.

Яга поняла, что скрывать уже поздно. Да и убивать Кикимору прямо перед праздником было непрактично — никто другой не умел по запаху определять, какой именно гриб испортит весь котёл с похлёбкой. Она налила себе вина, сделала глубокий глоток и выложила карты на стол:

— Я вчера спросила у неё, где сейчас мужиков ищут.

— Сегодня утром, — невозмутимо поправила Кикимора.

— Предательница, — процедила Яга. — Я просто уточнила.

Русалка с громким стуком поставила кружку на стол:

— О-о-о…

— Что «о», Русалка? У тебя очень содержательное «о».

— Просто это неожиданно. Ты же никогда никого специально не искала.

Вот это было чистой правдой. Специально Яга мужчин никогда не искала. Они случались в её жизни и раньше — иногда хорошие, иногда такие, что хотелось вернуть их судьбе с претензией по качеству. Кто-то задерживался, кто-то исчезал без следа, а один Кощей Бессмертный задержался так надолго, что спустя несколько веков всё ещё считал случившееся между ними отношениями, хотя Яга придерживалась строго иной точки зрения. Но чтобы самой, по собственной воле пойти искать… такого ещё не было.

— Вот теперь захотелось посмотреть, — твёрдо сказала она.

— На мужчин? — уточнила Марья Моревна.

— На варианты.

— Мужчины очень не любят, когда их называют «вариантами», — негромко заметила Царевна-лягушка.

— Уже плюс, — хмыкнула Яга. — Сразу узнаю слишком чувствительных.

Елена Прекрасная улыбнулась, подперев подбородок:

— А какого именно ты хочешь, Ягусь?

Яга пожала плечами:

— Понятия не имею.

Этот ответ почему-то удивил её гостей гораздо больше, чем само заявление о поисках.

— Совсем не знаешь? — спросила Елена.

— А должна?

Василиса Премудрая нахмурилась, доставая чистый лист из своего свитка:

— Было бы крайне полезно определить хотя бы основные параметры.

— Началось… — застонала Яга.

— Возраст? — строго спросила Василиса.

— В пределах разумного.

— Чьего разумного, Яга? Твоего или его?

— Моего, конечно.

— Тогда это не параметр. Я так и запишу.

Марья Моревна тяжело положила локти на стол, отчего посуда вздрогнула:

— Сильный тебе нужен, Яга. Чтобы железную подкову руками гнул.

— Зачем мне подковы гнуть, Марья? У меня Изба на куриных ногах, она не подкованная.

— Сильный нужен, потому что слабого ты сама сожрёшь и не заметишь.

— Я людей не ем уже века два как!

— Я не буквально, Яга. Хотя и буквально могла бы.

Елена Прекрасная покачала головой, поправив рябиновый венок:

— Он должен уметь ухаживать. Приносить цветы, говорить правильные слова.

— Пусть он для начала научится сам находить свои носки во дворе, — откликнулась Яга.

— Одно другому не мешает, — вздохнула Елена. — Теоретически.

Русалка подалась вперёд, её глаза блестели от любопытства:

— Красивый? Чтобы чернявый, с усами?

— Желательно не страшнее меня ранним утром после ведовской ночи.

— Богатый? — спросила Лебедь.

— Мне-то зачем его деньги? — искренне удивилась Яга.

Лебедь захлопала ресницами:

— Ну как зачем? Чтобы подарки дарил.

— У меня всё есть, Лебедь. Дом, лес, ступа, припасы в погребе. Если ты сейчас скажешь, что тебе опять что-нибудь подарили, я за себя не отвечаю и заткну тебя этим твоим мохнатым фруктом.

Лебедь благоразумно закрыла рот. Василиса тем временем уже вовсю что-то строчила на обороте своего списка. Яга прищурилась:

— Что ты там пишешь, Премудрая?

— Критерии отбора.

— Не надо мне никаких критериев!

— Так искать неудобно, Яга. Ты же не выбираешь коня на ярмарке вслепую.

Царь-девица, до сих пор молча евшая пирог, подняла глаза:

— Коня выбирать проще. У него зубы посмотреть можно. И копыта.

За столом дружно расхохотались, и тема на некоторое время снова расползлась в стороны. Обсудили завтрашний праздничный костёр, спор Марьи с каким-то заезжим воеводой и лягушкину закваску, которая внезапно квакнула из Избушки так громко, что дом испуганно переступил с ноги на ногу. Только значительно позже, когда сумерки окончательно сгустились, а Царь-девица открыла вторую бочку, Русалка, разливая вино по кружкам, вдруг тихо спросила:

— Так тебе, Яга, любовник нужен или муж?

Яга едва не пролила вино мимо кружки:

— Чего?

— Это разные хозяйственные задачи, Яга. Для любовника критерии одни, для мужа — совершенно другие. Что искать-то будем?

Яга хотела было отмахнуться, но вопрос Василисы и Русалки действительно оказался разумным. Любовник ей был не нужен — во всяком случае, не настолько, чтобы ради этого затевать ревизию лесных газет и выслушивать коллективные советы. То, о чём она думала с утра, было устроено иначе. Ей хотелось человека, который каким-то чудом поместится в её уже обустроенную, вековую жизнь и не заставит при этом перестраивать её целиком под себя.

— Мужа, наверное, — неохотно призналась Яга.

Русалка замерла с кувшином в руках:

— Прям мужа? Чтобы со свидетелями и фатой?

— Я сказала «наверное».

— Это всё равно считается. — Кикимора победоносно посмотрела на Василису. — Нашлась-таки работа для твоих списков.

Яга сердито повернулась к ней:

— Ещё раз слово «список» произнесёшь — улетишь праздновать обратно на своё болото.

— Я там живу, мне не привыкать, — улыбнулась та.

Никто, к счастью, не принялся убеждать Ягу, что ей непременно нужен мужчина определённого типа. Через минуту разговор снова утёк в сторону, потому что Марья Моревна обнаружила, что Русалка всё-таки пытается протащить свой подозрительный зелёный салат на праздничный стол без предварительной проверки. Василиса немедленно потребовала выяснить его точный состав, а Русалка заявила, что за последние четыре часа от одного только запаха этого салата никто на поляне не умер, и этого вполне достаточно для допуска к употреблению. И только Царевна-лягушка, до этого почти не участвовавшая в бурном обсуждении ягиной личной жизни, задумчиво протянула:

— А чего вы вообще гадаете? Сейчас ведь газеты есть специальные. Брачные.

Яга повернулась к ней, прищурившись:

— Какие ещё газеты?

— «Трындеръ». Свежий выпуск у меня в корзине лежит. Я принесла.

Русалка немедленно оживилась, чуть не уронив кувшин:

— Ой!

Кикимора строго посмотрела на неё:

— Что «ой», Русалка? Ты там уже была?

— Нет… Ну, смотрела просто.

— Зачем?

Русалка возмутилась, тряхнув зелёными волосами:

— А что, мне уже и читать нельзя?

— Тебе — можно, — хмыкнула Кикимора. — Мужикам потом после твоего чтения тяжело дышать.

Лягушка невозмутимо продолжила, достав из корзины плотный, пахнущий свежей типографской краской свиток:

— Там теперь всё очень удобно устроено. Карточки, фотографии, возраст, имущество, кто кого ищет. И самое главное — отзывы есть.

Яга подалась вперёд, даже про кофе забыла:

— Какие ещё отзывы?

— Обычные. Кто с ним раньше встречался, может публично написать, что он за человек.

— На мужика? Отзыв? — Глаза Яги округлились. — Публично, в печати?

— В некоторой степени да. — Лягушка развернула свиток. — Пишут всё как есть. Женат ли, пьёт ли, врёт ли.

Русалка звонко рассмеялась:

— Если бы вруны сами это в анкетах указывали, было бы совсем удобно. Но девки в отзывах пишут честно. И оценки ставят. Звёзды. От одной до пяти.

Яга медленно отложила в сторону недоеденное яблоко. Вот теперь происходящее впервые за весь вечер начало приобретать вполне разумные, практические очертания. Если человечество за последние века додумалось снабжать мужчин подробными отзывами предыдущих пользователей и выставлять им оценки по пятибалльной системе, то, возможно, цивилизация развивалась не зря.

— И как, говоришь, называется эта ваша газета? — прищурилась Яга.

Русалка и Лягушка переглянулись.

— «Трындеръ».

Яга помолчала, пробуя слово на вкус:

— Чего?

— «Трындеръ». Название такое заморское. Там ещё девиз на первой странице напечатан.

По выражению лица Русалки Яга сразу поняла, что девиз ей вряд ли понравится, но любопытство оказалось сильнее:

— Ну? Какой девиз?

Русалка выдержала эффектную театральную паузу и выдала:

— «Трынди меньше — знакомься больше».

На этот раз над поляной грохнули со смеху абсолютно все, включая суровую Марью Моревну. Даже Царь-девица, обычно считавшая большинство человеческих слов необязательным шумом, откинулась на спинку лавки и покачала головой. Яга дождалась, пока девицы успокоятся, и снова принялась расспрашивать Лягушку. Чем больше та рассказывала, тем более здравой выглядела затея.

Если раньше, в прежние века, приходилось сначала встретить мужчину, потратить на него драгоценное время, привязаться, а только потом выяснить, что у него законная жена в соседнем селе, семь человек детей, тяжба за терем и привычка исчезать на три недели после слов «нам нужно поговорить», то теперь хотя бы часть этих неприятностей можно было обнаружить заранее. На стадии чтения.