Ведьма для изумрудного дракона

Праздник Луны предполагал, что лавки по всему городу работают лишь до обеда: дальше — приготовления, музыка, уличные угощения и танцы до самого рассвета.

Лили же, вопреки традиции, после работы не стала перебирать наряды. Она устроилась на кровати, подложив руки под голову, и уставилась в потолок.

Стоило ей расслабиться — и мысли уводили ее обратно в сад.

Утром она сидела под яблоней. Листья были сочными, молодыми и тихо шелестели над головой. Лили закрыла глаза, подставляя лицо солнечным лучам.

Через несколько мгновений свет исчез — его перекрыла тень. Она распахнула глаза — и вместо неба увидела Рика.

— Можно присоединиться? — спросил он негромко.

Лили кивнула.

Он сел рядом, оставив между ними немного пространства. А когда устраивался удобнее, их мизинцы соприкоснулись.

— У тебя красивый сад, — сказал он, скользя взглядом по зеленой траве и тихо шелестящим деревьям.

— Да… — Лили повернула голову и увидела, как солнечный свет мягко ложился на его профиль — по ровной линии носа, по скуле, по темной щетине на четкой линии челюсти. — Красивый.

Она снова закрыла глаза и улыбнулась, подставляя лицо солнцу. Его лучи мягко согревали кожу, а присутствие Рика рядом ощущалось особенно остро — и неожиданно приятно. Просто сидеть вместе в тишине оказалось удивительно хорошо.

Позже, после обеда, она была в его комнате. Рик стоял рядом со стулом и ждал пока, мазь впитается.

— Сегодня Праздник Луны. Лавки закроются рано.

— Я слышал, — ответил он.

Она аккуратно складывала бинты после перевязки, расправляя ткань чуть тщательнее, чем требовалось.

— И вечером меня не будет. Я иду на танцы.

Рик замер. Пальцы его легли на спинку стула и чуть сжались, будто дерево под ладонью помогало держать себя в руках.

— Вот как, — глухо выдал он.

— Праздник на площади Равновесия. Фонари, музыка, угощения… у нас это красиво.

— Тот, кто пригласил тебя… он… — Рик замолчал, подбирая слова.

— Ты спрашиваешь из вежливости?

— Из интереса, — спокойно ответил он.

Теперь она заметила: дыхание у него стало глубже.

— Он настойчивый. И много знает о драконах.

— И тебе это по душе?

— Мне нравится, когда мужчина говорит прямо.

Пауза затянулась. Рик провел ладонью по затылку, словно стирая лишние мысли, перевел взгляд к окну, затем снова к ней.

— Тогда я скажу прямо, — его голос стал ниже. — Не каждое проявление интереса стоит принимать за чистую монету. Когда тебя слишком настойчиво втягивают в разговор о том, что тебе самой небезразлично, это редко бывает просто разговором. Чаще — приманка.

Он сделал шаг ближе. Неспешно. Но расстояние между ними сократилось ощутимо.

— Настойчивость редко бывает бескорыстной. Особенно когда тебя пытаются зацепить за то, что действительно тревожит… — его взгляд медленно скользнул по ее лицу и на мгновение задержался на губах. — Будь осторожна, Лили. Не всякий, кто внимательно слушает и задает правильные вопросы, делает это с добрыми намерениями. И не всякий отступит… если решит, что нашел то, что искал.

Последние слова прозвучали угрожающе.

Лили в тот момент не нашла, что ответить.

Только смотрела на него полуголого, и такого близко, что жар от его тела ощущала и она, или это был ее жар, который охватил ее при его приближении?

И на короткое, опасное мгновение ей показалось, что он сейчас наклонится и поцелует.

Глупости.

Но сердце еще долго билось неровно.

Вот зачем она снова об этом вспомнила?

Щеки горели так, словно он только что стоял рядом, а не несколько часов назад. Она сердито уткнулась носом в подушку, но память упрямо возвращала тот взгляд… и то мгновение, когда напряжение между ними можно было резать ножом.

А еще рана на запястье Рика затянулась. От синяков почти не осталось следов. И вместе с ними исчезало последнее разумное объяснение, почему он все еще остается под этой крышей.

От этой мысли внутри неприятно заныло.

Она ведь сама ждала этого момента. Ждала, когда он окрепнет, соберется и пойдет своей дорогой. Ждала — и теперь ловила себя на том, что ей не по себе.

Лили тихо выдохнула в подушку и снова перевернулась.

За окном медленно сгущались сумерки. Над городом один за другим вспыхивали фонари, готовя улицы к Празднику Луны.

Где-то уже слышались первые отголоски музыки, громкие разговоры, далекий смех — город жил ожиданием вечера.

На подушке рядом завозился фамильяр.

Граф лениво потянулся, выгнул спину дугой и приоткрыл один глаз, наблюдая за хозяйкой с подозрением.

— Даже не спрашивай, — пробормотала Лили в подушку.

Кот тихо фыркнул. И, судя по его виду, спрашивать он как раз собирался.

— Что я пр-р-ропустил? — лениво протянул он, встряхивая усами.

Лили покраснела. Потом побледнела. Потом снова покраснела.

— Я встретила мага с двумя искрами, — выдохнула она. — И сегодня иду с ним на Праздник Луны.

Граф замер, приподнял хвост и нехорошо сузил глаза.

— Мало нам было одной ящер-р-рицы, теперь и еще какой-то непонятный тип объявился. И когда ты только умудр-р-рилась? Я ведь спал всего ничего.

Лили резко уперла руки в бока.

— И не ворчи! — отрезала она. — Ты меня вообще сильно подставил.

Кот моргнул. Недоуменно. Даже хвост на секунду завис в воздухе.

Лили наклонилась ближе, прищурившись.

— И когда ты собирался мне рассказать?

— О чем? — промурлыкал он, сделав такие круглые, влажные глаза, что у любого другого сердце бы растаяло: усы поникли, хвост аккуратно обвился вокруг лап — само воплощение невинности.

— О ящерицах! — прошипела она. — Точнее — о драконах! И не делай вид, что не понимаешь! Теперь ты расскажешь мне все. Абсолютно все. Иначе… — она сузила глаза так, что даже у демона дрогнул бы хвост, — никакой свежей густой сметанки до конца года!

— До конца… года? — трагично переспросил он. — Хозяйка-ау, да жестокость — твое второе имя! Я же за тебя переживал!

Он вскочил на стол, возмущенно махнув хвостом.

— Я еще в лесу понял, что ящер-р-р нам на голову свалился. Но духа дракона не почувствовал. Понимаешь? Пусто. А так не бывает. Разве что если они попробовали Лунную Сердцевину, а ты и сама знаешь, что это значит. Мы такую продавали. И я не хотел, чтобы ты потом винила себя и терзалась, хозяйка-ау…

Фамильяр горестно шмыгнул носом.

— Значит… на дракона все же ходили наемники.

В груди неприятно сжалось. Горечь подступила к горлу, Лили нервно закусила губу. Ей захотелось немедленно что-то делать — бежать, признаваться, извиняться.

Но сильнее всего жгло одно желание — все исправить.

— Да не переживай ты, хозяйка-ау. Ну встретится ему Альма — дракон проснется, делов-то, — кот лениво почесал лапой за ухом с видом философа, объясняющего очевидное. — От каждое проклятия свое спасение есть. С зельями так же работает, если, конечно, не смертельные.

Лили нахмурилась.

— А ты уверен, что она точно есть? Эта Альма?

Граф внимательно посмотрел на нее.

— Видела пятно у него на груди? Если оно есть — значит, и альма есть. Просто он ее еще не нашел. Но найдет… — кот дернул хвостом. — Сколько себя помню, пары всегда встречались. Чаще всего при странных и, признаться, опасных обстоятельствах. Дракону положено защитить свою женщину… ну или… — он прищурился, глядя на Лили, — дева спасет дракона.

Она тяжело вздохнула.

Если она действительно… если все это не случайность. У нее есть возможность все исправить… и это хорошо.

— А как узнать, что Альма — действительно Альма? — спросила она, и голос ее дрогнул.

Граф задумчиво прищурился, почесал ухо.

— Помнится мне… — начал он нехотя. — Должны проявиться парные метки на коже. Когда истинные соприкасаются, связь образуется — и метки вспыхивают красиво.

— Достаточно одного прикосновения? — уточнила она слишком быстро.

Каждый раз, когда она касалась Рика, ничего не происходило. Кроме ее необъяснимой тяги, но никакие метки не вспыхивали.

Граф дернул усами. Взгляд забегал, хвост нервно заметался из стороны в сторону, выдавая волнение.

Лили подалась вперед и сузила глаза.

— И не смей мне недоговаривать.

— Поцелуй, — выдохнул он обреченно. — Нужен хотя бы один поцелуй. Тогда метки проявляются наверняка.

Лили застыла. Кровь отхлынула от лица. Сердце сделало кульбит и ударило так сильно, что она едва не схватилась за грудь.

Один-единственный поцелуй может расставить все по своим местам.

Пальцы у нее дрогнули, а дыхание сбилось.

Граф инстинктивно отступил на пару шагов, пятясь к краю кровати, — на случай внезапного эмоционального взрыва. Он уже знал: подобные моменты безопаснее переживать на расстоянии.

Но Лили не сорвалась.

— Значит… поцелуй, — повторила она, словно пробуя слово на вкус. — Хорошо. Если он нужен — я его добуду.

Граф подавился воздухом.

— ЧТО?

Лили уже шагала к двери. Подбородок задрала высоко, глаза горели решимостью, щеки вспыхнули таким румянцем, что можно было греть руки.

— Потому что я хочу спасти дракона, — объявила она. — Если это в моих силах, глупо не помочь. В этом есть и моя вина. Может, сама судьба свела нас таким способом.

— Лили, постой! — кот метнулся вперед, раскинув лапы в дверном проеме, явно возомнив себя пушистым барьером на пути ведьмы. — А если ты не Альма? Он явно спросит, почему ты к нему с поцелуями полезла!

Она задумалась.

— Скажу, что это… — Лили нахмурилась, подбирая слова. — Часть лечения.

Граф медленно моргнул.

— Но у него быстрая регенерация. Скорее всего, раны уже затянулись, — продолжил он ехидно.

— Это да, — уверенно кивнула она, — но дракон-то спит. Скажу, что контакт с сильным источником ведьмовской энергии может запустить магическое восстановление.

Граф прищурился.

— И этот «контакт» непременно должен быть… губами?

Лили вздернула подбородок.

— Самый быстрый способ передачи энергии — через близость. Это общеизвестно.

— Кому? — сухо уточнил кот.

Она сделала вид, что не услышала.

— Я подойду спокойно. Скажу, что нужно проверить реакцию магического поля. Если появятся метки — значит, все ясно.

— А если не появятся? — вкрадчиво спросил Граф.

— Тогда… — она отвела взгляд. — Тогда скажу, что нужна повторная проверка.

Граф поперхнулся воздухом.

— Хозяйка-ау, ты собираешься «проверять» его до победного?

— Это ради спасения дракона! — вспыхнула она. — И вообще, в вопросах лечения я главная.

— Главная, — покорно согласился кот. — Но, подозреваю, к поцелуям в качестве терапевтической процедуры он может оказаться не готов.

Лили прошлась по комнате, сцепив пальцы за спиной.

— Значит, надо создать ситуацию, в которой это будет выглядеть… естественно.

Граф замер.

— О нет.

— Например… — она задумчиво прищурилась. — Я могу споткнуться.

— Ты ведьма. Ты не спотыкаешься.

— Тогда он споткнется.

— Обо что?

Лили оглядела комнату.

— Об ковер.

— У нас нет ковра.

— Будет.

Граф медленно покачал головой.

— Я начинаю понимать, почему судьба испытывает драконов именно ведьмами.

Лили резко развернулась к двери.

— Все решено.

— Что именно?

— Сегодня вечером я выясню, его ли я Альма.

— А если он поцелует тебя первым? — невинно уточнил кот.

Лили застыла, чувствуя, как жар медленно разливается по щекам.

— Тогда… — она сглотнула. — Тогда это будет проще.

Граф тяжело вздохнул.

— Останавливать упрямую ведьму себе дороже… — пробормотал кот. — Особенно если она собралась случайно выйти замуж.

— Я… не собираюсь замуж, — пробормотала она, нахмурив лоб. — И вообще, это не про замужество. Это спасение. Лечение. Вот.

Граф издал протяжное фырканье.

— Ну конечно. Так все ведьмы говорят. Прямо перед тем, как внезапно вылетают замуж за ящер-р-риц, которые смотрят на них как на самую… ммм… сочную и жир-р-рненькую рыбку.

Лили чуть не подпрыгнула от возмущения.

— Он на меня так не смотрит!

Граф скептически оглядел Лили, затем перевел взгляд на ворох платьев, сваленных на кресле, потом — на приоткрытую дверцу шкафа.

— А мне кажется… — с невинным видом протянул он, — или ты куда-то собиралась?

Лили моргнула.

— Точно… танцы, — протянула Лили без особого воодушевления и оглядела свои наряды так, словно видела их впервые.

Мысли были далеко не о платьях. Но выбирать все равно пришлось. Она остановилась на винном. Глубоком, насыщенном — цвета спелых ягод и темного вина в свете свечей.

Ткань была приятной на ощупь и немного прохладной. Сегодня ей нужно было чувствовать себя уверенно, поэтому и выбрала его.

Лили надела платье, с завязками на спине, ловко стянула шнуровку при помощи магии. Туфли на небольшом каблуке дополнили ее образ.

Затем она занялась прической. Пальцы ловко прошлись по волосам. Немного магии — и рыжие локоны мягко легли на плечи. Пара невесомых похлопываний по щекам — и на кончиках ее пальцев вспыхнули искорки. Кожа тут же стала гладкой и мягко засияла.

Репутация ведьмы — превыше всего. Даже если внутри полный хаос.

— Со мной пойдешь? — спросила она, не оборачиваясь.

— Нет, — лениво отозвался Граф, устраиваясь на подушке. — Просто приготовь мне рыбки. Я к танцам не склонен. Как и к брачным играм с ящер-р-рами.

Лили фыркнула, но все же подошла, взяла его на руки, прижала к груди и чмокнула в нос.

Где-то глубоко внутри теплилась надежда, что Рик все-таки появится на танцах. Но мысль о том, что она будет там с другим мужчиной, почему-то неприятно кольнула — даже если тот знает о драконах.

Граф недовольно дернул усами, но не вырвался. Лишь изобразил, что терпит унижение из великой любви.

— Спасибо, дорогой, — тихо прошептала она.

И только сейчас окончательно поняла: поцелуй будет. Гениальный план — по крайней мере, в ее голове — уже сложился.

Оставалось лишь воплотить его в жизнь.

Глава 13

Город сиял гирляндами со стеклянными шариками, наполненными мягким золотистым светом. Они тянулись под козырьками домов, переплетались над улицами и превращали площадь в мерцающее море огней. Ветер играл с разноцветными лентами, а от жаровен тянуло дымком и пряностями — запеченным мясом, медовыми лепешками и горячим вином с корицей.

На центральном помосте сереброволосый бард выводил звонкую, легкую мелодию, от которой ноги сами просились в пляс. Толпа подхватывала припев, и Лили невольно улыбнулась: сколько бы ни менялся мир, этот праздник оставался прежним — шумным, живым и немного безумным.

Она свернула к центральной аллее и едва успела вдохнуть аромат печеных яблок, как из толпы к ней вынырнули Грета и Илма.

Обе сияли — нарядные, раскрасневшиеся, с блеском в волосах, словно в них застряли крошечные звезды.

— Лили! — защебетала Илма. — Вот уж кого не ожидали увидеть!

— Посмотри на себя! — подхватила Грета. — Настоящая красавица! Все твои зелья, да? Волосы блестят, глаза сияют — спасибо тебе, ведьмочка!

Лили засмеялась.

— Настой миралы творит чудеса, — напомнила она. — Но если полезете купаться в фонтан — все смоется, предупреждаю.

Кумушки прыснули, подхватили друг друга под руки и закружились в танце, растворяясь в толпе.

Лили остановилась у фонтана в ожидании Алистера, но скучать не пришлось. Не прошло и пары секунд, как он словно материализовался из воздуха прямо перед ней. Черная рубаха, уверенная походка, спокойный взгляд. В руке — белый цветок, мерцающий в лунном свете.

— Для тебя, — произнес он, протягивая его.

Лили приняла цветок. Попыталась закрепить в волосах, но тот не желал держаться на месте.

Алистер усмехнулся, шагнул ближе и аккуратно забрал цветок из ее пальцев. Его ладонь задержалась у ее щеки чуть дольше, чем требовалось.

— Ты прекрасна, — сказал он мягко. — Пойдем? Танцы… или что-нибудь вкусное?

Лили выдохнула, стараясь не отстраняться.

— Лучше вкусное, — ответила она и шагнула рядом, стараясь выглядеть непринужденно.

Они шли вдоль рядов лавок. В воздухе смешивались запахи жареных орехов, меда и костров. Алистер без лишних вопросов купил ей яблоко в карамели, кулек орехов, несколько сладостей и прохладительный напиток с мятой. Делал это легко, будто привык заботиться — или показывать, что умеет.

Они заняли один из столиков под гирляндой светлячков. Огни мягко мерцали над головой.

Лили откусила кусочек яблока, карамель хрустнула. Она старалась сосредоточиться на собеседнике, на его словах, жестах, манере держаться. Алистер был красивым, голос был приятным. Но не то. Не тот огонь, который вспыхивал рядом с Риком.

— Ты сегодня будто не здесь, — заметил Алистер.

— Я здесь, — спокойно ответила она.

— Значит, мне нужно постараться сильнее, чтобы украсть все твое внимание.

Серьга в его ухе едва заметно вспыхнула голубым.

Лили на секунду ощутила странное, мягкое тепло — будто кто-то незримо подтолкнул ее быть ближе, открыться. Она нахмурилась. Ощущение исчезло так же внезапно, как появилось.

— Ты говорил, что знаешь о драконах, — произнесла она, меняя тему. — Но не сказал, откуда.

Он чуть склонил голову.

— Этого требует моя служба.

— Какая именно?

Он улыбнулся уголками губ.

— Служу Империи. Разбираюсь с явлениями, которые не вписываются в обычный порядок вещей. Чтобы все могли жить в мире и согласии.

— Важная работа, — заметила Лили, ставя стакан на стол.

— Как и твоя, — добавил он. — Я слышал, ты создала средство от безумия. Причем не один раз. И успешно.

Лили подняла на него взгляд.

— Слухи разносятся быстро.

— Значит, это правда?

— Да. И я хороша в этом, — она позволила себе легкую улыбку. — Я зельевар в седьмом поколении. В моем роду все ведьмы были сильными.

Алистер медленно кивнул.

— Скажи… если человек становится чрезмерно агрессивным — есть ли способ это изменить?

Вопрос прозвучал небрежно.

— Обычно для буйных пациентов наш лекарь закупает у меня успокоительные настои, — ответила она. — Они снимают всплески, но не ломают личность.

— А если дело не в характере? — уточнил он мягко. — Если агрессия — следствие… внутренней природы или вмешательства извне?

Лили задумалась на пару мгновений.

— Тогда нужно понимать источник, — ответила она осторожно. — Любое зелье — лишь инструмент. Иногда может дать желанный результат, иногда нет.

Алистер взял конфету, неторопливо развернул и съел.

— А новые составы ты создаешь?

И вот тут Лили оживилась.

— Конечно. Я постоянно экспериментирую. Улучшаю старые рецепты, пробую новые сочетания. Мир меняется — меняется и алхимия. Сейчас открыто много новых методов очистки и стабилизации. Раньше о таком и не мечтали.

— Значит, если понадобится нестандартное решение… ты способна его найти?

— Я люблю трудные задачи. Они заставляют думать… и расти.

Уголок его губ дернулся — ответ ему явно понравился.

— Ура! Я выиграл! — выкрикнул кто-то рядом.

Лили невольно повернула голову на шум. У соседней площадки как раз играли в отблески.

— Посмотрим? — мягко предложил Алистер.

Толпа уже расселась вокруг площадки, где в мостовую были врезаны широкие каменные чаши. В каждой плескалась чистая вода, а в центре плавал серебристый диск.

Над аркой висел крупный кристалл, ловил лунный свет и рассыпал его тонкими лучами — так что в каждой чаше дрожал свой маленький осколок Луны.

Игра называлась «Поймай лунный отблеск».

Игрок должен был бросить обсидиановый камешек так, чтобы он ударил воду ровно в точке лунного блика. Если попадал — вода вспыхивала серебром, и из чаши поднималось перо удачи.

Они подошли ближе.

Алистер взял камешек, лениво покрутил между пальцев.

— Праздник Луны, — произнес он с легкой усмешкой. — Говорят, кто попадет в осколок — весь год будет любимчиком судьбы.

— Тогда попробуй, — тихо отозвалась Лили. — Проверим, насколько тебе везет.

— Лучше ты. Луна женской руке улыбается охотнее.

Лили уже хотела отказаться… Но в его голосе прозвучала мягкая настойчивость, от которой было трудно просто отмахнуться.

Она взяла камешек. Он был прохладным и гладким.

Алистер шагнул ближе. Его ладонь легла поверх ее руки — направляя.

— Не спеши, — тихо сказал он у самого ее уха. — Смотри не на диск… в отражение. Целься правее. На границу света.

Он чуть приподнял ее кисть. Его дыхание скользнуло по ее шее. В груди у Лили неприятно сжалось — будто что-то внутри пыталось одновременно и податься вперед… и отстраниться.

Серьга в его ухе на миг тускло мигнула.

Лили моргнула, стряхивая наваждение, и сосредоточилась на том, что впереди.

— Бросай мягко, — добавил он. — Пусть камень скользнет.

Она выдохнула — и отпустила.

Камешек пошлепал по воде. Последний “плюх” оказался удачным. Вода засияла серебром, а из чаши медленно поднялось сияющее перо. Толпа ахнула, кто-то даже хлопнул и радостно прокричал.

Алистер склонился ближе.

— Видишь? — тихо произнес он. — Луна к тебе благосклонна.

Он взял ее за руку и Лили замерла. На короткий миг ей и правда показалось, что все просто: праздник, музыка, смех и рядом мужчина, за которым можно пойти. Но где-то глубоко внутри что-то упрямо не соглашалось.

— Пойдем, — ласково сказал Алистер, когда она забрала свое перо. — Там начинается танец под Луной.

Они вышли на площадку для танцев, которая была украшена множеством лампочек.

Музыка лилась мягко, словно сама ночь подыгрывала музыкантам.

Лили двигалась в такт, наблюдая, как теплый свет фонарей скользит по лицам танцующих. Алистер вел уверенно — его ладонь лежала на ее талии, движения были четкие и выверенные.

— Ты хорошо двигаешься, но нужно расслабиться, — произнес он, не отрывая взгляда.

— Я просто стараюсь не наступить тебе на ногу, — ответила Лили.

Он тихо рассмеялся.

Она вдруг поймала себя на том, что перестала следить за расстоянием между ними. Его рука сжала талию чуть крепче, чем диктовал танец. Его пальцы время от времени сдвигались ниже — едва заметно, будто случайно, но она напрягалась.

Серьга в его ухе пульчировала голубым цветом. Лили ощутила странную волну тепла — спокойного, обволакивающего. Мысли стихли и ей стало легко.

Алистер наклонился ближе, чтобы она услышала.

— Видишь? — произнес он шепотом. — Луна сегодня добра. Она соединяет тех, кому суждено встретиться.

Лили слушала — и с каждой фразой ощущала, как сопротивление внутри растворяется. Как будто все и правда правильно. Как будто этот вечер предрешен.

Музыка стала замедляться.

— Лунный свет обнажает истинное, — продолжал он тихо. — Иногда стоит просто позволить судьбе случиться.

Серьга снова сверкнула.

И в этот момент звуки вокруг стали глуше. Лица — размытее. Остался только он. Его голос. Его дыхание. Лили смотрела в его глаза и вдруг подумала, что рядом с ним спокойно. Что он подходит. Что это разумный выбор.

Он наклонился чуть ближе, намереваясь поцеловать. И в этот миг ее взгляд зацепился за человека в толпе.

Рик.

Он стоял чуть поодаль — руки в карманах, плечи расслаблены, но тяжелый взгляд был прикован к ней. Он смотрел так, будто отмечал каждое ее движение.

Рядом с ним смеялась темноволосая девушка. Стояла близко, касаясь его плеча рукой, что-то говорила. Он не отстранялся — но и не отвечал. Он вообще будто не замечал ее.

Лили только сейчас поняла, насколько тесно Алистер держит ее в танце. Ее шаг сбился. Она наступила ему на ногу каблуком.

— Осторожно, — тихо произнес он, сжимая талию крепче. — Не отвлекайся.

— Танец — это момент. Только ты и я. Сегодня ночь желаний, — продолжал он мягко. — Луна слушает. Стоит только попросить.

Слова Алистера доходили до нее с трудом. Она каждое кружение выискивала взглядом Рика, и когда их взгляды скрестились наваждение дало трещину. Звуки вернулись резко, как удар. Музыка стала громче. Воздух — холоднее. Ее пальцы сами собой сжались на плечах Алистера. Последний протяжный аккорд и музыка стихла. Толпа захлопала, смех прокатился волной.

— Может, прогуляемся? — предложил Алистер.

Но прежде чем она успела ответить, рядом оказался он.

Рик подошел спокойно, но уверенно, оттесняя Алистера одним своим присутствием. Он даже не посмотрел на спутника Лили — все его внимание было приковано к ней. Ни раздраженные реплики, ни недовольство Алистера, казалось, его не касались.

— Потанцуешь со мной? — спросил он, глядя прямо в глаза.

Лили кивнула и Рик протянул руку. Она вложила в нее ладонь.

Алистер выпрямился, сдерживая злость. Он не сделал ни шага — только смотрел, как ее пальцы ложатся в чужую руку. Улыбка, не сходившая с его лица весь вечер, исчезла.