Барышня. Нельзя касаться

- Они с Тимуром возвращались из Краснодара и попали в аварию. Тимура уже прооперировали... А Марк... в общем, довезли его в нашу хирургию. Сейчас ему тоже операцию делают. Перелом. Черепно-мозговая у него...

И нет-нет, мне совершенно не нужно туда было! Это меня почти не касалось! Но уже сердце забилось чаще, уже стало жутко от понимания, что Марка Изотова в моей жизни больше может не быть! И от меня ведь ничегошеньки не зависело! Но я зачем-то спросила:

- В нашей областной?

- Да, в нашей.

... Остаток ночи я практически не спала. Пару раз порывалась вызвать такси и поехать в больницу. Обрывала себя - к кому поехать? К чужому человеку? Да меня ночью и не пустят туда! И зачем? Что скажу я его родственникам? Как представлюсь - знакомой? Я же ему никто! Мы всего лишь дважды виделись!

И даже если приеду, даже если пустят (хотя, разве не родственников, разве чужих людей пускают?), что скажу ему? Как это выглядеть в его глазах будет? И в глазах его родственников? А вдруг там жена? Да я же со стыда сгорю!

Хотя... О чем это я? Я ведь ничего предосудительного не делала! Не делала? А переписываться в соцсетях с чужими мужьями можно? Как это в обществе расценивается вообще? И цветы от него брать...

Взгляд невольно скользнул на букет, стоящий в вазе на столе.

Мама была в шоке, когда его увидела! Даже пришлось ей валерьяночки накапать... Увидела, и ноги подкосились - я тащила ее к кровати, взглядом ища телефон и собираясь вызывать скорую, а она шептала что-то странное, что-то про свои молитвы и Его долгожданный ответ на них.

Я смотрела на цветы и думала, что это благодаря Марку, впервые за столько лет мне интересно жить! Впервые я жду чего-то. Впервые вижу радость и надежду в маминых глазах. И я себе не прощу никогда, если не приду к нему в больницу. Да и просто навестить можно даже малознакомого человека. Тем более что он сам просил свою сестру мне позвонить. Наверное, для него важно, чтобы я знала...

...Безумно волнуясь, сходя с ума от тысячи разнообразных эмоций, устроивших настоящий торнадо в моем сердце, я уже в десять утра стояла перед дверью, ведущей в его палату. Гипнотизировала ручку и все никак не могла решиться и войти.

Да только, видимо, кто-то свыше решил всё-таки дать мне знак, помочь принять решение. Я уже протянула руку, когда дверь распахнулась сама...

21 глава. Марк

- Нет, Марк, я так не могу! Мать узнает, она меня убьет просто! Ты ж знаешь, какая она - рано или поздно выпытает, кто-нибудь проболтается. Да она же может без предупреждения примчаться сюда! Мы тогда пропали! Я пропала... Тебе-то что!

Нина металась по палате, заламывая руки. Да, мамочка у нас была женщиной строгой и характерной. Узнай она, что я попал в больницу, а ей ничего не сообщили сразу же, обида на полжизни обеспечена! А она и без того со мной в натянутых отношениях - из-за Инны, конечно! Будь мамина воля, она бы Инну давно выставила за двери моей квартиры, причем с треском и скандалом! Мама требовала от меня действий, требовала разобраться с тем бредом, в который бывшая превратила мою жизнь. И, кстати, да! Нужно было что-то решать уже...

Голова болела - об дверь в машине все-таки треснулся хорошо. Но легкое сотрясение, конечно, на черепно-мозговую тяжелую, не тянуло. Так, лоб справа был свезен и заклеен пластырем. И, собственно говоря, если бы не комбинация, созревшая в моей, пусть пострадавшей, но работавшей как надо, голове, я бы уже домой собирался, наплевав на требования доктора отлежаться в палате под присмотром три дня.

Отделался я достаточно легко - вывих руки, сотрясение это, ну, царапины там, да синячище на пол-лица. Рука была вправлена и временно зафиксирована в лангет, остальное обработано и заклеено там, где это было нужно.

Тимур пострадал намного сильнее. Нам вообще очень повезло, что он успел вывернуть руль в сторону от встречки. Задело только боком с его, водительской, стороны. Но покидало машину по обочине знатно! Сработавшие подушки безопасности, при этом меня защитили, а Тиму, наоборот, сломали ключицу, слишком резко и сильно зажав в момент своего открытия. Но жизни его ничего не угрожало.

- Марк! - Нина резко остановилась, приложив ладони к пылающим щекам. - Мне так стыдно! Я же ее обманула! Разве можно так знакомство начинать? Вдруг родственниками станем? Как я ей в глаза посмотрю?

- Скажешь, что я тебя заставил, если вдруг претензии со стороны Кати будут. Но поверь мне, она поведет себя совершенно не так, как сделали бы все, кого ты знаешь! - я говорил уверенно, хотя совершенно не понимал, придет ли Катя ко мне в больницу. И даже наоборот, больше склонялся к тому, что все-таки не придет...

- Ага, заставил! С рукой твоей... - она прислушалась, кивнув на дверь. - Кто-то идет, кажется.

И я, конечно, не был уверен в том, что это - Катя, но, откинувшись на подушки, принял самый страдальческий вид, на какой был способен. А потом решил, что лучше всего сейчас "сознание потерять", тем более с Ниной договорились уже, что она найдет предлог и уйдет, если Катя всё-таки решится.

Нина пару раз глубоко вздохнула, прежде чем открыть дверь. А потом, изобразив на лице милую улыбку, потянула ее на себя. Усилием воли я заставил себя не смотреть, лежать с закрытыми глазами, притворяясь чуть ли не умирающим.

- Здравствуйте, мне администратор сказал, что в этой палате лежит Марк Изотов...

А-а! Пришла все-таки! Так, Марк, спокойно! Только не выдай себя! И, главное, не радоваться слишком явно. Блин, Нинке не сказал, чтобы сразу же уезжала! А она из любопытства может сейчас начать приставать к Кате! Прийти в себя уже, что ли?

- Да-да, он здесь лежит, - шепотом начала сестра, потом, видимо, посмотрев на меня, добавила. - Он заснул недавно. Вы проходите-проходите! Слушайте... А вы не могли бы побыть с ним немного? Очень прошу! Дело в том, что доктор просил не оставлять пока одного - вдруг ему плохо станет! А мне очень срочно отлучиться нужно... Я сестра его, это я вам звонила.

По тому, как Катя долго не отвечала, я понял, насколько ей трудно решиться, но Нинка, она любого уболтать может! Видя растерянность Кати, сестренка поднажала:

- Дело в том, что Тимур... я говорила вам, это тот парень, что за рулем был, он еще сильнее, чем Марк пострадал. А у него никого совершенно нет - родители на Севере живут. Ему лекарства нужны такие, каких в больнице не найти. Я в интернете поискала, где их можно купить. Но это аж в другом городе! И попросить сейчас некого - Марку коллеги звонили, сказали, там ребенка какого-то ищут... Все заняты очень.

- Конечно, Нина, я побуду с ним, сколько нужно. Вы не торопитесь, - решилась Катя.

Блин, как же не улыбаться-то? Так и хотелось открыть глаза и увидеть ее! Нина, не прекращая болтать, заметалась по палате, собирая свои вещи. А я, даже с закрытыми глазами, каким-то странным образом мог отслеживать местонахождение Кати. Что, собственно говоря, и делал.

Вот постояла немного у входной двери. Вот шагнула, пропуская Нину. Вот прошла к окну, не решаясь, видимо, сразу подойти ко мне. Но масштабы моих повреждений ей все-таки оценить было нужно (я бы поступил именно так), поэтому на полпути к первоначальной цели, она передумала и робко направилась ко мне.

22 глава. Катя

Я, бессовестная, радовалась, что Марк был без сознания! Корила себя за это мысленно, но радовалась! Потому что у меня было время взять себя в руки и успокоиться! И да, конечно, посмотреть на него... Исключительно с целью понимания - сильны ли повреждения, выживет ли, все ли будет хорошо!

Он лежал на спине, укрытый по самую грудь одеялом в застиранном, но чистом больничном пододеяльнике. Руки - сверху. Одна - вдоль тела, вторая согнута в локте и размещена на груди. Эта, левая, была упакована в подобие желобка с открытым верхом... Что это, кстати, такое? На гипс не похоже...

Марк был в футболке. И, не решаясь перевести взгляд на его лицо, очень боясь увидеть страшные раны, разбитую голову, я упрямо смотрела на мужские плечи, обтянутые плотной серой тканью. И, наверное, еще долго не смогла бы решиться и поднять взгляд выше. Но показалось вдруг, что он пошевелился! Глаза тут же в лицо уставились! Сердце подпрыгнуло в груди, с силой ударившись о грудную клетку, словно желало сбежать из моего тела и искало для этого выход! Нет, спит вроде бы!

Слева у него на лбу пластырем был зеклеен достаточно большой участок кожи, а от него вниз по виску шли две царапины, варварски смазанные зеленкой. Левый глаз был отекшим и внизу, под ним, на пол-щеки расползался багрово-красный синяк. Да, удар был, наверное, сильным! Больно ему, конечно! Бедный... Спит? Или без сознания? И есть ли еще какие-то повреждения на теле? Нина же говорила, что операцию ему делали вчера! Но под одеялом разглядеть что-то было невозможно.

Взгляд скользнул на прикроватную тумбочку, где были разложены лекарства - ужас, сколько всего! Ноги сами несли меня ближе. И я, подумав, что человек, находящийся без сознания, да еще и после операции, совершенно точно никакого вреда мне причинить не сможет, уселась на стул, стоящий у кровати. И замерла, пытаясь привыкнуть к этой жуткой близости! Руку протянешь - и легко дотронуться можно! Кисть его здоровой руки лежала прямо возле моих колен!

Все звуки - шум за окном от парковки, где машины то и дело сигналили друг другу, требуя уступить дорогу, уезжали, взвизгивая тормозами или, наоборот, приезжали, стараясь приткнуться поближе ко входу в здание больницы; постоянное хождение больных и медперсонала за дверью, чьи-то окрики вдали, не иначе, как у стойки регистратуры... все это ушло далеко на задворки моего сознания. Я сидела и смотрела на эту мужскую руку, на длинные пальцы, на светлые волоски, покрывающие тыльную сторону ладони, на жилистое запястье... Он, наверное, очень сильный...

Так задумалась, что громом среди ясного неба стали его слова:

- Катя-я, - низкий голос и испугал до дрожи и, одновременно, заворожил, пригвоздил к стулу, напрочь лишив сил. - Скажи... только честно, ты согласна с утверждением, что шрамы украшают мужчину?

Он умел сбить с толку! У Марка Изотова был удивительный дар все мои, с огромным трудом выстроенные в четкий строй, мысли, переворачивать с ног на голову! Вот и сейчас...

- Не знаю. Смотря какие шрамы... - сказала откровенную глупость, учитывая, что передо мною лежал человек, пострадавший в автомобильной аварии, которому, конечно же, нужны были слова поддержки.

- Вот представь себе мое красивое лицо. Ну, такое, каким оно было в нашу последнюю встречу. Представила? Та-ак! А теперь посмотри на этот огромный синяк и... Ну как?

- Тебя не портит совершенно...

- Подлецу все к лицу, да? - Марк попытался улыбнуться, но было видно, как ему больно это делать. - Пить хочется...

- Тебе подать? - засуетилась я.

- Да, если не трудно. Там, на тумбочке бутылка с водой и трубочка - щеку изнутри прикусил во время удара... Болит, зараза!

Желая только одного - помочь, быть полезной, как-то облегчить страдания человека, я схватила бутылку, открутила крышку, вставила трубочку и подала Марку. Я в тот момент совершенно не подумала, что, передавая бутылку Марку, буду вынуждена коснуться его здоровой руки! Меня будто огнём обожгло или ударило током, даже в висках противно застучало, когда чуть коснувшись своими пальцами его ладони, я ткнула бутылку и тут же одернула руку!

Мне показалось даже, что он понял, как меня от страха приложило - тоже дернулся на кровати, да так, что часть воды выплеснулась на грудь.

Не совсем отдавая себе отчет, что делаю, я вдруг поняла, что уже стою посреди комнаты и смотрю в сторону спасительного выхода, при этом руками вцепившись в свою сумочку, которую повесила на спинку стула, когда присаживалась к кровати Марка! Я даже не помнила, как ухватила её!

Хотелось просто уйти. Больше всего хотелось сбежать домой. Но Нина же сказала, что ему может стать плохо, и нужно быть рядом, пока она не вернется... Стоп! Что-то на умирающего он с шутками своими не очень-то похож!

Прищурившись, я обернулась, внимательно вглядываясь в карие глаза... а, если точнее, в один глаз - второй был едва виден в узкую щель, оставшуюся между опухшими веками. И, конечно, по лицу его, изуродованному аварией, я могла не правильно понять, но мне показалось, что он... на секунду только... улыбнулся!

- Катя? Между прочим, перед тобою сейчас находится практически беспомощный человек. Как, по-твоему, я пить буду? - словно не заметив разлитой воды, говорил он. - Голову мне приподнять нужно!

Ну, нет! Голову приподнять? Со смесью ужаса и удивления я во все глаза уставилась на Марка! Приподнять? Да как же... Да я же не смогу! Это что же... за голову нужно руками взять? За волосы...

Видимо, догадавшись, что я на грани побега, Марк неожиданно сменил тактику:

- Пошутил я! У меня же трубочка есть! Сам попью! Садись, давай! И можешь спрашивать - я прямо-таки чувствую, как куча вопросов копошится в твоей рыжей головке, и каждый из них хочет стать первым...

Я сосредоточилась. Уселась, предварительно отодвинув стул от Марка подальше, и начала спрашивать, оставив самый главный вопрос напоследок.

23 глава. Марк

Смешно, конечно. Смешно себя со стороны представлять! Лежу такой на больничной койке, чуть поцарапанный... В годы моей бурной молодости бывало в сто раз хуже... Но это неважно. Лежу, страдаю изо всех сил и понимаю, что в данной случае, с этой конкретной женщиной притвориться больным и слабым - лучший способ расположить к себе! Первый раз в моей жизни такое. Обычно женщины без ума от сильных мужиков... Но Катя не обычная, Катя особенная, а я... Я - просто гений! Догадался, что с Катей играть мускулами не нужно... пока не нужно, потом, конечно, я ей все о себе расскажу и покажу, какой я замечательный, обязательно!

Несмешно стало, когда она ткнула мне в руки бутылку. И дело даже не в том, что меня шарахнуло от легкого прикосновения её руки так, что бутылку эту еле в руках удержал - и ни хрена ведь не разряд статического электричества! Просто стало полнейшей неожиданностью это касание и моя странная на него реакция, хотя ведь и знал, что вот сейчас оно случится! А ещё поразил тот ужас, который в ее глазах отразился! И что-то подсказывало мне, что не меня конкретно Катя боится, точнее, не только меня одного. Что же такого эти твари сделали с ней, что от касания одного, от легкого прикосновения к другому человеку, эта женщина готова бежать на край света?

Я видел ее страх, понимал, что она очень хочет сейчас уйти, укрыться ото всех, остаться в одиночестве - эти все чувства Катины легко угадывались по лицу. Но при этом она все-таки вернулась. Неловко повесила свою сумочку обратно на спинку стула, чуть отодвинула его в сторону от моей кровати и села, сложив подрагивающие руки на коленях.

Я рассказывал об аварии, отвечая на ее вопрос о том, что случилось и как, а сам рассматривал Катю. Длинная юбка в складочку полностью скрывала ноги, футболка с закрытыми плечами, тонкая золотая цепочка, уходящая под нее... Никаких других украшений - ни колец, ни сережек, ни браслетов там - ничего такого, что могло бы привлечь взгляд. Юбка голубая, футболка белая - ни единого яркого пятнышка... Разве что волосы. Глупая-глупая Катя! Не получается у тебя быть незаметной! И не получится никогда! Ну, невозможно это совершенно! Странно, что до сих пор не нашлось никого, кто бы понял, насколько ты красива, кто бы захотел спасти барышню из лап злых монстров прошлого! Но, с другой стороны, и замечательно, что никого не нашлось... до меня!

Рыжие волосы, хотя... не рыжие они совершенно! И слова такого нет, не придумано, чтобы их цвет описать! Пышной волной легко перекинуты на одно плечо - судя по всему, Катя всегда так ходит. На лице - ни грамма косметики, ни туши там, ни помады. Веснушки на носу... Точно! В первую встречу нашу, там, в ее квартире, я как-то их не разглядел, что очень странно... Светлая кожа, глаза зеленые, брови - обычные, не нарисованные, не выгнутые дугой на пол-лба, а самые простые, человеческие брови, одна из которых почему-то упрямо поднимается домиком, делая удивленным ее лицо...

Чему удивляется?

- Ну...и дальше что? - вдруг говорит она, и я понимаю, что настолько увлекся разглядыванием, что нить рассказа потерял и молчу, прервавшись, скорее всего, на полуслове. Идиот! Так, о чем там? В голове было совершенно, стерильно пусто...

- Ка-атя, - я постарался произнести ее имя с таким ужасом, на какой только был способен. - Катя, у меня походу последствия удара головой... Вообще не помню, о чем говорил! Совершенно! Кошмар какой-то...

Ее бровки сошлись к переносице, выдавая беспокойство своей хозяйки за меня, обманщика. На секунду стало стыдно. Но только на секунду - я ж во благо! Если правду скажу, что засмотрелся на нее, залюбовался ею, сбежит же!

- Ну, про аварию ты рассказал. Про то, что Гриши в Краснодаре нет тоже. И где он, как думаешь? - робкий взгляд скользил по моему лицу, по плечам, по рукам, только иногда, как бы украдкой, ненадолго поднимался к моим глазам. А я вспоминал, как в первые две наши встречи, она смотрела практически все время в пол и не смела поднять глаз! Самодовольно подумалось вдруг, что я - просто молодец, что правильно все делаю, что прогресс на лицо! Но тут же обожгло пониманием - одно мое неверное движение, неосторожное слово и... будет еще хуже, чем было! Психологу бы ее показать... Или даже лучше психотерапевту! Но ведь не пойдет! откажется, скорее всего! Стало страшно - как понять, что делать и что говорить ей? Я ж в этих всех тонких психологических делах абсолютно ничего не понимаю!

И вот ведь беда - когда не задумывался об этом, когда действовал, подчиняясь интуиции, получалось нормально, а теперь вдруг оказался в ступоре! Та-ак, спокойно! Выбрасываем из головы все лишние мысли и просто наслаждаемся процессом - кайфуем от разговора! Вот же она - рядом! Как ты, мой дорогой, и хотел! И это тебе не одна из девиц, которыми ты довольствовался в последние годы - пальцем помани, сами на шее повиснут! Это женщина, за которую побороться придется! Впрочем, тем и интереснее, тем желаннее будет награда...

- Есть у меня пара мыслишек... Сейчас расскажу. Слу-ушай, ты ж в отпуске сейчас, правильно? - мысль, пришедшая в голову, была ещё более гениальной, чем всё, что я придумал до этого! Она кивнула, и я продолжил. - У меня в агентстве рук не хватает! Я сам завтра хоть ползком, хоть... как угодно, пойду туда! Девчонку-администратора нашего пришлось в Краснодаре оставить - следить за домом Александра Мерцалова. Может быть, поработаешь у меня хоть пару дней, а? Зарплата у нас хорошая. И в поисках Гриши поможешь!

Мысленно добавил: "Работы у тебя, правда, будет выше крыши, но, с другой стороны, поближе ко мне... Блин, да это же будет просто здорово!"

- Так что, Барышня, ты согласна?

24 глава. Катя

Если до этой его фразы мне было моментами страшно, а потом немного отпускало, то сейчас накатила волна самой настоящей паники! Не то, что руки, ноги задрожали от ужаса! И, не подумав, что немного приукрасить свои слова нужно, прикрыться, переформулировать то, что сказать хотела, я выдала так, как есть, впервые вслух назвав его по имени:

- Марк, я ж социопат! Мне с людьми нельзя! Я по телефону говорить не умею! И общаться не могу! Я новых людей, как огня, боюсь! Я в своем архиве первые полгода из отведенной мне каморки не выходила вообще!

- А потом? - снова сбил меня с толку он.

- Что "потом"?

- Полгода прошли, и что дальше случилось?

- Выходить потихоньку стала. То девчонки зайдут, спросят что-нибудь, то посетитель дверью ошибется... Мне повезло просто - там все нормальными людьми оказались, не давили на меня, не пытались вытянуть из моего болота сразу. Привыкла. Если можно так сказать, сейчас мы дружим, обедаем даже вместе, - я понимала, что последняя фраза звучит совсем уж абсурдно, но для меня есть за одним столом с чужими людьми, было чем-то совершенно неприемлимым! У меня просто кусок бы в горло не полез! И я по пальцам одной руки могла пересчитать тех, с кем могла это делать.

- У меня на тебя никто давить не будет. Каморку я найду. Обедать будешь в одиночестве. По телефону разговаривать будет тот, кто в агентстве на тот момент окажется - тебе только позвать к нему нужно будет. Ты будешь информацию в интернете искать, документы печатать, цветы поливать, квитанции всякие подшивать, расходы на поездку подсчитывать. Там просто все, разберешься по ходу! Я помогу, если что! Зато смотри, Гришу найти поможешь - мы же четверых человек лишились! Четверых, представляешь? Олег, мой напарник, привлек паренька одного, своего племянника, но это - капля в море! Нам руки нужны! Двое - в Краснодаре, Тим - в больнице! Остались я, Олег да Ольга! Кто пацана искать будет?

- Да как ты-то сможешь? Чем ты им поможешь теперь? Тебе отлежаться нужно! И не выпустят из больницы тебя! - неужели он, на самом деле, собирается в таком состоянии идти на работу? Да это же невозможно! Как?

Марк тяжело вздохнул, взмахнул пальцами здоровой руки и сказал:

- Выбора нет! Придется. Статистика, моя дорогая, гласит, что пропавших детей нужно искать в первые три дня после исчезновения. Потом следов становится все меньше, а вероятность, что поиски закончатся удачно - все призрачнее! У нас уже неделя прошла! Впору в розыск мальчишку объявлять! Но мать не позволяет! Не знаю, что в голове у этой ненормальной, но, если бы мы с Олегом позавчера вечером не обнаружили зацепку одну, я бы уже в органы опеки обратился и в полицию заодно!

- А что за зацепка? - невольно подалась в сторону Марка, чтобы ни слова не пропустить, чтобы следить за его мимикой и иметь возможность по ней делать выводы, как он оценивает Гришины шансы. Что-то похожее на улыбку мелькнуло на разбитом лице Марка. Да ну, какие ж тут улыбки - показалось, наверное!

- Мы выяснили, что его отец, родной, настоящий, получил смягчение приговора - живет в поселке, рядом с той зоной, где пять лет сидел. За примерное поведение поселение получил. Представь, человек живет рядом с зоной, еженедельно, а то и чаще, отмечается, работает. Но при этом может относительно свободно передвигаться в рамках населенного пункта, общаться с вольными людьми и даже разрешено к таким поселенцам семьям перебираться. Не все, правда, на такое решаются... Но вдруг по просьбе Мерцалова к нему сына какой-нибудь хороший товарищ везет? Это предположение, конечно, оно зыбко и тут все проверить нужно, но все-таки... вероятность такая быть может.

- Но ведь если отец Гриши сидит в тюрьме уже пять лет, то получается, мальчик его помнить ну никак не может! Через пол-страны ехать с чужим дядькой к совершенно незнакомому отцу! Неужели он мог на такое решиться... - я даже представить не сумела подобное.

- Дети - они бесшабашные, бесстрашные... А если предположить, что ему с матерью плохо жилось, то... сама подумай! Ты, как раз, и можешь подсказать нам, какие отношения у пацана с матерью были!

- Да-а, отношения были не очень. Он ее, как огня, боялся. Она совершенно мальчику внимания не уделяла. Он - сам по себе, она личную жизнь устраивает... Ой, конечно, я не знаю, так ли на самом деле, - мне вдруг стало стыдно - какое право я имела судить эту женщину! Разве я знаю то, о чем говорю, наверняка? Это - предположения всего лишь! Догадки! А сплетни разводить, по меньшей мере, некрасиво! Но ведь с другой стороны, Анна Мерцалова не позволяет, как положено, Гришу искать! А вдруг его украл какой-нибудь маньяк? Вдруг ребенка мучают в подвале каком-нибудь? Вдруг... его насилуют сейчас?

- Кать, ты чего? Что с тобой?

Словно издалека до меня донесся голос Марка. Я видела, как он садится на кровати, видела обеспокоенное лицо и слышала какие-то успокаивающие фразы, обращенные ко мне, но перед глазами мелькали картинки моего прошлого, того самого, о котором я столько лет пыталась забыть! И я не понимала, то ли мальчика представляю в роли главной жертвы, то ли снова вижу себя саму со стороны - униженную, избитую, превращенную в куклу, в игрушку для удовлетворения чьей-то похоти, чьих-то извращенных сексуальных фантазий!

И я уже не слышала, как из моего горла рвался полустон-полукрик - дикое, страшное: "А-а-а!" Я не видела, как подкосились ноги, когда попыталась подняться со стула и бежать, бежать, куда глаза глядят - не от кого-то, не от чего-то - от себя, от кошмаров, живущих в моей голове! И не смогла - перед глазами потемнело и я бы, обязательно, рухнула на пол, если бы не Марк...

25 глава. Катя

- Сделайте хоть что-нибудь! Вот эта ватка - всё, на что вы способны?

- Что вы предлагаете?

- Укол там, капельницу какую-нибудь... таблетку, в конце-то концов!

- Ну, какой укол, Марк Анатольевич, какой? Не нужно так паниковать! У девушки просто обморок... Сейчас нашатырь понюхает и очнется!