Суженая. Долгий путь к тебе

Залипаю на этих губах, забыв напрочь о Серегине.

-Бляяяять, - восхищённо тянет он. - Кто это, Маратик? Познакомь. Красивая, просто пиздец!

И мне почему-то хочется закрыть, не показывать ему, но это ж будет ревниво и по-детски выглядеть, да? И я листаю на следующую. И охреневаю.

Она вполоборота сидит на стуле. По пояс обнажена. По спине до самой задницы волосы. А спина там такая, что просто слов нет - произведение искусства! Рукой прикрывает грудь. Но всё равно чуть видно полушарие. А там, Мельников, всё нормально с размером, оказывается! Голова чуть повёрнута в бок. На губах такая хитренькая провокационная улыбочка, как будто бы она отлично понимает, насколько красива.

Залипаю, не в силах оторвать глаз от экрана. От осознания того, что эта девочка сейчас у меня дома находится, тело подбирается, напрягается, мышцы подрагивают.

Что за маскарад такой? Зачем она притворяется дурнушкой с такими данными? Что за херня?

-Листай ещё! - не выдерживает Серёгин.

Ага, щас! Закрываю от греха папку. Мало ли, может, там она совсем голая дальше! И нет, естественно, я не ханжа, и, само собой, посмотрю все фотки до единой. Но вот Серегину показать не могу, не хочу! Моя добыча.

-Твоя, что ли? - разочарованно спрашивает Серёгин.

Пожимаю плечами. Не моя, конечно. Но... Хер знает, почему, мне так ревниво ему её показывать! Просто глупость какая-то!

-Так. Давай проект смотреть. А то ты ж в банк опоздаешь.

-Банк, точно... - сдувается он.

Вторая папка с названием "Проект бара" поражает меня почти так же, как и первая. Там всё очень... стильно, профессионально, ярко. Металл, стекло, стены под кирпич, стойка - темное дерево, повсюду светильники по типу старинных железнодорожных фонарей. Вслед за картинками - подробное описание, а дальше - расчеты и сметы.

Забыв второй раз про Серегина, вчитываюсь в описание. Цены на материалы - вполне себе, не самое дорогое всё!

- Слушай, ну, неплохо, неплохо, - бормочет Серегин. - Вижу, что ты серьезно подошел к вопросу. В такое я вложусь прям вот с радостью. И в банк как раз по твоему вопросу еду.

Выдыхаю.

Провожаю до самого выхода из бара, как дорогого гостя. Пересиливая себя, "облизываю".

Потом, чуть ли не бегом, возвращаюсь в кабинет, игнорируя вопросы Марго.

И да, конечно, я собираюсь очень подробно изучить проект! Естественно!

Но... зачем-то открываю сначала папку с фотками.

16 глава. Разборки

Злодеевич возвращается раньше, чем обычно и какой-то... пришибленный, что ли. С порога смотрит долгим хмурым взглядом так, словно видит впервые.

И я не решаюсь сразу спросить, что там с проектом. Делаю вид, что очень увлечена собиранием пазлов с Женей, но сама каким-то шестым чувством все время сканирую перемещения по квартире его отца.

Ну, скажешь ты мне, наконец, что там с моим проектом или так и будешь тянуть резину!!!

- Лёля, не туда, не лезет!

Растерянно смотрю на то, как сама же пытаюсь запихнуть в совершенно неподходящее место кусочек пазла. Да, блин! Я так от волнения умру скоро! И, в конце концов, я ночь не спала! Я целый день переживала! И, может быть, для кого-то это так - мелочи, а я всю душу вложила и очень старалась! Практически полностью свой курсовой проект переделала, пытаясь сделать так, чтобы под хозяина было, чтобы будущий бар вызывал ассоциацию с Маратом, был на него похож! А он слова доброго мне сказать не желает!

- И почему это вы молчите? - не выдерживаю и врываюсь вслед за ним на кухню.

Не оборачиваясь, неторопливо ставит в дверцу холодильника бутылку с молоком.

- А что я должен сказать? - медленно поворачивается, упирается задницей в столешницу и делает глоток молока. Над верхней губой остается белый след.

Любой другой человек с такими усами выглядел бы по меньшей мере смешно, но не он! Он выглядит... эротично. Как эти все модели-красавчики, которых по телеку показывают во время съемки, где их водой обливают! Видимо, заметив направление моего взгляда, вытирает губы тыльной стороной ладони.

- Ты что-то хотела? - так, словно ничего мне не должен! А он, вообще-то, должен и немало! По меньшей мере, спасибо за то, что я старалась для него!

- Хотела. Да. Узнать, что там с моим проектом? Понравился или нет? Подошел? Как рассчеты? Я старалась, вообще-то! И переживаю! А вы... - голос от обиды противно дрожит. - А вы... могли бы хотя бы спасибо сказать!

- Я заплачу за проект. По рыночным расценкам.

- Я не об этом! Нет, - мне тут же становится стыдно, потому что я вовсе не для того сейчас говорю, чтобы выбить из него деньги! - Не надо мне ваших денег!

- Не надо? А что тогда надо? - усмехается он. - С какой целью ты вообще в мой дом проникла? Напялила эти очки дурацкие...

Неожиданно шагает в мою сторону, и за дужку сдергивает мои перемотанные изолентой очки с лица.

-Что вы себе позволяете! - безуспешно пытаюсь отобрать, но он просто поднимает их вверх над своей головой и из-за большой разницы в росте я просто, как та обезьянка, прыгаю - прыгаю, а достать не могу! - Отдайте немедленно!

От того, что без очков почти ничего не вижу, не успеваю среагировать на его резкое движение. Он как-то быстро разворачивается и, схватив за руку, разворачивает меня. И мы меняемся местами. Теперь я стою спиной к столу. Столешница больно давит в поясницу. Его руки по обе стороны вжаты кулаками в поверхность стола. Наклоняется, вглядываясь в глаза.

Это очень-очень близко. Задыхаюсь, теряя дар речи. Из связных мыслей в голове только одна крутится и та, глупая, о том, какой же он безумно красивый. Хотя нет, есть еще одна дебильная, что пахнет он просто, как секс ходячий... Как будто я знаю, как этот секс пахнет...

Моргаю, как бессловесная кукла, жадно рассматривая его лицо. Вблизи я и без очков вижу... А оно очень близко. Словно он тоже видит плохо и вот приблизился, чтобы рассмотреть.

- Я фотки твои видел, - выдает он.

Те самые? На флешке? О, Боже! Стыд-то какой!

У нас есть отделение в институте "Фото- и видеосъемка". Ну, и мы все у ребят моделями работаем время от времени. Нам даже за это немного платят. Просто та съемка была слишком откровенной. Нет, я там не светила прелестями, если что! Но на нескольких фотографиях грудь немного видна, спина голая, живот, ноги до самых трусов. Но всё в рамках приличий!

- А вам говорили, что лазить по чужим папкам некрасиво?

- Мне интересно, зачем ты себя уродуешь, м? - игнорируя мой вопрос, поднимает моё лицо пальцами за подбородок. - Ты ж на самом деле симпатичнее. И могла бы выглядеть... нормально. А ходишь вся зализанная, ненакрашенная, в очках этих жутких, в одежде уродской.

Это так обидно, что я с трудом сглатываю подступивший к горлу горький комок слез.

- А вам никогда в голову не приходило, что у меня просто денег нет, чтобы нормальную косметику себе купить? Чтобы вообще хоть что-то купить! Вам не приходило в голову, что на очки нормальные с моими проблемами тоже нужно копить не один месяц? И на тряпки не уродские... И да! Да! Есть еще одна проблема!

Но я не хочу, не хочу ему об этом говорить!

Еще на первом курсе мы отмечали новый год в общаге всем курсом. Выпили, естественно. И двое ребят с другого отделения чуть не изнасиловали меня. Облапали всю. Раздели догола. И.... Просто чудом повезло, что коменда решила нас спать разогнать и поднялась на этаж! Они потом извинялись. А мне больше никогда не хотелось нравится. Никогда не хотелось привлекать к себе внимание мужчин!

- И какая же? - вдруг спрашивает Злодеевич совсем другим тоном. Ласково. Как с сыном обычно разговаривает. И его большой палец, которым он до сих пор удерживает мой подбородок, вдруг начинает поглаживать там, где касается!

А у меня почему-то слабеют колени. Это просто от облегчения, да? Потому что он прекратил злиться, а просто меня пожалел?

- Ненавижу мужиков! Вот! Все вы - похотливые мерзкие создания! - произношу и сама пугаюсь своих слов - я его, получается, тоже ведь сейчас вместе со всеми мужиками оскорбила?

- Ты по девочкам, что ли? - в его глазах мелькает что-то такое... непонятное, похожее на разочарование?

- В смысле? - теряюсь я. - А-а-а-а! Ну, нет! Нет, конечно! Я вообще не по ком... Сама по себе! Вот!

Он усмехается и отпускает меня.

17 глава. Нелегко

Нелегко.

Нелегко находиться рядом с человеком, который тебя заинтересовал. Ага. Такой вот у меня вывод.

Я себя сейчас ощущаю так, словно я - маленький ребенок, а под елочкой лежит коробка с коробкой, а внутри второй коробки - еще одна поменьше и так далее, в конце, внутри самой маленькой спрятан подарок. А что за подарок понять невозможно, пока всю шелуху не снимешь.

Это - ощущение давно забытого азарта. Ощущение интереса... Нет, не столько интереса к красивой женщине и желания к ней. Сколько интереса просто к ситуации, к человеку. Ну, необычная она! Ну, хочется мне понять, почему именно так, а не иначе!

Ведь обычно женщины малейший свой недостаток прячут, а мало-мальское достоинство выпячивают так, что мимо не пройдешь, не рассмотрев. А тут, оказывается, есть что выпятить, но ненависть к мужикам какая-то прям запредельная, и она себя в уродину превращает, чтобы, значит, внимания на нее никто не обращал?

Травма у тебя, да, девочка?

Кто тебя обидел?

Когда смотрю, как она возится с сыном на полу, строя из кубиков крепость для динозавров, становится жалко - девчонка совсем, неужели какой-то мудак изнасиловал? Иначе ведь такой ненависти просто неоткуда взяться.

И ещё... Я замечаю некоторые такие особенные вещи...

Задумавшись, застываю взглядом в пространстве.

У меня было столько женщин, что я даже примерное количество назвать не смогу. Мне нравились яркие, уверенные в себе, с идеальными телами. Я любил, когда женщина рядом красиво и дорого одета, накрашена, чтобы волосы, кожа, маникюр - всё идеально. Я на таких смотрел. Других не замечал даже.

А оказывается, есть что-то особенное в том, как обычная девушка поправляет волосы. Как варварски запихивает вырвавшуюся из косы прядку волос обратно! Это не может быть красиво априори. Но красиво!

Мне бы хотелось видеть эту девушку другой... В красивом платье, с распущенными волосами. Но, с другой стороны, это всё просто условности. И вот, например, моя идеальная последняя жена, мать Женьки, ненавидела сына и не любила меня. Так чего стоит тогда её красота? И копейки за неё не дам...

-Паааап! Иди к нам! - зовёт Женька.

Делаю вид, что очень занят - пялюсь бессмысленно в телефон. Хотя я, конечно, обычно с радостью играю с сыном. Но... Я даже не знаю. Такое чувство неоднозначное.

Мне, с одной стороны, интересно понаблюдать за девицей, которая так неожиданно появилась в моём доме. С другой... Мельников, друг мой, пора бы вспомнить о том, ЧТО случалось в твоей жизни из-за баб! Оно тебе надо?

-Паааап, ну, пожаааалуста!

И вот мы втроём сидим на полу, окружив бродилку с расставленными по номерам фишками.

Косячная ходит первая. Долго трясёт игральный кубик в кулаке. Пальцы у неё длинные. Хоть что-то естественно красиво и не нужно подчёркивать и украшать! Изящные, тонкие, с коротко остриженными ногтями.

Бросает кубик и выбивает шестерку.

-Ураааа! - кричит, подпрыгивая на полу. Женька, видимо, от избытка чувств лезет к ней обниматься. Обнимает. Чмокает в макушку. Всё так искренне, так по-настоящему, что я почти верю.

На меня не смотрит вообще.

Что она думает обо мне?

Бля, Мельников, у тебя других забот, что ли, нет, кроме как думать о том, что о тебе думает нянька твоего сына?

Звонит телефон, и я с облегчением сбегаю от них.

А когда провожаю её до дверей вечером, Косячная вдруг решает поучить меня жизни. Оборачивается от входной двери и выдаёт:

- Пора признать, вашему сыну нужна мать... женщина в доме.

Я отвечаю на автомате. Исходя из своих обычных представлений о женщинах. И мысли о том, что она-то не зря завела этот неожиданный разговор.

- И ты решила предложить для этой роли себя? И заодно залезть в мою постель?

- Боже упаси! Будь вы последним мужчиной на планете, и тогда мне подобное не пришло бы в голову!

- Ты уверена? - усмехаюсь. Но это... задевает, да...

- Абсолютно.

Ах, абсолютно? Она просто не оставляет мне шансов. Я говорю то, что мне самому изначально кажется шуткой:

- Ну-у-у, тогда иди сюда. Ближе.

- Зачем это?

- Я тебя поцелую. А ты продемонстрируешь, что я тебе безразличен...

Она краснеет. Лицо, шея покрываются красными пятнами. Порывается что-то сказать, но потом, махнув рукой, хватается за ручку двери и сбегает прочь.

Вот как, я не понимаю? Как и зачем я всё это говорил, вообще? К чему? Мне реально стыдно! Просто она меня задела своими словами про то, что Женьке нужна мать! Просто я и без её "ценного" мнения это отлично понимал! А потом меня просто понесло...

Но дело сделано.

А я, по ходу, лишился очередной няньки.

Явно же завтра не придёт.

18 глава.

Зачем он так?

Просто обиделся из-за моих слов про Женьку и то, что ему нужна мать? Так это же очевидно!

Зачем только намёки такие дикие делать? Что я к нему в постель пытаюсь пробраться. Это вообще ни в какие ворота! Я даже не понимаю, как додумался до такого. И поцелуй зачем предлагал?

Неужели увидел мои фотографии и решил, что я - доступная женщина? Или почему?

И с чего он взял, что я к нему небезразлична?

Но я стараюсь выбросить из головы все эти мысли. И, учитывая то, что вечером мне на счёт приходит крупная сумма денег, значительно превышающая оговоренную, утром я, естественно, собираюсь на работу.

Есть и еще одно обстоятельство, которое не позволяет мне уйти от Мельникова, даже, если точнее, целых два! О них я стараюсь не думать, потому что пока всё идет своим чередом, и ничего такого уж плохого мне делать не приходится...

Мы целый день заняты с Женечкой, и время до вечера пролетает, как одно мгновение.

Уже ближе к вечеру играем на площадке - лепить снег руками я не разрешила из-за только что прошедшей ангины, но вот носить лопатой и строить ступеньки к турнику - вполне себе хорошее занятие. Он носит, я утрамбовываю.

- Лёля, а ты научишь меня, - он показывает руками, как будто бы подтягивается на перекладине. - Как папа?

- Да я бы с радостью, Женечка, но я и сама не умею. Но ты можешь попросить своего папу.

- А почему ты не умеешь?

- Ну, я - девочка, а папа и ты - мужчины. У девочек мускулы на ручках сла-а-абенькие, вот и не можем мы.

- А мы сильные?

- А вы сильные, да...

На площадке совсем никого, только мы двое, да чей-то рыжий кот, который сидит на лавке и следит за голодными воробьями, снующими по тротуару возле мусорки.

Я краем глаза замечаю, как на парковке возле площадки тормозит автомобиль. Но, убедившись, что за рулем женщина, а не... Мельников, тут же теряю к нему интерес.

Мысли снова уносят меня во вчерашний вечер.

А я ведь дурочка! Ну, как по-другому меня можно назвать, если я сегодня накрасила ресницы и подвела брови? Глупое сердце зачем-то замирает в груди, стоит только вспомнить, как великолепный Злодеевич предлагал мне свой поцелуй! Эх, Олька, нужно было соглашаться! Глядишь, его поцелуй бы, как в сказке, сделал из лягушки красавицу!

Ага! Да он прикалывался просто!

- Добрый день!

Оклик подошедшей девушки становится для меня неожиданностью - занятая своими мыслями, я даже не заметила, как она подошла.

- Здравствуйте! - воткнув свою красную детскую лопатку в нашу ступеньку к турнику, я распрямляюсь и смотрю на нее.

Высокая. Черноволосая. В коротенькой белоснежной шубке. Лицо просто сказка - так и не сказать с первого взгляда, что слишком уж наштукатурена, но глаза кажутся огромными, брови чернее ночи, губы чуть выпячены, словно ее, как маленькую девочку, кто-то обидел. Поправляет за ушко длинные черные пряди. Ногти трех метровые ярко-красные. Как с такими посуду-то мыть? А на ногах! Батюшки мои, как она по педалькам-то попадает с такими каблучищами? Самоубийца!

Девушка пристально рассматривает Женьку. На лице - каменная непроницаемая маска.

- Что вы хотели? - приходится даже напомнить о своем существовании.

- Мне Марат нужен. Это же сын Марата Мельникова?

Женька косится на нее, но своей работы не прекращает, из чего я делаю вывод, что ему эта женщина не знакома.

От ее пристального безотрывного взгляда на ребенка мне становится неприятно и жутко хочется прикрыть его. А что если это - какая-нибудь журналистка, и как напишет статью в газету там, или в интернет, что вот, мол, живет такой несчастный некрасивый мальчик. А его отец - известный бизнесмен, или чем там Злодеевич занимается?

- Малыш, - не называя имени, обращаюсь я к ребенку. - Пошли домой.

Женька тяжело вздыхает, но без возражений и споров подает мне руку. Он, вообще, такой послушный и хороший мальчик, что просто мечта для любых родителей!

- Дайте мне его телефон, - девушка внезапно шагает навстречу, преграждая нам путь.

- Женщина, раздавать чьи-то телефоны я не уполномочена. Решайте свои проблемы другим способом, - отрезаю я, но от собственной дерзости аж в жар кидает.

- Да кто ты такая, чтобы мне указывать? - бледнеет она.

Честно слово, я не знаю, зачем так говорю! Просто в ту секунду, когда я очень четко чувствую негатив, исходящий от незнакомого человека, я хочу одновременно прикрыть ребенка, чтобы он его тоже не ощутил, и как бы показать, что я имею на это все права! Да и вообще, язык часто меня подводит... И я говорю:

- Я - мать этого ребенка. А вы, уважаемая, мешаете нам пройти!

Мысленно умоляю: "Женечка, только молчи!"

- Нет, УВАЖАЕМАЯ, - возвращает она мне обращение. - Мать этого ребенка - я. И если я сейчас захочу, то просто посажу его в машину и увезу...

19 глава.

Женька орёт на одной ноте, но так громко, что, кажется, окна в квартирах на первом этаже дребезжат.

А Косячная моя и Диана мутузят друг друга.

Я пару раз видел, как по-настоящему бьют друг друга женщины. Надо сказать, страшное зрелище. И увечья иногда наносят похлеще мужиков.

Но тут - несерьёзно, честное слово. Словно боятся испачкаться или ногти поломать. Хотя у Косячной, как мне помнится, ногтей каких-то там особенных и нет. Диана тянет Косячную за ворот куртки. А та Дианку за прядь длинных волос.

Дианка, естественно, визжит. Женька орёт. Косячная улыбается. Ненормальная.

Бегу от машины так, что ноги заплетаются в снегу. Ну, блин! Ну, что за фигня! Кажется, что жители половины квартир всех соседних домов в окна повысовывались и смотрят, что тут происходит.

-Сука! - кричит бывшая.

-Заткнись. Тут ребёнок!

Ну, да, маты при ребёнке, конечно, нельзя, а бои без правил можно?

-Вы совсем охерели? - наконец, добираюсь до них и растаскиваю в разные стороны.

-Твоя новая подстилка первой меня ударила! - шипит Дианка.

Вопросительно смотрю на няньку. Она отводит взгляд, пожимая плечами. Мол, знать ничего не знаю. Женька, прекратив кричать, бочком подходит к ней! Не ко мне, блин, а к ней!

-Папа, - не глядя, Косячная прижимает его к своему бедру. Так и стоят рядышком. Женька выглядывает из-под её руки и кивает в сторону матери. - Тëтя сказала, что забелет меня.

Чего? Заберёт?

-Это невозможно, сынок...

И она это знает. Суд присудил сына мне, мать ограничена в правах.

-Почему он меня называет тëтей! - неожиданно начинает рыдать бывшая, явно разыгрывая передо мной какой-то цирк. - Я - мать! Мать! Да, была молодая, глупая! Но я хочу....

Не договорив, закрывает руками лицо, и рыдает, оседая прямо на кучу снега.

-Идите в квартиру, я сейчас приду, - отдаю команду Косячной. Приглядываюсь к ней - на левой щеке из пары длинных глубоких царапин проступает кровь. Видимо, Дианка когтями своими разорвала кожу.

-Женечка, пойдём, - улыбается ему.

Он со страхом косит в сторону матери. Та делает вид, что плачет, пытаясь красиво подняться с кучи.

-Лëля, у тебя кловь! - испуганно говорит он.

-Да, ничего страшного. Сейчас будем вместе мне операцию делать!

-Какую? - с любопытством. - Шить?

-Да, какой там шить, ты что! Перекисью мазать!

Смотрю им вслед. Девчонка-то моментально в руки себя взяла. И, несмотря ни на что, с Женькой так себя ведет, словно ничего и не произошло. А он, по ходу, верит, что Косячная его защитит.

-Ты чего приперлась? - спрашиваю Дианку, когда мы остаёмся одни.

-Тебя искала. У меня беда, Марат! Мне помощь нужна!

-Мы в разводе. Ты для меня человек чужой. Пусть твои проблемы решает твой нынешний мужик. Я доходчиво объяснил? - стараясь не выходить из себя, произношу максимально спокойно.

-Доходчиво. Но мне не к кому обратиться...

-А я смотрю, - перебиваю её. - У тебя дела в гору пошли. Тачку сменила. Может, пора на алименты подать? Сын-то наш общий. Чего я один его содержу?

-У меня проблема! Беда у меня! - дрожащими руками пытается зажечь сигарету. Смотрю на десятисантиметровые ногти и поражаюсь. Это ж так неудобно в быту - ни картошку почистить, ни плиту помыть. А зачем они? Неужели бабы думают, что такие когтищи - красиво? - Я просрочила выплаты по кредиту. И мне срочно нужны деньги.

-Всё! - обрываю этот бессмысленный разговор. - Мне пора.

Ну, смысл сюда приезжать, если она и сама знает, что денег я не дам? Дура!

-Тогда я подам в суд на восстановление меня в родительских правах в отношении Женьки! Я - его мать! Мне не откажут! - кричит мне в спину.

-Только попробуй! И тогда проблемы с кредитом покажутся тебе цветочками, - бросаю ей и ухожу.

На фига ей Женька? Блефует. Не подаст. Сука.

Захожу домой. Запираю дверь.

Здесь, как будто, совсем другой мир. Тихо. Пахнет супом. Негромкий разговор из зала. Словно ничего и не произошло.

-Дуй! Дуй быстрее! Больно, а-а-а-а! - смеётся Косячная.

И Женькино натужное:

-Фух, фух, фух, - дует, видимо.

Раздеваюсь. Мою руки. Захожу.

-Женечка, сынок, беги в свою комнату. Поиграй. Нам с Олей нужно поговорить.

Сын с явной неохотой, оглядываясь на няньку, но не возражая, уходит.

Глядя в маленькое зеркальце, она промакивает кровь на лице ватными дисками, смоченными в перекиси.

Сажусь рядом. Из-за меня пострадала девчонка. Помочь нужно.

-Давай сюда, - отбираю перекись и диски. - Снимай очки.

Послушно снимает. Закрывает глаза, подняв вверх лицо.

Ресницы подкрашены. И теперь видно, какие они густые и длинные.

За подбородок поворачиваю её лицо к свету, чтобы получше рассмотреть ранения.

И, кажется, впервые замечаю, какая у неё кожа - гладкая, упругая, с румянцем от мороза.

Губки чуть приоткрываются, словно она хочет мне что-то сказать. А они такие на вид нежные - пухлые, розовенькие...

И я даже в мыслях не держу ЭТО сделать! Честное слово! Я не собираюсь! Не думаю об этом! Это аффект, что ли, Какой-то!

Я просто наклоняюсь и прижимаюсь своими губами к её губам.

20 глава.

Распахнув в шоке глаза, сижу, пытаясь осознать происходящее.

С открытыми глазами мне видно Злодеевича, который... Блиииин, Верка не поверит! Хочется зажмуриться и потереть глаза, потому что этого просто быть не может! Злодеевич целует меня?

Но это так и есть!!!

Я должна ответить?

Я хочу ответить?

Я хочу ответить!

Между моих губ просовывается его горячий влажный язык. Моё сердце ухает вниз, в самые, кажется, пятки. Осторожно прикасаюсь к этому завоевателю своим языком. И Злодеевич глухо стонет в ответ на прикосновение. И от этого его стона по моей шее бегут мурашки! И, кажется, не только по шее...

А потом он скажет... как там было? Что я хочу в его кровать пробраться? Или что я его соблазняла своим поведением? А я, как назло, накрасилась сегодня...

Но я ведь не соблазняла?

Нет, но ведь накрасилась-то для него.

Голова идет кругом. Поцелуй все не заканчивается. Наоборот, такое чувство, что его язык ускоряется у меня во рту и устраивает там какой-то сумасшедший танец, заставляя меня повторять за ним эти все движения! И даже заставляет последовать за ним, когда он, наконец, покидает мой рот! Чтобы что? Чтобы попробовать на вкус Злодеевича?

Он отыскивает мою ладонь и кладет себе на грудь.

Растопырив пальцы, с наслаждением сжимаю его тело через рубашку. Это, как подушечка антистресс, только живая, горячая. И я бы хотела расстегнуть его одежду и потрогать настоящую кожу...

Но потом его... наглая рука вдруг сжимает мою грудь!

И это уже вам не романтичный поцелуй! Это уже пошлость и вообще!

Оттолкнувшись от него обеими руками, я в ужасе дергаюсь в сторону, падая на задницу с дивана. А потом отползаю спиной вперед подальше, практически на середину комнаты, гипнотизируя его глазами.