Трактир дважды брошенной попаданки

Пока я подметала, кошка следила за каждым моим движением, но препятствовать не пыталась.

Из-за стойки я выгребла приличную кучу грязи, старые обрывки счетов.

Один гласил:

«3 бочки эля – не оплачено. Срок – полгода».

Другой:

«Поставка соли. Оплачено курицей. Курица больна. Соль не получена».

Да, несколько странно прежний хозяин вел свои дела. Ничего удивительного, что трактир разорился. Хозяин не вёл учёт, а вёл дневник страданий. Ничего конкретного, ни дат, ни поставщиков.

Счета аккуратно сложила в стопку, с ними мне еще предстоит разобраться. Может найду там что-то важное.

Зал более-менее очистился, куча хлама выросла основательно.

Предстояло еще уделить пристальное внимание камину. Он был завален золой, обугленными щепками. Именно там, под слоем пепла, и обнаружилась старая шкатулка, похожая на кусок угля.

Открыла шкатулку, внутри записка:

«Следующему владельцу трактира. Внимательно…»

Больше ничего. Ни подписи, ни даты. Интересное кино. Что это значит?

Я повертела шкатулку, рассмотрела ее со всех сторон, но больше не нашла никакого послания.

Значит и со шкатулкой тоже разберусь позже. А пока поставила ее на стойку, и внутрь убрала все обрывки счетов.

Кухня, как ни странно, оказалась не той помойкой, которую я ожидала увидеть после зала. Нет, здесь царил порядок бедного, но гордого человека, который разорился, но старался держать марку.

В центре размещался огромное сооружение: каменные плиты, чёрные от копоти, массивная решётка для котлов, и даже крюк, на котором когда-то, наверное, висел целый боров. Сейчас на нём покачивалась одна-единственная железная цепь.

Над этим сооружением висел дымоход.

Это же некий прототип плиты, микроволновки, духовки, сплетенных воедино . Похоже прежний хозяин обладал малой толикой изобретательства, если сумел соорудить такой агрегат. На нем можно сразу варить, жарить и тушить блюда на несколько десятков едоков.

Вдоль стены тянулись полки из неструганных досок. На них стояли пустые банки, но по запаху можно было определить, что когда-то там хранились травы, сушеные грибы, крупы, специи.

Отдельно была выставлена посуда, кастрюли, сковородки, чашки, тарелки. Очень даже неплохо. Этой посудой вполне можно будет пользоваться, вот только придется отмыть от пыли.

Огромный разделочный стол был покрытый царапинами, но я не заметила на нем ни единого пятнышка.

В углу красовался бочонок с уксусом и мешок, в котором на самом дне еще можно было разыскать муку.

Ну, что же чистоту на кухне я навела быстро. Очистила от сажи и копоти мега-очаг-агрегат, который теперь блестел так, будто только что сошёл со средневековаого конвейера по производству кухонной техники. Даже кошка одобрительно фыркнула.

Теперь предстояло перейти к более серьезным делам.

Глава 7

Теперь, когда зал и кухня перестали напоминать помойку после апокалипсиса, я решила: пора переходить от «вымести» к «отмыть». Уйдут неприятные запахи, пока еще витавшие в этих стенах. А тогда можно будет заполнить все вокруг приятными запахами вкусной еды.

Сначала отправилась на поиски воды. Задний двор буйно зарос разнообразными представителями фауны. Среди этого зелёного хаоса я с радостью узнала мяту, душицу и мать-и-мачеху – травы, с которыми заваривала чай в прошлой жизни. И множество других трав. Меня это порадовало, я смогу побаловать гостей вкусным чаем.

А это важно!

Мой чай хвалила даже Жаба Иннокентьевна!

Прорвавшись сквозь лианоподобные заросли (и чуть не угодив ногой в кротовую нору), я наткнулась на колодец. Целый! Рабочий! И даже с ведром! Никто не стащил – видимо, местные воры обладали чувством такта… А может просто не смогли разыскать его в этих зарослях.

Вода оказалась такой чистой и холодной, что после первого глотка захотелось заплакать от благодарности. Я присела на большой плоский камень и развернула свёрток, подаренный кухаркой. Желудок тут же отозвался жалобным бульканьем.

Две чашки воды с сухариками – мой сегодняшний обед. Скудно, но могло и этого не быть.

Жалко одноухую кошку – Ушанку, как я её мысленно окрестила – я пока ничего не могла предложить. Она смотрела на меня печальными глазами, несколько раз мяукнула с интонацией: «Ну? Где мои сливки?», но когда окончательно поняла, что кормить её не будут, смиренно развалилась рядом.

– Ушанка, потерпи немного, – сказала я, почесав её за ухом. – Я раздобуду для тебя вкусную еду. Может, даже рыбу.

Она прищурилась. Мяукнула и развалилась поудобней.

Когда с обедом было покончено, я набрала полное ведро воды и вернулась в дом.

Разожгла огонь в очаге – о чудо! – спички лежали прямо возле решётки, завёрнутые в тряпицу. Нагрела воду, перелила в корыто, найденное в чулане под лестницей.

Поискала что-нибудь мыльное – не нашла. Ни кусочка мыла, ни порошка. Наверняка ведь чем-то мыли-стирали в этом мире, вот только я никак не могла сообразить, как можно изготовить мыльные средства. Ладно, горячая вода – это уже победа.

Подхватила самую чистую тряпку, какая только нашлась. А точнее – не совсем тряпку. Когда-то это был поварской колпак, белоснежный и гордый, а теперь – скромный, но надёжный инструмент уборки.

Сначала взялась за кухню. Отмыла все полки – и обнаружила, что под слоем пыли они сделаны из вишнёвого дерева! Кто бы мог подумать – в этом убогом трактире такие изыски.

Особое внимание уделила супер-пупер кухонному агрегату. Стёрла сажу с камней, вычистила решётку, отполировала цепь, пока та не засверкала, как ожерелье королевы на балу.

Потом перешла в зал.

Три столика, четыре стула и две скамьи – это все, что оказалось еще пригодным для использования. Вероятно, потому что они в отличие от прочей мебеи были сделаны из дуба. Дуб не гнил, не трескался, а лишь покрылся патиной времени. Когда я отмыла их горячей водой и натёрла сухой тряпкой, они заиграли тёплым светом.

Стойка бармена поддавалась сложнее. На ней было великое множество пятен: вино, эль, жир, воск. Одно пятно, круглое и тёмное, явно оставил котёл, который стоял здесь так долго, что врос в дерево. Я долго скребла его щёткой, откидывая назад пряди волос.

Всю остальную мебель – вернее, то, что когда-то было мебелью, а теперь напоминало арт-объект, я сложила в кучу хлама за порогом. Куча получилась весьма приличная: два стула без ножек, стол с дырой посередине, и дверца от шкафа.

А дальше – окна.

На многих из них стекла оказались целыми! Не все, конечно – одно было заклеено пергаментом (видимо, вместо стекла), другое – треснуто по диагонали, но большинство держались. Правда, хранили на себе всевозможные отпечатки: грязные ладони, пятна еды, жира, копоти и каких-то неопознанных жидкостей.

Я мыла их с таким усердием, что даже Ушанка подошла и с интересом наблюдала, как я, стоя на шаткой табуретке, вытираю стекло.

Полы я скребла щёткой, найденной в том же чулане. Щетина у неё была такая жёсткая, что, кажется, ею можно было не только мыть доски, но и выцарапывать имена врагов на камне.

Стены и пол я отмывала до глубокой ночи. Найденные в чуланчике огрызки свечей я воткнула в подсвечники (один из них оказался глиняным, в форме улитки – видимо, фирменный стиль заведения) и зажгла. Они освещали мой нелёгкий труд мягким, дрожащим светом.

Старые пятна сопротивлялись, как должники перед сборщиком налогов. Но моё стремление навести чистоту было неубиваемым.

Я терла, скребла, скоблила. Избавлялась от паутины, обильно развешанной по углам и стенам. Размачивала пятна кипятком, соскабливала капли засохшего воска, их тут было великое множество.

К полуночи трактир преобразился. Не до блеска, конечно – не до дворцового сияния. Но теперь здесь можно было готовить.

Я села на стул у очага, уставшая, но довольная. Ушанка устроилась у ног, мурлыча. На ужин – ещё чашка холодной воды и несколько сухариков. Правильное диетическое питание.

– Ну что, – сказала я, глядя на чистые столы, сверкающие окна и расставленные столики, – завтра перемою посуду и откроем трактир.

– Мяу! – красноречиво сказала Ушанка.

– Сама знаю, что мяу, – вздохнула я. – Но тянуть нам нельзя, если не откроемся, ноги протянем от голода.

– Мяу! – красноречиво повторила Ушанка.

Всё верно. Еды у нас никакой не было. Ни для гостей, ни даже для нас самих. Но у меня была идея.

А как известно, все начинается с идей!

Глава 8

Нахальные утренние лучи ворвались в трактир, и с невероятной настойчивостью стали светить мне в глаза. Я зажмурилась. Не помогло. Перевернулась на другой бок… не очень удачно!

Свалилась на пол.

Бух!

Пришлось окончательно просыпаться.

Спала я внизу – на двух скамеечках, сдвинутых вместе. До второго этажа пока не дошла очередь. Отлично понимаю, что и там тоже придется чистить, скоблить, мыть. Этим можно будет заняться позже. Сейчас все силы надо сосредоточить на открытии бизнеса.

Вечером я устала настолько, что даже одеяло с подушкой не понадобились. Стоило только лечь, как сон накинулся на меня.

А вот сейчас, сражаясь с солнцем с этих самых скамеечек, я и рухнула. Поднялась, потерла ушибленный зад.

Прохладно! Воздух такой свежий, что хочется вдохнуть его полной грудью и сразу начать петь, как диснеевская принцесса. Впрочем, это уж слишком, если с утра пораньше начну голосить на всю улицу, то рискую угодить в местный дурдом.

Сколько времени – неизвестно. В этом мире, кажется, либо нет часов, либо они есть только у аристократов – как знак статуса, вроде золотых зубов. По моим внутренним ощущениям – часов пять утра. То есть, время, когда даже куры ещё думают, стоит ли вставать.

Ушанка, кстати, сладко дрыхла – растянувшись на барной стойке, лапы раскинула, усы в разные стороны.

А мне пора приниматься за дело.

Я отправилась к колодцу. Умылась холодной водой – такой, что мозги тут же встали на место, а сон удрал. Сразу почувствовала себя лучше.

Первые два часа ушли на мытьё посуды. Натаскала воды, подогрела, и принялась за дело. Чашки, тарелки, кастрюли, сковородки, чайники – всё это, хоть и простое, но целое и вполне готово к использованию.

Потом красиво расставила по полкам: чашки – по росту, кастрюли – по размеру, сковородки – чтобы ручки смотрели в одну сторону (это не педантичность, это магия порядка).

Обошла первый этаж.

Итак! Кухня чистая, посуда глиняная простая. Полки пустые, остатки продуктов выброшены. Зал намыт, столы и стулья расставлены, камин сверкает чистотой, барная стойка занята кошкой.

Мой трактир начал принимать человеческий вид.

Не в том смысле, что стал похож на человека, а в том смысле, что стал приятен для человеков.

Скромно? Да.

Роскошно? Нет.

Но можно начинать принимать гостей.

Всякие приятные мелочи для уюта – цветы в глиняных горшочках, занавески на окнах, вышитый коврик «Добро пожаловать» – сделаю позже.

А сейчас время пить чай! Вода, конечно, здесь вкусная, но ничто не заменит чашечку чая.

Я пошла на задний двор и ещё раз внимательно присмотрелась к травам. И вдруг поняла: это не просто заросли – это моя сокровищница. Мой первый капитал. Мои будущие прибыли, упакованные в листья и цветы.

Тут росли и мята с мелиссой, душица, чабрец, зверобой. А ещё – малина, смородина, Иван-чай, крапива, ромашка, липа, клевер…

Я уже устала перечислять. Стояла и улыбалась, словно мне вместе с тринадцатой зарплатой заодно и четырнадцатую выплатили.

Я набрала разные травы в подол платья – аккуратно, чтобы не помять листья, и пошла на кухню.

Где разложила все по кучкам: малина отдельно, мята – отдельно, клевер – в самый центр, потому что он такой милый, будто улыбается.

И работа закипела – в прямом и переносном смысле.

Поставила на огонь небольшой котёл. Пока вода грелась, занялась шиповником – очистила от зёрнышек (которые, кстати, устроили целое сопротивление) и нарезала на крошечные кусочки.

Помыла листья: малины, мяты, липы и клевер.

Вода закипела. Я бросила туда лавровый лист, подождала, как мне показалось минуты три, и сняла котел с огня.

Вода должна была чуть подостыть, а пока я взяла цветочек клевера и аккуратно повыдергивала тоненькие лепестки. Никогда не знала, как они называются – «венчики»? «язычки»? – но я всегда звала их просто лепестками.

Да и чай я всегда готовила на интуиции, добавляла ингредиенты так, как чувствовала.

Вода немного остыла, я кинула туда листья малины, мяты, липу, лепестки клевера и нарезанный шиповник.

Прошло минут двадцать. Я налила чай в глиняную чашку. Сделала первый глоток.

Изумительно.

Не «вкусно». Не «неплохо». А именно изумительно.

Я почувствовала, как пели листья малины – обещая силу, как шептала липа – даря ясность, как танцевала мята – освежая мысли, а клевер, кажется, добавил немного удачи. Может, даже целый лепесток счастья.

Тёплый, чуть терпкий чай наполнял меня бодростью, расходился по жилам, будто кто-то включил внутри маленькие фонарики. Сначала – лёгкость, будто плечи сами распрямились. Потом – тепло по коже, как будто побежали крошечные искорки радости. А в груди – такое ощущение тепла, что захотелось обнять весь мир. Ну, или хотя бы Ушанку.

Я закрыла глаза. Почувствовала энергию наступающего дня. Почувствовала, как просыпается сила, как мне хочется продолжать заниматься трактиром.

Я не знаю, что именно сыграло, или местные травы обладали несколько другими свойствами, или же здешняя вода творила чудеса. Но мне еще никогда не удавалось заваривать настолько приятный бодрящий чай.

Я с наслаждением допила чашку. Закинула в рот пять последних сухариков.

И почувствовала себя совершенно счастливой.

На мой чай будет спрос у местного населения.

Глава 9

Я развесила ароматные травы и цветы по залу. Мой трактир заблагоухал. Еще и интерьер сразу изменился, стало приятно и уютно здесь находиться.

Ромашка украсила камин, шиповник и боярышник я развесила в углах. Барную стойку украсила цветками календулы.

А дальше понеслось.

Я принесла с заднего двора пучки душицы и чабреца, связала их травинками и повесила над окнами. Ветерок, что пробирался сквозь щели, теперь нес с собой лёгкое благоухание.

На стенах, где ещё вчера висела только паутина, теперь красовались гирлянды из липового цвета и мяты. Даже Ушанка, проходя мимо, чихнула, подумала, и устроилась прямо под гирляндой.

Над входной дверью повесила венок из полыни и зверобоя – и для красоты и для оберега. Помню, как в своей квартире повесила такой же венок, так Жаба Иннокентьевна к нам в гости перестала ходить.

А вот Колька мой этот венок потом сорвал, сказал, что это вредит его эстетически прокаченному взгляду. Надеюсь, у моих посетителей не будет настолько прокаченных взглядов.

У окон я хотела поставить букетик клевера, но у меня не было вазочек, а тратить на это чашку, мне было жаль. Поэтому быстро сплела несколько венков и разложила их по подоконикам, пусть радуют глаз.

Когда я отошла к камину и оглядела зал, сердце забилось быстрее – цветочное оформление, не стоившее мне ни единой монетки, было прекрасно. Радовало взгляд и преображало до неузнаваемости.

Для приема первых гостей не хватало самой малости – надо было заварить чай. Бодрящий уже был готов, теперь следовало приготовить еще несколько: успокаивающий, исцеляющий и надо еще мой любимый – чай-антидепрессант.

Я поставила котел на огонь и работа закипела.

Сначала – успокаивающий чай.

Когда вода в котле закипела, я сняла его с огня, перелила в котел поменьше. Немного подождала, в кипяток кидать нельзя, целебные свойства трав уменьшаются. Хорошо бы как-то измерить температуру, дома у меня был специальный термоментр.

А здась… здесь все по ощущениям.

Я посмотрела на воду, решила, что она уже достигла необходимых 85 градусов.

Немного ромашки, мяты, несколько листиков мелиссы, и цветки лаванды, которые мне случайно удалось обнаружись прямо у забора, за буйными зарослями крапивы. Пусть завариваются, пусть отдают свои силы моему чаю.

А сама перешла к следующему, исцеляющему.

Конечно, название слишком громкое, он просто будет повышать иммунитет и помогать только от простудных заболеваний. Хотя нет, не только от простудных. При пониженном иммунитете развиваются многие заболевания.

Так будет он исцеляющим.

Снова поставила на огонь большой котел. А потом, когда вода закипела, перелила в меньший котелок. Наверное потом, я научусь готовить все три чая сразу. Но сейчас мне требовалось время, чтобы подумать над каждым, почувствовать травы, следить, как они отдают свои цеебные свойства.

В ход пошли липа, шиповник, боярышник, зверобой, эхинацея, липа, чабрец. Жаль, что у меня нет имбиря и меда, с ними эффект, да и вкус, были бы намного лучше. Я кидала травы, чуть больше боярышника, совсем немного зверобоя, липы можно тоже побольше, чабрец – пару ложек и хватит.

Ушанка всё это время сидела рядом, внимательно следила за мной. Иногда мурлыкала одобрительно, иногда фыркала.

– Спасибо за фидбек, ваше кошество, – ответила на ее очередное фырчание. – Учту в следующей партии.

От котла пошел тонкий, приятный аромат. Да, это то, что и должно быть. Пусть настаивается.

А впереди чай-антидепресант.

Тот самый, что в моём прошлом мире спасал меня после тяжёлых недель, разговоров с начальником и постоянного творческого кризиса Кольки. Да и еще неплохо восстанавливал после визитов Жабы Иннокентьевны, которая всегда всем была недовольна.

Я налила свежую воду в котёл, дождалась, пока она закипит, а потом сняла с огня и дала немного остыть – до той самой температуры, когда вода уже не обжигает, но ещё помнит, как было горячо.

Первыми в котел отправились зеленые листики мелиссы. Потом нежные лепестки лаванды. Я подождала несколько секунд, дала возможность этим травам встретиться, подружиться. И настала очередь гинкго-билоба, я порезала листики на семь частей. Всегда верила, что семь магическое число, и бросила в котел.

Листья плавно опустились на дно.

Теперь жасмин. Цветочки с ярким ароматом, и весьма интересным вкусом. Нежные белые листики полетели в котел.

Надо немного подождать. И чай будет готов.

Я накрыла котёл крышкой.

Выждала… Не знаю, сколько я выждала. В нашем мире всегда засекала двадцать минут. Надеюсь, что столько времени и прошло.

Когда все три чая были готовы, я налила их в глиняные кувшины, плотно закрыла крышками и отнисла на стойку в зал. Там же выставила чашки, чтобы тут же подавать гостям.

Пора было открывать.

Я распахнула дверь. Жаль, что куча мусора так и лежала недалеко от входа, пока еще не успела ее оттащить, и если честно, я не знаю, где находится местная помойка. Какие тут правила сбора и утилизации мусора.

Впрочем, эту кучу можно считать своеобразной вывеской, зазывающей гостей. Ведь если мусор лежит снаружи, значит, внутри стало чисто и красиво.

Подложила камень, чтобы дверь оставалась открытой, пусть все видят – трактир работает.

Глава 10

В ожидании посетителей я пила вторую чашку бодрящего чая. Мне было жаль тратить это время на просиживание у стойки, предстояло еще многое отмыть и отчистить. Но уходить было нельзя, хозяйка должна у входа посетителей встречать, а то войдут, никого нет и уйдут.

Заодно я обдумывала, что если в чай добавить каких-нибудь плодов: яблок или груш, то вкус выиграет, а свойства не изменятся.

– Ни че се! – раздался изумленный возглас. – Чистота-то какая!

В трактир вошли мужчина и женщина весьма необычного вида. Оба были в каких-то обносках, заплат на коричневых от грязи штанах мужчины было больше, чем родной ткани. Рубаха порвана в нескольких местах. У женщины на платье была целая коллекция из разнообразных прорех, заплат и швов, сделанных разноцветными нитками. Лица у обоих были отекшие, немытые. Волосы нечесаные.

Кажется, местные забулдыги будут моими первыми посетителями.

– Рада приветствовать вас, – я широко улыбнулась.

– Че, нормально так, а Гасян где? – спросил мужчина.

Вероятно, Гасян – это прежний владелец. Или бармен, или повар. Не важно. Гасян – это из прежней жизни трактира.

– Теперь я здесь хозяйка, – широким жестом я указала на стол у окна. – Присаживайтесь.

Они немного потолкались у входа, явно смущенные чистотой данного места. Гасян не баловал своих гостей опрятностью. Потом женщина щипнула мужчину, и он ударив себя в грудь кулаком, заявил:

– В долг наливаешь?

Да, вполне естественная просьба для таких личностей. Так же как вполне естественным будет то, если этот долг я не получу до конца жизни.

– Беру оплату натур продуктами.

Двое переглянулись, мужчина почесал голову.

– Это как? Че за продукты?

– Яблоками, грушами, сливами… одним словом возьму все, что вы вырастили у себя в саду или на огороде, – пояснила я.

Посетители засмеялись. Громко и очень неприятно. А в конце женщина еще и хрюкнула, мужчина издал непристойный пук.

Мне захотелось выставить их.

– Так мы же того, ничего не сажаем, – сказал мужчина. – Нам здоровье не позволяет.

– Да, больные мы, – поддержала его женщина. – Но яблок притащить можем. Красных наливных.

– Откуда возьмете? – спросила я.

Не хватало еще, чтобы они воровать пошли.

– Не боись, все честно, – словно подслушав мои мысли, оскорбилась женщина. – Знаем, где брать можно, где яблоньки ничейные растут.

– Идет! – сказала я. – Присаживайтесь.

Они несколько нерешительно сели за стол. Чистота их явно смущала, а еще смущали развешанные цветы.

Им бы дезинтоксикацию провести, чтобы кровь очистить. Жаль, я к такому не подготовилась. Но это легко исправимо.

– Для вас я принесу особый напиток, – пообещала я и ушла на кухню.

Вода недавно кипела, и сейчас как раз достигла нужной температуры. Оставалось лишь заварить травы. Я налила в отдельный чайник воду, бросила туда душицу, крапиву, мяту, ромашку, укроп, календулу и элеутерококк. Этот рецепт сказала еще моя бабка, от которой мне и передалось умение заваривать чаи.

Перемешала, закрыла крышкой.

Пока чай настаивался, заглянула в зал. Эти двое послушно сидели за столом, неуверенно переглядывались и рассуждали, что я им налью пиво или эль. Ох, нет, дорогие мои, пить будете только полезные чаи.

Разлила чай по большим глиняным кружкам, и сверху бросила по крошечному цветочку календулы для красоты.

Вышла в зал и поставила чашки перед изумленными гостями. Они потянули носами, покосились на плавающие цветочки.

– Это че? – спросил мужчина.

– Чай. Чай, который поможет избавиться от ваших забот…

– Ты нам нормальное пойло дай, а не эту бурду! – возмутился он. – Пиво налей.

– Вот именно! Вот именно! – закивала его пассия.

Сложными были первые посетители – вонючими, неплатежеспособными и скандальными. Явно неудовлетворенными самими собой и этой жизнью. А еще несчастные, не умеющие решать свои проблемы.

– Как знаете, – я пожала плечами. – Этот чай повышает мужскую силу, а женщин повышает либидо.

– Че повышает у женщин? – посетительница поправила немытые волосы.

– Страсть, желание быть с мужчиной, умение удовлетворять своего мужчину, – принялась я на доступном для нее языке пояснять незнакомое слово.

– И че, мы с ним того… – посетительница захихикала, – как в молодости сможем?

– И даже лучше! – кивнула я.

– А то у нас давно уже, – она замолчала и сделала первый глоток.