Брачное агентство "Влюблённые сердца"

- Нет, я, наверное, лучше к себе...

Удерживать не стал. Но сразу после ее ухода в голове мелькнула странная мысль, которую я толком не смог идентифицировать. Какое-то сожаление, разочарование, желание шагнуть следом... Успокоила, блин! Оставшись один, минут пятнадцать я по инерции все еще метался по комнате. Только о проблемах больше не думалось, хоть стреляй! Думалось о другом...

Ею пахло в моей комнате. А при взгляде на кровать отчетливо представлялось её тело, разметавшееся поверх мягкого белого покрывала. А еще я легко мог представить, как она спит, положив голову мне на плечо. Закрывая глаза, отчетливо видел обнаженную сладкую полную грудь, все эти её изгибы женственные, бедра... местечко между ног - гладко выбритое... Ну ладно, последний факт у меня была возможность заметить и понять, пусть и исключительно наощупь, когда ласкал её. Остальное-то откуда в моем мозгу взялось? Я Шевцову голой не видел!

- Спать! Немедленно! - скомандовал себе, но зачем-то шагнул к двери. - Или к ней пойти? Идиот! Что ты делаешь?

Уже было шагнул в коридор, когда услышал тихий стук в дверь одной из комнат. И кому это еще у нас не спится? Чувствуя себя очень неловко - ну не пристало хозяину дома за гостями подглядывать, - все-таки осторожно высунул голову и бросил всего один взгляд в ту сторону, откуда раздавались звуки. Мгновенно оценил обстановку, осторожно прикрыл дверь и, не снимая штанов, завалился на свою кровать, закидывая под голову руки и обдумывая увиденное.

Похоже, я чего-то не просчитал. Похоже, не заметил чего-то очевидного, на поверхности лежащего. Да-а! Нет! Завтра я им устрою! Бля-ядь! И что теперь делать?

План всеобщего наказания я обдумать не успел - не заметил, как глаза закрылись, и я заснул, где-то на краю сознания слыша тихие шаги в соседней комнате у Шевцовой и даже, кажется, улыбаясь! Правильно, Наташка, помучайся теперь ты! Не только же мне одному от бессонницы страдать! Сквозь сон я даже немного гордился собой - это я ее сна лишил!

... - Дени-ис! Денис Миронович! - в дверь скреблись.

Я резко сел, понимая, что в комнате темно - неужели эта бесконечная ночь еще не закончилась? Кто?

- Денис! Просыпайся! Очень серьезное дело!

- Открыто! Анна, заходи! - скомандовал, садясь на кровати и оглядываясь в поисках рубашки.

- Точно можно? - Анна старательно смотрела в пол, потому что знала - в моей постели может увидеть, что угодно, точнее, кого угодно. Я не сомневался, она ни за что не вошла бы, да и ночью ее муж в мое логово не отпустил бы одну - Алан был ревнив до безобразия! Но, видимо, вопрос, который привел сюда мою помощницу по хозяйству, повариху, администратора, горничную и еще много-много кого, в лице одной-единственной женщины, был очень и очень важным.

- Да, можно, - рубашку я решил застегнуть - негоже смущать своим пахабным видом верную жену горячего восточного мужчины. - Что стряслось?

- Денис Миронович, - Анна была явно напугана и очень волновалась, и даже одежда ее говорила о том, что собиралась в спешке и не глядя, что и как натягивает на себя - всегда аккуратная и женственная, сегодня Анна была в спортивных штанах и каком-то растянутом безразмерном, явно мужском, свитере, всклокоченная и помятая. - Там Николай нам звонил. Сюда на городской не смог! Наверное, обрыв связи где-то! Или еще что случилось!

- Что с ним? - теперь уже занервничал и я. Неужели Коля решился ехать в метель и ночью? Я же ясно сказал, чтобы в гостинице сидел и носа на улицу не показывал!

И вдруг какое-то смутное движение со стороны незашторенного окна заставило меня обернуться в его сторону. Там мело! Мело так, что я принял за ночь вполне себе не раннее утро! Было по-настоящему темно! Мама дорогая! Это...

- Да! Там ужас что творится! Так вот, Николай говорит, что вчера выехал из Новосибирска - мест ни в одной гостинице не нашел. Да и метель к ночи утихла. Половину дороги проехать успел. А дальше... Там переметы везде. Машина встала на трассе. И еще...

Анна замялась, словно все еще не сказала самого страшного, словно всё, до этого произнесенное, просто подготовка к тому, что точно заставит меня сойти с ума от переживаний!

- Ну давай уже, добивай! Говори скорее!

- С ним твои мальчишки...

23 глава. Метель

Усилием воли остался сидеть. Хотя безумно хотелось вскочить и по исхоженному ночью пути метаться по комнате - казалось, что так легче думается.

Конечно же, в памяти всплыло слышанное прошлой зимой по телевизору известие о том, как на трассе Оренбург - Орск замерзали люди. Смутно вспомнилось, что мороз и метель были настолько сильными, что техника просто вставала и буквально в сугробы превращалась. Как сейчас... А еще о спасателях, которые смогли пробиться к людям только спустя шестнадцать часов...

А вдруг мальчишки мои там сейчас замерзают? Я был не самым лучшим отцом - вечно занят, вечно в работе, ни поиграть, ни время провести... И не поездки в зоопарк или на аттракционы вспомнились сейчас, а то, как они бросались к двери, когда вечером домой возвращался, то, как по пути каждый старался опередить другого, чтобы первым броситься мне на шею...

Это все как-то быстро промелькнуло в голове - не было времени на раздумья, нужно было действовать!

- У вас связь есть?

- Городской работал, когда я уходила. Арман к знакомому одному пошел, у него трактор большой есть, как-то его называл... С колесами такими!

- Кировец, что ли?

- Да, вроде бы! Он сказал, что на нём можно попробовать проехать, если трассу замело!

- Я одеваюсь и идем!

На секунду радостью вспыхнула в голове мысль - всё-таки я разбираюсь в людях! Всегда знал, что Анна и её муж - настоящие друзья. И давая им хорошо оплачиваемую работу в небольшом и не очень ею обеспеченном поселке, понимал, чувствовал, что этим ребятам доверять можно.

Быстро оделся, пока Анна ждала в гостиной. А когда вышел, рядом с нею стояла Шевцова. Тоже одетая - в куртке, сапогах, шапке. Я потерял дар речи - неужели со мной собралась? Или просто прогуляться?

- У Анны буду ждать. У них телефон работает. Если что, буду звонить куда-нибудь, - объяснила она.

Я кивнул - это её решение, сейчас мне не до размышлений. Но сам факт того, что каким-то образом она узнала, что собралась раньше меня, что вообще собралась зачем-то, а не осталась здесь - в безопасности и тепле, сделав вид, что сочувствует и волнуется, отложился в голове. Его я решил обдумать позже, когда для этого будет время.

Мы шли к дому Анны и Армана медленно. Впору было протягивать веревки от здания к зданию, чтобы не заблудиться - в паре метров почти ничего не разглядеть! А ведь отец рассказывал, что раньше зимой здесь, в Шерегеше, снежные сугробы заметали дома по самые крыши. А если и сейчас так будет? Сколько времени потребуется, чтобы на трассе замело автомобиль? И насколько бензина хватит - мороз был не так уж велик - двадцати точно нет, бывает ведь и больше, но ветер, скорее всего, все тепло из салона выдувает...

Арман уже ждал - с незнакомым мне мужиком копался в моторе трактора.

- Сергей! - протянул мне руку хозяин техники.

- Денис!

- Мироныч, ехать нужно, - с сильным акцентом проговорил Арман. - Трасса до Новосиба стоит. Спасатели работают - звонили 911. Пока доедут, пока начнут по порядку... Вдруг твои в конце колонны стоят?

- Выручайте, мужики! Любые деньги заплачу!

Ну, а что я еще мог? Хоть и понимал, что в такой ситуации не за деньги помогать будут...

Арман тяжело вздохнул и покачал головой.

- Потом, все потом!

- Арман сказал, их трое. Если машину придется бросать, все не поместимся. Только тебя одного взять могу, - Сергей кивнул в мою сторону.

Я повернулся к Арману и попросил, кивком головы указав на поднимавшихся по ступенькам крыльца женщин. - Арман, ты присмотри за нею, чтобы одна не вздумала назад возвращаться.

Мы уже разворачивались, собираясь отъезжать, когда Шевцова выскочила из дома, на ходу застегивая куртку и бешено размахивая рукой.

- Вот, Анна дала спиртное, чай, одеяло, носки теплые, - протянула мне большой пакет. Замялась, явно желая сказать что-то еще. Потом вдруг на мгновение обняла, обхватив рукой за шею и смущенно шепнув "С Богом!", тут же развернулась и побежала к дому.

...Спасатели работали. Трасса чистилась. В основном "пахали" такие же Кировцы, как и тот, на котором ехали мы. Нас пропускали, громко сигналя и явно принимая за своего. Но работы для них было слишком много. И если поначалу на трассе было сравнительно чисто - видимо, часть техники пробивала заносы впереди, а та, которую уже проехали мы, поддерживала относительную чистоту на очищенных участках, то потом стали встречаться полурасчищенные, а совсем скоро - совсем нерасчищенные участки.

Один из дорожников, на минуту заглушив свой мотор, крикнул, что люди в машинах стоят намного дальше, километрах в пятидесяти отсюда. И до них еще рыть и рыть! А стоят часов пять не меньше.

Сергей молчал. Просто ехал вперёд. И это меня радовало. Если можно сказать в такой вот ситуации, что что-то вообще способно радовать... Я думал, как водится, о самом страшном - бензин закончился уже. Запаса у Коли, конечно, нет. Что бы я делал? Покрышки жег, чтобы детей согреть и самому согреться. А если нечем разжечь? Коля-то не курит. Если рядом машин других нет? И взять не у кого...

24 глава. Женская доля

Утром, проснувшись очень рано и отправившись на кухню, мечтая сварить себе кофе, в гостиной я встретила Анну. По ее виду сразу было понятно, что произошло что-то страшное. Специально что-то выпытывать я не собиралась, просто спросила, что случилось, а она всё и рассказала. А теперь, сидя в уютной немалых размеров кухне, я с интересом рассматривала со вкусом обставленную комнату, множество цветущих фиалок на окнах, десятки фарфоровых собачек на полочках, магнитики на холодильниках и саму хозяйку - русскую красавицу с длинной русой косой и яркими синими глазами.

Она была молода, очень хороша собой и веяло от нее спокойствием и теплом, устроенностью какой-то, как от человека, который счастлив, который на своем месте. Видно было, что в этой кухне и, наверное, во всем этом доме, уют и красота, всё это - дело рук хозяйки, ну или кого-то, кто по ее указанию, по ее велению, по ее вкусу устраивал быт.

Вернувшись домой, она быстро переоделась. И если для меня обычной одеждой дома был спортивный костюм или, на худой конец, халат, то Анна надела лосины и длинную тунику ниже колен, на манер восточных. Хлопоча на кухне, она рассказывала:

- Два мальчика у Дениса Мироновича. Близнецы - Вовка и Ванька! По пять лет им.

Надо же! Сыновья у него... Никогда бы не подумала, что такой человек, как Плетнёв, - отец двоих сыновей! Вот же бабник! Со мной чуть ли не сексом занимался вчера... хотя, секс это и был! А дома у него жена и дети! А я еще ему сочувствовала! Даже ведь не подумала о жене, когда Анна сказала, что его дети попали в беду! Вот же дура - провожать увязалась, обнимала на прощание! А он-то! Он-то что обо мне подумал! Хотя, понятно, что... Что понравилось вчера и я губу на него раскатала! А к нему, оказывается, семья на отдых едет! И я не удержалась! Как тут удержишься, если Анна сама начала рассказывать о Плетнëве.

- А жена?

- Ой, ну это, конечно, не мое дело... А вы...

- Клиентка, - смутившись до безобразия, будто на самом деле была его клиенткой и искала себе мужика, выпалила я.

- Ну, она же ушла от него. Или он ее выгнал. Не знаю. Да и нехорошо это - обсуждать чужую семью. Если мой Арман услышит, рот с мылом мне вымоет. Просто Денис - человек хороший. А она... Плохая мать была.

Входная дверь хлопнула, и Анна испуганно подхватилась со своего стула, куда присела, вытирая мокрые руки. Я решила загладить неловкую ситуацию:

- Анна, давайте я вам чем-нибудь помогу?

- Пиццу собралась печь. Себе и вам для всех гостей. Тесто подошло уже. Начинку делать нужно.

- Начинку я могу. Командуйте! И простите, что увязалась следом. Так страшно стало - человек на трассе замерзнуть может, а когда узнала, что там еще и дети... Не удержалась бы, не усидела, всё равно пришла бы...

- Если бы дорогу сюда нашла, - заявил от порога муж Анны Арман.

Я обернулась и с интересом посмотрела на мужчину. Очень старалась не пялиться, но это было выше моих сил. Очень уж колоритной они были парой. Она - светленькая, белокожая, чисто славянская женщина. И он - огромный жилистый, истинный кавказец - с черной бородой и шапкой таких же волос. Если бы не явно сломанный нос его тоже можно было бы назвать красивым. Но этот нос, но шрам через левую бровь, но борода эта - придавали ему вид угрожающий и даже жесткий. Этот вид немного смягчали длинные черные ресницы и мягкие темно-карие глаза. А еще больше его смягчал долгий взгляд, брошенный в сторону Анны.

Я сдерживала улыбку изо всех сил. Она тут говорила про то, что муж может ей рот с мылом вымыть! Ой, не могу! Судя по его взгляду на нее, а ее ответному - кокетливому, горделивому - на него, этим громилой Анна крутит так, как пожелает! И если уж рот кому и моют в этом доме, то только по взаимному согласию.

- Арман, завтракать будешь? Я для нашей гостьи запеканку грею...

- Не нужно, ну что вы, - тут же замахала руками я. - Я и так хлопот вам сколько доставила! Приперлась тут...

- Друг моего друга - мой друг, - широко улыбнулся Арман. - Конечно, позавтракаем сейчас вместе. Там, вроде бы, утихает метель! Пойду в особняк снег чистить. Могу и тебя захватить!

Я задумалась. С одной стороны, наверное, не нужно стеснять людей, мешать им. С другой, казалось, что Плетнëв вернется сюда, к этому дому. Вдруг с детьми что-то... вдруг помощь нужна будет! Да и нравилось мне здесь - спокойно, уютно, Анна вызывала симпатию... Все решили слова хозяйки дома:

- Оставайтесь со мной, Наташа! Пиццу приготовим, Дениса Мироновича дождемся и тогда обратно отправитесь!

... Вечером вернулся Арман. Рассказывал, как вместе с Иваном и Матвеем расчищал двор и подъездные пути к коттеджу Плетнёва и потом возле своего дома. Шутил, что городские разучились работать - мозоли на ладонях будут теперь лечить. Но и в его голосе, и в воздухе самом чувствовалось напряжение и даже страх.

Я посмотрела в интернете. Если этот мужчина, родственник Плетнëва выехал из Новосибирска сюда вчера вечером и ехал пять часов, то четыреста с небольшим километров он мог бы преодолеть до середины точно при условиях начавшейся в процессе метели. То есть, выехав утром, Денис уже давно должен был вернуться...

Тем более, что метель прекратилась! Тем более, что в интернете выкладывались десятки постов о куче спасателей и снегоуборочной техники на этой трассе.

Я никогда не видела его мальчишек. Но безудержная фантазия, которой бы лучше исчезнуть, иссякнуть в такой страшный момент, подсовывала жуткие картинки того, как дети мерзнут, как плачут, прижавшись друг к другу, как зовут отца. А я - взрослая тетка - сижу в тепле, в уюте, сытая и довольная жизнью и ничем, ничем совершенно помочь им не могу!

Звонила дочери и Саше, но связь была плохая, как с сотового, так и с городского. Звонила Плетнёву, но он тоже был недоступен.

К полуночи Анна задремала на диване у телевизора, положив голову на плечо мужа.

- Наташа, может, приляжете? - Арман с сочувствием, словно я как-то причастна к семье его работодателя, посматривал на меня. А я вглядывалась в окно. Казалось, вот-вот вдали на дороге мелькнут фары огромного трактора и это страшное ожидание, наконец, закончится.

25 глава. Трое мужчин в одной постели

Своим глазам не поверила, когда так и произошло! Ночью снова пошел снег, и в далеком свете фар казалось, что ветер кружит его, то вниз сыплет, то вверх поднимает!

- Может, не они? - Арман, противореча себе, бросился к выходу, хватая брошенную раньше на выходе из комнаты прямо на пол куртку.

И я понеслась следом, слыша как молча спешит за нами сонная Анна.

Дети спали. Мужчины еле стояли на ногах. Арман взял из кабины одного мальчика и передал мне. Второго осторожно прижал к себе.

Пока Плетнев о чем-то разговаривал с водителем, а потом помогал спуститься закутанному в одеяло мужчине, я устраивала у себя на руках спящего ребенка. В ярком свете фонарей, размещенных вдоль всего забора у дома Армана и Анны, хорошо были видны его раскрасневшиеся щечки - теплые, видимо, жарко было в салоне трактора. Милое личико, кругленькое, с длинными ресничками. Не поймешь сразу, кто это - девочка или мальчик.

- Давай, Наташа, я его понесу! - Арман отдал того малыша, которого держал отцу, а к моему тянул руки. И мне не хотелось его отдавать. В какой-то неожиданный момент мне вдруг захотелось... самой его нести! Раздеть, погладить маленькие пальчики, поцеловать в лобик - бедные малыши настрадались, намучились! Но с сожалением протянула, ожидая хоть пары слов от Плетнëва. Но он прошёл мимо, словно меня и не заметил! Вот же скотина! Я так переживала! Так волновалась! Неужели даже одного словечка не заслужила? Вон Арману он что-то рассказывает! Шла следом за ними к коттеджу и прислушивалась к разговору.

- Наталья, можно вас попросить, - неожиданно раздалось сзади.

Я испуганно обернулась - совсем забыла, что еще один человек шёл вместе с нами.

- Да, конечно.

- Голова немного кружится. Боюсь упасть. Поддержите, пожалуйста, - закутанный в одеяло мужчина улыбался. Фонарь, возле которого мы стояли, освещал очень похожее на Плетнёва лицо - братья они, что ли? Правда, в шапке-ушанке, завязанной под подбородком и одеяле, наброшенном на плечи он смотрелся комично.

- Вы Николай?

- Он самый. Печально известный...

- Дети целы? Ничего не повредили? Не обморозились?

- У Вовки немного пальцы на левой ноге прихватило. Но врач сказал пару дней поболит и пройдет. Вы не подумайте, я грел их, как мог! Честное слово! Два колеса спалил, когда бензин закончился, потом тулуп свой... Хорошо хоть лыжную куртку прихватил. А они! Вы представляете? Ни разу не заплакали даже! Плетнёвская порода - герои!

- Герой, завтра будешь о своих выдающихся подвигах рассказывать! Вали спать уже! - Денис уже без ребенка стоял на крыльце, к которому подошли и мы. - Наташа, можно тебя?

- Да, конечно!

Я с готовностью пошла следом в его комнату, наверх. На ходу раздеваясь, бросила верхнюю одежду на диванчик, стоящий на площадке у лестницы на втором этаже.

Мальчишки лежали на кровати.

- Помогите раздеть! Я Алену за молоком послал на кухню. Они пьют его, если ночью просыпаются. А Инга Колю обработает - врач только детей посмотрел, очень много там обмороженных было.

Я осторожно расстегивала молнию на комбинезоне мальчика. И понять не могла - тот ли это, которого Я уже сегодня держала или другой. Одеты одинаково, лица - как под копирку!

- Это кто - Вова или Ваня?

- Ванька. Вову осторожно надо, чтобы ножку не повредить.

- Что теперь делать с ним? Ему может, в больницу нужно?

- Врач перебинтовал. Завтра в местную поликлинику сходим. Наташ?

Я впервые подняла на него глаза. До этого не смотрела - сосредоточенно раздевала ребенка. Денис осунулся, нижняя часть лица обросла чёрной щетиной, в глазах усталость...

- А?

- Я когда устаю, сплю очень крепко. Боюсь не услышать, если заплачет....

И он ещё не попросил даже, а Я с радостью, с готовностью, сама предложила, опасаясь только одного - что поняла неправильно. Не ему угодить хотела! Нет! Знала, что не смогу спать спокойно - буду подсознательно детского плача ждать! Настю всегда с собой укладывала, когда она болела - так хоть ненадолго удавалось в такие моменты задремать.

- Давай я их с собой возьму?

- Совсем обалдела? Они ж тебя не знают - испугаются! Просто с нами оставайся! Не бойся - я приставать не буду, не то что член, руки поднять сил нет.

- Пошляк!

- Почему? Всего лишь сказал правду!

- Ладно.

... На широкой кровати в центре лежали дети. Плетнев, сходив в душ, лег и в ту же секунду отрубился. А я еще долго разглядывала троих мужчин и улыбалась - никогда еще не приходилось делить постель с тремя представителями противоположного пола сразу! Такие милые... В смысле, дети! Не Денис! Такие красивые... Опять они же! Как могла мать их оставить? Как? Как ей живется где-то, где угодно, без малышей?

Потрогала Ванины волосы, он даже не шевельнулся. Так и гладила его по голове, пока не заснула сама...

26 глава. Колыбельная для мальчика

Проснулся, естественно, от плача. В сумраке комнаты, не сразу сфокусировав взгляд, по голосу узнал Вовку. Попытался нащупать его рядом с собой на кровати, но быстро сообразил, что сын плачет где-то дальше, где-то возле окна.

- Тише, тише, миленький! У тебя ножка болит? Мы сейчас спустимся в гостиную, поищем там таблеточку. И тебе легче станет.

Шевцова носила Вовку на руках по комнате. А он, словно знал её сто лет, доверчиво положил голову на плечо и хныкал, обвивая руками шею. Я подхватился. Все-таки неудобно взваливать на плечи Натальи своих детей! Одно дело, боясь не услышать, попросить спать рядом - хотя тоже, прямо скажем, наглость ещё та! Но таскать Вовку на руках полночи она точно не обязана!

- Вовка, иди ко мне! Отпусти... тетю Наташу!

Он двинул здоровой ногой в мою сторону, ясно давая понять, что мне следует отстать.

- Вов? Не наглей! - я сказал с угрозой в голосе, надеясь заставить его послушаться.

- Денис, иди и найди нам таблетку!

- Какую? - врач говорил про обезболивающее, но есть ли оно в аптечке, и, если есть, какие именно таблетки им являются, я не знал. Дома о лекарствах заботилась мама, а здесь мне как-то болеть не приходилось... Разве что от похмелья страдать...

- Неси все, что есть. И воду не забудь!

Набрал воды, захватил чемодан с лекарствами - кем-то, скорее всего Ингой, оставленный на столе в кухне. И пошел обратно. Возле двери услышал голос Натальи. Она тихонько пела:

- Спи, мой малыш, вырастай на просторе,

Быстро промчатся года.

Смелым орленком на ясные зори

Ты улетишь из гнезда.

Ты не узнаешь ни горя, ни муки,

Доли не встретишь лихой

Спи, мой воробышек, спи мой сыночек...

Спи, мой звоночек родной...

Стакан, как живой, подпрыгнул в моих руках, плеснул водой на ногу. Мои мальчишки такой колыбельной от своей матери не слышали. Да, впрочем, и никакой не слышали... А моя мать, их бабушка, с трудом давала им ладу в плане накормить, одеть-обуть, постирать, убрать. А так, чтобы поиграть с ними, приласкать - возможно, без меня такое и случалось, но она была жестковатым человеком, в свое время, делая карьеру родных детей не видела, то есть меня и сестру, а теперь вот вынуждена была с внуками сидеть. Она по-своему любила и нас с сетрой и пацанов моих, но нежности и ласки мои пацаны явно недополучали...

Вовка молчал. То ли задремал, то ли был очарован пением. А мне не хотелось входить. Хотя нет, мне очень хотелось войти. Когда жалеют твоего страдающего ребенка, когда его жалеют ТАК, по-настоящему, себе в ущерб - могла бы спокойно спать в своей постели, а не таскать его по комнате посреди ночи - странное, незнакомое чувство появляется... Сердце заныло от непонятных ощущений, которые не мог определить. И, прежде чем войти, понимая, что при мне она будет вести себя иначе, чем с ним наедине, я заглянул в приоткрытую дверь.

Она в пижаме своей сексоустойчивой с распущенными волосами все так же ходила по комнате, напевала, прижимая моего сына к себе обеими руками. Он, совершенно точно, не спал - как обезьянка оплел её ногами и руками и даже гладил по волосам! С трудом проглотив болезненный комок в горле, я вошёл в комнату, вспомнив, наконец, что некрасиво подглядывать.

- Наташ, я не в курсе, как обезболы эти выглядят! Давай его мне, а ты посмотри!

- Пойдешь к папе? - спросила она, заглядывая Вовке в лицо.

И паршивец маленький отрицательно покачал головой, зыркнул на меня и снова положил ей на плечо голову! Да, Плетнёв, не тебя одного мучает желание потискать Шевцову! Сыночек-то весь в отца!

- Высыпай на пол, - скомандовала она. - Мы сами всё найдем.

Я высыпал. Они присели на пол. Точнее присела только она и начала перебирать лекарства, а Вовка с плеча тоскливо рассматривал меня, словно я - не отец его, а незнакомый предмет мебели.

- Больно тебе, сынок? - погладил его по коротко стриженой голове.

- Угу.

- Скоро перестанет, я обещаю. Таблеточку только выпьешь. А завтра папа к доктору отвезет, доктор полечит и болеть вообще не будет! - ласково уговаривала Шевцова.

- Не хочу к доктору! - буркнул Вовка. - Он будет укол делать!

- Зачем сразу укол? Может, он просто кремом специальным помажет?