До встречи в 9:00

— Гадство… — пробормотал директор, вытирая лоб. — Вьюгин! Петров! А ну подъём! Доставай сороковой профиль. Срочно на торцовку!

Цех мгновенно ожил. Но без накладок не обошлось.

Один из рабочих, торопясь выполнять команды, круто развернул погрузчик прямо в узком проходе. Поднятые вилы задели металлическую стойку стеллажа. Конструкция загрохотала, и с верхней полки прямо над Денисом пополз большой поддон, где стояли вёдра с жидким розовым пигментом.

— Денис, берегись! — визгнула Даша.

Думать было некогда. Она рванула вперёд и всем телом врезалась в Ратникова, сбивая его с ног.

Они вместе грохнулись на стопку баннеров за секунду до того, как вёдра со свистом полетели вниз и с оглушительным треском шлёпнулись о бетон. Крышки сорвало, и во все стороны разлетелся сплошной веер ярко-розовой краски.

Тишина. Только плоттер в углу продолжал ритмично отпечатывать баннер.

Даша лежала на Денисе, вцепившись пальцами в его пиджак.

— Вы… целы? — выдохнула она.

Денис медленно открыл глаза. На носу сидела крупная розовая клякса. На белоснежном воротнике расплывалось яркое пятно, а на лоб налипла пара брызг.

Даша посмотрела на него… и не сдержалась.

Она засмеялась, уткнувшись лбом ему в плечо, дрожа от скопившегося напряжения. «Ледяной принц» превратился в Кена из Барби.

— Соколова… — строго начал Денис, но голос сорвался.

Он оглядел свои рукава, брызги, Дашу с розовой чёлкой — и сам прыснул от смеха. Громко, искренне.

Рабочие, подбежавшие к месту падения, так и застыли. Строгий босс в костюме за сотню тысяч и маркетолог валялись на плакатах и хохотали как дети.

— Вы видели своё лицо? — стонала Даша, вытирая слёзы. — Вам хоть сейчас в рекламу!

— Вы спасли мой костюм, — выговорил Денис, аккуратно снимая каплю с её носа.

Он мягко взял её за локти и помог подняться.

Михалыч, вытерев лысину, пробасил:

— Я чуть не поседел, да нечему… Ладно! В четыре часа стенды будут в парке. Лично проконтролирую. Уходите только, а то вы мне тут всё снесёте.

К трём часам дня они сидели на скамейке в сквере неподалёку.

Денис сбросил пиджак и остался в рубашке с розовым пятном на груди. Даша оттёрла лицо салфетками, хотя в волосах всё ещё блестели розовые капельки.

На экране планшета висело сообщение от монтажников: «Конструкции загружены. Выезжаем в Парк Горького». А в аналитике цифры продаж уверенно ползли вверх — уже +18%.

— Дожали, — тихо сказала Даша. — Без судов и в срок.

— Не «дожали», а вы дожали, — произнёс Денис.

Даша повернулась к нему. На его лице не было ни привычной холодной маски, ни отстранённости.

— Ваше наглое вторжение на склад спасло проект, — проговорил он ровным голосом. — Я умею давить юристами и цифрами. Но вы заставляете людей работать.

— А вы умеете прикрывать тылы, — тихо ответила она. — Про налоговую было сильно.

Денис хмыкнул и перевёл на неё взгляд:

— Знаете… Когда вы утром вошли с лицом «я вас знать не знаю», я подумал, что всё окончательно испорчено.

— Вы сами устроили публичную порку в «Альфе». Выставили меня виноватой перед отделом.

— Марк ищет любой повод, чтобы сливать нас руководству, — мягко сказал Денис. — Если бы я показал хоть каплю мягкости после той ночи, он бы сожрал вас перед советом директоров. Назвал бы это конфликтом интересов. Пришлось держать дистанцию.

— Могли хотя бы предупредить…

— Не мог. Вы бы сыграли неискренне. Вы слишком настоящая. Не умеете врать лицом.

Он взял свой платок, протянул руку и осторожно снял розовую каплю с её кудряшек. Пальцы на секунду задержались у виска.

— Но сегодня в цеху мы были не боссом и подчинённой, — прошептал он.

— А кем?

— Командой.

Даша смотрела на него, чувствуя, как утреннее раздражение окончательно уходит.

Денис поднялся и протянул ей руку:

— Поехали в офис. До пяти вечера надо утвердить ещё три медиаплана. В боевом режиме.

Даша улыбнулась и вложила ладонь в его руку:

— В боевом режиме.

Глава 12. Внезапный дождь

Они только что вышли из такси, не доехав пару кварталов до офиса. Денис предложил пройтись пешком — чтобы перевести дыхание перед остатком рабочего дня. Он расплатился с такси, и машина скрылась за поворотом, вильнув красными огнями.

Свинцовая туча висела над городом полчаса, а потом обрушилась без всякого грома.

Только что сентябрьская Москва жила привычным днём: шуршали по мокрому асфальту автомобили, прохожие спешили к метро, пахло жареным кофе и прелой листвой. И вдруг небо прорвало.

Стена воды ударила по улице с тяжёлым гулом, мгновенно размывая дороги.

— ААА! — Даша безнадёжно пыталась закрыть голову руками

— В подворотню! Быстро! — рявкнул Денис.

Он схватил Дашу за запястье — крепко, не давая поскользнуться на брусчатке — и потянул за собой. Они рванули под арку старого дома, но ветер задувал брызги даже там. Через полминуты бега Дашин свитер промок, а кудряшки мокрыми кольцами облепили лоб.

— Сдаётся мне, наш маркетинг потерпел поражение от гидрометцентра! — прохихикала Даша.

Денис стоял рядом. Его рубашка липла к плечам. Волосы, обычно уложенные волосок к волоску, растрепались. Тёмная прядь упала на лоб, отчего строгий кризис-менеджер выглядел непривычно юным и немного растерянным.

— Нам нужно сухое место, — сказал он, стряхивая воду с пиджака, брошенного через руку. — Иначе получим пневмонию. А у нас в субботу запуск.

— Смотрите! — Даша ткнула пальцем в глубину переулка.

За стеной ливня манила вывеска под кованым козырьком. Латунные буквы складывались в «У Марселя». За арочным окном виднелись книжные полки, венские стулья и круглые столики с медными лампами.

— Выглядит уютно, там явно есть чай!

— Вперёд, — кивнул Денис и снова перехватил её ладонь.

Они перемахнули через гигантскую лужу и ввалились в заведение. Колокольчик над дверью рассыпался звоном.

Внутри пахло корицей, чабрецом и свежей выпечкой. Из старого проигрывателя тихо доносилась музыка. За дубовой стойкой бармен в клетчатом жилете улыбнулся гостям и поправил усы.

— Добрый день. Похоже, снаружи потоп. Проходите к дальнему столику у камина, там как раз горят дрова. Сейчас принесу полотенца.

— Спасибо, — выдохнул Денис. Такая спонтанная приветливость явно не вписывалась в его представления о московском общепите.

Столик на чугунной ножке ютился в нише между стеллажом со старыми книгами и камином, где потрескивали поленья.

Денис повесил пиджак на спинку стула. Даша сбросила кеды прямо под стол и протянула озябшие ноги к огню.

Бармен вернулся быстро — с двумя махровыми полотенцами и подносом.

— Держите. И от заведения — две чашки горячего чая с облепихой и мёдом. Самое то от простуды.

— Сколько с нас? — Денис на автопилоте потянулся к внутреннему карману.

Мужчина остановил его жестом:

— Когда за окном такой ливень, деньги не работают. Грейтесь. Отдадите улыбкой, когда дождь закончится.

Денис несколько секунд молча смотрел ему вслед, держа в руках полотенце. На лице читалась детская озадаченность.

— Он только что предоставил услугу без оплаты, — тихо произнёс он, садясь напротив. — Абсолютно нерентабельно.

Даша засмеялась, укутываясь в полотенце:

— Ратников, вы неисправимы! В мире есть вещи, которые не вписать в отчёт. Это называется человеческим теплом.

Денис посмотрел на неё. В полумраке кофейни, подсвеченная отблесками камина, Даша казалась удивительно домашней. Без офисного жакета, с растрёпанными волосами и румянцем от облепихового чая.

Он молча взял полотенце и принялся вытирать ладони — каждый палец отдельно, точно и размеренно.

Даша подпёрла подбородок руками и стала наблюдать. Даже здесь Денис Ратников ухитрялся сохранять идеальную геометрию. Он ровно сложил полотенце в квадрат, выровнял чашку с чаем относительно салфетницы и повернул ручкой ровно под сорок пять градусов.

— Вы делаете это на автомате, да? — тихо спросила Даша.

— Что именно? — Денис поднял глаза. Утреннего льда из переговорной в них уже не было.

— Вот это всё, — Даша повела пальцем в воздухе. — Салфетки по линии, каждое движение по инструкции. Даже чай пьёте так, будто подписываете меморандум. Почему вам так важно контролировать каждую секунду?

Денис замер. На миг Даше показалось, что он сейчас закроется и выдаст пару фраз о системном подходе.

За окном не утихал ливень. В камине треснуло полено.

Денис откинулся на спинку стула и посмотрел в огонь.

— Знаете… Когда тебе двенадцать, ты веришь, что мир вокруг надёжен. Что взрослые знают, что делают, а папа всегда возвращается с работы с новой чертёжной бумагой и запахом туши.

Даша затаила дыхание. Впервые он говорил не о цифрах или убытках.

— Мой отец был архитектором, — продолжал Денис. — Строил загородные дома, жил идеями, никогда не считал сметы до конца. Верил людям на слово. Думал, если делаешь дело с душой, весь мир подстроится. У него была небольшая мастерская.

Денис сделал глоток.

— Когда мне исполнилось шестнадцать, он взял в партнёры лучшего друга. Они вместе учились. Отец полностью доверил ему финансы и отчёты, а сам ушёл в проектирование детского реабилитационного центра.

Даша уже догадывалась, к чему всё идёт.

— Партнёр оказался игроком на бирже. Полтора года подделывал подписи, закладывал имущество, выводил деньги и набрал кредитов под залог нашей квартиры. А потом просто исчез.

— Жесть… — прошептала Даша.

— В наш дом пришли приставы и бандиты. В один день отец потерял всё: мастерскую, деньги, квартиру. Но главное — он сломался. Человек, который вчера чертил здания, просто сел на диван и уставился в одну точку. Через неделю — инсульт. В сорок четыре года он стал инвалидом.

Денис сжал кулак.

— Мать крутилась на трёх работах. Мне пришлось бросить дневное, перевестись на заочку и идти грузчиком, а потом аналитиком в коллекторское агентство. Чтобы не остаться на улице. Я видел, как хаос, слепое доверие и отсутствие контроля уничтожают всё. Одна не подкреплённая цифрами эмоция — и годы труда впустую.

Он посмотрел ей в глаза.

— В тот год я поклялся, что в моей жизни больше не будет неуправляемого хаоса. Никаких «на авось» и «он же мой друг». Всё должно быть просчитано. Порядок и расчёт — единственный способ не слететь в пропасть.

В кафе стало тихо. Слышался только треск поленьев и притихший шум дождя за окном.

Даша сидела неподвижно. Все обиды из-за его регламентов и отчётов в девять рассеялись. За ледяной стеной кризис-менеджера она увидела шестнадцатилетнего парня, которому пришлось вытаскивать семью из катастрофы.

— Денис… — тихо произнесла она. — Мне очень жаль.

— Не нужно меня жалеть, — откликнулся он без прежней резкости. — Я рассказал не для этого. Просто… чтобы вы поняли. Когда вы прилетаете в отдел как ураган — с горящими глазами — во мне срабатывает сигнализация. Я вижу хаос.

Даша качнула головой:

— Но эмоции — это не всегда разрушение. Ваш отец сломался не потому, что любил своё дело. А потому, что рядом не было человека, который подстраховал бы его с цифрами. Не обязательно становиться роботом, чтобы защититься. Можно быть системным — и оставаться живым.

— Живым? — Денис изогнул бровь. — Вы считаете, я неживой?

— На девяносто девять процентов, Ратников! — Даша слабо улыбнулась. — Вы заморозили себя. Боитесь чувствовать, потому что чувства не вписать в таблицу. Боитесь подпустить кого-то ближе, чем на длину стола. Вчера на кухне… вы ведь просто испугались?

Денис помедлил. Посмотрел на её измазанные тушью пальцы, на мокрый свитер, на открытый взгляд.

— Да, — выдохнул он. — Испугался. Потому что рядом с вами мои графики дают сбой. Вы не вписываетесь ни в один регламент. И… — мне это начинает нравиться.

У Даши перехватило дыхание.

За окном дождь утих. Тучи расступались, и на мокрую мостовую пробился розовый луч заходящего солнца.

— Дождь закончился, — проговорил Денис.

— Закончился, — эхом отозвалась Даша.

Они поднялись. Денис всё же расплатился за чай, оставив на столе щедрые чаевые.

На улице пахло озоном и мокрой листвой. Небо над крышами старых домов окрасилось в перламутр.

Даша остановилась на крыльце и зажмурилась, вдыхая свежий воздух.

— Красота…

Денис стоял ступенькой ниже. Солнечный луч упал ей на лицо, подсвечивая влажные кудряшки.

Он медленно поднял руку. Пальцы осторожно коснулись её кожи. Даша вздрогнула, но не отшатнулась — только прикрыла глаза.

Он с аккуратностью убрал мокрую прядь за её ухо.

— Пошли, наконец, офис, — шепнул он. — Нам ещё запуск спасать.

Даша открыла глаза. В его взгляде больше не было одиночества — только что-то новое и непривычное.

— Пошли, — улыбнулась она.

Денис предложил ей руку, и Даша уверенно взяла его под локоть.

Глава 13. Ревность — плохое чувство

Пятничный день пах подгоревшим эспрессо и лёгким безумием перед финишем.

До старта «Zero Mask» оставалась неделя. Продажи после вылазки в Печатники и спасения промо-стоек ползли вверх — плюс восемнадцать процентов. Паника в отделе маркетинга наконец сменилась нормальным рабочим настроем.

На столе остывал чай. Даша запустила пальцы в кудряшки и перепроверяла сметы таргетинга — привычка после вчерашнего ливня и крошечного кафе «У Марселя».

Вчерашний вечер всё ещё отзывался приятным теплом. Денис тогда снял броню. Рассказал про отца, про свой страх неуправляемого хаоса и признался, что Даша сбивает его идеальные настройки. Сегодня в девять утра он снова вошёл в офис в идеально отглаженной тёмно-синей рубашке и с непроницаемым лицом. Но между ними висело понимание: они больше не враги. Они команда.

— Соколова! — из-за перегородки вынырнула Катя с планшетом и таинственным видом. — Бросай цифры. В холле экшн.

— Кать, мне до двух часов надо сдать Денису сводку по блогерам, — не отрываясь от экрана, отмахнулась Даша. — Опоздаю хоть на минуту — снова включит ледяного робота.

— Да подождёт твой робот! Там приехал он. Новый клиент по бьюти, «Лаборатория Красоты». Я мимо ресепшен проходила — чуть кофе не пролила. Сплошной фотошоп с кучей фильтров.

Даша хмыкнула:

— У меня иммунитет на мужской фотошоп. Один такой уже месяц перестраивает мою жизнь по регламенту.

— Девушки, добрый день!

Голос раздался над самым ухом. Богатый, обволакивающий, со слегка высокомерным тембром.

Даша вздрогнула. Перед столом стоял высокий мужчина лет тридцати пяти. Безупречный загар, ослепительная улыбка, стрижка с иголочки. Тёмно-зелёный пиджак, дорогой парфюм.

— Извините, что без предупреждения, — мужчина улыбнулся, глядя Даше прямо в глаза. — Я ищу ведущего маркетолога проекта «Zero Mask». Мне сказали, что концепцию с аурой придумала девушка с самыми прекрасными кудряшками в этой компании. В отделе кадров не соврали.

Катя за спиной тихо вздохнула.

Даша на секунду лишилась дара речи от такой наглости, но быстро собралась:

— Дарья Соколова. А вы, полагаю, Вадим Ветров? Генеральный директор «Лаборатории Красоты»?

— Можно просто Вадим, — он перехватил её ладонь. Задержал пальцы в своей руке чуть дольше приличного, наклонился и запечатлел символический поцелуй в воздухе над запястьем. — Для такой потрясающей девушки — просто Вадим.

Даша мягко выдернула руку:

— Очень приятно. Но у нас встреча в одиннадцать тридцать. Вы рановато.

— Не удержался, — Вадим развёл руками, опираясь бедром о край её стола. — Увидел ваш вчерашний кейс с розовыми инсталляциями в Парке Горького и понял: должен познакомиться лично. Вы гений, Дарья. И совершенно не осознаёте, насколько неотразимы, когда погружены в работу.

Вокруг стало тихо. Перестали стучать по клавишам. Притихла даже Катя.

Вадим подался ближе, понизив голос:

— Нам предстоит контракт на тридцать миллионов. Но у меня условие: проект ведёте лично вы. Никаких ассистентов. Мы могли бы обсудить наброски сегодня вечером... За ужином? Знаю потрясающее место.

Он флиртовал открыто. Смотрел на её губы, улыбался с уверенностью человека, привыкшего получать всё, и игнорировал границы офисного этикета.

Даше прилила жара к щекам. С одной стороны, профессиональное эго ликовало: крупный клиент в восторге. С другой — напор явно переходил черту.

— Вадим, мы обсудим контракт, но строго в рамках...

Дверь кабинета кризис-менеджера открылась с коротким металлическим звуком. На пороге стоял Денис.

Даша внутренне сжалась. Она видела Дениса разным: холодным в первый день, усталым в ночном офисе, испачканным розовой краской, откровенным у камина в кофейне. Но таким — никогда.

От привычной выдержки не осталось и следа. Осанка натянута, как трос. Челюсти сжаты, скулы напряжены. Серые глаза потемнели до цвета грозового неба.

— Что здесь происходит? — разразил тишину его голос. Тихо, но с такой угрозой, что Артём у окна нервно перебрал бумаги, а Катя сделала шаг назад.

Вадим медленно повернулся, не спеша снимать ногу с края стола:

— А вы, должно быть, местный управляющий? Я Вадим Ветров. Мы общались по телефону.

Денис даже не взглянул на протянутую руку. Его взгляд скользнул по руке Вадима, опирающейся на стол, по расстёгнутому пиджаку и впился в глаза гостя.

— Я Денис Ратников. Главный кризис-менеджер «Pulse Media», — чётко выговорил он. — И на этом столе сидеть не принято. Это рабочее место ведущего специалиста, а не лавочка в парке.

Даша затаила дыхание. Обратиться к клиенту на тридцать миллионов без «добрый день» и протокольных реверансов — наглухо, в лоб.

Вадим нахмурился, но ногу со стола убрал.

— Какая строгая у вас культура, — усмехнулся он. — Мы просто знакомились с Дарьей. Обсуждали детали будущего контракта и личный формат работы.

— У нас формат работы определяет руководство, а не пожелания клиентов, — отрезал Денис.

Он сделал шаг вперёд и встал так, что полностью перекрыл обзор на Дашу. Высокий, с широкими плечами, Денис физически отрезал её от гостя. Даша оказалась за его спиной. От него исходила волна ярости.

— Переговоры назначены на половину двенадцатого, — Денис глянул на часы. — Сейчас одиннадцать двенадцать. Вы нарушаете регламент и отвлекаете сотрудника от работы.

— Вы серьезно? — Вадим удивлённо изогнул бровь, вальяжность сменилась раздражением. — Ратников, я принёс контракт с восьмизначным бюджетом. Я имею право пообщаться с маркетологом, который будет вести мой бренд.

— Вы будете общаться со мной, — каждое слово падало, как стальной брусок. — Аудит, стратегии и назначение ответственных лиц по проекту «Лаборатория Красоты» находятся в моей компетенции. Не устраивает наш порядок — дверь на ресепшен открыта. Мы не работаем с теми, кто начинает с нарушения регламента и бесцеремонности.

Кто-то в отделе сдавленно ахнул. Выставить клиента с тридцатимиллионным бюджетом? Это за гранью любого бизнеса. Непрофессионализм в чистом виде.

Или нет.

Человек, который вчера убеждал её, что эмоции множат всё на ноль... Прямо сейчас, на глазах у всего отдела, рисковал крупнейшей сделкой месяца.

Потому что какой-то красивый мужчина посмел поцеловать воздух над её рукой и позвать её на ужин.

Даша прикрыла рот ладонью. Обида? Нет. Испуг за контракт? Нисколько.

Внутри поднималось ликующее торжество.

Он ревновал.

Ледяной, системный Денис Ратников сходил с ума от банальной мужской ревности. Хвалёный самоконтроль развалился. Скрытое собственничество, которое он так тщательно прятал за отчётами, вырвалось наружу.

— Вы рискуете потерять клиента, — процедил Ветров, холёное лицо перекосилось. — Я могу пожаловаться учредителю.

— Жалуйтесь, — спокойно и с абсолютным превосходством ответил Денис. Кажется, ему действительно было всё равно на этот контракт. — А сейчас пройдёмте в переговорную. Я лично ознакомлю вас с условиями, на которых мы, возможно, согласимся принять ваши деньги.

Денис развернулся. Его взгляд на секунду встретился с Дашиным. И в этом мгновении она увидела всё, что он пытался скрыть: там бушевала настоящая буря. Не просто злость на клиента — жгучее «Ты моя. И ничья больше».

Он тут же отвёл глаза и жёстко указал Ветрову на переговорную:

— После вас.

Вадим, пыхтя от обиды, пошёл к стеклянным дверям. Денис шагнул следом, но у самого входа задержался и обернулся:

— Соколова. Отчёт по медиаплану жду в два. И никаких сторонних встреч в течение дня. Вы заняты.

— Конечно, Денис Игоревич, — выговорила Даша. Едва удерживала лицо, чтобы не улыбнуться.

Дверь переговорной захлопнулась.

В офисе тут же поднялся гул. Коллеги зашептались, Артём удивлённо качал головой, а Катя на цыпочках подбежала к столу и схватила Дашу за локти:

— Ты это видела?! Он же его едва не придушил! Чуть через стекло не выбросил!

— Кать, тише... — сдерживая смех, шепнула Даша.

— Какое «тише»?! Наш босс превратился в Отелло! Он же ревнует тебя как сумасшедший!

— Тебе кажется, — попыталась сделать серьёзное лицо Даша, хотя сердце колотилось в бешеном ритме.

— Мне?! Я видела его кулаки! Он Ветрову чуть в морду не зарядил! Да ты разбила главного сухаря компании!

Даша опустилась на стул. Пальцы слегка дрожали, но от счастья, а не от паники.

Она повернула голову и посмотрела сквозь стекло переговорки.

За стеклом Денис стоял во главе стола и с отстранённым видом что-то говорил Ветрову, указывая пальцем в распечатанные графики. Вадим сидел с багровым лицом и пытался спорить, но Ратников давил его цифрами и ледяной непреклонностью, не оставляя ни единого шанса.

Даша подпёрла подбородок рукой и улыбнулась.

Строгий босс, идеальный кризис-менеджер, человек-эксель... Только что он сам разрушил собственную концепцию. Сорвался. Потому что не смог вынести даже мысли о том, что кто-то другой может смотреть на неё так, как смотрит он.

Ревность — очень плохое чувство, Денис Игоревич, — подумала Даша. — Очень плохое. Но как же оно вам идёт.

Она пододвинула клавиатуру и взглянула на часы. До 14:00 оставалось чуть больше двух часов.

Глава 14. Разбор полётов

В 13:58 Даша стояла перед матовой стеклянной дверью с табличкой «Д. И. Ратников. Главный антикризисный управляющий». В руках поднос с двумя фарфоровыми чашками с кофе, от которых пахло корицей.

Она не стала стучать — просто нажала ручку локтем и толкнула тяжёлую створку.

Денис стоял у панорамного окна. Рукава закатаны до предплечий, открывая жилистые руки с натянутыми венами. Пиджак брошен на спинку кресла. Он смотрел вниз, на проспект. На звук двери не обернулся, только жилка на скуле дёрнулась.

— Я не заказывал кофе, — проговорил он с хриплыми, металлическими интонациями. — И отчёт по «Лаборатории Красоты» ждал к двум. У вас оставалось две минуты.

Даша ногой прикрыла дверь. Щёлкнул замок. Тяжёлый звук отозвался в тишине неожиданно громко.

— А я принесла не отчёт. Я принесла вам немного здравого смысла. Судя по перформансу двадцатиминутной давности, у вас с ним катастрофический дефицит.

Ратников медленно развернулся. Его серые глаза, обычно похожие на сталь, сейчас казались потемневшими. Никакой ледяной методичности, которую он демонстрировал на совещаниях. В них бушевала ярость.

— Что вы сказали? — переспросил он, почти не разжимая губ.

— Что слышали. — Даша поставила поднос на угол его идеально чистого дубового стола, едва не задев стопку папок. — Вы вели себя как неадекватный самодур. Чуть не сорвали контракт! И хамски разговаривали с человеком, который принёс в агентство много денег.

Денис сделал шаг к столу и впился взглядом в её лицо.

— Этот человек, — процедил Денис, вычеканивая каждое слово, — позволил себе распустить руки в моём отделе. Он нарушил субординацию! Садился на рабочий стол ведущего сотрудника и выливал поток дешёвого флирта!

— Он флиртовал со мной! — Даша упёрла руки в бока и шагнула навстречу. — Со мной, Денис, не с вами! И я в состоянии сама решить, где проходит граница! Я не маленькая девочка, которую надо закрывать широкой спиной!

— Вы не способны оценить риски! — рявкнул он, и его баритон заставил стёкла слегка вибрировать. — Ветров — манипулятор. Он использует эти приёмы на всех переговорах, чтобы выбить скидку и сбить исполнителя с толку. Позвать на ужин в первый же день — банальная уловка!

— Ах, уловка?! — Даша всплеснула руками. Внутри закипала горячая волна гнева. — А вам не приходило в голову, что я могу просто нравиться мужчинам?! Без коммерческих уловок! Что если клиент видит во мне привлекательную женщину, а не ваш «ресурс с горящими глазами»?!

Денис в два широких шага оказался вплотную к ней. От него веяло обжигающим жаром.

— Ветров видит в вас лёгкую добычу! — выдохнул он прямо ей в лицо, наклоняясь так низко, что Даша ощутила его прерывистое дыхание. — И вы покупаетесь! Улыбаетесь, хлопаете ресницами, позволяете трогать свои руки! Вы профессионал или школьница, кокетничающая за пирожное?!