Летописи Атриума 3: Битва за Феополис

Позже Тирия пришла в инквизиторий, в кабинет кардинала. Заместитель Ирикия уже ждал её.

Ирикия: Андмарцы?! Что?!

Тирия: Да, господин. Сиаду из Раггарда купил их, чтобы убить моего отца. Нашего кардинала.

Ирикия: Кто ещё об этом знает? Кроме людей Орвина?

Тирия: Внутренние дела, не подлежат разглашению. Но я бы посоветовала отправить его обратно в Андмар…

Ирикия: Ты его не убила, хотя он напал на епископа… И ты хочешь, чтобы его не повесили… А вернули восвояси, за море?! Ты совсем рехнулась? Ты хочешь, чтобы мы ради этого выделили целый корабль? Зачем инквизиторию это делать?

Тирия: Ну, как зачем… Он известный наёмник, не хуже Мервейна… Когда в гильдиях и тавернах Андмара поползут слухи об этом, желающих поработать на узурпатора поубавится. Я сломала его тело и волю, пусть посмотрят на него. На процветание, которое им обещают наши враги.

Ирикия: Да ты уже на политику, смотрю, замахнулась… Ладно. Но впредь, если заметишь что-нибудь, сразу докладывай. Не пытайся спасти Аставир сама. Белый легион, кто мы?

Тирия: Братья и сёстры, единая семья. Оберегающая Аставир от несчастий и угроз — словом Астравента и клинком Ифриша.

Ирикия: Очень хорошо. Вы свободны, сестра Тирия. Ступайте.

Глава III Исповедь лорда Каппы

В Бастион Ориума, являющийся центром Синамбрийского царства, доставили послание от кардинала Аурелия. Каппа как раз размышлял о будущем, глядя на горящие поленья в камине, снял печать с пергамента. Ирикия лично явился в бастион как заместитель кардинала.

«Господин Каппа. Не выразить в словах благодарность за ваш подвиг, и мне очень жаль, что мои слова передаются на пергаменте вместо братского объятия. Но я немедленно должен уехать на переговоры с энгайцами. Если я не вернусь, то восстанием будете командовать вы и мой заместитель Ирикия. Но если звёзды благосклонны, то я вернусь уже скоро, а за мной будут тысячи имперских знамён».

Каппа ухмыльнулся, бросил послание в огонь и потёр руки.

Ирикия: Сиаду, богатый дружок узурпатора, нанимает андмарцев… Хвала небу, еретики пока что разбиваются о наш инквизиторий. Но у нас мало времени.

Каппа: Похоже, союз с заморским императором — единственный наш путь. Если так, то есть шанс. Надеюсь, Аурелий сможет уладить это.

Ирикия: Хм, наша армия, плюс мечи Ателиона и имперские колдуны.

Каппа: Скажи. Как ты так можешь? Я верю всем сердцем в освобождение. Святость нашего похода против тирана. А ты просто подсчитываешь войска…

Ирикия: Одной лишь верой войны не выигрываются.

Каппа: Хм, верно… Так и есть. Феополис собирался идти в атаку на вас… Поэтому я ударил по Кансарде первым.

Ирикия: И мы воздадим вам за поддержку, милорд.

Каппа: Лучше воздайте нашим врагам, когда придёт время. Я был там, на персту. Они насмехались над Аурелием… И я поклялся, что они заплатят. В жилах великого кардинала ощущается искра Сиридия — он и есть наш король. Пусть его унизили, но он не сломался, он выстоял! В окружении врагов и изменников.

Ирикия: Я не понимаю. Вшивые ублюдки снова унизили господина?! Кардинал не рассказывал ни слова по возвращении оттуда.

Каппа: Ты свихнулся? Кто станет о таком позоре рассказывать?! А?!

Ирикия: Простите, милорд.

Каппа: Те собаки унизили не только его. Всех нас! Тебя, меня, моего павшего сына. Они смеются… Пьют и едят там, на персту… Пока в Кансарде женщины и дети тряслись от страха, боясь ляпнуть лишнего о волшебниках или о собственной нищете… Я их ненавижу… Всю ту вонь, тянущуюся с запада…

Ирикия: Я ничего не знал об этом! Как только Аурелий вернулся с перста, то сразу же уехал в Аксор. Сказал, что в паломничество, за знаком.

Каппа: Ладно, уже не важно. Надо пересчитать провизию и договориться с парой феопольцев о молчании. Роншар тоже должен помалкивать. Пока Аурелий за морем, любые послания с запада должны проходить только через меня.

Ирикия: Да, милорд. Меня только тревожит… разумность императора Ателиона. Мы ничего о нём не знаем.

Каппа: Что? Ах, это… Ну тут как судьбе будет угодно.

Ирикия: Как бы это не сыграло с нами злую шутку. Мы напали на Сверкающую бухту. А до того измеэрцы переплыли море и штурмовали Ут'умбар. Два провальных похода в Энгайскую империю. Слабо верится в союз теперь, ещё и на равных.

Каппа: Если император до сих пор не ударил в ответ, значит, энгайцы умные. И с ними можно договориться. Если с тем императором удастся заключить союз… Аурелий должен править… Всем Аставиром, полностью! Его рука — единственно справедливая!

Ирикия: Да, милорд. Так и будет. Мы все северяне, мы семья.

Каппа: Семья, но мы северяне Аставира. Настоящий север не здесь и даже не в Аксоре, а ещё дальше. Во льдах Нильхейма. Вот там ярлы — настоящие и непокорные зверюги, ими невозможно править. Во мне есть частичка той холодной земли. Вот бы сослать туда узурпатора… потехи ради.

Ирикия: Ну тогда поднимем кубки, милорд! За короля!

Каппа: За Аурелия! Скол!

Они выпили, и у обоих ещё сильнее открылись сердца, развязались языки.

Каппа: Ты не епископ… Нет, ты инквизитор…

Ирикия: Да… Но епископ Биока — славный человек… Я защищал его слово, сколько себя помню…

Каппа: Его здесь нет, а до Роншара далеко. Может, я тебе исповедаюсь?

«У меня не было веры в себя, когда меня выбрали хранителем гробницы первых. Синамбрийцы верят в наследие, а я не верил ни во что, ведь я лишь бастард. Отпрыск инквизитора в красной мантии и синамбрийки, живущей на окраинах. Небольшая ферма на границе с нашим царством. Мать взяли силой, а отца убили. Она приехала в Синамбрию, сюда в бастион, и просила о возмездии. Бывший лорд-хранитель Даргатор не стал мстить, хоть молчаливое войско и желало этого”.

«Лорд сказал, что смертей в мире и так хватает, но принял матушку ко двору и пообещал защиту. А когда она родила меня, лорд забрал меня и воспитал как своего сына. Мать не любила меня, считала плодом скверны, рождённым от красной мантии”.

«Лорд Даргатор не мог иметь детей и воспринял это как знамение. А когда я правил бастионом при восстании Харгарденов, то следовал его заветам: оберегать Синамбрию от войн, кровопролитий и нищеты. Мои знамёна требовали вмешаться, а я убедил их, что восстание и так будет успешным. Я дал колдунам лишь две сотни синамбрийских мечей… Аурелий был так же молод, как и я, он собрал целую армию, способную свергнуть нечисть, но он тоже не хотел жертвовать роншарцами”.

«Мы были слабы духом тогда, мы позволили нас унизить, мы предали великий дом волшебников. Мы трусы, и все те страдания, что на нас обрушились, наверное, мы заслужили”.

Арбитр, молча слушая, отвёл взгляд и положил руку на плечо лорда.

Ирикия: Меня не было тогда при Синтельгарде. Но я слышал пересказы много раз. Мы этого допустили, но больше этого не будет. Мы воздадим владыкам запада по всей строгости!

Каппа: Кто бы что ни болтал обо мне. Но я синамбриец! Я сын лорда Даргатора! Собаки узурпатора… мне не родичи… Они не аставирцы…

А позже Тирия прогуливалась по лесным холмам, постепенно уходя от города. Она искала ягоды ежевики, которые ещё не прибило морозом. Она знала необычное место, где магия проявлялась в ягодах и растениях. Пока собирала, попутно напевала.

Тирия: Glo-o-ria… Ete-e-rius…

И в той ежевичной роще она нашла, что искала, не просто набрала корзину, но и отыскала нечто особенное: огромную ягоду размером с арбуз — ветвь прогнулась от её веса. Тирия остановилась, жуя ежевику, улыбнулась, глядя на большой плод, словно тот на неё смотрит.

Тирия: Какой ты большой в этом году. Отлично. Нам пора в путь.

Она внезапно выхватила нож и метнула его в заросли неподалёку. Оттуда выполз Мервейн. Он ловко поймал «нож для конвертов».

Тирия: Дядя Мервейн, нехорошо за девочками подглядывать.

Мервейн: С острыми предметами девочкам опасно играть. А ещё опаснее прогуливаться одной вдали от Роншара. Вас могли увидеть.

Тирия: Но вы же здесь.

Мервейн: Да уж… Надеюсь, ловить ваши клинышки я не разучусь…

Тирия: Простите за это… Вы мне поможете?! Пожалуйста.

Она полезла в тот ежевичный куст, а Мервейн изумлённо покачал головой и пошёл за ней.

К следующему вечеру весь инквизиторий изумился и восхитился, когда Тирия и Мервейн вернулись.

— Ха-ха-ха. — Что это такое? — Это… ежевика?

Мервейн: Она тяжелее, чем казалось…

Тирия: Ягода добродетели! Разумеется, она тяжёлая, ведь она для всех!

— Госпожа Тирия, почему она такая большая? — Может, она отравлена? Или магия так на её рост повлияла?

Тирия: Когда мороз начинает прибивать виноград, его используют для создания особых десертных вин. Ежевику можно рассматривать точно так же. Особенно вот этот, особенный плод. Это просто ягода, получившая выдержку на холоде. В том году я сама такую ела несколько дней. Когда… да…

Мервейн: Когда кардинал Аурелий спас её от злобных промыслов. Та роща накормила её, защищала от голода много дней. Пока мы не нашли её.

Сир Мервейн погладил её по голове, когда она погрустнела от воспоминаний. Она смотрела на своих братьев и сестёр полная любви.

Тирия: Вы все — моя семья. А это подарок.

Она отрезала кусочек себе, удивлённо разведя руками. Она уже второй год ходила к северу, при первом снеге — именно тогда и вырастал особый плод дикой ежевики. Белые мантии Роншара разделили её дар. Инквизиторий знал, как она попала в их ряды. Тирию боялись и любили, и обидеть девочку было бы дурным тоном. Огромную ежевичину назвали «Ягодой Тирии». Дикая и необычная по размерам, но всего лишь ягода — подбродившая и похожая на сладкое вино.

А спустя несколько дней покоя Тирия взяла лошадь и отправилась на восток, к побережью. Она смотрела на море, скучая по отцу-кардиналу, желая видеть на горизонте корабль, на котором он вернётся. Но у побережья она заметила два корабля без флагов, бросивших якорь. В тот момент её схватил сир Мервейн, прикрыв рот и утащив за небольшую скалу, показав пальцем у рта, чтобы не кричала. Он указал пальцем на корабли — снова шёл за ней по пятам, оберегая от её легкомыслия.

Мервейн: Работорговцы…

Тирия: Чего? У наших берегов?

Мервейн: Наверное, хотят пополнить воду и провизию… Они где-то здесь.

Тирия: Что мы будем делать?

Мервейн: Я уже отправил послание в Роншар, скоро здесь будет сотня белых мантий… Вот что, пойди-ка туда, прогуляйся. Ты это умеешь. Я буду рядом.

Тирия улыбнулась и согласилась на авантюру. У прибрежного леса к ней подкрался похититель, а затем ещё несколько — четверо. Один из них схватил её, они хотели увести её к лодкам. У них были мечи и луки.

Тирия: Дяденька, а что я такого сделала?

— Заблудилась, девочка? Мы покажем дорогу домой. Пойдём прогуляемся.

В одного из них прилетела стрела. Тирия тут же воткнула в колено похитителя нож и скрылась в зарослях, словно играя в прятки. Мервейн в тот момент вышел к оставшимся, достал клинок. Одному распорол живот, а второго проткнул.

Тот, что лежал с ножом в колене, кричал так, что птицы взлетели с деревьев. Тирия вышла из зарослей, с улыбкой подошла к нему, достала ещё один нож.

С округи выползло ещё дюжина таких же, с припасами воды, они поторопились к своим павшим товарищам. Но следом за ними инквизиторы-всадники окружили всех. Два военных корабля из Кансарды в те же мгновения полным ходом вошли в пришвартованные суда работорговцев. Довольная Тирия подошла к тому, которому проколола колено.

— Маленькая пакость…

Тирия: Дяденька, вы заблудились. Вас отведут домой.

Она посмотрела на Мервейна, тот, закатив глаза, развёл руками.

Мервейн: Работорговцы, пираты и инквизиция… Эх, гремучая смесь.

— У нас влиятельные друзья! Вас найдут и закуют в цепи.

Мервейн: Хах, значит, работорговцы… Судя по тону, с юга. Отлично. Эй, придурок, вы откуда свалились?

Тирия: У них оружие и дурные манеры… В какой дом они отвозят детей?! Надо выяснить, кому ещё они указали тропу. Когда, кого и откуда…

Мервейн: Эй, придурки… Вы пираты или работорговцы… Как по мне, одно и то же… Вы напали на аставирский инквизиторий… Знаете, что это означает? Для вас…

— Господин, я не знал, мы… ошиблись… Мы только воды набрать хотели!

Мервейн: Госпожу Тирию тоже за воду приняли? Я, конечно, не мейстер, но в человеке воды много… Значит, вы ещё и каннибалы? Ужасное слово…

— Это была просто шутка, господин! Клянусь!

Мервейн: Конечно… Я такие сказки слушаю всё время, одно и то же, я знаю всё наизусть… Времена сейчас суровые. Людям только дай повод схватиться за меч. А белой инквизиции — отправить преступника на костёр. Давай не будем усложнять ситуацию. Говори, кто вы и откуда.

Тирия: Господин Ирикия, вы очень вовремя.

Ирикия: Мы проведём обыск на тех кораблях, может, там есть пленники. Они как минимум пираты, их ждёт публичный суд. Вы двое свободны. Кто мы?

Тирия: Братья и сёстры!

Ирикия: Ступайте домой.

Тирия разочарованно развела руками, глядя на пленных пиратов и работорговцев. У неё не было настроения никого допрашивать в тот день. Она собиралась навестить Биоку.

Тирия: Пусть Орвин ими займётся. Если я буду возиться с каждым, зачем тогда он нужен? Пусть платят мне его жалование.

Ирикия: Вставай. Ты и твои дружки прогуляются с нами

.

Путь домой был нетороплив, в сопровождении мечей инквизиции и пленных пиратов. Путь, полный тишины, но Мервейн, глядя на удумавшего похитить девочку, начал шутить.

Мервейн: Эй, придурок, расскажи шутку, какую-нибудь. Ты ведь не против, что я зову тебя придурком? Ты не сказал своё имя, я же должен как-то тебя называть… Молчишь, как рыба. Не говоришь, как зовут, чем промышляла ваша шайка. Но ведь не всё так плохо? От дырки в колене не умирают. Может, хоть шутку расскажешь? Может, ты их капитан? На вид смешной. Может, инквизиторий тебя помилует и сделает местным шутом? А почему нет? Взять, допустим, меня, я и понятия не имел в детстве, что стану наёмником… Среда, в которой живёт существо, со временем меняется… Да… Тут царит строгий, но справедливый закон над всем прочим. Может, ты научишься показывать смешные фокусы?

Тирия: Ха-ха-ха.

Мервейн: Ладно, молчи дальше. Если ты работаешь на слуг Клеона, то мы об этом выясним. Как и было со многими другими преступниками. Лик госпожи Тирии освятила улыбка, это добрый знак. Я ведь раньше не видел, как она смеётся. День удался…

В Роншаре прошла церемония награждения сира Мервейна и сестры Тирии. Ирикия от лица Аурелия наградил наёмника за верность, вручив двимеритовый клинок, который ранее был ему не по карману. Госпожа Тирия удостоилась кольца Астравента с восьмиконечной звездой, в присутствии епископа. Тирия никогда и не надеялась на подобные почести, была смущена и неуверенна в себе. Мервейн лишь ухмыльнулся, глядя на неё.

Биока: А теперь нужно назваться и сказать, что ты этого недостойна, в оке неба.

.

Тирия: Я недостойна!

Ирикия: Хм, так сойдёт. Ваши дела защитили наш промысел… От угроз и иноземных агрессий… Служите и дальше, на благо нашего общего дела…

— Слава белому легиону! Защитникам первых из нас! — Слава аставирскому народу!

Глава IV Возвращение домой

Тем временем, по ту сторону моря, Хелеан добрался до гавани Мун'Каттар. Он вовсю направлялся в Ут'умбар верхом на лошади, радуясь энгайским просторам. Волшебник стремился поскорее обнять семью и, добравшись спустя неделю до окраин прибрежного города, ранним утром вошёл на порог — уставший и измотанный, но счастливый.

Лили, как оказалось, уже не спала; едва заметив любимого, она пошутила, что тот — призрак.

Хелеан: Бу!

Лили: Мерзавец-пилигрим. Наконец-то. Иди ко мне.

Хелеан: Тише, солнце, пусть мама ещё поспит.

Лили: Двое, милый, их будет двое.

Хелеан: Это потрясающе! Маленькие герои.

Лили: Родители места себе не находили.

Хелеан: В двух словах не передать. Вы получили моё ответное послание?

Лили: Только оно и успокоило — чуть. Но твой браслет маму опечалил, да и Катерину тоже.

Хелеан: Я планировал только на Торуа. Туда и обратно, но… Простите за это, странствие затянулось. Где она?

Лили: Мама? Другой я почти не помню. Твоя мама и Катерина мне были словно две новые. Все спят ещё, ты чего… Посмотри на город, первых лучей ведь даже нет.

Ханна воссияла, когда утром увидела своего спящего сына. Максимус вернулся чуть позже — состоялся долгий разговор. Ханна рассматривала кольцо в камешке с туманностью, слышала тихие отдалённые голоса.

Ханна: Он сказал что-нибудь? Он там что, всех древних мира решил побороть?

Лили: Уверена, он спас людей. А как иначе?

На утро тот ещё спал, а его родители с облегчением выдохнули, узнав, что сын наконец вернулся. Все за него опасались, а император — тем более. От посланников не было отбоя весь последний месяц.

Позже, когда он проснулся и обнял родителей, сам рассказал о том, где был и что видел. Дар зачарованного тумана насторожил семью: Ханна опасалась, что это не сделка, за которую потом придётся платить очень многим. Хелеан уверил, что сделка уже состоялась: он дал небольшое знание, которое поможет наладить мир, а взамен получил такой подарок.

Ханна: Вести дела с демонами? Я тебя такому не учила.

Хелеан: Всё сложнее, чем кажется. Небожители бывают очень разные, так же как и люди. Там происходят процессы, которые далеки от нашего понимания, но некоторые знания от нас помогают им сделать своё существование лучше, а их знания помогают нам.

Ханна: Мой единственный принц, будь осторожен. Не все из них хорошие. Я верю в твою избранность: фиолетовая звезда пролетела, когда ты родился, то было знамение. Но всё равно переживаю всякий раз, когда ты уходишь, а потом возвращаешься в крови. Ещё и с подобными трофеями.

Клинок Мисуе заинтересовал отца: увидев катану тайной вершины, которую приволок сын, тот погрузился в рассуждения и изучение. Хелеан рассказал про кардинала, но подробности о Серых холмах опустил, чтобы не тревожить родных ещё больше. Углубляясь в рассказ, со временем до них дошла боль того человека, и Лили даже прослезилась.

Максимус: Красный король — чудовище, таких вероломных монстров свет ещё не видел. А тот кардинал восстал против него тоже? Серьёзно?

Хелеан: Да, он прозрел. Он хороший человек, я видел его, мы вместе проделали длинный путь.

Ханна: Он сожалеет о нападении на север? Сами звёзды в него вселились и очистили душу, не иначе.

Хелеан: Он потерял брата на тех берегах, но отказался приносить в жертву всех остальных.

Про покушение на Ателиона знают немногие, но смерть герцога не осталась скрытой. Большинство думало, что это был несчастный случай. Император велел держать язык за зубами о покушении.

Экзуритовые минералы — Ханна не знала, откуда они берутся. Максимус ничего не нашёл, когда был на развалинах их лесного дома, — возможно, плохо искал. Единственное, что было известно: на севере Аставира много шахт, которыми владели Харгардены и с которыми торговали с Энгайской страной ещё со времён Мебиуса.

Хелеан: Я не думал, что всё так затянется. Я планировал только одно дело, но… уехать на месяц, не больше.

Максимус: На губернаторшу Мун'Кая недавно покушались.

Ханна: Ты должен идти в столицу.

В тот момент в их дом постучались. Хелеан сам открыл дверь — на пороге были люди императора. Он немедленно отправился в путь.

Ирманд: Архитектор Хелеан, наконец-то… Император больше не может ждать, вас ждут во дворце. Это важно.

Хелеан в тот же день собрался и вместе с послом и десятком гвардии отправился в путь. По дороге он поинтересовался последними событиями.

Ирманд: Не только на губернатора Тамишу, но и на самого императора было нападение.

Хелеан: Седьмое пекло… Этого ещё не хватало. Они не ранены?

Ирманд: Геонор… Он защитил императора собой. Ателион сейчас в трауре, как и вся столица.

Хелеан: Клеон… Сукин сын. Ладно…

Ирманд: Господин, я не должен вам этого говорить… Но… император недоволен вашей деятельностью в Аксоре. Вас могли поймать, вы же Харгарден!

Хелеан: Понимаю, я всё объясню императору сам.

Ирманд: Нападение на Энгай, уже второе за последний год. Это война.

Хелеан: Сколько раз вы путешествовали к моему дому за последние полгода?

Ирманд: Пять, вроде бы…

Чеканить монеты Изария давно перестали, а аксорийского золота в мире слишком много. Энгай всегда успешно вёл дела с другими торговыми центрами мира, пока в морях не стало слишком опасно. За сотню энигмариев можно было купить пять молодых лошадей. Аксор и Энгай — крепкие и большие торговые партнёры: много волшебных изобретений с одной стороны, а золота и серебра с другой; спрос на зелья, экзуритовые породы, необычных насекомых и прочее. Волшебник подбросил кошель с сотней энигмариев в руки посла.

Хелеан: За ваши хлопоты. Простите, что из-за меня вы носились по стране столько времени.

Ирманд: Что вы, что вы… Вы же имперский волшебник, весь в хлопотах. Спасибо за великодушие и щедрость, господин Хелеан.

Император был в печали долгие дни, ощущая, как вековой покой сменяется смутой и страхом. Ателион не желал никого видеть, предаваясь размышлениям. Когда дошла весть, что тот вернулся в столицу, придворные волшебники и императрица надеялись, что хоть Хелеан воодушевит правление.

Дора: Наконец-то. Ты жив — значит, всё правда. Ты спаситель. Ты — Ксар'Таб-Иррах… Без сомнений, дитя из пророчества. Ты принесёшь мир и в небе, и на земле. Не слушай никого, кто назовёт тебя демоном. Я знаю, ты не апостол армагеддона. Ты спаситель.

Хелеан: Да, ваше величество. Я знаю о покушениях. Где император?

В тот же день он встретился с Ателионом — тот наконец заговорил и велел остальным уйти.

Хелеан: Господин.

Ателион: Скажи, тебя кто-то обидел? Может, я? Или кто-то ещё?

Хелеан: Никто. О чём вы?

Ателион: Тогда почему ты так себя ведёшь? Тебя не было много месяцев. На тебя возложена ответственность, вера. А ты… придворный волшебник, архитектор и пророк империи… просто уплыл в аксорийские земли, не сказав столице ни слова.

Хелеан: Люди нуждались в спасении. На Торуа… Акарил там был, я думал, Тайный огонь знает об этом.