Дредноут "Севастополь" и Моонзунд

Корабельный инженер Шотт качал головой. «Вы играете с огнём, перегрузка это осадка влияющая на мореходность».

«А пробоина в погребе это взрыв, — ответил я. — Что лучше, господа? Перегрузка в пятьсот тонн или "Полтава", летящая в воздух?»

В зале стало тихо. Цусима была у всех перед глазами: «Бородино», «Александр III», «Суворов», они не перегружены, они лежат на дне.

Председатель вздохнул: «Голосуем».

Палубы и скосы. Ноябрь 1907 года

Третьей проблемой оказались палубы.

«У нас три палубы, — Бубнов показывал на схеме. — Верхняя — 37,5 мм, средняя — 25 мм, нижняя — 12 мм со скосами 50 мм, итого 74,5 мм вертикальной защиты и 50 мм на скосах».

«А что не так?» — спросил кто-то из адмиралов.

«Всё не так, — я вышел к доске. — Испытания показали: 305-мм снаряд пробивает 37-мм палубу, не взводя взрыватель, затем он пробивает 25 мм среднюю и только на 12-мм нижней взрыватель срабатывает, а там уже расположены кочегарки».

«Что Вы предлагаете?»

«Я предлагаю убрать броню с верхней палубы вообще. Оставить только конструкционную сталь, среднюю, оставить как есть. Нижнюю усилить до 50 мм на горизонтальной части, а скосы до 76 мм. По массе, тот же объём, но защита гораздо надёжнее».

Бринк покрутил головой: «А если снаряд взорвётся на верхней палубе? Осколки пойдут вниз».

«Осколки 305-мм снаряда не пробьют 25 мм палубы, проверено на "Чесме"».

Спор шёл ещё час, но цифры были на нашей стороне, к вечеру адмиралы согласились.

Бубнов выдохнул: «Похоже, мы их переубедили».

«Похоже, — ответил я. — Дай бог, чтобы не зря».

Башни. Декабрь 1907 года

Когда Крылов увидел чертежи башен «Севастополя», ему стало дурно. Лоб в 203 мм. Борта в 203 мм. Корма уже 305 мм, но это противовес, туда снаряды не летят. Крыша лишь 76 мм.

«Иван Григорьевич, — позвал я Бубнова. — Вы это видели?»

«Видел и что?»

«Снаряд в крышу и башни нет. Плита в 76 мм (3") не держит даже 305-мм фугас даже с 50 кабельтовых».

Бубнов подошёл, посмотрел: «А что предлагаешь? Добронировать? У нас нет массы».

«Я найду, снимите кормовую броню, те самые 305 мм, бесполезный балласт. Поставьте 200 мм, как и на борт. Сэкономленные тонны пустите на крышу, доведите хотя бы до 100 мм и лоб с бортами до 250 мм».

«Тысяча тонн, Алексей Николаевич. Где мы их возьмём?»

«На перераспределении, пояс стал толще, но короче. Палубы толще, но рациональнее. Барбеты толще, но уже, всё вместе даёт запас».

Бубнов долго молчал, а потом сказал: «Хорошо. Пересчитаю, но если не влезет, то пеняй на себя».

Я кивнул, пенять буду, лучше на себя, чем на вражеские снаряды.

Тридцать миллионов на спасение

Визит к адмиралу Бирилёву. Январь 1908 года

Алексей Алексеевич Бирилёв принял меня в своём кабинете на Мойке. Старый адмирал, помнивший ещё «Аврору», сидел в кресле, перебирал какие-то бумаги.

«Садись, Крылов. — Он указал на стул. — Что там у тебя стряслось?»