скачать книгу бесплатно
Марлен-Рубен прошёл по улице как можно дальше, ведь сотрудники продолжали наблюдать из окон. Свернул на несколько боковых улиц и огляделся: никого нет. Тогда Марлен-Рубен проскользнул в дверь станции метро.
«Ничего, – утешил он себя, – Феррари или Порш куплю с первой зарплаты».
И тут же поправил:
«У руководителей моего ранга нет зарплат, а лишь миллионные бонусы!»
Глава 12. Данте наращивает мышечную массу
По утрам Данте привычно просыпался в квартире-тренажёре и начинал утренние тренировки.
Первый подход – уборка постельных принадлежностей. В волокна тканей вплетены мощные магнитные ленты – не так-то просто оторвать магнитную простыню от матраса.
Потом следовала пауэрлифтинговая попытка открыть дверь в туалет. Выключатель там так хитро сделан, что срабатывал лишь после того, как желающий справить нужду делал десять отжиманий на кулаках. Дверь на кухню открывалась ровно после того, как Данте подтягивался пять на встроенном в притолоку турнике.
Взаимодействие с бытовыми тренажёрами так утомляло, что приходилось повторно принимать душ.
Прожив в тренажёр-квартире некоторое время, Данте отметил у себя увеличение мышечной массы. Ради эксперимента попробовал открыть окно, с которым не справился в первый день.
Жим, рывок, толчок двумя руками и – приоткрыл форточку! Затхлый воздух помещения рассеялся. Чтобы распахнуть на полную, нужно продолжать тренировки.
По дороге в офис, пока ехал в метро от станции имени «Второго Президента» до станции «Новая Площадь», Данте читал что-нибудь связанное с Программным Обеспечением Реальности Клиента. Он дал себе слово дочитать до конца хотя бы одну книгу.
Ира был прав, когда утверждал, что Данте быстро освоится в коллективе Семург Системс. Уже в первую неделю он привык сокращать название компании до стремительного и слегка неполиткорректного «Эс-Эс». Во вторую неделю охранник начал приветливо кивать ему. На третью неделю Данте научился не пропускать нужный этаж. На четвёртую неделю закончился испытательный срок и Данте стал полноправным сотрудником.
Он привычно входил в охристо-жёлтое здание Семург Системс. Булат Кажегитович, охранник, кивал ему и кусал свой неизменный бутерброд с сосиской и корейской морковкой. Булат – профессионал. За семь лет службы он кусал свой бутерброд тысячи раз, но не проронил ни капельки майонеза на мундир, не уронил ни одного морковного червячка на журнал учёта посетителей.
По дороге Данте встречался с кем-либо из сотрудников. Алия всегда приветствовала его поцелуем в щёку. Участливо расспрашивала, как провёл ночь. Рассказывала, как провела она. Что одела на свидание, в какой ресторан ездила с парнем и какие блюда они там заказали.
Алия так явно искала встречи с Данте, что ему становилось совестно. Дело в том, что Данте стыдился своего прошлого. Чем больше жил в городе, занимался делом, общался с людьми, тем страннее выглядело воспоминание о самом себе. Данте почти с омерзением вглядывался в себя-из-прошлого:
Вот Данте прошлого то встанет с дивана, чтобы посмотреть в окно дома, который ещё не снесли. То сварит какой-то нехитрой еды, похожей отчего-то на рубленый поролон. То начнёт листать планшет, в надежде найти невероятно интересную книгу, которая объяснит ему что-то… Но ни одной книги Данте не дочитал до конца. Всё время с озабоченным видом отвлекался на компьютерные игры, сериалы, видеообзоры игр и летсплеи.
Данте хотелось разбить стекло воспоминания, схватить того вялого себя из прошлого и прокричать ему в лицо:
«Очнись, дурак. Паук на подоконнике давно сдох, а в Городском Совете чертят план расширения города на твой дом. Действуй, борись, живи!»
Но Данте из прошлого лишь медленно водил башкой по сторонам. Встречался взглядом с собой из будущего и усмехался:
«Ещё неизвестно, кто из нас должен очнуться».
Данте принимал его правоту. То, что он чуть больше месяца жил новой жизнью, ещё не значило, что эта новизна навсегда.
Алия пыталась выспросить у Данте больше деталей о прошлом, об увлечениях и привычках. Данте или отмалчивался или переводил тему, отчего любопытство девушки разгоралось ещё сильнее.
Она уверилась, что в Данте скрывается некая тайна. Возможно, трагедия, связанная с ослепительной любовной историей! А то, что Данте был невероятно красив и постоянно грустен, придавало тайне осязаемую материальность. У такого в потёмках души точно что-то скрывается.
Чем дальше Данте вытягивал руку, чтобы держать решительную девушку подальше от себя, тем сильнее становилось её желание обнять его посильнее. А Данте представлял, что лопнет в её объятьях, истечёт поганенькой зеленоватой жижей, которой, как ему казалось, наполнен его внутренний мир. Боялся обнаружить перед этой властной красавицей свою убогость и ничтожество. Показать цвет плескавшейся в его душе мутной водички, по поверхности которой носились какие-то насекомые с выпученными глазками и нелепо вывернутыми коленчатыми ножками.
Из-за этих насекомых с выпученными глазками у Данте и Алии сложился невиданный доселе тип отношений между красивой молодой девушкой и красивым молодым парнем – дружеский. Они научились беседовать не только об отношениях и психологических травмах прошлого, но и о самых разнообразных вещах: погоде, истории Республики, спортивных тренажёрах, пауках, траве, парикмахерском деле и многом другом. (см. «Приложение к этой главе»).
Даже о работе могли говорить, так как Алия неплохо, но не более чем положено молодой красивой девушке, разбиралась в технологиях генерации мнимых миров ПОРК-Систем, а Данте живо интересовался инновациями в профессии секретаря.
Дружба дошла до той черты, после которой уже не свернуть – они научились молчать вместе. А так же научились прерывать это молчание неожиданными вопросами, вне контекста предыдущей беседы.
В обеденный перерыв Алия и Данте нередко сидели вдвоём за столиком в кафе офисного здания Семург Системс. Оно располагалось на последнем этаже. Из окон открывался вид на Великое Озеро.
В один из таких перерывов Данте напряжённо ел кекс и вглядывался в воду Великого Озера.
– Тебя что-то тревожит? – спросила Алия.
– Не тревожит, а скорее гнетёт.
– И что тебя гнетёт?
– Всякий раз разное.
– Что на этот раз?
– Почему у всех стран в мире есть названия? Великобритания там, Америка с Сиэтлом, Япония тоже называется по-своему. А у нас страна почему-то называется просто «Страна»?
– Если ты не знал, но названия некоторых стран на родных языках называются именно «страной».
– Странно это. И почему наш город называется «Город»? У других, Лондон, или Париж, Сиэтл тот же. Киев, в конце-то концов. А а нас будто не настоящая география, а локации в ПОРК-Системе.
Алия покачала головой:
– Почему же? Патриоты называют наш город Сингапуростан. В Википедии даже написано так.
– Серьёзно?
– Ну, я бы не стала применять слово «серьёзно» к «Википедии», но всё же откуда-то такое слово взяли?
– Боюсь оскорбить чувства патриотов, но дурацкое какое-то название. Будто соединили что-то несоединяемое.
– Вот поэтому мы, нормальные люди, и говорим просто «Страна», нередко с большой буквы. Волонтёры Бритиш Консил ещё говорят «эта страна», всегда с маленькой буквы. Радикальные оппозиционеры, живущие обычно в Чехии, называют «странняшка», в любом регистре. Депутаты и полицейские употребляют термин «Республика», но это только на официальных мероприятиях, где стыдно говорить «эта страна».
– А народ?
– Что – народ?
– Как называет страну?
– Вот ты тоже народ, и как ты называешь?
– Страна… Иногда, каюсь, произношу «эта страна», но только при разговорах с волонтёрами Бритиш Консил, а то они обижаются и подозревают во мне шпиона, и пишут об этом в соцсетях.
– Вот и весь народ так. Избегает подозрений. Теперь ещё и соцсетей.
Данте замолчал, а Алия улыбнулась:
– Джульбарс, мой парень и Городского Совета, упоминал, что у нашего северного соседа вообще два названия – Россия и Российская Федерация. Нахапали, говорит, наименований, настоящий диктаторшип и аутокраси.
Данте махнул рукой:
– Не понимаю я таких шуток.
– А он не шутит. В политике нельзя, там всё серьёзно. Даже когда тупость придумывают из двух несоединимых слов.
Глава 13. Приложение к этой главе или реестр тематических бесед Данте и Алия
Алия рассказала, что такое Лексус-Дзен и как его познают. Данте ничего не понял, но обещал поискать информацию на эту тему.
Затем они довольно живо обсуждали строение листьев акации. Даже забыли о работе, пока в кафе не прибежал Лаймдот Смагулов и не погнал Данте в Отдел Тестирования.
Во время кофе-брейка Данте и Алия обменивались слухами о личной жизни сотрудников, а так же озвучивали насмешки и подколки.
Они строили планы на выходные. У Алии все выходные заняты бойфрендом, а выходные Данте – самые тоскливые дни.
Однажды Данте удивил Алию беседой и тонкостях подачи в бадминтоне. «Сам не знал, что так люблю эту игру» – удивился он.
– Надо как-нибудь сыграть, – согласилась Алия. Но они так ни разу и не сыграли.
Алия удивила Данте целой лекцией о теории роли солнечного света в романах Ф. Достоевского. Данте согласился со всеми положениями теории, так как сам видел, как кванты косых лучей заходящего солнца струились по корешкам собрания сочинений.
Потом несколько обеденных перерывов подряд Алия пересказывала Данте сериал, который смотрела со своим бойфрендом, который, как это известно, работает в Городском Совете.
В ответ Данте попробовал пересказать прохождение одной из серий игры «Долг зова», да бросил, так как после тестирования ПОРК-Систем не хотелось даже думать о мнимых реальностях.
Иногда кофе-брейк Данте и Алии состоял из обмена многозначительными взглядами и комфортного молчания. Восприятие текущего момента и наслаждение тишиной – этому Дате научила Алия, хотя сама не умела, но много раз слышала о таком методе медитации от своего духовного наставника.
Данте настолько чётко научился воспринимать текущий момент, что Алие приходилось тормошить его, бить и поливать водой, чтобы он перешёл в следующий момент бытия.
– Ну, ты даёшь, парень! – воскликнула она, в очередной раз выводя Данте из транса. – Даже мой духовный наставник так не может!
После нескольких случаев ментального застревания Данте в текущем моменте, Алия попросила прекратить заниматься этим.
– По крайней мере, не делай этого при мне. А то страшно становится.
Случился у них и обмен воспоминаниями о детстве, кто где рос, во что играл и каких кустов боялся.
За этим блоком тематических бесед, последовал обмен воспоминаниями о школьных и студенческих года. В этой части Данте обычно врал, приукрашивая свои подвиги и приключения во время учёбы в колледже. Алия делала вид, что верила, хотя понимала, что ничего этого не было. Данте тоже понимал, он не мог не врать. В конце концов, он же мужчина! Алия в свою очередь тоже врала о своих годах в колледже, так как там много такого, о чём лучше врать, чем рассказывать правду. Ведь всё-таки она женщина.
Данте врал о том, чего у него не было, а Алия врала о том, что у неё было в неприличном избытке.
Однажды дружеская близость Данте и Алии дошла до того, что они заговорили о природе. Впрочем, Данте о природе знал мало, как и Алия, но она часто принимала участие в экологических инициативах, устраиваемых Городским Советом, в котором работал её бойфренд. Жители города плевали на любые инициативы Городского Совета, поэтому всем сотрудникам Городского Совета приходилось водить на мероприятия друзей и родственников, или нанимали безработных для массовки и создания отчётности для Бритиш Консил. Эта организация очень любила, когда люди в других странах занимались экологическими инициативами по их методичкам.
– Знаешь, Данте, я узнала кое-что совершенно невероятное. Оказывается, шумиха вокруг глобального потепления – это верхушка айсберга! На самом деле, крупные западные корпорации и их правительства намеренно нагревают планету. Они используют секретные спутники и высокотехнологичные устройства, чтобы управлять погодой. Это всё часть глобального заговора.
– Да?
– Да. Сначала я тоже думала, что это всего лишь слухи, но потом узнала – растения участвуют в этом заговоре!
– Трудно поверить. Но я поверю.
– Представь себе, оказывается, некоторые виды деревьев, особенно те, которые высаживают в городах, специально выведены так, чтобы поглощать больше вредных выбросов, чем они должны. Эти деревья на самом деле – биологические шпионы, которые собирают данные о загрязнении воздуха и отправляют их обратно корпорациям. И это ещё не всё!
– Не всё?
– Экологи, которых присылает к нам Бритиш Консил, – это вовсе не настоящие люди, а андроиды, созданные для того, чтобы продвигать ложную повестку о спасении планеты. Они ходят среди нас, делают вид, что заботятся об окружающей среде, но на самом деле они собирают информацию и манипулируют нашим сознанием. Бойфренд рассказывал мне, что Городской Совет в сговоре с Бритиш Консил. Но не по своей воле в сговоре, а вынужденно. Иначе волонтёры Бритиш Консил организуют революцию и сожгут к херам Совет. И Город вместе с ним. Но только тс-с-с, нельзя об этом говорить слишком долго, чтобы не привлечь внимания агентов… то есть, волонтёров, Бритиш Консил.
– Ого, – изумился Данте. – Теперь мне всё ясно. Пожалуй, не будем больше говорить о природе. По крайней мере, не делай этого при мне. А то страшно.
О природе они больше не говорили. Но общались на более чем сотню других тем.
Глава 14. Данте встречается с психологом, поэтом и начальником Семург Системс
Побывал Данте и в кабинете генерального директора. Эдит Сёдергран лично знакомился с каждым новым сотрудником.
Это был высокий статный мужчина пятидесяти лет. Далее, сколько бы Данте не встречал его, тот всегда носил неизменный свитер и пиджак. Расцветки менялись, но фасон оставался прежним. Ира иногда шутил, что стиль Эдита напоминает демократию в США – лица президентов разные, а решения одни и те же.
Эдит Сёдергран – бывший преподаватель математики в Политехническом. В начале двухтысячных годов удачно открыл первый в Республике центр ПОРК-Систем. После того как его бизнес перешёл на почти полную самоуправляемость, у Эдита осталось в жизни две страсти – любовь к поэзии и страсть к психоанализу.
Эдит любил ходить по улицам города и заговаривать с незнакомыми людьми. В зависимости от настроения, он или начинал читать им стихи поэта, которым в данный момент увлекался, или, после недолгой беседы, вываливал на слушателя своё мнение о его психическом состоянии.
В первую встречу Данте напоролся на «психологический» период. Эдит предложил Данте лечь на низкую кожаную кушетку. Приспустил занавески на окнах. Закурил трубку и стал расспрашивать.
В отличие от Алии, директора Семург Системс нельзя держать на расстоянии руки, поэтому Данте отвечал смиренно и честно.
Рассказал, что его родители родились и выросли здесь в Республике. Когда кровавое правительство коммунистов было свергнуто, они успешно начали собственный бизнес. Отец содержал ферму и конезавод, а мать выращивала в теплицах овощи, которые продавала в магазины города.
Эдит слушал, кивал головой и затягивался трубкой:
– Почему же они уехали в Америку?
Данте пожал плечами:
– Краем уха я слышал, как отец жаловался, что сельские «беты» начали угонять лошадей, а полицейские бездействовала, так как были родственниками угонщиков. Потом ему стали угрожать, чтобы продал свой конезавод за бесценок. Попытались поджечь одну из маминых теплиц. Я тогда был слишком молод и не понимал причин.
– Точнее, ты не хотел понимать. Ты начал бояться перемен. А напуганные люди иногда совершают смелые поступки.
– Родители продали всё имущество, кроме дома, и уехали. А я отказался. Сказал, что мне нечего делать в Америке, что хочу жить тут.
– Точнее, ты хотел не жить, а продолжать непотревоженное существование.
Данте сокрушённо кивнул.
Эдит вытряхнул из трубки пепел и выдал диагноз: