Проект "New de Goya" или Алина в стране кошмаров

Он никак не прореагировал на её слова, просто стоял и ждал. Она задумалась на миг, потом забрала кисть из его рук.

- Тогда я тоже кое что сделаю впервые.

Алина взяла палитру, поглядела мимо мольберта вниз, на открывающийся пейзаж. Отдельно красок здесь не было, но в емкостях палитры будто кто-то уже намешал нужные цвета. Алина обмакнула кисть и...

- Вот, - сказала она минут десять спустя. - Никогда такое не рисовала, слишком ярко для меня. Но ты знаешь. Очень интересные ощущения.

Вторую половину холста теперь наполнили солнце, облака и звездное небо. Там, где облака подсвечивало солнце, они приобретали ярко алый цвет.

- Красиво, - прищурился Святазар.

- Да, - сказала Алина, глядя на его половину холста. - Но не закончено.

Они вместе поглядели на пустой центр.

- Наверное, это значит, что пути меж этими мирами нет, - он дернул плечом и сел. Лицо на глазах уходило в отрешенность. Алина ощутила, что перестает существовать для него.

- Постой. Не уходи!

Он не реагировал.

- Ты издеваешься? Хочешь оставить меня тут одну? - в груди закипала злость.

- Зачем тогда ты затащил меня сюда?! - взвизгнула она. - Я шла туда, где мне помогут, а ты...

Он не реагировал, и она выпалила:

- Ты все испортил! Как тогда!..

Она увидела его лицо и резко умолкла. Оно больше не было спокойным. Неподвижность осталась, но теперь это была недвижимость покойника.

Злость моментом покинула ее.

- Прости! Я не должна была это говорить... - она вспомнила споткнувшегося парня из тумана, который убил собственную сестру, как он мотал головой, какими незрячими глазами глядел перед собой, перед тем как канул в туман. - Ты... Натерпелся...

Но злость на него вспыхнула с новой силой. Правду. Я должна говорить правду не смотря ни на что.

- Я все видела! Прости, но я думаю, что тебе надо было бросится на них, драться, растерзать фашистов голыми руками!

Она вспомнила книжки про войну, которые читала в школе. Впрочем, подвиги там обычно добром не кончались. Для тех, кто их совершал.

Он сидел сгорбленный и жалкий и она на миг пожалела, что сказала. Надо было сказать что-нибудь уместное типа "ты не виноват", "все будет хорошо". Но что поделаешь. НьюГойя научил её всегда говорить правду.

- Прости, - глухо проговорил он. - Я увидел как тебе больно и пустил тебя сюда. Но назад отсюда пути нет. Значит ты умрешь. Так же как я.

- Что?! Умру?! Значит я еще?..

Она оглянулась, словно могла увидеть прежднюю свою жизнь.

- Когда я попал сюда и пришел в себя... Я видел путь. Тропку. Она вела... назад. Так я для себя тогда решил...

Он говорил все более замедленно, глядя перед собой.

- И что? Куда она вела на самом деле? - подалась вперед Алина.

Так же медленно, не глядя и не нащупывая сидушку, он опустился на качели.

- Не знаю. Я не пробовал по ней идти.

Он снова глядел вдаль, на лицо вернулось безмятежное выражение, губы чуть улыбались.

Алина вновь глядела на его ноги. Он просто встал, не сделал и пары шагов, а пальцы уже в грязи. Значит он честен, он даже не вставал. Даже не пытался...

- Да какой же ты за парень после этого? - воскликнула она и тут же прикусила язык Это какую же травму надо получить, чтобы вот так бездействовать сотню лет. Святазару определенно не помешало бы показаться психологу... Она осеклась внутри себя и скривилась. Скоро заговорю как Золька.

Зато теперь я знаю, что моя жизнь не заруинена. Не могу же я умереть из-за насмешек Зольки в самом деле. И Ленка быстро отойдет. Поест свои булки и подобреет. Вадим Петровича я конечно никогда не прощу. Но... Должна же я окатить его презрением!

А мама? Мама вообще не при делах. Я бы уболтала ее, конечно уболтала. Никаких дурок! Просто она не вовремя позвонила...

Она поглядела на картину. Черви и темная жижа. И лицо с аватарки НьюГойи. Неужели я бы встретила его? А ведь я уже почти дошла туда... Дернуло Святазара с его добротой...

А потом было это видение с виселицей. К чему мне его показали? Она нахмурилась, стараясь уловить воспоминание.

Офицер целился из пистолета. Парень бессильно замер. И бездействовал целую кучу лет. И это явно не принесло ему счастья.

- Я поняла! - Она тряхнула головой. - Мне специально показали твою нерешительность и то, к чему это приводит. К побегу из реального мира. А это значит, что для возвращения я, наоборот, должна действовать решительно.

Я вернусь и заставлю их признать мое право на свободу творчества. Докажу им, что они не правы. Стану знаменитой, как НьюГойя. Они станут аплодировать моим картинам и восторгаться, как миленькие. Иначе они уже не будут - как вс