Летописи Атриума 3 Битва за Феополис

Хелеан: Да, господин. Простите. И примите мои соболезнования, Геонор это утрата, и удар по всем нам. Враги уже заплатили, и их хозяева тоже заплатят.

Ателион: Конечно заплатят.. Еще как. Ладно, проехали. Ты только вернулся, но по дороге уже успел сотворить благо. Ты был там. Хочу твои слова услышать. Что там с теми треклятыми убийцами?

Хелеан: Их было больше, судя по признанию одного из них. Есть и другие шпионы, вторые.

Ателион: Вторые? Пленные клянутся, что ничего не знают. Ты уверен?

Хелеан: Я допрашивал сам, того, который покушался на губернаторшу Мун’Кая, клялся, что есть ещё одна их группа.

Ателион: Может они не знали о других слугах узурпатора? Их могли отправить по отдельности, с разными целями. Одного ко мне, а остальных к ней. Наверное хотели убить Ел’Кайна, но его там не было. Может нужно надавить на этих?

Хелеан: Они согласились сотрудничать.

Ателион: Я рад, что ты здесь. Отдыхай. Обсудим все завтра, за тобой придут.

Император поздравил Харгарденов со скорым увеличением, маленькие волшебники или пророки это дар.

Пророк покинул дворец и направился в храм Мебиуса, который был достроен не так давно. На севере от дворца в толще горы, была большая арка, словно сам Мебиус приглашал войти. Капюшон чародея и маске со знаками Аколитов, руки в форме чаши по обе стороны арки, передавали его величие. Главный символизм храма — это то, что сама арка смотрела в направление монолитного шпиля на равнине, Император уделил внимание всем мелочам при постройке чертога великого колдуна камня и древа.

Внутри храма на потолках и стенах, он рассматривал гравировки глубинных корней, гор и многих животных вперемешку с символами “Аколитов”, в конце стояла статуя в такой же форме, как и арка. Напротив его торса расположен монумент с писаниями и еще чуть дальше надгробие с его останками. Хелеан подошел читать высеченное в монументе. Имена дома Харгарден, много имен включая тех о которых он никогда не слышал, современные имена включая самого пророка, Лили, родителей Хелеана.

Элиан из Ришарты и Айлюра Таал, как оказалось были основателями, сами того ни ведая, ибо их первенец, Тиберий. Мальчик смотрящий в созвездия и создал дом белого древа.

Но само древо происхождения начиналось с Харгарденов 21 века, ранее учёт ни велся, записи о доме стали вестись лишь спустя века, когда дом понял своё предназначение.

Люри и Мидрайн Харгардены, Милиса и Каэриэль Ингариены, Сайрус Азатум три колдовских дома были основателями белого древа, до гонений на чародеев, после чего шло следующее поколение. Таири, Мебиус, их дети близнецы Экзарх и Ивриил, а ближе к современности было и еще больше, когда за место одно древа, явилось два. Белое и черное. Большинство Карнаатских магов стали носить фамилию Харгарден, кроме некоторых из дома огня.

Архимаг Эвиль, который позже избрал себе в протеже Акасира, а уже при нём, Грэй Харгарден стал столпом черного древа.

Далее ветви расходились еще пышнее, когда Карнаатских магов изгнали на север страны. Яно и Азарио, Фолк и Брутто, Титу, Рэм, Ризилия.. Тириус и Годрик.. Энар Харгарден. Вако Синамбрийский от лорда Капы удостоился фамилии Харгарден, поддержав восстание против узурпатора.

А уже после, Амелия Харгарден. Ханна и Максимус, а на самой вершине, Хелеан Харгарден и Лили Харгарден.

Пророк смотрел на предков, размышляя о величии. Монолит великих, но там еще было много места на дальнейшее возвышение, на века вперед.

Пророк надел “Маску искусств” и сел у основания надгробия начав слушать. Вспомнил как делал Кардинал в том храме и решил попробовать так-же, тем более древний наставник сам сказал ему прийти в этот храм. Мебиус как оказалось своим подбрасывал Доре идеи о храме, пророк даже поинтересовался насчет этого. Мебиус помогал строить храм в честь самого себя? Задумался избранный.

Прославление самого себя, думал Хелеан? Нет. Мебиус не то божество, что любит веру людей, как вампир любит кровь, он не требовал этот храм. Такому проявлению магической сущности важно иное, воплощения красоты, стремление к сотворению прекрасного, которое будоражит воображение. Вера в искусство и вызывает чувства прекрасного. Именно это и исповедует Мебиус.

Единый генезис мысли, ученика и небожителя устремлялся в идеологию исцеления, как излечить Карнаат после свержения узурпатора? Сравнивали с лечением серьезной раны. Исцеление от серьезного недуга, ампутация разлагающейся конечности, это подразумевает боль в определенном смысле, но конечный результат играет решающую роль. А обезболивающим может стать красота, какой-нибудь шедевр, глядя на который тревоги будут отступать, заполняя разум нечто иным. Любовью, например, добротой и заботой.

Хелеан вспомнил про послание Акари́ла, про поиск крепости с тех времен. Мебиус не отрицает, но не видит этого строения в Равахейме. Хелеан не понял этих слов, как можно найти то, чего больше нет? Пророку было сказано что все не так просто. “Энигмариум” это нечто большее чем крепость, его величие было сравнимо с монолитным шпилем. Однако все сложнее чем кажется даже для Мебиуса. Акари́л должен разгадать эту историю. Должен понять, что произошло в ту эпоху и где теперь это сооружение. Его ведет дух древнее даже чем Мебиус, Пирум из Асгарота жил примерно в 16 веке, а Мебиус из леса Аколитов в 21м.

Мебиус: Возвеличиваешь себя?

Хелеан: Вообще-то... Нет… Архимаг Акасир, и Тиберий. Они из разных эпох. К тому же, они и как люди были слишком разными, но.. Звезды были благосклонны к обоим, но тоже по разному. Учитывая, катастрофу при штурме Синтельгарда.. Хм.. Не важно..

Мебиус: Признаюсь, я недооценивал тебя. Ты подаешь не только надежду, но и пример. Я не мог действовать жестко, хотя порой следовало.. Тот Архимаг не управлял собой, осколок клинка, того самого. Это очень опасная вещь.

Хелеан: Равахейм требует защиты добра в людях.

Мебиус: Раньше все было иначе, но теперь так и есть. Я могу только помочь тебе.. Это тяжелый путь, но ты двигаешься уверенно. Ты спотыкаешься и падаешь, но встаешь и идешь дальше, как одержимый.. Это великолепно. Ты не ломаешься от трудностей. В тебе запала как в Седьмом пекле. Меня беспокоит лишь одно. Ксар’Таб-Иррах, когда-то он разрушил мир. Сила хаоса и неопределенности, она в тебе есть. Невозможно угадать твоё будущее. Когда-то Сайрус поведал мне об Апостоле Армагеддона. Я способен испытывать разные чувства, сейчас. Восхищение, привязанность, любовь, скорбь. Мне бы не хотелось скорбить по миру, если в пустоте будут парить его осколки.

Хелеан: Уверен, истории приукрашены. К тому-же, я никогда не прикасался к этим осколкам, даже не видел их в изображениях.. Ни одного свитка.. Ни одного видения о второй эре.

Мебиус: Так оно и лучше, мой мальчик. Поверь, мы строим мир добра, как того и хотел Астравент, и все те, кого ты видишь на древе. Да, некоторые из них ошибались, свернули с пути, были обмануты, но в душе были добры. Все они хотели одного, мира.

Хелеан: Мы же любим красоту? Ты еще со мной, полагаю я и есть одержимый? Нет?

Мебиус: Хм, действительно… Не поддавайся гневу за зря, возьми под контроль.. Чувства..

Хелеан: Как спасти всех страдающих?

Мебиус: Ты уже их спас, и спасаешь прямо сейчас…

Хелеан: Видения про тебя не лгали. Чудной, но великий.

Мебиус: Ступай, император нуждается в наставлениях. Твоих.

Пророк до самого утра пребывал в храме, выйдя оттуда на рассвете увидел Императора и Первого маршала идущих навстречу. Трое подошли к окраинам города на плато, обсуждать дела.

Ателион: Значит тот кардинал.. Ох.. Покаялся что ли?

Хелеан: Жаждет снять голову с красного короля, как и мы все. Как и вся страна света, полагаю.

Ателион: Значит Дора говорила о нём, как о лекарстве. Я это обдумаю, обещаю.

Гравиций: Дошли слухи о павших бастардах из тайной вершины, которые кошмарили Эль’Карад. И о двух судьях, в черном и белом. Полагаю одним из них был ты, а вторым.. Тот кардинал?

Хелеан: Ох уж эти слухи и сплетни.. Там были головорезы и только, но те двое арандурцев махали клинками не хуже тебя. Будь Аурелий хоть немного ужаснее в этом, нас бы порубили на мясо. Обоих. Как оказалось у него очень твердые убеждения, которые даже узурпатор не смог сломать. Аурелий отличный друг и мечник тоже, один я бы не справился.

Гравиций: Это даже интригует…

Императору доставили послание, с древним, но всем известным символом Астравента. Западный Карнаат давно не использовал тот знак, но карнаатские северяне еще помнили, кому обязаны своим спасением после Седьмого пекла. Синамбрийский посол переплыл сверкающее море и принес послание для императора, без отдыха, седлав коня в прибрежном городе Ут'Топар. Ему даже заплатили и немедля отпустили, император поблагодарил за рвение.

“Среди приближенных Аурелия нашелся один предатель, который сразу же расстался с жизнью. Кардинал не исключает новых попыток предательства и надеяться, что император поторопится с решением о переговорах, с ним. Как хранителем северного Карнаата, и несущего Пять Наречий Добродетели, а значит слово Астравента. Будучи кардиналом, он представляет волю Роншара, Кансарды, Синамбрии, и даже частично Мельфов, многие готовы вступить в союз против узурпатора.”

Хелеан: Значит его уже пытались предать. Так скоро.

Ателион: Его озабоченность происходящим достойна похвалы. Покушения дело серьезное, он прав, это нельзя больше откладывать. Мы почти готовы, судов у нас хватит чтобы за море переправилось сто тысяч героев.

До Хелеана начинало постепенно доходить. Семена Харай которые необходимо было заполучить, именно они и сотворят чудо. Мебиус никогда не держал в руках эти семена, только будучи небожителем он почувствовал Дюкайское наследие. Когда-то Вечная Матерь произнесла завет, о том, что корни Харай-древа покроют собой весь мир, и на карнаате существуют молодые побеги, где-то под поверхностью.

Намечался Сенат, военный. Поужинав в жаровне, где готовили мясные блюда, Хелеан заплатил владельцу из мешка, который получил от губернатора Оюру. Вспоминал сражение с бастардами, момент когда Кардинал рассек длинное оружие Кая, продолжил сражаться с Мисуе сам чуть не оказавшись на грани смерти. История, о которой Аксорийское золото напоминало.

Хелеан после, пошел в чертог Мебиуса, он решил устроить небольшую мессу. Надел маску и обратился к приходу. Люди почувствовали прилив необъяснимой красоты в храме, пророк предложил сесть. Прихожане слушали рассуждения о разном, о красоте и добродетели, много о чём. Некоторые люди задавали вопросы, а Мебиус на них отвечал, порой ломав привычные шаблоны. Все это не планировалось Хелеаном и если бы он о таком подумал, то собрал бы больше людей. Однако все, кто пришли расскажут другим. Рассказы из уст древнего небожителя, некогда смертного колдуна, народ находил завораживающими.

История которую раньше древний учитель не рассказывал. 2243г. Завершение строительства символа империи.

Когда Мегалит был почти завешен, один из последних блоков задрожал на его вершине, выпал оттуда и летел вниз. Этот огромный блок чуть не придавил Экзарха Харгардена. Аль'Халир укрыл его своим заклятием, заведующий чертежами покинул то место как только понял, что происходит. По выражению лица чародея с востока было понятно, что долго его защитное темное заклятие не удержало бы такой большой и тяжелый блок, еще бы немного и купол лопнул-бы как яичная скорлупа под поступью сапога. Ивриил долго извинялся за это, но ошибки бывают у каждого. Это был последний этап строительства. Усталость чувствовалась во всех за столько десятилетий, Харгардены, служащие империи и некроманты уже были вымотаны. Некоторые из основателей идеи символа не дожили до окончания строительства.

Некоторые из слушателей в храме считали что некромантам было легко, ибо за них все делала нежить, Мебиус устами пророка их разуверил в этом. 83 года шло строительство, большую часть времени некроманты и чародеи колдовали ежедневно, обычным людям трудно понять как сильно можно истощиться в такой длительный срок.

Мебиус еще добавил что в тот момент, подошел к павшему блоку и положил ладони на плече своего сына Ивриила и Экзарха, посмотрел на Аль'Халира, Мифильдора и прочих некромантов, служащих империи. Произнес небольшую речь.

Все устали и я тоже. Возможно вы считаете что я не могу устать и не чувствую боли. Уверяю вас, я чувствую тоже самое что и вы. Усталость, это наш подвиг ради общего будущего. На это будут смотреть веками и вспоминать ваши имена, остался последний шаг к великому символу.

Когда учитель закончил речь, пророк встал и сделал жест руками в форме чаши. Отпустил людей в вечно цветущие земли их домов..

Мебиус: Ты не против надеюсь? Все эти люди пришли сюда со своими мыслями и размышлениями.

Хелеан: Народ уверует, если небожитель не молчит, а произносит слова. Если слепо веришь в то чего не видишь и не слышишь, то это безумие.. Да?

Мебиус: Действительно, я всегда придерживался этой теории. И пытался выяснить их лично. Архимаги Харгарденов называли меня медведем который прет напролом ради желаний.

Хелеан: Ты знаешь, что-то о тех духах пустоты?

Мебиус: Измерение пустоты недалеко от Равахейма. Если бы оно было так далеко как.. таких значений я не знаю, это не описать. Там есть разумные и могучие сущности.

Хелеан: Значит ты знаешь о Кар'Тухуме. Что если он явиться с чем-то еще?

Мебиус: Клинка Тисильдура явно будет недостаточно, если конечно они найдут его. Им понадобятся массивные темные монолиты, наверное, по одному на каждого, который пойдет против “Пожирателя”. Клинком “Боль” они смогли бы высечь себе монолитное оружие, под стать их размерам в том мире. То оружие единственное, что может рассечь темный монолит.

Хелеан: Монолиты для измерения пустоты? Как их туда доставить, если дойдет до этого?

Мебиус: Новое произведение искусства в будущем, но об этом пока рано рассуждать. Возможно это будешь делать уже не ты, а твои наследники. Мне непонятно течение времени в том мире, оно словно туман иллюзии.

Хелеан: Расскажи про «Атриум» .

Мебиус: Кольцо которое он тебе дал, он не нес его из измерения пустоты. Даже частице Кар’Тухума хватило власти на создание этого дара прям в «Атриуме». Его таинственные туманы, забрали тебя туда, и вернули обратно вместе с кольцом. Возможно я ошибаюсь. На просторах мироздания таких мест как «Атриум» много, тот в котором у вас был разговор, ближайший к Равахейму и Измерению пустоты тоже.

Хелеан: Звучит непостижимо.

Мебиус: Полагаю у нас с ним есть что-то общее. Познавательно, в других мирах все так увлекательно.

Хелеан: Становиться ясно, что ты сувал свой нос повсюду, и архимаги вечно были недовольны.. Про наш мир только не забудь.

В течении следующих дней уже готовилось большое собрание Империи и союзников. Там будет обсуждаться план вторжения во владения “Культа солнца” и земель Мара одновременно, на улицах города было много стражников и воинов из разных городов и провинций. Поддержание порядка стремилось к абсолютному. Туманные острова прибудут на это собрание, Кроун и сестры будут первыми представителями общины чародеев темных искусств.

Пророк уже направлялся в главный зал, попутно он узрел Кроуна. Тот поведал о мистическом пробуждении на островах. Монумент в центре острова словно начал оживать, писания на нем сияли изумрудными оттенками. Главное это то, что явилась древняя сущность, фигура в древней мантии, плавно сносящую ветром на запад, парящую над горой.

Она произнесла слова об избранности после пробуждения. Кастинель Паломница к Вечности, так же известная по легендам как Вечная Матерь.

-

Наконец-то, как же долго длился этот сон. Дети мои, я обещаю вам землю свободы.

Лицо Кроуна было наполнено счастьем при виде Вечной Матери, древняя защитница и покровительница темных искусств. Сестры тоже ее видели и слышали, подробности они решили отложить на потом.

Хелеан и Кроун заняли свои места, собрание огромное намечалось. Император вошел одним из последних, дал слово сразу же новому представителю “Тайного огня”. Когда он снял капюшон то Тамиша и Хелеан сразу же узнали его.

Руикан: Для меня честь находиться здесь Император, моя вам благодарность и моих людей за возможность начать все заново. Сенаторы Килабрий и Елубру, боюсь вы здесь лишние, ереси Патриция здесь ни место.

Названные лица были полны ужаса, когда он произносил слова и указывал на них пальцем. Стражники немедленно схватили и потащили их на выход, засланцы красного короля были прямо во дворце. Они проклинали Руикана именем Светлейшего когда их тащили в подземельную тюрьму. Гравиций хотел направиться за ними, вероятно чтобы сломать им шеи или еще чего хуже. Император его остановил своей дланью и кивнул ему головой, дав знак что всему свое время.

Похоже эти лжесенаторы и были второй группой паразитов красного короля. Первая группа была отправлена как убийцы губернаторов и важных лиц включая Императора, эти двое проникли во дворец какими-то способом. Пленный из Мун’Кая не врал, все так и было. Руикан и другие пережившие “Монолитный суд” стали частью Империи, сдали обоих лжесенаторов прям на военном собрании в знак отречения от Патриция IV и верности Ателиону.

Император Ателион: Очищение от красной чумы началось с этого собрания, это добрый знак. Моя искренняя благодарность нашим новым служащим. Они выбрали лучший путь, и им воздастся за честь, и верность Империи.

Обсуждалось много всего, суда и пиратские корабли с Туманных островов, все необходимое для похода. Император повелел разъяснить маршалам и нижестоящим командирам о том, чтоб не было разорений в мирных поселениях Карнаата. Ут’ууму нужен лишь красный король и его слуги, для простых людей это поход, войско освободителей. Зал аплодировал словам Императора. После этого он попросил пророка прийти к нему, произнести несколько слов от имени Дома двух древ.

Посыльный вошел в зал и устремился к Императору, передал ему послание, Ателион быстро его прочитал про себя и одобрительно кивнул.

Едва пророк начал произносить речь как врата в зал открылись и зашел знакомый пророку образ, сняв капюшон он узрел лик друга. Кардинал прибыл в тайне на Ут'уум еще несколько дней назад при поддержке Хамелеонов и Тайного огня. Он уже был облачен в мантии Астравента, позабытого западным Карнаатом. Храм белого солнца. Большая часть сената не понимала что происходит. Все внимание было приковано к нему.

Хелеан улыбнулся ему и сделал тот самый жест что и в порту Аксора. Император пригласил его в тайне, Хелеан пригласил его, при всех они пожали друг другу руки и обнялись как братья. Аурелий сам произнес речь.

Аурелий: Для начала я бы хотел извиниться перед вашей страной, за все что происходило за последние десятилетия. Мы были слепы, узурпатор осквернил страну, осквернил все каноны добродетели. Кошмару пора положить конец. Северный Карнаат с вами, наследники Астравента спасителя.

Ателион: Вы совершили ошибку возглавив то войско. Однако ваши подвиги бок о бок с Хелианом Харгарденом изменили все.

Хелеан: Мы все понесли утраты. Я чувствую вашу боль, лишь все вместе мы изменим сложившуюся катастрофу.

Аурелий: Килабрий и Елубру были рады меня видеть без оков, кажется.. Их тащили из дворца, кажется я это видел.. Личина сенаторов им не к лицу.

Гравиций: Ты не святой.. На тебе крови не меньше, чем на мне.

Хелеан: Как и на мне. Здесь нет святых, маршал. Но мы хотим одного, мира между всеми. Мы все должны сплотиться ради единой цели!

Аурелий: Ты прав. Хоть мои дела далеки от дел красного короля, но даже они преследуют меня во снах. Если переживу этот поход, то пусть потом меня судят если народам Карнаата будет угодно.

Хелеан: Слова Сиридия, основателя Пяти Наречий Добродетели, ты наследник его воли, так будь же им!!!

Ателион: Пророчеств сейчас летает много, и одно из них явилось мне, я ведь Арандурец по крови, и все это знают, наружность не скрыть.. Шепот ветра сказал слово. Запад отверг Патриция на своем пороге, думаю это ваша заслуга.

Аурелий: Значит Юджиро понравился наш с Хелеаном дар. Значит у Патриция не будет западной поддержки, я надеюсь.

Гравиций: Император, я не понимаю. Тот паршивый узурпатор пытался просить помощи на западе? У кого?

Ателион: Пытался, именно что пытался. Это не важно, правосудию быть и этого ни что не изменит. Юджиро из “Тайной вершины” выставил его за порог, надеюсь и остальные кланы поступили так-же.

Хелеан: Пустили под откос его планы. Славно.

Аурелий: Не радуйся раньше времени, там много кланов. Пусть это и один из сильнейших но и других там хватает. Неизвестно куда он еще мог пойти искать наемников. Ни все из них чтят кодекс Аямэ, и уж тем более не помнят заветов императора Генсая. Свора Патриция даже такое назвала ересью.. Но я хранил это знание.. Так знайте-те же.. Астравент и Кагай вместе обошли мир, по морю, чтобы составить карту мира. Все народы Равахейма обязаны им за такое дело. Народы света и ветра, однажды сотрудничали на равных, не как наемники, а как друзья, не клинком а пером. А ныне “Храм солнца” не имеет ничего общего ни с Наречиями Сиридия, ни тем более со словом Астравента. Храм солнца, каким его знают сейчас, падет, ибо он прогнил под властью тирана. Там нет никаких догм о добре, больше нет, именно они усадили Патриция на трон и убили законного короля однажды, поэтому дом Харгарденов пал. Светлейший велит снести его и построить новый. Если понадобиться, то я лично обезглавлю красного короля и весь совет собак, на площади Феополиса. Патриций не король и никогда им не был, он узурпатор. Однажды я оступился, отступил, когда дом Харгарденов пал, у меня был шанс покончить с ним, с Кастельяном, Сиаду, а после и с треклятым советом.. Я отступил, но больше этого ни сделаю. Они все предстанут на суде, или падут на поле битвы.

Хелеан: Ты спас многих в тот день, не пролил ни капли крови. Ты не виновен в разорении Синтельгарда и падении Харгарденов. Правление западного Карнаата, единственные виновные в этом. И они за это заплатят, клянусь. Не будь я волшебник.

Когда Аурелий говорил, то его выражение было наполнено болью, сенату было ясно что кардинал вспоминал много событий, на которые не мог повлиять. Зал встал со своих мест и громко ему аплодировал. По мере продолжения всего этого большого военного собрания, у Кроуна нашлось пару слов.

Кроун: В незримом мире тоже происходят движения. Этот мир уже имеет три активные высшие силы, древние и могучие духи. Перерожденный колдун Мебиуса, Ифриш о котором толковал Кардинал. А теперь и Кастинель, Вечная Матерь. Она пробудилась от тысячелетнего сна на нашей земле и нарекла всех обитателей Туманных островов своими названными детьми. Это знак и великое чудо, древняя хранительница архипеллага, где и было рождено когда-то бессмертие. Мы видели её дар на кануне, великий всеобщий сон. На заре времен она сокрушила сущность жертвоприношений, защитила свое дитя. Спасла таких мы войдя в вечность или-же смерть. Азаш-Нат противник всей божественной троицы, у такого небожителя нет никакой морали и чувств, лишь неуемный голод.

Ателион: Еще одно знамение перед походом, надеюсь у вашего небожителя нет намерений на великую жатву или разрушение мира?

Кроун: Император, при всем уважении, но вы, кажется, не слышали меня. Она не разрушитель, а защитница. МАТЬ! Таких как мы особенно, наследников дома Атоа и тех, кто были до них. Защитница всех, кого нашла и провозгласила своими детьми, такие народы как Туманные острова, обрели силы для защиты самих себя.

Ателион: В древности была одна Империя, пытавшаяся покорить весь Аксор, но я верю вашему слову. Вы избавили Дору от недуга и ваши силы защитили нас в час нужды. Помогли построить очередной монолитный шедевр в землях Империи. Пусть будет так.

Кроун: Я знаю о чем вы. Наместник Дораймон и Император Черного Дракона. Вы это имели ввиду? Мы бы не допустили тотального разорения.

Ателион: Не важно. Пусть мертвые пираты послужат на благо живых. Кардинал что с вашим войском?

Аурелий: Около 15 000, если ничего не изменилось пока я здесь. Надеюсь на какое-то узримое чудо, которое увидят многие. Вера не должна быть основана только на слове.

Хелеан: Чудо будет, поверьте.. О да.. Еще как будет.

Зал начал удивленно шептаться и кивать друг другу, новый шедевр от имперского волшебника. Кардинал искренне улыбнулся, глядя на пророка и кивнул. Гравиций подготовил легион состоящий из 50 000 воинов. Император предвкушал полномасштабное вторжение, как при походе Ятмы на Фарадон. Конный легион Ел’Кайна насчитывал уже порядка 15 000 всадников. Еще 7 легионов под руководством других командующих насчитывали по 10 000.

Туманные острова под началом Архинекроманта и сестер уже были в предвкушении осады, но были не против оказать поддержку на Карнаате если будет необходимо. Пиратских судов у Туманных островов около сотни. Восставший легион на тот момент, уже двигался в брод, по глубинам сверкающего моря, около 20 000. Другая часть пиратских кораблей находилась у западного пролива Уул'Халипсиса, хотят перекрыть андмарским лордам возможность отступления на юг. Разъясняя об этом, Кроун уверял что эти хитрые крысы могут попытаться скрыться, проблемы с южанами совсем ни к чему. Вопрос Андмара для них является важнейшим.