До встречи в 9:00

Глава 9. Ночной брейншторм

Четырнадцатиэтажная башня в два часа ночи превращалась в гигантский, вымерший аквариум. За панорамными окнами девятого этажа непрерывно барабанил мелкий сентябрьский дождь, размазывая по стёклам желтоватый свет редких фонарей Садового кольца.

Опен-спейс, где днём кипела жизнь, шумели клавиатуры и считались рекламные бюджеты, сейчас утопал в плотной темноте. Лишь тусклые синеватые огоньки дежурных датчиков да редкие блики на хромированных ножках офисных кресел выхватывали из мрака силуэты перегородок.

Даша стояла у стеклянного ограждения атриума босиком. Кеды сбросила у стола в переговорке — пальцы ног с удовольствием утопали в мягком ворсе ковролина. В голове гудело, как после оглушительного концерта. Они бились над пересборкой кампании почти четырнадцать часов подряд. Ещё утром казалось: карьера в агентстве с треском летит в пропасть. А сейчас новый ретаргетинг ушёл на модерацию, рекламный кабинет замигал зелёными статусами, и внутри накрыло волной странного, пьянящего освобождения.

— В тишине этого этажа есть что-то зловещее, — Даша прислонилась лбом к прохладному стеклу. — Будто в девять утра отсюда выветривается вся жизнь, а остаётся только симуляция. Таблицы, отчёты, звонки, натянутые улыбки у кофемашины…

— Это называется операционной рутиной, Дарья.

Голос Дениса прозвучал из темноты без привычной чёткости.

Он вышел из переговорки и остался в двух шагах. Без пиджака, узел галстука совсем ослаблен, верхние пуговицы рубашки расстёгнуты. Рукава закатал до локтей. В таком помятом виде кризис-менеджер Ратников выглядел чертовски незащищённым.

— Рутина убивает магию, — Даша повернулась к нему и скрестила руки. Огромный худи-оверсайз висел на хрупкой фигуре, кудряшки хаотично растрепались, а на левой скуле темнел след от маркера. — Знаете, почему вы боитесь эмоций в маркетинге? Они не лезут в ваши формулы. Эмоция — это хаос.

— Эмоция без структуры — это убыток на полмиллиона к девяти утра. Впрочем, до пяти, пока модераторы обрабатывают ролики, у нас пауза. Чем займём время, кроме философии?

Тут Дашин желудок выдал громкий и абсолютно предательский звук. В тихом опен-спейсе получилось громко.

Даша мгновенно вспыхнула и зажала живот:

— Ой… Я за весь день съела только полпачки Катиных орехов.

Денис хмыкнул.

— Некормленый маркетолог снижает продуктивность на сорок процентов. Идёмте на кухню. Посмотрим, чем богата продовольственная база.

На кухне Денис не стал зажигать ядовитый дневной свет — включил только мягкую подсветку над кухней.

Даша с головой ушла в холодильник. Денис проверял верхние шкафы.

— Так, что тут… — Даша выуживала содержимое полок. — Чей-то забытый контейнер с гречкой не трогаем, оно уже живое. О! Сырная нарезка, запакованная. Соус тартар, банка сальсы и… о-о-о, Катин заначенный багет и пачка острых начос!

— В шкафу обнаружена банка арахисовой пасты и крекеры, — Денис выставил трофеи на деревянную стойку. — Не Мишлен, но для выживания подходит.

— Да это настоящий ночной банкет! — хохотнула Даша и уселась на стул, подогнув босые ноги.

Стены офиса, где ещё утром царили страх и фехтование цифрами, окончательно дали трещину. Даша щедро намазывала сальсу и тартар на крекеры, а Денис открыл арахисовую пасту.

— Вы неправильно едите крекеры, — рассмеялась Даша, наблюдая, как Денис аккуратно, двумя пальцами поднимает печенье. — Надо густо окунать его в соус и не думать о правилах!

— Окуну густо — соус окажется на рубашке. А это нарушит дресс-код.

— Да к чёрту этот код! Вы заперты на девятом этаже с безумным маркетологом. Правила умерли ещё в десять вечера, когда вы сбросили пиджак.

Денис посмотрел на неё поверх крекера. В полумраке его глаза казались совсем тёмными, без холодного стального блеска. Он откусил печенье и прижмурился.

— Чёрт возьми… — тихо проговорил он. — Действительно вкусно. Я не ел нормальных снэков лет пять. Все эти правильные бизнес-ланчи, паровые стейки и поке отбивают вкус к жизни.

— Вот видите! — Даша победоносно всплеснула руками, и капля красной сальсы с её крекера шлёпнулась прямо на распечатанный график. — Ой… Кажется, мы только что внесли изменения в прогнозируемую прибыль на третий квартал.

Денис посмотрел на алое пятно поверх цифры «+30%», потом — на испуганно-озорное лицо Даши. И внезапно рассмеялся. Не сухим хмыком, а нормально, глубоко, от души.

У Даши сладко сжалось в груди. В полумраке ночной кухни он казался удивительно молодым и привлекательным.

— Знаете, Ратников… А вы умеете смеяться, — тихо сказала она. — Я думала, у вас в инструкции написано «улыбаться не чаще раза в квартал при определённых условиях».

— Инструкцию переписали, — откликнулся Денис. Смех угас, но в глазах осталась дразнящая теплынь. Он подался чуть ближе, опёршись локтями о стойку. — За эти четырнадцать часов вы сделали то, что не удавалось ни одному аудитору.

— Провалила пилотный запуск?

— Заставили усомниться в моих правилах. Я верил, что систему можно построить только на чистом расчёте. Без человеческого фактора. А потом приходите вы, переносите презентацию в соцсети, заставляете химика-технолога шутить в кадре — и система начинает дышать. Это… освежает.

— Это называется творчеством, — Даша тепло улыбнулась, обхватив чашку с чаем. — Маркетинг — это история. Людям нужны истории, а не только характеристики продукта.

Денис больше не смотрел на графики. Он смотрел на её губы. В кухне снова стало тихо, только капли дождя стучали по стеклу. Воздух между ними словно натянулся.

— Дарья… — его голос упал на октаву ниже, стал хриплым.

— Что? — едва слышно выдохнула она.

Денис медленно протянул руку.

— Вы пачкаетесь с невероятной регулярностью. Тоже часть стратегического плана?

— Где? — Даша моргнула.

— Уголок губы в соусе.

Она дёрнулась вытереть лицо рукавом худи, но Денис перехватил её запястье. Рука у него была горячая, хватка — мягкая, но заставившая замереть.

— Не надо рукавом, — шепнул Денис.

Он подался вперёд. Даша ощутила его парфюм. Видела каждую золотистую искорку в его зрачках, видела, как тяжело вздымается грудь под расстёгнутой рубашкой.

Большой палец Дениса коснулся её кожи. Медленно провёл подушечкой по нижней губе, стирая алый след. Прикосновение отозвалось внизу живота бабочками.

Палец не ушёл. Денис мягко надавил, и Даша невольно приоткрыла рот, выпуская рваный выдох.

— Денис… — прошептала она.

— Вы невыносимы, Соколова, — проговорил он ей прямо в губы. Расстояние сократилось до пары сантиметров. — Катастрофически невыносимы.

Денис прикрыл глаза и наклонил голову. В этот момент Даша поняла: всё. Никаких «босс и подчинённая», никаких «пари на тридцать дней».

Она подалась навстречу, впиваясь пальцами в ткань его рубашки. Ещё миллиметр…

Рядом стоящий кулер с водой внезапно громко булькнул.

Денис вздрогнул и резко отпрянул едва не задев чашку. Пальцы соскользнули с её губ.

Он поднялся на ноги единым дёрганым движением. Лицо за доли секунды покрылось коркой льда. Он тяжело дышал, глядя на неё с нескрываемым испугом. Так смотрит человек, осознавший, что едва не шагнул с обрыва.

— Денис?.. — Даша смотрела на него снизу вверх.

— Нам… надо привести себя в порядок, — произнёс он. Голос вернулся в привычные металлические тиски. Давящий тон кризис-менеджера.

Он отвернулся и застегнул пуговицы. Руки подрагивали, но он сжал их в кулаки и убрал в карманы брюк.

— До утра осталось три часа, — проговорил он спиной к ней, уставившись в окно. — Первые данные по трафику пойдут в четыре. Займитесь мониторингом кабинета. И… приберите здесь.

Даша осталась сидеть у стойки. Внутри всё горело от стыда и обиды. Он возвёл стену за доли секунды. Ледяной принц вернулся на трон, а её выставили за дверь — вежливо и беспощадно.

— Хорошо, Денис Игоревич, — тихо проговорила она.

Даша встала со стула и принялась молча сгребать упаковки в мусорку. Тепло выветрилось без остатка. На девятом этаже снова царил стерильный воздух корпоративного контроля.

До встречи в 9:00 оставалось чуть больше четырёх часов.

Глава 10. Шаг назад

Даша стояла в женской комнате перед зеркалом. Из крана с шумом лилась вода. Подставив ладони под прохладную струю, она прижала их к горящим щекам.

Из зеркала смотрела взлохмаченная девчонка с тёмными кругами под глазами.

«Вы катастрофически невыносимы, Соколова…»

Память с потрохами сдавала его хриплый голос, обжигающие пальцы на запястье и сумасшедшую близость. Там, на ночной кухне, между ними с треском рухнули все офисные перегородки. Он смотрел на неё не как строгий босс на проколовшуюся подчинённую. Как мужчина, у которого только что ушла земля из-под ног.

А потом этот кулер.... И всё. Он резко отстранился, будто обжёгся, со словами: «Нам надо привести себя в порядок».

Даша тяжело вздохнула, вытерла лицо бумажным полотенцем и достала косметичку.

«Он просто испугался, — вбивала она себе в голову, маскируя синяки под глазами. — Сам же говорил в машине, как больно прогорел в прошлом. Ему нужно время. Главное — воронку мы пересобрали. Метрики поползли вверх, запуск спасён».

Расправив плечи, она одёрнула привычный объёмный свитер, завязала шнурки на кедах и вышла в коридор.

Офис наполнялся народом. К восьми сорока пяти проходы заполнились стуком каблуков и гулом кофемашины. Коллеги рассаживались по местам, на автопилоте бубня «привет».

Возле её стола тут же возникла Катя с двумя кофе.

— Дашка! — подруга оглянулась и понизила голос. — Ты живая вообще? Видок у тебя… Вы что, до утра тут торчали? Марк у принтера уже вовсю шепчется, что Ратников тебя всю ночь «допрашивал».

— Всё нормально, Кать, — Даша взяла кофе, отогревая зазябшие пальцы об картон. — Мы проделали большую работу. Первые тесты зашли идеально.

— Да ладно? — Катя вытаращилась в Дашин монитор, где зелёные графики конверсии уже поползли вверх. — Охренеть, Соколова… Вы монстры. Правда, выглядишь ты так, будто тебя переехали.

— Не выспалась.

— Ну-ну, — протянула Катя, въедливо всматриваясь в её лицо. — Что-то глаза у тебя странно горят. Подозрительно как-то.

Ответить Даша не успела.

Стрелка больших часов бесшумно перескочила на «12».

Ровно 9:00.

Дверь кабинета кризис-менеджера распахнулась, и на паркет вышел Денис.

У Даши перехватило дыхание.

Он выглядел так, словно спал полные восемь часов в пятизвёздочном отеле. Тёмно-синяя сорочка без единой складочки, идеальный костюм-тройка, тугой узел галстука. Ни малейшего намёка на то, что несколько часов назад этот человек уплетал с ней на кухне сухие крекеры с сальсой. Волосы уложены один к одному, а в воздухе снова шлейф того самого парфюма.

На лице — непроницаемая маска. Холодный взгляд скользнул по людям, как по офисной мебели.

— Отдел маркетинга, в «Альфу». Пятиминутный брифинг, — скомандовал он. Ни единой тёплой ноты.

Мимо стола Даши он прошёл так, будто на её месте стоял пустой стул.

Даша сжала стакан с кофе. Картон под пальцами прогнулся.

В переговорной маркерная доска уже была чистой, но лёгкий запах ночного брейншторма ещё витал в воздухе.

Коллеги заняли места за стеклянным столом. Артём вальяжно развалился в центре, поглядывая на Дашу с нескрываемым злорадством — он явно ждал публичной порки за вчерашний срыв «Zero Mask».

Денис встал во главе стола, положил перед собой планшет и скрестил пальцы.

— Доброе утро, — начал он плоско. — Вчера вечером и ночью по проекту «Zero Mask» мы зафиксировали критические отклонения от медиаплана. Пилот показал убыток и кратный рост стоимости привлечения.

Артём тихо хмыкнул.

Денис продолжал, даже не поведя бровью: — Мой операционный аудит выявил грубые просчёты в сегментации и отсутствие контроля за подрядчиками со стороны ведущего маркетолога.

Слова падали в тишину переговорной ледяными кубиками.

Даша обомлела. «Мой аудит»? «Грубые просчёты»?

Она-то ждала, что он скажет про их общую ночную работу, про спасительный ролик с технологом… Но Денис преподносил всё так, словно он лично явился спасать проект от халатности бестолковой сотрудницы.

— Тем не менее, — он перелистнул страницу в планшете, — экстренные меры по корректировке таргетинга и замене лид-форм, принятые мной ночью, позволили стабилизировать показатели. На данный момент CAC снизился до нормы, конверсия растёт.

Тут он наконец перевёл взгляд на Дашу.

Но в этом взгляде не осталось ни капли ночного тепла. Так химик разглядывает что-то под микроскопом.

— Однако, Дарья Сергеевна, — произнёс он, — то, что пожар тушили в экстренном порядке, не отменяет факта вашей халатности. Вы проявили крайнюю недисциплинированность.

Обида подступила к горлу комом. Артём ухмылялся всё шире.

— Денис Игоревич… — у Даши вопреки воле дрогнул голос, — мы же вместе сидели над ошибками и меняли стратегию…

— «Мы»? — Денис чуть изогнул бровь с таким высшим проявлением высокомерия, что Дашу будто по щеке отхлестали. — Я лишь дал вам верные алгоритмы, которые вы обязаны были применить изначально. Выполнение базовых инструкций под моим прямым контролем — не достижение. Это минимальная компенсация того урона, который вы нанесли компании.

В переговорке повисла тишина.

Катя под столом незаметно сжала её колено.

Даша смотрела на него и не верила ушам. Подчёркнутое «Дарья Сергеевна». Полное обесценивание всего, что она сделала. Выставил её перед отделом нерадивой школьницей, которой учитель влепил двойку в дневнике.

Зачем?

Ответ пришёл мгновенно и отозвался тупой болью в груди. Он просто спасался, чтобы стереть даже память о ночных касаниях. Чтобы никто в офисе — и она в первую очередь — не подумала, что у неё есть особые привилегии. И главное — чтобы доказать самому себе, что всё под контролем, а ночная слабость была случайным сбоем.

— Нам повезло, что всё удалось исправить, — продолжал он. — Но учитывая прошлые проколы, Соколова, я ввожу для вас режим повышенного контроля.

Даша от злости сильно сжала кулаки под столом.

— Какого ещё контроля? — вытолкнула она из себя почти сквозь зубы.

— С сегодняшнего дня отчёты сдаёте не только в девять утра, но и в два, и в шесть вечера. Каждая интеграция, каждый бюджет свыше тридцати тысяч рублей отсматривается лично мной. Поблажек не будет. Ещё один сбой — и пишите заявление. Вопросы есть?

Он смотрел прямо на неё — спокоен, непробиваем, с идеально держимой осанкой.

Дашу колотило от унижения. Ещё пару часов назад этот человек держал её за запястье, вытирал соус с губы и шептал, что она — его самый ценный актив. А сейчас публично смешивает её с грязью перед Артёмом, просто потому что испугался собственной слабости.

— Вопросов нет, Денис Игоревич, — выговорила Даша. Голос больше не дрожал. — Всё предельно понятно.

— Отлично. Все за работу.

Денис собрал бумаги и первым выскочил из переговорной.

— Козёл! — прошипела Катя, едва они вернулись за столы. Артём уже гордо шествовал в сторону своего кабинета. — Ты слышала? «Мой аудит»! «Принятые мной меры»! Да ты пахала всю ночь, пока он над душой стоял! Робот хренов!

Даша молча уставилась в монитор.

Зелёные графики конверсии, растущий CTR, хэштег #ЧестноПроАуру, уверенно ползущий в тренды соцсетей... Вся вчерашняя победа теперь казалась отравленной. Денис забрал её себе, а ей швырнул роль накосячившей стажёрки.

Слёзы закипали в глазах, жгли веки. Ей хотелось прямо сейчас ворваться в его стеклянную аквариумную переговорную, швырнуть этот планшет ему в морду и крикнуть: «Какое же ты ничтожество! Зачем касался меня? Зачем говорил те слова, если сейчас сливаешь меня ради себя любимого?!»

Она бросила взгляд через весь опен-спейс.

За прозрачным стеклом кабинета Ратников сидел абсолютно прямой и ритмично стучал по клавишам. Рядом стояла чашка эспрессо. Ни единого жеста, который бы его выдал. Обычный день идеального начальника.

И тут её переклинило.

Обида, горячая и слезливая, вдруг разом остыла, обернувшись в ярость.

«Думаешь, сломал? — подумала она, уставившись на его силуэт. — Думаешь, выставил беспомощной дурой, которую ты из милости вытащил? Отгородился стеной, Ратников? Ну-ну. Посмотрим, кто из нас останется замурованным».

Ей вспомнились слова Артёма полгода назад: «Ты слишком эмоциональна, Даш. Не тянешь». Вспомнилась сегодняшняя довольная рожа бывшего.

Они оба считали её слабой. Артём покровительственно похлопывал по плечу, а Ратников нацепил бронекостюм, потому что до смерти испугался, что её «эмоциональный хаос» разрушит его идеальный порядок.

— Даш? Ты чего? — тихо спросила Катя. — Хочешь поплакать? Пойдём, я прикрою…

Даша повернулась к подруге. На губах у неё появилась быстрая, хищная улыбка, а в глазах вместо слёз стоял злой огонь.

— Поплакать? — переспросила она. — Ещё чего. Я больше ни слезинки не пролью из-за мужчин с комплексами контроля.

— Это ты про кого? Про Артёма или про Ратникова?

— Про обоих, — отрезала Даша.

Она пододвинула клавиатуру.

Денис хочет цифр? Он их получит. Хочет видеть в ней безэмоциональную подчинённую? Замечательно. Она выдаст ему такого профессионала, перед которым все его сводные таблицы померкнут.

Никаких поблажек? Ей не нужны его поблажки. Ни поблажки, ни ночные откровения, ни сцеженная сквозь зубы жалость.

Она выигрывает это пари на тридцать процентов роста и разорвёт его регламенты его же собственными правилами.

Даша открыла чистый документ и вбила заголовок крупным капсом:

«СТРАТЕГИЯ 2.0: АГРЕССИВНЫЙ РОСТ. ПЛАН ВЫЛАЗКИ В ПОЛЕ».

Пальцы застучали по клавишам. Ждать девяти утра, чтобы отчитаться? Хрен там. Она сделает так, что он будет считать секунды до каждой их встречи.

В этот момент в своём кабинете Денис на секунду оторвался от монитора и посмотрел сквозь прозрачную перегородку прямо на неё.

Даша не отвела глаз. Подняла подбородок, встретила его стальной взгляд в упор и медленно, с достоинством, кивнула.

За стеклом Денис едва заметно вздрогнул. Пальцы на ручке сжались чуть сильнее. Он всё понял: девочки с кудряшками больше нет.

Даша вернулась к документу. Впереди была работа с подрядчиками, вылазка в «поле» и ещё двадцать дней пари. И эту победу она заберёт себе.

Глава 11. Вылазка в «поле»

Утро после разборки в кабинете Ратникова пахло упрямством.

К 8:55 Даша сидела за столом с настолько прямой спиной, будто проглотила стальную линейку. Тёмно-синий жакет, лаконичная белая футболка. Прядка выбилась из причёски ровно настолько, насколько допускал стиль «агрессивного маркетинга». На экране планшета висел отчёт, выверенный до тысячных.

Денис вышел из кабинета ровно в девять. Серые скользнули по опен-спейсу и зацепились за Дашу.

— Соколова. Где отчёт?

— На вашей почте, Денис Игоревич, — отрезала она, не поднимая головы. — Копия у ассистента. Раздел по инсталляциям тоже там.

Денис чуть приподнял бровь. Никакого «Дениса», никакой улыбки, ни намёка на вчерашний разговор на кухне. Настоящий робот в боевом режиме.

— Подрядчик по стендам для Парка Горького запаздывает со сборкой на тридцать шесть часов, — произнёс он, подходя к её столу и опираясь пальцами о перегородку.

— Именно. Поэтому в десять у меня выезд к ним на производство. Нужен личный контроль. Заставлю сдать конструкции к вечеру.

— Вы едете одна?

— Справлюсь. Вы же сами вчера сказали: от меня требуется безупречное исполнение инструкций. Вот и исполняю.

Денис поджал губы. Холодная исполнительность — его собственное оружие, и видеть его в руках Даши ему явно не нравилось.

— Там сидит главный подрядчик агентства по наружке, — ровно проговорил он. — Их директор — дядька специфический. Я еду с вами.

Даша хмыкнула про себя, но внешне даже веком не повела:

— Как угодно.

Тут логистика кризис-менеджера и посыпалась.

Служебный авто застрял на парковке — на выезде притёрлись два торопыги перегородив дорогу.

— Отлично, — констатировала Даша, глядя в телефон. — Выезд освободят неизвестно когда, даже ГАИ ещё не приехали. Не успеем за сорок минут — день потерян.

— Вызову VIP-такси, — Денис уже достал смартфон.

— И сколько его ждать? Вон эконом за углом, две минуты ожидания.

Денис посмотрел на неё так, будто она предложила поехать в кузове самосвала.

— Эконом? Дарья, вы серьёзно?

— Что такое, не по статусу? Оставайтесь и ведите учёт в табличках. А я поехала.

Через три минуты к тротуару подкатил потрёпанный жёлтый седан. За рулём сидел усатый дядька, из колонок играло радио, а на торпеде качал головой пластмассовый пёс.

— Соколова, оно вообще на ходу?

— Едет — и ладно! Садитесь уже, время идёт! — Даша подтолкнула его в плечо и шмыгнула в салон.

На заднем сиденье было тесно. Денису с его метр восемьдесят шесть пришлось буквально скручиваться. Их бёдра прижались, от его плеча шло тепло, а дорогой парфюм мгновенно заглушился висящей на зеркале химической «ёлочкой».

— Куда летим, начальник? — рявкнул водитель, выезжая с парковки без поворотника.

Дениса качнуло, и он вынужденно обнял Дашу за плечи, чтобы не навалиться сверху.

— На Печатники, — сквозь зубы ответил он, быстро убирая руку. Но отстраниться в этой коробке было некуда. — И тормозите плавно, пожалуйста.

— Да не очкуй, командир, домчим! — хмыкнул водитель.

Даша держалась из последних сил. Смотреть на Ратникова, который с каменным лицом ехал под хрипы магнитолы, пока его безупречные брюки касались не совсем чистых передних сидений, было выше её сил. Она прикрыла рот ладонью, но сдавленный смешок всё равно вырвался наружу.

— Смешно?

— Это оптимизация ресурсов, — фыркнула она. — Всё по вашей концепции.

Он буркнул что-то неопределённое, но уголок губ дёрнулся. Чтобы скрыть это, Денис уставился в окно, хотя плечо так и не отвёл.

На резком повороте машину тряхнуло, и Даша уткнулась носом прямо в отворот его пиджака. В ушах снова зашумел дождь той ночи. Денис замер, дыхание перехватило. Он опустил взгляд на её кудряшки у самого подбородка.

— Простите, — шепнула она, отпрянув.

— Ничего, — так же тихо ответил он, и в ледяном тоне проскочила трещина. — Держись за поручень.

Промзона встретила их гулом станков и запахом краски.

Цех компании выглядел как огромный ангар. Повсюду висели баннеры, шумели плоттеры, между рулонами винила ходили рабочие.

Директор производства — коренастый Михалыч в пятнистом от краски комбинезоне — встретил их со спичкой в зубах.

— А, «Pulse Media», — сплюнул он под ноги. — Я вашему менеджеру ещё вчера сказал: нет алюминиевых профилей нужного сечения. Подвезут только к вечеру. Приходите в понедельник.

— Какой понедельник?! — Даша шагнула вперёд. — Презентация в субботу! По договору сдача сегодня в два часа!

— Девочка, не шуми, — отмахнулся Михалыч. — Если мы соберём ваши промо-стойки со слабым каркасом, то всё развалится, стоит ветру подуть.

Даша набрала воздуха для залпа, но из-за её спины вышел Ратников.

В своём тёмно-синем костюме среди грязных станков он смотрелся чужеродно, но встал так, что спорить с ним расхотелось сразу.

— Здравствуйте. Я Денис Ратников, главный антикризисный управляющий.

— Хоть генеральный. Физику не обманешь, начальник.

— По пункту 8.3 нашего контракта, — произнёс Денис легко и серьёзно, — при срыве сроков мы расторгаем договор в одностороннем порядке с удержанием. А дальше наши юристы передают материалы по вашей цепочке субподрядов в налоговую. А так как ваш учредитель с кипрскими корнями, камеральной проверки ваши счета точно не переживут… Михалыч вынул спичку изо рта и побледнел:

— Ты на что намекаешь?

— Я констатирую, — Денис достал платок, смахнул пылинку с пиджака и убрал его обратно. — Вы срываете нам запуск, мы топим вас исками. Но есть другой путь.

— Какой?

Денис обернулся:

— Соколова, что там с технологией?

Даша уже успела сбегать к дальним стеллажам и оценить запасы на складе. Отстранённость слетела с неё в секунду.

— Ладно заливать, Михалыч! — выдала она. — У вас целая куча сорокового усиленного профиля!

Михалыч уставился на неё:

— Ты куда лезешь? Это для крупного заказчика лежит!

— И сдача этому крупному заказчику прямо сегодня? — рявкнула Даша. — Возьмёте оттуда сколько надо, а к вечеру как раз ваша поставка придёт — вернёте обратно!

Денис посмотрел на Дашу. В его глазах вспыхнуло такое нескрываемое восхищение, что у неё на миг перехватило дыхание.

— Вы слышали даму, Михалыч? — Денис глянул на часы. — Сейчас без пяти двенадцать. В час нарезка каркасов должна быть закончена, а ребята должны приступить к сборке.