Правила хорошей погони

Черт бы побрал его самомнение! Я тоже дернула свой шнурок, и он больно полоснул по пальцу. Мы одновременно встали на ноги и оказались нос к носу.

— Не слишком ли самонадеянно считать себя моей слабостью?

И тут меня повело. Видимо, я встала слишком резко. Но такого со мной никогда не случалось. Я моргнула, не понимая, что происходит. Между лопаток покалывало, а в голове стоял странный шум. Грайм обхватил мои плечи, не давай упасть, а когда я пришла в себя, достал из сумки хлеб с завернутым в него куском вяленого мяса.

— Съешь. В горах так бывает.

Я забрала у него хлеб и пошла вперед, но буквально через несколько метров остановилась.

— Хорошо, я была не права. Но и ты не должен отчитывать меня как ребенка. Я не работаю на тебя.

Сказав это, я поняла, что стою, задрав голову, потому что Грайм остался на высоком валуне. Идеальная иллюстрация для начальника и его подчиненной. Не сводя с меня внимательного взгляда, он бесшумно спрыгнул вниз.

— Справедливо. Нам туда, — он показал пальцем наверх, одновременно запихивая компас в сумку.

— И всё? — я разочарованно вздохнула. Кажется, в своем немногословии Грайм превзошел сам себя. — Так себе из тебя собеседник.

— Если хочешь поболтать, то, может быть, расскажешь, как проникла в отдел Тирхольма?

Я замолчала. Ага, размечтался. Грайм обломал ветку, перегораживающую тропинку, и хмыкнул:

— Так себе из тебя собеседник.

Пару часов мы карабкались вверх молча. За это время я много всего успела передумать и наконец признала, что Грайм гораздо опытнее. Какой бы умной и ловкой я себя не считала, на его фоне я действительно порой выглядела несмышленой девчонкой. Можно было и дальше задирать нос и периодически получать по нему, а можно было попробовать использовать проведенное вместе время с пользой.

Случай подвернулся уже скоро. На нашем пути встала горная речка — не очень широкая, но достаточно быстрая, с перекатами и водоворотами. Оценив расстояние до соседнего берега, Грайм предложил сделать привал.

— Покажешь, как обезвредить такое количество нападающих?

— Зачем мне делиться секретами с принципиальным противником? — спросил Грайм, продолжая разглядывать бурный поток.

Я пожала плечами:

— Чтобы не пришлось делать за меня всю грязную работу, пока мы сотрудничаем? Ну, и люди обычно любят давать наставления.

Он повернулся. Солнце светило Грайму прямо в лицо, вынуждая его щуриться, и мне почудилось, что за этой гримасой он прячет улыбку.

— А ты хитрая, Астра. Решила выжать из меня все, что можно?

Я вздернула подбородок, глядя на него с вызовом.

— Так ты согласен?

Он бросил мешок с вещами на землю и поманил меня пальцем.

— Иди сюда, посмотрим что ты умеешь.

Глава 28

Я тоже швырнула вещи на землю и повела плечами, разминая их. Под кожей уже привычно бурлило предвкушение. Почему-то всякая возможность сразиться с Граймом приводила меня в восторг.

— Кажется, однажды твой нос уже познакомился с моими умениями, — я потуже затянула шнурок на волосах.

Грайм потер кончик носа, искоса поглядывая на меня.

— Хороший был удар, — он немного переместился, оценивая расстояние между нами. — Ты когда-нибудь нападаешь первой?

— В крайних случаях. Мне не хватает веса для полноценного боя.

Я сделала выпад, но Грайм одним плавным движением ушел в сторону. Поверхность тут была покрыта плоскими камнями, которые вынесло на берег капризным течением. Некоторые из них были неустойчивы и шатались, создавая лишние неудобства.

— Ты ловкая и гибкая, можно использовать это как преимущество. Чаще всего решает не сила удара, а место, куда он был нанесен. Я покажу.

Не успела я моргнуть, как оказалась прижата спиной к его груди. Ладонь Грайма прошлась по моей шее и замерла у линии роста волос. Большим пальцем он легонько надавил на одну точку, и я ощутила укол боли.

— Вот здесь. Самый действенный способ вырваться из захвата, если хотя бы одна рука осталась свободной.

Я сдавленно угукнула, делая вид, что меня совершенно не волнует другая его ладонь, которая лежала аккурат под грудью.

— Попробуй.

Он отпустил меня и быстро провел новый захват, блокируя при этом левую руку. Я уже потянулась назад, чтобы надавить туда, куда Грайм показывал, но внезапно вспомнила о головных болях, которые его мучают. После такого ему наверняка придется несладко. Пальцы мазнули по выбритому затылку, не причиняя вреда.

— Покажи другое место.

Грайм вздохнул, перехватил мою вторую руку и завел за спину, полностью обездвиживая.

— Жалость к противнику — прямой путь к проигрышу, Астра.

Чего я никогда не делала, так это не жалела тех, с кем приходилось сталкиваться по долгу службы. Мне не хотелось убивать, но во всем остальном я была довольно беспринципна. Не знаю, с чего меня вдруг начала беспокоить голова Грайма.

— Это не жалость, — я крякнула, пытаясь нащупать ногой устойчивый камень, — а сочувствие.

— И куда оно тебя привело?

Сказав это, Грайм отпустил меня. Я быстро повернулась к нему лицом. Неожиданно он взял меня за руку и потянул к себе.

— Просто нащупай ее, вот здесь, у основания черепа.

Я осторожно потрогала ложбинку, чувствуя, как сердце ускоряется. Его лицо было так близко, что в голову невольно лезли разные неуместные желания. Мои пальцы продолжали двигаться, а щеки постепенно розовели, потому что с каждой секундой это все больше напоминало ласку. Грайм стоял неподвижно, пока я не убрала руку.

— Семерых так не одолеть.

Он хмыкнул, делая пару шагов назад.

— По большому счету сегодня мне просто повезло. Если противников столько, то лучший, а чаще всего единственный способ выжить, — это бежать.

— Ни за что не поверю, что ты так делаешь.

— Думаешь, я никогда не убегал от опасности?

Я задумчиво осмотрела его снизу вверх: тяжелые ботинки, свободные штаны, за которыми, как я знала, скрывались крепкие, жилистые бедра, куртка, выбритые виски, острый подбородок и загорелая кожа с морщинками у глаз и рта.

— Сложно представить, если честно. Так как ты это сделал, звездочки?

Грайм кивнул, доставая одну и протягивая мне.

— Не люблю приближаться к людям.

Я улыбнулась — прямо как Арчи. Он настолько не жаловал людей, что предпочитал стрелять в них с расстояния. Звездочка оказалась тяжелее, чем я думала. И концы были не острыми, а с едва заметным загибом. Я осторожно коснулась его пальцем: из тела такую штуковину быстро не достанешь.

— Можно попробовать?

Он отступил в сторону, показывая на ствол высокого дерева метрах в пяти. Я покрутила звездочку в руке, пытаясь привыкнуть к ее тяжести. Кто-то явно делал их специально для Грайма. С одной стороны, метнуть ее проще, чем нож: она вращается вокруг центра, и неважно, какая часть достигнет цели. В то же время, если хочешь обезвредить соперника, целиться придется тщательнее. В отличие от кинжала, печенку ей не проткнешь.

Прищурившись, я метнула звездочку в ствол. Она вонзилась в дерево с характерным звуком, на сантиметров на десять выше, чем я целилась. Я недовольно поморщилась.

— Помнишь, я говорил о запястье?

— Да, — я вытащила свои кинжалы. — Я пробовала сделать, как ты советовал, но получилось хуже.

Грайм встал за моим плечом и потянулся к руке.

— Это с непривычки. Когда запястье встанет как надо, — он едва заметно повернул его, — поймешь разницу. Если на тебя нападают двое, что ты делаешь?

— Убираю сначала одного, потом другого.

— Опасная тактика. Кто-то может оказаться быстрее тебя. Ты должна работать обеими руками сразу.

Я невольно задержала дыхание, когда он наклонился, чтобы забрать у меня ножи. Его движения были короткими, собранными, в них не чувствовалось даже намека на соблазнение или что-то подобное. Но именно эта строгость волновала сильнее всего.

Практически не целясь, Грайм одновременно метнул оба ножа в разные деревья. Они вонзились в стволы на одном уровне.

— Давай ты.

Следующий час он заставлял меня метать кинжалы, постоянно корректируя технику. Постепенно у меня стало получаться, хотя и было понятно, что до совершенства еще далеко. Я даже начала привыкать к его размеренному дыханию у своего уха и пальцам на пульсе. Потом Грайм показал мне другие болевые точки на теле. О многих я знала, но некоторые стали откровением.

— Теперь попробуй еще раз вывести меня из строя, — он отошел на небольшое расстояние.

— Что будет считаться победой?

— Я скажу, когда ты победишь.

— Эй, так нечестно!

— А благородной драки никто не обещал.

Тут Грайм не соврал. Он не гнушался самых грязных приемчиков. Как я поняла, ему не особо нравилось драться, но справлялся он с этим мастерски. Через двадцать минут я вся вспотела, ноги и руки уже тряслись от напряжения, но я даже близко не подобралась к тому, чтобы одолеть его. Нужно было действовать хитростью.

Не знаю, как эта мысль пришла в голову, и почему я решила, что всё получится, но она сразу придала сил. Добежав до ближайшего дерева, я схватилась за нижнюю ветку и забралась на нее. Грайм проследил за мной взглядом и заинтересованно прищурился:

— И что ты будешь делать?

Оттолкнувшись, я прыгнула прямо на него. Разумеется, учитывая мой вес, ему не составило никаких проблем поймать меня. Я успела заметить, как его глаза удивленно распахнулись — видимо, мое нападение показалось ему уж слишком нелепым. Он, кажется, даже собирался сообщить мне об этом, потому что его рот слегка приоткрылся. И не успел. Положив ладошки на колючие щеки, я прижалась к его губам.

Планировалось, что поцелуй будет быстрым, просто для отвлечения внимания. Буквально секунда-другая, и я буду праздновать победу. Но Грайм настороженно замер, чувствуя ловушку. Наверное, стоило признать, что задумка не оправдала себя, но меня захлестнул азарт. Я осторожно раздвинула его губы и скользнула в теплый рот языком, задыхаясь от восторга.

Мне даже нравилось, что он не отвечает. Я словно превратилась в ребенка, заполучившего в свое распоряжение дорогую игрушку. В моем случае — опасную, дразнить которую было чревато, но когда меня это останавливало? Медленно лизнув его язык, я ощутила, как пальцы Грайма сжались на моих ягодицах, а влажных губ коснулось горячее дыхание.

Придерживая меня одной рукой, второй Грайм обхватил мой подбородок. Большой палец прошелся по нижней губе, грубовато сминая ее.

— Ты ведь понимаешь, что это сработает только со мной? — проговорил он так близко от моего рта, что со стороны это наверняка можно было принять за поцелуй.

Хотелось плакать от досады: такой момент! Однако желание победить было сильнее. Последний раз коснувшись его губ, я отстранилась.

— Ну а этосработает со всеми остальными.

Размахнувшись, я ударила его лбом в переносицу, одновременно спрыгивая на землю. Грайм пошатнулся, делая шаг назад, и схватился за нос. А я вся сжалась, как будто это меня стукнули.

— Больно? — я с трудом удержалась, чтобы не погладить его по голове. — Ты сам сказал: никакого сочувствия.

Он усмехнулся, убирая руку от лица.

— Ты выиграла, Астра.

Я кивнула, стараясь не выглядеть слишком уж довольной. Но губы все равно то и дело расплывались в широкой улыбке. Через реку мы перебрались уже ближе к вечеру. Много времени ушло на то, чтобы повалить дерево, которое росло у берега. По нему мы прошли на другую сторону.

Весь следующий день мы постоянно карабкались вверх. Сначала с нашего пути исчезли высокие деревья, потом почти не стало кустарников. В итоге ближе к закату мы уже брели по голым камням. Я смотрела себе под ноги, выискивая удобное место, поэтому не сразу заметила, что Грайм остановился. Когда я врезалась в его спину, он протянул руку назад, удерживая меня.

— Кажется, мы на месте.

Выглянув из-за его плеча, я обомлела. Перед нами оказалась широкая площадка с пещерой. Мои глаза изумленно перемещались сверху вниз и обратно. Вход в пещеру напоминал пасть гигантской миноги: со всех сторон торчали каменные «зубы» разной длины и размера, оставляя лишь узкий лаз ровно посередине.

— А этот твой Брант Вернек точно нормальный?

— Скоро узнаем.

Глава 29

М