Девушка в черной тунике

— Продолжай!

— Меня отправили на практику в больницу скорой помощи. Волновалась ужасно. И вот самый первый вызов. Мы едем на квартиру, а там помешательство явное у человека. Скручиваем и везем в психиатрию. Врачи его забирают и ведут оформлять, а я стою на крыльце. Там широкие ступеньки были. Выходит пожилой мужчина в халате. Хмурый такой, резкий, руки все в наколках, по крайней мере там, где видно. На шее тоже татуировки. Я совсем молодая, робею, а он спрашивает: «Что, новенькая?» Киваю головой и не знаю, что сказать. Он строго осматривает меня и делает замечание какое-то. Я его боюсь, потому что сразу сообразила, что это и есть их Никодимыч.

Катя перевела дух и продолжила рассказ:

— Он когда-то на Соловках сидел, много всего прошел. На руках нескольких пальцев не хватало, но обладал такой силищей и моментом умел скрутить и связать даже самых буйных. Поэтому его в больнице и держали, прощали его вспыльчивый характер, но его даже врачи побаивались. Мне так рассказал молодой врач, когда мы еще только ехали туда. Никодимыч замечает, что за углом курят интерны, и устраивает им взбучку. Говорит негромко, но смотрит так, что обоих в ту же минуту как ветром сдувает. И вдруг водитель нашей скорой выходит из машины, подходит к крыльцу и, ни слова ни говоря, демонстративно справляет нужду на ступени прямо на глазах у Никодимыча. Я думаю: все! Сейчас кровавая резня будет.

— И что?

— И ничего. Никодимыч опускает глаза и ничего не говорит, разворачивается и уходит в больницу. А водитель застегивает штаны и спокойно возвращается в машину. Я теряю дар речи, а врач, который с нами приехал и вышел в этот момент из клиники, шепчет: «Рот закрой и быстро в машину, потом расскажу, что это было».

Катя подняла на Макара глаза:

— Откуда я знаю эту историю?

— Так а что дальше? Что это было?

— Я быстро в машину, и этот молодой врач...

— Как его звали?

— Не знаю.

— Ладно, продолжай.

— И он рассказал, что у них пару месяцев назад был вызов. Тоже клиент психиатрии, но только тихий. И вот они его привозят в эту клинику, идут оформлять и сажают прямо в фойе у входа за колонну. Мужчина спокойный, они уверены, что никуда не денется. Дальше — узкий коридор с туалетами и потом второе фойе с регистратурой. Но там скамеек нет. Поэтому они оставляют пациента в первом фойе и сами идут в регистратуру. А там никого нет. И оформить не могут, ждут минут двадцать, пытаются вызвонить эту даму. А она никуда не торопится.

Катя увлеченно рассказывала, будто заново проживая чужие воспоминания:

— Через какое-то время женщина возвращается, и все наконец оформляют. Она вызывает санитара. Вот как раз этого Никодимыча. У него не смотри, что пальцев нет. Таких узлов, как Никодимыч, никто у них вязать не умеет. И силища огромная, молодые рядом не стояли. Тут наша врач встречает знакомого, с которым училась, и мы все дружно заваливаем к нему в кабинет на чай. Наше дело сделано, а десять минут на чай мы найдем, тем более новых вызовов не было. Пьем чай и выходим. Машина наша открыта у входа. А водителя нет. Думаем, мало ли куда вышел. Садимся и ждем. Проходит еще минут десять. Никого. Начинаем нервничать, идем в фойе и у вахтера спрашиваем, мол, не видел ли водителя. Вахтер отвечает, что тот заходил, спрашивал, где туалет.

Она сделала небольшую паузу и продолжила:

— Возвращаемся в машину и снова ждем. Мало ли, проблемы у человека с животом. Еще минут десять проходит, а его все нет. Начинаем злиться. Идем второй раз к вахтеру, и тут из-за колонны тихий голос: «А мне еще долго здесь сидеть?» Понимаем, что нашего больного до сих пор не забрали, и возвращаемся в регистратуру, мол, что за бардак. Почему полчаса прошло, а пациент наш все еще один у входа сидит? Дама в регистратуре смотрит на нас как на полоумных и говорит, что больной наш давно в отделении. Только он ни разу не тихий, а очень даже буйный. Таких драк тут давно никто не устраивал. Но Никодимыч с ним в два счета справился. Пациент отбивался, кричал, что тут все идиоты и сами ненормальные. Орал, что он здоровый и это мы — психи. Никодимычу пришлось снова свои фирменные узлы продемонстрировать. Руки ему связали, а он все равно вопил, ругался и кричал, что водитель. А Никодимыч говорит: «Ты не волнуйся так, у нас там в отделении и водители, и трактористы, и балерины, и генералиссимусы. Всяк на своем месте, и тебя пристроим».

Катя рассмеялась собственному рассказу:

— И тут мы все поняли. Оказалось, что водитель наш в туалет пошел, а в это время санитар идет в фойе и никого не находит, пациент тихонько за колонной сидел. Он снова в регистратуру, а тут открывается дверь туалета и оттуда выходит мужик. Ну Никодимыч и решил, что это его клиент. Сразу его под руки. Водитель не понял, что происходит, начал отбиваться, а Никодимыч свою работу хорошо знал. Короче, пока разобрались, водителя нашего успели отвезти в отделение, переодеть, определить в палату и даже вколоть успокоительное. С тех пор он в эту клинику больше ни ногой, и тем более в фойе и туалет не заходил. Теперь, если сильно припрет, демонстративно у крыльца справляет нужду, а Никодимыч скрипит зубами и со стыдом опускает глаза. Неудобно ему, что такой конфуз вышел. Вся больница его подкалывала.

— Никогда не слышал чего-то подобного, — рассмеялся Макар. — А что за клиника?

— Не знаю, возможно, я и не знала ее названия. Это же не может быть моей историей. Я не могла бы говорить: «Когда я была молодая и проходила практику...». Очевидно же, что я бы так не сказала. Но у меня сейчас возникли такие отчетливые воспоминания! Словно мне кто-то рассказывает, и мне хорошо, и хочется смеяться. У меня сразу настроение стало меняться. Это вообще первое, что я вспомнила за все время.

— А до этого?

— Ничего. Ни знакомых запахов, ни фраз, вообще ничего.

— Первые воспоминания, получается. Хороший знак. Попала в другую среду, плюс стресс, конечно, и этот фрагмент из прошлого стал на место. Значит, и остальные встанут. Просто не торопись и спокойно живи.

— Только вот где? И как? И к тому же, вдруг я это просто где-то прочла?

— Где ты могла это прочесть? У тебя в доме Максима был телефон, телевизор, компьютер с интернетом?

— Нет. Был его ноутбук, но он всегда его прятал.

— Вспомнишь все, не быстро, но память вернется. Это просто первая ласточка.

— А вдруг Максим прав и я не совсем в себе? Может, я действительно в детстве была в лечебнице, как он уверял? И там эту историю услышала? Кто же я?

— А может, наоборот, у тебя подруга в психиатрии практику проходила? Вариантов много может быть. Не переживай, высажу тебя сейчас у отделения, и там найдут, кто ты такая. Тогда либо сможешь подтвердить, что Максим твой брат (хотя к такому родственнику не рекомендую возвращаться), либо опровергнуть, но тебе точно помогут установить твою личность. Вдруг тебя кто-то ищет?

— Мои первые воспоминания в доме, когда за окном снег шел. А теперь не знаю, что за месяц, но явно лето.

— Весна. Май сейчас, 25 мая.

— За столько месяцев меня бы уже могли найти, если бы искали.

— В этом тоже зерно правды есть.

Они немного помолчали. Навигатор скомандовал повернуть направо и сообщил, что до пункта назначения, которым и был полицейский участок, осталось восемьсот метров. Близился момент, когда он высадит ее у скамейки и отправится на свое задание.

В этот момент у Макара зазвонил телефон. Он осторожно поднял трубку, немного помолчал, но потом, узнав голос, выпрямил спину и строго ответил:

— Да, Сергей Борисович, я уже в пути.

Напряженно выслушал то, что ему сообщили по телефону, резко затормозил у участка и выругался:

— Твою ж дивизию! И что теперь делать...

Глава 4. Операция на грани срыва или Из любой ситуации есть выход

Макар включил левый поворотник и прижался колесами машины к бордюру, чуть не доезжая до полицейского участка. Не отрываясь от мобильника, он показал девушке на здание и дал понять, что звонок слишком важный и он не сможет сейчас оторваться от разговора. Катя неуверенно пожала плечами, шепнула «Спасибо» и тихонько выскользнула из машины. Как только за ней захлопнулась дверь, Макар включил громкую связь, и салон заполнил волевой низкий мужской голос:

— Кто-то слил нас. В городе знают, что ты к ним едешь. Ждут. Так что операцию нужно сворачивать. Считай, провал.

Макар сжал руль так, что побелели костяшки:

— Кто мог слить? Об этом знали только вы и я.

— Значит, кто-то сумел сопоставить факты и сделать выводы. А может, даже в кабинете прослушку устроили. Многие видели, что ты приходил ко мне, а сразу после этой встречи уехал со старого места. В кадрах есть документы о твоем переводе. Никогда не знаешь, кто на кого работает на самом деле.

— Твою ж дивизию! Простите, твое ж генеральство!

— Теперь без разницы.

Макар помнил, как горячился его шеф, впервые услышав про дивизию, и даже прочел ему целую лекцию о том, что дивизии появились при Петре Первом и назывались тогда генеральствами, поэтому правильнее говорить не «Твою ж дивизию», а «Твое ж генеральство». Обычно Макар следил за языком и всегда говорил в присутствии шефа «генеральство». Сергей Борисович в такие моменты довольно потирал руки и наверняка упивался своей властью над сотрудниками и, как он это называл, участием в «воспитательно-образовательном деле». Теперь он даже не обратил внимания и лишь отмахнулся. Значит, дело совсем плохо.

— Сергей Борисович, а что именно они знают?

— У меня там есть один товарищ. Я его внедрил год назад. Провернуть серьезное дело не сможет. Но кое-что узнать получается. Сейчас мне был звонок. По обрывку одного разговора становится понятно, что в городе ждут сотрудника спецслужб под видом пожарного.

— Все ж абсолютно правдоподобно. Старый начальник управления МЧС помер. К ним в любом случае должны прислать нового. Откуда вообще взялись эти подозрения?

— Говорю ж тебе по-русски. Мой агент услышал, что ждут засланного от нас. Более того, знают уже многое о тебе. Сказали, что молодой, по натуре одиночка. Зовут Макар.

— Твою ж... Твое ж генеральство! Столько работы — и коту под хвост. Кстати... Сергей Борисович, а про кота моего знают? Что я с котом?

— Нет, про кота речи не было. А ты Пухлого с собой взял?

— Пухляка. Да, на заднем сиденье дремлет. Получается, это не со старого места службы. Там бы не преминули указать на такую примету.

— Выходит, кто-то из центрального аппарата слил. Значит, у нас завелась крыса.

Макар прикрыл глаза и думал. Он несколько месяцев разрабатывал это дело, собирая информацию по крупицам. Практически уже знал с чего начать и был уверен, что сможет размотать весь преступный клубок. Даже не сомневался, что в деле так или иначе был замешан кто-то из мэрии.

— А чей разговор услышал ваш парень?

— Жена мэра говорила с родственницей. Готовят тебе подружку.

— Красивую?

— Уж наверняка! Сказали, что она как раз как ты любишь: длинноногая фигуристая блондинка, не отягощенная приступами стыдливости.

— Надо же! А я что, правда таких люблю?

— Тебе виднее.

— Ну вообще да, правда. А как в этом деле жена мэра замешана?

— Да кто ж ее знает. Разве так на расстоянии разберешь? Я тебя поэтому и отправил на место. Но теперь уже все равно. В общем, разворачивайся и давай обратно ко мне в Москву. Извини, что оставил без сладенького. Блондинка и правда ничего, говорят, местная певица. Но придется пока оставить это дело. Может, чуть позже к ним кого отправлю.

Макар хлопнул кулаком по рулю, и машина издала пронзительный сигнал. Пухляк дернулся и возмущенно мяукнул. А со скамейки вскочила девушка в черной тунике. Катя... получается, она не пошла сразу в участок, а так и сидела на остановке.

Он посмотрел на ее хрупкую фигуру через лобовое стекло. Идея пришла мгновенно, четкая и холодная, как выстрел. Она была идеальным кандидатом: без прошлого, без документов, без единого человека в мире, который кинулся бы ее искать завтра утром. Максим не считается. Это была идеальная сделка: он дает ей безопасность и новую личность, она дает ему самое надежное прикрытие — семью.

— Сергей Борисович, есть одна мысль! Они ждут нового начальника по имени Макар, и он должен быть одиночкой, верно? И любить шикарных блондинок.

— Точно. Только про шикарных я не говорил.

— Слов из песни не выбросишь, как есть. Но что, если к ним приедет начальник по имени Макар. И клюнет на эту их сладкоголосую диву. Они сосредоточат свое внимание на нем. А еще спустя пару дней в отделение переведут, скажем, Дмитрия Николаевича, семейного человека, который приедет к ним с женой и трехцветным котом. Никто на него и внимания не обратит.

— И где ты мне предлагаешь этого Дмитрия Николаевича найти? Кота, я так понимаю, ты своего пытаешься пристроить?

— Не совсем так. Слишком много времени мы с вами на разработку потратили. Сейчас нельзя отступать. Просто, если они ждут Макара, то и отправьте им завтра кого-нибудь по имени Макар. Что, редкое имя?

— Вообще, редкое. Хотя есть у меня еще один Макар, та еще заноза в заднице. И тоже холостяк.

— Вот! Идеально. К ним приезжает Макар, и они все свои усилия направляют на него. Он у них под подозрением и на контроле. Стоп! Я даже лучше придумал! Через пару дней этот Макар увольняет зама, делает громкое коррупционное разоблачение. Там есть за что копнуть. Вы же помните, что у восемнадцатилетней дочери заместителя управления восемнадцать квартир в Москве под арендный бизнес, семь — в Питере и несколько коттеджей в разных регионах. Город в шоке, все уверены, что Макар ради этого и приехал, а дальше вы его награждаете и переводите на повышение. Расследование завершено, награды получены. Город успокаивается. А на его место через неделю приезжает Дмитрий. Дмитрий Николаевич. С женой, котом и кактусом.

— Кактус зачем?

— Ну так, для конспирации. Типа цветок в горшке приволокли. Значит, точно семья и давно вместе.

— Тогда лучше фикус. Или пальму. Моя жена всегда фикусы с пальмами маленькими выращивала и по всем съемным квартирам с нами перевозила, пока в свою не въехали. Теперь у нее, конечно, целая оранжерея в коттедже. Вообще, это мысль. Только жену где найдешь? Может, тебе Татьяну нашу отправить? Она тебя ух каким взглядом провожала, когда ты от меня уходил. Но она ж тоже блондинка, чтоб под подозрение не попали вы там с ней.

— Не надо, ее исчезновение сразу заметят и тоже сделают вывод.

— И так может быть. Тогда где жену взять? Идея хорошая. Может сработать. Только докрутить надо.

— Жену я найду. Главное, документы нужно будет сделать на нас обоих.

— Пришли все на номер три, как найдешь. Через два дня будут готовы. А пока притормози где-нибудь в придорожном отеле. Считай, у тебя отпуск за казенный счет.

Макар подумал, что два дня отпуска — это даже для его шефа звучит как насмешка, но не стал спорить и горячо поблагодарил:

— Спасибо, Сергей Борисович! А я могу рассчитывать, что и моей подставной жене отпуск оплатят? Она же вроде тоже как бы по делу, а не самовольно.

— Перечислим сейчас на карту, — вздохнул на другом конце провода генерал в штатском.

— Я же правильно понимаю, что вы сейчас не из кабинета звоните?

— Макар, ты еще не родился, когда я уже такие операции проводил, что Штирлиц ваш отдыхает. В моей жизни бывало так, что ни в каком кино не придумают. Так что глупый вопрос. Конечно, вышел погулять. Вот, зашел на рынок за фруктами и телефон на работе забыл. Попросил у продавщицы. Статус постоянного покупателя имеет свои преимущества. Сам мне не звони. Получишь сообщение как обычно. Давай, выполняй. — Есть выполнять!

Макар отключил звонок и, не сводя взгляда с застывшей на скамейке фигурки в черном, переехал на парковку. Заглушил двигатель, насыпал в коробку от печенья корм коту и вышел из машины. Увидев его, Катя удивилась, но сразу обрадовалась.

— Ты не уехал? Вроде на работу так спешил, что и попрощаться не смог.

— Возникли непредвиденные обстоятельства. А ты чего не пошла в участок?

— А я все думаю, что им сказать, и никак не могу придумать. К тому же я ничего не помню. А вдруг окажется, что Максим говорил правду, и тогда меня упекут в психбольницу.

— Пошли пообедаем нормально. Заодно обсудим твою историю. Из любой ситуации всегда есть выход.

Глава 5. Кафе с плетеной мебелью

Уютное кафе утопало в солнечном свете, от теплого ветра лениво покачивались тюльпаны в плетеных кашпо. Между столиками скользили официанты, разнося напитки, а воздух был наполнен запахом свежей выпечки.

— Красиво! Давай сюда зайдем! — воскликнула Катя и почти сразу смутилась от своей восторженности, а затем уже более серьезно добавила: — Если ты не против. Только денег у меня нет.

— Я угощаю. Раз уж ты свалилась мне на голову, точнее упала под колеса, идем до конца. А вдруг судьба? Кто ж знает?

Катя сразу поникла.

— Не говори так. Мне не нравится.

— А как тебе нравится?

— Я не знаю. — Она вздохнула и села в плетеное кресло, которое предупредительно пододвинул Макар. Он расположился напротив, и в ту же минуту рядом с ними возник молоденький официант с меню.

— Доброе утро! Я оставлю вам меню, а пока можем предложить напитки: кофе, чай, сок? Если вы готовы сделать заказ, то так быстрее. Кофе у нас варят очень вкусный, а чай есть просто черный и зеленый, а есть с цветочными и ягодными добавками.

Макар вопросительно посмотрел на Катю. Она поджала губы, и ее глаза показались необыкновенно светлыми и большими. Второй раз за день он подумал о ее глазах.

— Катя?

Девушка молчала, и Макар почти сразу все понял и ответил за нее:

— Нам два кофе, и сливки с сахаром принесите отдельно. Мы потом решим, добавлять или нет.

Как только официант исчез, Катя ему кивнула:

— Спасибо. Не представляешь, как ужасно, когда ты ничего не знаешь о себе. Простой вопрос: кофе или чай? А я не знаю. Но даже если кофе, то как я его пила? С молоком или без? И как я люблю: с сахаром или просто горький?

— В твоем случае только методом проб можно выяснить. Пробуешь и определяешь: нравится тебе или нет. А что, у Максима не было кофе?

— Не было. Но я в его присутствии и не выпила бы. Кофе и чай надо пить в удовольствие, медленно, растягивая и смакуя вкусы и запахи. Как вспомню взгляд Максима, кровь в жилах стынет. Но мне тогда сравнивать не с чем было.

— Но кто-то же к вам в дом заходил помимо Максима?

— В том-то и дело, что нет. Деревня — вся сплошная заброшенка. В ней никто не живет. Я на прошлой неделе только поняла, как все плохо. Поначалу думала, что он реально брат и у нас умерла мама, а он заботится обо мне.

— Тоже мне забота! На цепи держать! — кулаки Макара сжались сами собой. — А когда ты поняла, что это ненормально?

— Пока я была совсем слабая, он бульоном поил и был правда заботливым, словно за ребенком ухаживал.

— А потом? — Через пару месяцев я окрепла и уже могла сама вставать. Тогда он мне и рассказал о том, что я бываю не в себе. Так что, если что, аккуратно со мной. Вдруг у меня и вправду какие-то приступы бывают, когда я за себя не отвечаю?

— Справимся, — улыбнулся Макар. — Этим ты меня точно не испугаешь.

В этот момент официант поставил на стол две дымящиеся чашки с толстыми ободками, сахарницу и сливочник.

— Ну что, давай пробовать? Я пью с сахаром и, если что, могу и со сливками. Поэтому отдаю на твои эксперименты обе чашки, потом просто отдашь мне ту, что останется.

Глаза Кати загорелись, и она поднесла к лицу чашку с черным кофе, втянула носом аромат и улыбнулась:

— Я люблю кофе! Точно люблю!

— Сахар? Или сливки?

— Мне кажется, он и так хорош. — Девушка сделала маленький глоток. — Нет, не так! Это божественно! Не надо ничего добавлять.

Макар усмехнулся и размешал в оставшейся чашке сахар, протянул ей для пробы. Катя притронулась губами и наклонила на себя чашку:

— Нет, нет, не надо! И сливки даже не буду пробовать добавлять. Я теперь точно знаю, что люблю черный обжигающе горячий кофе.

— Десерт? Или сперва пообедаем?

— Нет! Десерта точно не нужно! И я, пожалуй, закажу филе цыпленка и овощи-гриль.

Макар подозвал официанта и повторил ее заказ, а себе взял стейк с запеченным картофелем. К основной цели обеда он планировал перейти сразу после того, как они покушают, но Катя его опередила:

— Макар, послушай, я тут подумала...

— Да, Катя.

— А в том городе, куда ты переезжаешь... не знаешь, вдруг там еще какие-то свободные вакансии есть? Как думаешь, там может быть работа для меня?

— Может, и есть. А что ты делать умеешь?

Катя вздохнула и втянула длинную шею в плечи:

— Ты знаешь ответ.

— Ответ «Не знаю» я помню. Почти на любой вопрос. Это так странно.

— Я не вернусь обратно ни при каких обстоятельствах, а идти мне тоже некуда.

— Есть одна идея.

— Какая?

— Выходи за меня замуж.

— Что?! — глаза Кати стали невероятно большими. — Как это?

— Как у всех. Люди встречаются, люди влюбляются, женятся.

— Но у нас с тобой только первый пункт пока соответствует песне.

— Ну и ничего, второй пропускаем и сразу переходим к третьему.

— Дурацкий день, — Катя помрачнела и сникла. — А я надеялась... Из огня да в полымя, как говорит... как говорит... кто-то так говорит, в общем. Нет, идея с полицейским участком может и не идеальна, но, похоже, единственная.

— Все-таки придется рассказать правду.

— О чем?

— Когда ты вышла, мне как раз позвонили с работы.

— Я помню, из-за этого звонка ты со мной даже не попрощался.

— Прости, это был очень важный звонок.

— И что?

— Мне отказали в этой работе.

— Как это? Почему?

— А это самое забавное. Потому что, оказывается, они ждали степенного человека с семьей. У них не приветствуют назначение на такие должности людей несемейных. Там шеф считает, что если у человека есть жена, то он отчего-то вдруг автоматически становится более собранным, ответственным, и ему можно доверять. А с холостяками он работать отказывается. Я не нашел ничего лучше, чем соврать, что женат, и они ошиблись. Теперь мне надо срочно найти жену. Можно фиктивную, но так, чтобы никто ни о чем не догадался. Поэтому, Катя, я и подумал, что мы с тобой сейчас идеальная пара и отлично подходим друг другу.

— Я тебя знаю пару часов. Как я могу согласиться выйти за тебя замуж?

— Очень просто. Скажи «да», и это замужество сразу решает все твои проблемы.

— Да? Я сразу пойму, кто я такая, чем занималась, где жила и что люблю?

— Это, может, и не поймешь, но, как минимум, у тебя сразу будет жилье, еда на столе и свободное время. Можешь заниматься чем захочешь. Хоть все на свете перепробуй и ищи себя. Из обязанностей — только следить по дому и готовить. Городок маленький, доставка там вряд ли будет.

— Я даже не знаю, умею ли готовить.

— Вот и выясним.

Официант поставил перед ними аппетитные дымящиеся блюда на больших тарелках с веточками розмарина и уточнил снова о десерте. Но, получив отрицательный ответ от обоих, сразу же перешел к другим столикам. Катя ковырнула вилкой овощи и подняла взгляд на Макара:

— Есть кое-что, что делает твое сумасбродное предложение совершенно невозможным. — И что же это?

— У меня нет никаких документов. А без них не распишут.

— Этот вопрос как раз решаемый. У меня есть хорошие друзья.

— Ты связан с криминалом?

— Не могу раскрывать деталей. Но гарантирую, что никто ни о чем не узнает. И есть одно важное условие. Когда мы приедем в город, то должны выглядеть так, словно женаты по меньшей мере год.

— Что значит «выглядеть словно женаты год»? Это что, целоваться на людях?

— Достаточно просто не шарахаться друг от друга при посторонних.