Фонарик Лилька

Но когда эта мамашка решает вдруг не прогуливать свою милую компанию под дождём, а остаться с нами в тепле и компания разбредается по всему кафе, на искреннее сочувствие и терпение способна только Лариска.

Она следит, чтобы дети не мешали другим клиентам, подаёт мелки, гасит ссоры и спокойно выслушивает рассказы про то, «какие новые драки папа загрузит завтра на айпад, если я себя буду хорошо в садике вести» и «с какой огромной „Хелло Китти“ я играю у бабушки, когда приезжаю к ней погостить».

Так что нам всем хочется, чтобы мамашка приходила только в Ларискину смену. Моя клиентка – не из таких. Она писательница.

Вообще у нас две писательницы. Как я узнала об этом? Да очень просто. Однажды в кафе вырубили вай-фай, и все выключили свои ноуты и планшеты и, допив кофе, покинули кафе. Эти две остались. У каждой был открыт ноутбук, и они там что-то печатали.

Ну и в обычные дни пару раз до меня долетали разговоры обеих по телефону. «У меня вышла книжка! Видела?»

Первая меня особенно не интересует. Она всё время одинаково одета, в джинсы и синюю толстовку, одинаково причёсана и занимает одно и то же место – практически у туалета. Думаю, любит одиночество и всё время витает в облаках. Мне кажется, она сочиняет любовные романы – у неё всё время затуманен взгляд. Когда она подходит к стойке и разглядывает стену за моей спиной, на которой написано мелом наше меню, то явно при этом думает о той истории, от которой оторвалась ради кофе, а выбор её напитка определённо зависит от того, как он называется. Я вижу по её лицу, что она тащится просто от сочетания звуков, когда произносит: «Карамельный глясе со взбитыми сливками, пожалуйста».

«Моя» писательница другая. Во-первых, она модно одевается, каждый раз продумывает свой образ до мелочей. Меняет причёску, ногти у неё всегда накрашены, в отличие от первой. На самом деле, приятно же смотреть на ухоженного человека. Вот казалось бы, мелочь – в слякотную погоду её джинсы всегда заправлены в сапоги, в отличие от джинсов первой писательницы, которые, как и кроссовки, всю зиму гордо носили следы соли.

Глупость, конечно, полная. Как можно полюбить человека за то, как он заправляет джинсы? Серёня бы меня обсмеял. Ну вот такая я. Ценю детали.

Хотя, если задуматься, я её, конечно, не за джинсы полюбила.

У «моей» писательницы был вид человека, который знает, что хочет. Никаких туманных взглядов, никакой растерянности. Она всегда заказывала одно и то же: тост с тунцом, конфету из цедры в горьком шоколаде и раф. А самое интересное, что она просекла, что я делаю в нашем кафе лучший раф.

Для меня лично это не новость. Во-первых, я дольше всех тут работаю. Во-вторых, я ни на что не отвлекаюсь – ни на учёбу в институте, ни на подготовку к ней. Просто работаю бариста. Делаю кофе. Но я совершенно этим не кичусь. Ну делаю я его лучше всех, и что? Зато Лариска терпит ораву детей. У всех свои достижения.

Однажды Лёвка принимал у «моей писательницы» заказ.

– Только, если можно, пусть Галина сделает раф, – попросила она, прочитав моё имя на бейджике.

– Ой…

Лёвка от смущения сразу пятнистым сделался, как леопард.

– Простите, я вам в прошлый раз забыл ванильный сахар добавить…

Возникла дурацкая пауза, которую я сняла улыбкой и какой-то шуткой и занялась кофе. Сама же думала о том, что ребята и правда иногда то забывают какой-то ингредиент, то не подогреют молоко, и кофе получается не обжигающе-горячим, а я все мелочи эти помню, и то, что их оценили, было приятно.