Книга Незнакомца

– Приветствую, святой отец! – произнёс приятный голос.

– Доступ к личной корреспонденции, – приказал Дениэл, присаживаясь на стул.

– На ваше имя найдено одно «новое сообщение», – подтвердила система.

– Предоставь оригинал, – скомандовал клирик, протянув левую руку к панели и нажав кнопку приёма на ящике для корреспонденции.

– Запрос выполняется, – ответил голос, просигнализировав о положительном ходе процесса, – запрос исполнен!

Послышался едва различимый механический шум, похожий на жужжание, а затем лёгкий вакуумный хлопок. Дениэл открыл крышку приёмника и, просунув руку, достал конверт, на острых концах которого грубым сургучом была поставлена церковная печать.

Прочитав номер на конверте, Дениэл поднял голову и громко произнёс:

– Входящее обращение номер 3–19–22, – отчётливо, так чтобы была слышна каждая цифра.

Получив информацию, Система мгновенно подтвердила, что номер принят и добавлен к текущей сессии.

Пробежавшись глазами по столу, святой отец отыскал небольшой канцелярский нож и, аккуратно срезав им печать, открыл конверт.

––

Обращение номер: 3–19–22

Статус: Открыто

Директива о сохранении Духовного Покоя и чистоты Помыслов Паствы

––

Во имя Отца и во благо душ наших!

Дорогие служители Церкви Святого Отца, наш священный долг – оберегать паству от смут и сомнений, направляя её по пути истинного познания и непоколебимой веры.

Как известно, путь к Свету не всегда прямолинеен, и не всякая истина, явленная в неподготовленный час, способна принести благо. Подобно тому как мудрый пастырь ведёт своих агнцев, обходя пропасти и скрытые ловушки, так и мы призваны оберегать сознание верующих от сведений, способных преждевременно поколебать их духовное равновесие или породить ненужное смятение.

Поэтому в случаях, когда информация, сколь бы фактической она ни казалась, может вызвать глубокое недоумение, подорвать основы веры или нарушить мир в душах паствы нашей, мы должны действовать с особой мудростью и рассудительностью. Не всякое открытое слово служит Промыслу Отца, ибо Его воля порой проявляется в путях, предначертанных свыше, а не в прямой декларации всех тайн.

Сохранение единства и духовного здравия общины – есть высшее благо, предписанное нам Отцом Вседержителем. Ибо Его милость и всепонимание направлены на спасение душ, а не на искушение их излишними тяготами или преждевременным осознанием того, к чему они ещё не готовы.

Пусть прошлое со всеми его неровностями и недосказанностями служит уроком, но не источником раздора. То, что было, и то, что есть, всегда находит свой путь к познанию в должное время, когда душа готова принять истину без вреда для своей сущности. Ведь сказано в Писании, что «истина подобна воде, которая всегда находит свои щели, чтобы просочиться наружу».

Наша задача – обеспечить, чтобы этот процесс был управляемым и благотворным, поддерживая ясность ума и чистоту помыслов наших братьев и сестёр.

Помните, что «сомнение есть кратчайший путь к потере веры». Поэтому наши действия всегда должны быть направлены на укрепление веры, а не на её испытание, ибо в этом заключается наша верность Отцу и Его Великому Промыслу.

конец документа

––

Прочитав текст послания, Дениэл отложил грубый желтоватый листок в сторону и некоторое время сидел неподвижно, словно глубоко погружаясь в размышления.

По всему выходило, что стараниями Епископа, получив доступ к чертогам Архива, Младший Архивариус Дениэл Э’фивос становился «гарантом» того самого документа, который только что прочитал. Новая миссия, вопреки его возвышенным и чистым ожиданиям, заключалась теперь не столько в поиске правды, сколько в невольном соучастии в системе её сокрытия, и эта бумага, по сути, была ничем иным, как ещё одним изощрённым инструментом контроля за выполнением «требования о неразглашении» со стороны церковной бюрократии, – «акцептом на молчание», которому он, Младший Архивариус и некогда верный сын Церкви, рождённый естественным путём и имевший все права быть «свободным человеком» как по вере, так и по воззрениям, должен был безоговорочно подчиниться. Ясно осознав этот факт, Дениэл ощутил оковы, что в мгновение ока сковали его сознание и теперь злонамеренно обвивали душу, ослабляя волю и начисто лишая её духовных сил. Будто огромная змея, пыталась пробраться в сокровищницу его души этими строками, так прямо и хладнокровно желая сожрать всё его человеческое: и совесть, и сострадание, – ровно так же, как там, на поверхности, это происходило с KYD-Воркерами, принимавшими Клириум.

Уже довольно давно клирик Дениэл ощущал некую «двуликую сущность» тех «истин», что звучали в Священном Писании, но как мог он сомневаться в их праведности, когда с детства был приучен к безмерной покорности Слову Отца? Сейчас же, получив свой первый жизненный «опыт коварства» – эту «прививку правды», он всё более и более проникался мыслью о том, что истина по факту есть всего лишь субъективное ощущение причастности к чему‐то более высокому, чем ранее полагал простодушный клирик, а служение истине «во церкви» отчего‐то всё менее соответствует его внутреннему уровню духовности, причём тем меньше, чем выше саном становился он сам.

«Действительно ли он до конца не верил в ту “правду”, которую транслировала его альма-матер, или всё это время вера его была настолько всеобъемлющей, что он не видел в “сокрытии” реального средства защиты ещё неокрепшего духовного равновесия паствы?» – размышлял он про себя. – «Но что может зиждиться на лжи, этом зыбком песке умолчаний? Что можно построить на этом явно негодном фундаменте?»

«Епископ сделал меня своим сообщником…» – словно ледяная вода, пробежало откровением по его венам. – «Неужели сведения, способные преждевременно поколебать духовное равновесие, – это именно те данные, что раскрывают истинную, манипулятивную природу учения Отца, которому мы все поклоняемся? Неужели малыш Деспен был прав?» – судорожно крутилось в голове у Дени. – «…Эти рисунки», – он вспомнил про листок, который забрал у мальчика.

Достав смятый кусок церковного пергамента из кармана, он положил его рядом с распечатанной директивой и теперь поочерёдно смотрел то на рисунок, то на текст, где чёрным по белому особенно выделялись два слова: «управляемый» и «благотворный» – два варианта лжи, две версии реальности.

«Наша задача – обеспечить, чтобы этот процесс был управляемым и благотворным…» – он медленно обвёл пальцем это предложение, ирония которого теперь разрезала его сознание, словно печать на конверте, острым канцелярским ножом, что всё так же лежал перед ним на столе.

Он вспомнил, как буквально на днях ровно ту же самую фразу произносил Епископ, но тогда эти слова звучали как высшая мудрость, теперь же они отдавали привкусом коварства. Старец, должно быть, прекрасно осознавал существование «Высшей Правды», но считал своим долгом контролировать её распространение, руководствуясь чем‐то, что неискушённому политическими играми Архивариусу было трудно сейчас понять.

«Управляемый и благотворный», – одержимо повторял он про себя. – «Но что, если мальчик говорит правду?» – молнией пылало у него в груди. – «Ведь я могу это проверить!» – и, пройдя по небосклону, падающая звезда надежды вдруг на мгновение озарила лицо клирика.

Он немедленно обратился к сфере:

– Запрос в систему поиска! – и, не дождавшись утвердительного ответа, добавил:

– Необходим список всех событий за последние полгода, в которых фигурировал младенец с крыльями.

Пока система анализировала его запрос, Младший Архивариус всё глубже погружался в рисунки Деспена, которые будто оживали в мерцающих лучах, исходящих от экрана.

«Если мальчик говорит правду об ангеле, я же смогу это проверить», – воодушевился монах, изучая разделы информационной системы на экране. – «Кто‐то же ещё должен был его видеть…»

Он с интересом уставился в экран. Но вопреки ожиданиям и несмотря на растущий прогресс шкалы процесса поиска, Система в графе найденных записей упорно выдавала ноль.

Стоит отметить, что Дениэл не был из тех людей, что отступают перед трудностями. То ли это было врождённым его качеством, то ли следствием специфики его трудовой, служивой деятельности, но всё, что являлось процессом монотонным и системным, ему давалось лучше, чем кому бы то ни было, и то, что способно было утомить нетерпеливого человека или вывести из себя, его же, наоборот, увлекало и вовлекало, словно игра в шахматы или сборка мозаики, в которых долгое сидение за игровым столом далеко не всегда подразумевало под собой скучное времяпрепровождение.

Вот и сейчас возникшее препятствие на пути лишь раззадорило его пытливый разум и распалило неугомонное желание – если о желаниях в отношении священника было в принципе этично говорить, – повинуясь которому он пробудил в себе лучшие качества следопыта, аналитика и даже прозаика, ведь каждый запрос в Систему нужно было формулировать так, чтобы та, распознав его истинные мотивы, не смогла использовать строку поиска как «задвижку» на ещё одной ячейке памяти или, что хуже, как карающий меч, что укротит его персты, так самозабвенно распростёртые к источникам, что хранили в себе негасимый свет истины.

«Прошлое, прошлое, прошлое…» – про себя рассуждал пытливый Архивариус, разглядывая листок с рисунками, на котором был изображен неказистый пузатый человечек с крыльями и усатый кот. – «У любого события должно быть прошлое. А какое прошлое у тебя, Деспен?» – думал он, двигая стул, ближе к столу.

– Система, запрос на полный доступ к файлу: МЭДДОКС, ДЕСПЕН (ID: 6-БИО‐13-Г). Уровень авторизации – Младший Архивариус.

– Доступ разрешен. Объект: Деспен Мэддокс. Статус: Сын Церкви. Происхождение: Естественное рождение. Экстракция из зоны инцидента. Топографический слой, Юнит 21. Отец: Мэддокс, Деспен (совпадение ДНК 99,9 %). Мать: [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ].

– Отец. Отобразить в текущем топографическом слое Шестого Сектора.

– Внимание: [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ].

– Причина?

– Внимание: [СМЕРТЬ ИЛИ ИНОЕ ВЫБЫТИЕ].

«Печально. Родного отца у тебя, похоже, действительно больше нет», – грустно констатировал Дениэл, вспоминая те редкие моменты, когда мальчик Деспен воодушевлённо рассказывал ему выдуманные истории о том, как он встретит своего папу однажды и они снова будут вместе.

«По крайней мере, мы теперь знаем, что тебя назвали в честь него», – успокаивал себя Архивариус, продумывая дальнейшие пути поиска правды.

Оставалась надежда на то, что о матери можно хоть что‐то разузнать, и Архивариус, немного поразмыслив, сделал ещё один запрос:

– Предоставь историю изменений в поле «Мать». Идентификация оператора.

– Внимание: [ДАННЫЕ НЕДОСТУПНЫ].

– Причина?

– Внимание: ВЫСОКИЙ ЗАПРЕТ СИНОДА.

Вот как. Пресловутая «Система Умолчаний». Что тут поделать, когда тебе непременно нужно взобраться на каменную стену, а твои руки связаны за спиной? Ну разве что биться об неё головой, пытаясь проделать дыру? Но способ такой, признаться, будет далеко не идеальным, ведь вероятнее всего так можно лишь лишиться разума, ничего качественно полезного при этом и не добившись, а вдобавок ещё и здоровье себе надорвать.

Оставалась маленькая зацепка, одна маленькая, едва заметная трещинка в огромной бетонной плотине, но что, если попытаться ковырнуть и её?

– Система, уточни координаты объекта: Юнит 21. Отобразить в текущем топографическом слое Шестого Сектора, – произнёс Дениэл, пытаясь уцепиться за последнюю возможность отыскать о прошлом Деспена ещё хоть что‐то.

– Внимание: [ДАННЫЕ НЕДОСТУПНЫ].

– Причина?

– Внимание: ОТСУТСТВИЕ ДАННЫХ. ATUM

– Источник?

– Внимание: ATUM

Стоит отметить, что за этой аббревиатурой из четырёх букв скрывалась бригада строителей. По существу, ATUM было ничем иным, как архитектурным бюро, которое выполняло особо сложные строительные подряды как для нужд Церкви, так и для других служб и Секторов города Красных Огней. Дениэл был наслышан о профессионализме этих ребят, но что могло связывать их с прошлым мальчишки, кроме отсутствующего на картах Юнита 21?

Вот что стало тем откровением и загадкой, ответ на которую теперь предстояло отыскать.

– Система, текущие подряды ATUM.

– НАЙДЕНО: ОДИН

– Негусто… – заметил про себя Архивариус. – Копнём-ка ещё глубже. Отобразить данные, – добавил он.

– Отображение данных в терминале:

[АРХИВНАЯ КАРТОЧКА ПОДРЯДА № Ц‐1-ВПК‐607-И]

ЗАКАЗЧИК: Епископат Первого Сектора, Канцелярия Магистра Глааукуса.

ИСПОЛНИТЕЛЬ: Подразделение ATUM (Руководитель: Нюкки Ра Прайм, табельный номер 56).

ОБЪЕКТ РАБОТ: Фундамент периметра 6–7–3, основание реакторных контуров АРХИВА.

ОБОСНОВАНИЕ: Директива «Разума Отца» об устранении критической трещины в фундаменте опоры х‐32.

СТАТУС: Срочно.

ТЕХНИЧЕСКИЕ ПАРАМЕТРЫ КОРРЕКЦИИ: [ДАННЫЕ СКРЫТЫ]

«Как интересно, что‐то снова скрываем?» – саркастично заметил клирик, прочитав строчку о сокрытии.

– Давай-ка взглянем, что там такого секретного, – произнёс он, почти упираясь носом в экран. – Система. Отобрази скрытые данные.

– Доступ разрешён:

ТЕХНИЧЕСКИЕ ПАРАМЕТРЫ КОРРЕКЦИИ:

АЛГОРИТМИЧЕСКОЕ СМЕЩЕНИЕ: 3 градуса относительно центральной оси мониторинга.

ЦЕЛЬ: Требования безопасности

ДОПОЛНИТЕЛЬНО: Обеспечение персонала защитными костюмами класса «Бозон-Иридий»

ПОСТАВЩИК: Спецхран 85 %,

ПЕРВЫЙ СЕКТОР: ОТКАЗ

– Вот как… – озадаченно констатировал Архивариус, откидываясь на спинку кресла.

Над этим ещё стоило хорошенько поразмыслить, но одно было ясно наверняка: Первый Сектор инициировал работы в Шестом, утаив те особые условия, в которых придётся работать бригаде строителей; при этом он отказывает им в самом главном, что могло потребоваться для проведения подобного рода работ. Под «особыми условиями» (и это непосредственно исходило из секретной части документа) подразумевалось возможное мезонное заражение, которое по какой‐то причине было скрыто и не упоминалось в официальной части документа. Что это – ошибка? Или намеренная провокация, которую уготовили «коллеги» из Первого? Непонятно, но очень интересно. Так или иначе, это стоило того, чтобы прояснить. И в глухой стене умолчаний вдруг проявился тоненький лучик правды, который, проникая сквозь маленькую трещину и слегка преломляясь, отражался на поверхности объективной реальности тем небольшим, но вполне осязаемым спектром возможностей, используя которые, словно палитру красок, можно было если уж не полностью нарисовать, то по крайней мере отреставрировать изрядно поеденную дырами времени картину реальности.

Закончив на этом свои изыскания, Архивариус Дениэл погасил экран Системы и, собрав распечатанные документы со стола в карман уже привычным ему способом, спешно покинул кабинку номер одиннадцать.

«Вот и у меня появилось первое рабочее задание в Архиве, пап», – улыбаясь, заметил он про себя, шагая по коридорам в обратном направлении.

Конечно же, увлечённый мыслями, он так и забыл рассмотреть подробнее, что скрывалось за потускневшими защитными стёклами внешнего периметра, за которым всё так же непоколебимо и со знанием дела копошились роботы-дроны, а внизу, в глубине синих вод бассейна реактора, кипело плазмой, испуская огромные потоки тепловой энергии, его мезонное ядро.

Дойдя до лифта, священник ещё раз заглянул в бумаги. Нюкки Ра Прайм – это имя он слышал впервые, но именно этот человек, судя по всему, мог быть полезным в поисках прошлого Деспена. Обладая доступом в систему архива ATUM, именно он мог пролить свет на затерявшийся где‐то в пространстве Юнит 21. Был ли этот таинственный объект лишь «пятнадцатым камнем» в Церковном Саду или его не существовало вовсе – это стоило ещё разузнать. А пока Дениэл отделил листок с грифом «особо секретно» и, сложив его аккуратно, словно карточный козырь в рукав, активировал кнопку вызова лифта.

Глава 6

Дениэл и Нюкки

Нюкки Ра Прайм, Архитектор Шестого Сектора, стоял возле рабочего стола и внимательно изучал чертежи. В одной руке он держал открытый пакетик со стандартным сухпайком Воркеров и с нескрываемым удовлетворением то и дело засовывал в него свою эстетически красиво исполненную кисть. Своей статью он напоминал древних атлантов: красивый, высокий. Исполненная мощь и сила ощущались в экстремумах линий, описывающих его брутальную фигуру. При этом вся эта эстетика не казалась громоздкой. Совокуп целесообразности. Будь он атлетом древнего мира или воином, его изваяние непременно было бы увековечено в камне рукой какого‐нибудь великого скульптора; да, ведь именно такой приставки – «Великий» – был достоин этот эфеб «Нового Мира» Рэдлайт.

Будучи по жизни человеком скорее суровым, собранным, он редко позволял себе тратить время на пустяки. Лишних людей он к себе не допускал. Вся команда рабочих действовала как единый организм и доверяла своему лидеру как никому другому. Его слово в бригаде означало только одно – закон, а приказ – ультиматум. Но сегодня он был в приподнятом настроении. Так нередко бывало с ним перед началом реализации нового проекта, и ребята знали эту особенность. Все доклады сегодня делались в более расслабленной манере, нежели это происходило обычно, а некоторые из Воркеров даже позволяли себе фамильярность и шутки в адрес начальства, которые в такие периоды воспринимались им скорее как индикатор настроений в команде, поощрялись и принимались с охотой.

– Хоай, босс! – прошипело по рации.

– Слушаю, – коротко ответил Нюкки в эфир.

– Бригада для начала работ в 530‐м собрана. Парни заряжены. Голодные как звери, но готовы мешать бетон от звонка до звонка! – прорычал бодрый голос бригадира.

– Понял тебя, – прожёвывая очередной кусочек сушёной груши, протянул Архитектор. – Начинайте работы строго по команде. Как понял меня?

– Так точно! – коротко ответил эфир.

– Да и отправь пару ребят в столовую доков. Пусть возьмут оттуда мои запасы сухого пайка и раздадут остальным. Отличная штука, я тебе скажу! – предвкушая реакцию, глаза Нюкки вспыхнули дьявольским огоньком.

– Хоай, босс! Это мы мигом! – отозвался радостный голос бригадира. – А жратву Фальконов тоже берем? – ехидно переспросил голос по рации.

– Не, свой птичий корм пусть сами доедают, – засмеялся Нюкки, представляя себе реакцию Большого Ти – руководителя бригады высотников-Фальконов, коллеги по бригаде ATUM, ну и его лучшего друга по совместительству.

– Хоай, Нюк? – снова отозвался эфир.

– Что ещё? – продолжая улыбаться, переспросил Нюкки.

– Здесь какой‐то Священник. Вас спрашивает, – озадаченно прохрипел эфир.

– Кто?! – Архитектор пришёл в удивление. Улыбка сошла. – Неужели инспекция? Этого ещё не хватало… – с досадой прошипел он.

Его глаза забегали по чертежам в попытках отыскать что‐то ещё неучтённое, что могло стать причиной внезапной проверки со стороны церковников.

– Так что с ним делать? – вновь хрипела рация.

– Ну зови его ко мне. Будем выяснять, – сухо отрезал Нюкки и добавил:

– Без моей команды работы не начинать!

– Понял тебя. Идём обедать… – согласился эфир.

Через несколько минут дверь отворилась, и в пространство рабочего кабинета Архитектора вошёл человек в серо-коричневой рясе, невысокого роста и вполне заурядной комплекции.

«Да, такое “чудо” на стройку не возьмёшь…» – заключил про себя Архитектор и первым приветствовал вошедшего:

– Архитектор Шестого Сектора, Нюкки Ра Прайм!

Святой отец подошёл ближе и лёгким наклоном головы приветствовал его:

– Младший Архивариус Архива Отца, Дениэл Э’фивос!

– Потеряли прихожан? – пошутил в ответ Нюкки Ра.

Повисла неловкая пауза. И только оживлённое движение челюстей Архитектора, которые с усилием побеждали засохшую плоть фруктов, вносило в его слова долю иронии.

– Вы позволите? – Дениэл посмотрел в сторону стола, на котором под голографическими реконструкциями лежали огромные листы с чертежами; его взгляд скользнул по ним с почти незаметным, цепким интересом.

– Разумеется, преподобный. Смотри… Прошу… – парировал Нюкки, махнув открытым пакетиком сухпайка, приглашая его к столу. – Будете сушёную грушу? – по-свойски кинул он священнику и протянул ему упаковку.

– Не откажусь, – священник, взяв небольшой кусочек, словно просвирку вложил его в рот. – Благодарю!

Это не было похоже на церковную еду, и вкус сушёных фруктов показался ему поистине божественным. Это была достаточно дорогая пища; очевидно, Альянс высоко ценил работу инженеров-строителей.

Короткая совместная трапеза и вкус грушёвой просвирки воодушевили святого отца настолько, что он уже не видел смысла в придании беседе официального тона. Стоя у «нулевого километра» бригады ATUM, он ещё раз бегло пробежался по плану и, уткнув палец в обведённый маркером квадрат на карте, поднял глаза и осведомился:

– Если я не ошибаюсь, то работы ведутся здесь. Верно?

– Хоай, отче. Если в Церкви учат так разбираться в инженерной вязи, да я к Вам всю нашу бригаду на причастие отправлю! Та-а-ак точно! – он намеренно растянул эту фразу, прожёвывая остатки фруктов. – Шестой Сектор. Самый подвал Мироздания! Ниже уровня основания, ну то бишь канализация, если «на бытовом»… хех, – улыбнулся Архитектор, принимая во внимание тот цепкий взгляд инженера, с которым клирик столь быстро сориентировался в сложных чертежах.

Стоит отметить, что он вообще «святош» (а именно так и никак иначе называл их Нюкки по жизни) считал ребятами немного туповатыми и не упускал возможности вставить «эдакое» словцо, когда речь заходила за религию, но то, что творил этот парень в рясе сходу, его манеры и высокий стиль – вызывали уважение.

«С таким наскоком вникает в “синьки”, святоша. Я-то думал, они предпочитают догматы да свечи считать…» – размышлял Нюкки про себя, внимательно вглядываясь в невзрачную фигуру человека в потёртой рясе.

Продолжая изучать бумаги, тот всё время мычал себе под нос:

– Смещение относительно центра – три градуса.

Архитектор ценил интеллект в людях и, ухмыльнувшись церковнику, пошутил в своей фирменной манере:

– Отче, что, так это тоже «по наводке свыше» или ты втихаря от зажигания свечей подрабатываешь топографом? – на этой фразе он запрокинул взгляд к потолку и многозначительно поднял указательный палец.

Некоторое время его собеседник продолжал задумчиво рассматривать карту и даже, казалось, нарочно не заметил ехидный тон, с которым была сказана последняя фраза в его адрес, а затем и вовсе неторопливо отвёл глаза в сторону и изрёк:

– Архитектор, как долго уже идут работы?

– Ну как «долго»… по факту начинаем сегодня. До этого были долгие расчёты, утверждения, всё прочее… – Нюкки подозрительно прищурил глаза.

– Да, да. Тогда всё сходится, – почесал лоб священник, сделал глубокий вдох и с калиброванной интонацией бюрократа добавил:

– Признаюсь Вам, Архитектор. Сначала я был удивлён Вашей нерасторопностью, если не сказать более – безрассудством! – он кинул осторожный взгляд на Нюкки.

Былая ухмылка того медленно сползала в недоумение.

Дениэл выдержал многозначительную паузу, давая тишине наполниться весом его слов, сделал особенно задумчивое лицо и коротко отсёк:

– Несовершенная Герметика!

– Чего?! – Нюкки в удивлении растопырил глаза, он даже слегка приоткрыл рот, полный жёваной клетчатки.

– Но позвольте… – заметил святоша. – Ваша смелость, пожалуй, достойна восхищения! – продолжал он говорить загадками и делал это так убедительно, что даже сам не заметил, как ухватился «грушёвыми пальцами» за лист чертежа.

– Что Вы хотите этим сказать, отец святой?! Неужто я так сильно Вас впечатлил? – напрягся инженер весь краснея.

Ему очень не нравилось, что кто‐то хозяйничает в его «святая святых», а уж тем более трогает чертежи грязными руками. Недоумение смешивалось в нём со жгучим любопытством, а крепкие кулаки буквально сжимались сами собой.

«Он что, больной что ли?» – негодовал про себя Архитектор. – «Показалось, или вызов только что был изящно брошен прямо в его кабинете?»

Только массивный стол, словно безбрежный океан, удерживал его сейчас от броска на дерзкого клирика.

– Ты меня прямо в краску вогнал, падре, – прохрипел Архитектор, меняясь в лице.

– Я хочу сказать Вам… – спокойно продолжал Дениэл, заметив, что слова его уж очень резко подняли градус напряжения, – …что Вы, сами того не подозревая, ведёте людей на верную гибель! – и, снова одарив собеседника тяжёлым взглядом, многозначительным тоном добавил:

– Уж не знаю, какие мотивы Вами движут, но Вы совершите роковую ошибку, если в самое кратчайшее время не остановите работу на этом участке! – и тонкий палец священнослужителя упёрся в помятый лист.