Полная версия:
Барышня. Нельзя касаться
- Барышня, - окликаю ее, подошедшую к самому подъезду, и она останавливается, но ко мне лицом не решается повернуться. - Я скажу, зачем мне все это! Но ты мне ответь первая! Только честно! Скажи, какое-такое колдовство знаешь, чем приворожила меня? Почему к тебе тянет так? Я ж тебя не знаю почти! Что мне от тебя надо? Да я сам не понимаю! Ты иди-иди, только учти, у меня сердце не каменное, завянет, как вот эти несчастные розы, для которых ты воды пожалела!
И мне кажется, что на мгновение, на секунду только, когда Катя поворачивается, на ее губах появляется улыбка. Но могло и привидеться просто - все-таки темно под козырьком подъездной двери. Брошенные мною, розы сиротливо лежат на скамейке. Беру их, шагаю к ней, протягиваю, вглядываюсь в красивое лицо, пытаюсь прочесть эмоции, понять, как с нею себя вести, что делать, что говорить, как не оттолкнуть от себя, а наоборот, приблизить. И продолжаю:
- Номер телефона дашь? Комп я с собой, конечно, беру, но хрен его знает, будет ли там, куда еду, интернет, - и уже зная, что испуганно вскинется, что этот простейший вопрос ее выбьет из колеи, даю время осмыслить мою вполне закономерную просьбу и добавляю. - Буду держать тебя в курсе, как идут поиски.
А мысленно добавляю: "Ага, вру, конечно, не только для этого. И даже больше, совсем не для этого телефончик твой нужен. Привык. За неделю какую-то привык по вечерам строчить тебе послания! Мне это нравится. Душой отдыхаю, расслабляюсь я так!"
- Записывай! - говорит она и, по-видимому, ждет, что я достану телефон, брошенный на сиденье в машине.
- Диктуй! - смеюсь в ответ. - Буду поражать тебя своими способностями. У меня феноменальная память, между прочим.
- Хм, ну, ладно тогда, - совершенно точно улыбается она. И пусть эта улыбка только на секунду озаряет лицо, пусть я толком ее рассмотреть не могу, я знаю, помимо набора цифр, помимо своего телефонного номера, Катя сейчас, может не осознавая этого сама, делает маленький шаг мне навстречу. - 8-952-492...
16 глава. Катя
Ненормальная дура! Сумасшедшая идиотка! Ни о чем толком не расспросила его! Ничего не узнала! Даже... Даже забыла спросить то, зачем вышла - куда он едет и как связана поездка с Гришей! А теперь вот стой и думай! И переживай! Ведь сумела перебороть себя! Ведь вышла - разговаривала, сдерживалась, не истерила, не убежала, хоть и пыталась! А могла спрашивать обо всем! О том, откуда он все обо мне знает, какие предположения о пропаже Гриши у него есть... да мало ли о чем еще - столько всего сейчас нахлынуло, столько мыслей закрутилось в голове, стоило мне только спрятаться в спасительную темноту родного подъезда.
Я знала, что нужно идти в квартиру. Не столько для себя самой даже, сколько для того, чтобы Марк смог уехать. Он сказал, что поедет только после того, как я выгляну в окно. Я не спрашивала, почему он так решил. Не задумалась сначала об этом даже. А сейчас замерла, прижавшись спиной к входной двери, уткнувшись лицом в сладко пахнущие нежные лепестки.
А потом, медленно топая вверх по ступенькам, я вдруг на половине дороги остановилась... Мысли буквально взорвались пониманием - не так уж и страшно мне было рядом с ним! Я минут сорок стояла буквально в метре и только один раз попыталась сбежать! Уму непостижимо!
И вот ведь удивительно - мне чудилось, что розы пахли вовсе не розами! Мне чудилось, что они пахли Марком... Точнее, той самой туалетной водой, запах которой я так явно чувствовала, когда он ходил возле меня. И, шагая наверх по ступенькам, не могла оторваться от цветов, то и дело прислоняла букет к лицу и дышала их ароматом.
... Не спится. Знаю, стоит только провалиться в спасительную пучину, начнется тот же сон - необычный, яркий, словно о другом человеке рассказывающий. А мне столько обдумать нужно. Входящее сообщение на watsap телефона становится неожиданностью.
Незнакомый номер:
- Проверка связи. Надеюсь, не разбудил? Барышня, ответь, чтобы я знал, что номер твой...
Я волнуюсь так, словно вновь стою перед Марком у двери подъеда. Я волнуюсь и не могу сразу придумать ответ - мысли разбегаются в разные стороны и никак не ухватить ни одну из них за хвост. Я волнуюсь, но не боюсь! А руки уже сами набирают:
- Я в отпуске, поэтому подолгу не ложусь спать.
Марк:
- Отпуск - это здорово! Значит, тебе нечем заняться и скучно?
Я хочу написать, что привыкла к одиночеству и умею занять себя и не страдать от скуки. Но это кажется мне немного унизительным - признаться ему в том, что живу вот так - одиноко и однообразно. Поэтому пишу только часть своей мысли:
- Ну-у, мне редко бывает скучно.
Марк:
- Хочешь мне помочь в поисках Гриши?
- Конечно. Что нужно сделать?
Я была бы рада быть полезной. Тем более в таком важном деле. Около десяти минут я жду и вот:
Марк:
1. Понаблюдать за матерью Гриши. Не специально. Но обрати на неё внимание - гуляешь со своим монстром, посматривай по сторонам.
2. В сети нужно собрать информацию о Мерцалове Александре. Он - известная личность в Краснодаре, должно быть много всего. Я скину адрес электронной почты - ты мне файл на нее.
- Монстр, стесняюсь спросить, это кто? И кто этот человек?
Марк:
- Он - дядя Гриши по отцу. А монстр - это псина твоя. Я понаблюдал немного за ним - премерзкое создание.
- Ты наблюдал за мною???
Марк:
- Нет, что ты! Только за твоим псом. Вчера вечером, когда вы гуляли. Ты - милая. Он - мерзкий. Вы не пара.
- Кто тогда пара?
Марк:
- Ему - псина какая-нибудь, конечно. А тебе - Я! И не спорь, сама скоро это поймешь.
Я смеюсь - он ведь шутит! И, не думая ни о чем, не переживая из-за своих проблем и заморочек, быстро печатаю в ответ:
- Он - мой друг! А ты мне зачем?
Марк:
- Я могу все, что может он. И даже больше. Выгуливать меня можно? Можно! Кормить можно? Даже нужно! Лаять я умею. Только хвоста нет...
- Это - существенный недостаток! Без хвоста ты мне не подходишь!
Марк:
- Я буду спать на коврике возле двери! Я буду кусать мужиков, бросающих тебе вслед взгляды! Я буду тапочки приносить!
- Джонни не носит тапочки - он слишком старый для этого.
Марк:
- Во-от! А я еще совсем молод. И полон сил! Слушай, а пойдешь со мной на свидание? В кино или ресторан?
И хоть я даже представить себе не могу, как иду с Марком в кино и уж тем более в ресторан, мне почему-то приятен тот факт, что он пригласил! Мне приятно, что он ясно даёт понять, что я ему интересна! А ведь совсем недавно чужое внимание ко мне вызывало ужас!
И я с каким-то странным восторгом набираю его имя - четыре буквы, но они звучат так необычно, так странно и так подходят ему... Пишу и вдруг ловлю себя на том, что произношу себе под нос это имя!
- Марк, а куда ты поехал? Это как-то относится к Грише?
- Вот домой к Мерцаловым, в Краснодар, и поехал! Мы предполагаем, что семья Гришиного отца выкрала мальчика у матери...
Марк описывает, что его агентство узнало об отце мальчика, о его родственниках, о том, где Гриша с матерью жили раньше. Потом рассказывает о возможных вариантах того, где мальчик мог бы быть. Я задаю наводящие вопросы. И, выяснив все, что только приходило в голову, сама, без стеснения и страха, неожиданно для себя шучу!
- У меня образовались мозоли на пальцах - я столько не печатала никогда...
- Так и быть, спасем твои пальцы - завтра, когда мы будем в гостинице, я позвоню тебе. Возьмешь трубку?
Не знаю. Это ведь тоже страшно - чужой голос, раздающийся у самого твоего уха! Это жутко - и слишком близко, и неприятно... Я по телефону разговариваю только с самыми близкими. Долго раздумываю над этим его предложением и понимаю, что уже очень поздно только тогда, когда Марк пишет:
- Прости, Барышня, моя очередь сесть за руль! Мы решили выехать ночью - трасса загружена меньше.
Укладываясь спать, я пытаюсь убедить себя в том, что мною движет исключительно желание помочь соседскому мальчику, попавшему в беду. Это и ничего больше. Только почему-то вспоминаются сообщения Марка, только зачем-то я легко представляю себе его лицо... И даже могу нафантазировать, как он улыбается, когда свои шутки пишет! Вот откуда у меня такие мысли? Я видела его всего пару раз в жизни! А впрочем, он один из немногих людей, кого я сумела так подробно разглядеть...
17 глава. Барышня
...- Папа! - Катя ворвалась в отцовский кабинет без стука, чего обычно не позволял себе никто из членов семьи. Да и Катя делала это очень редко и только в детстве. Но вопрос был слишком серьезен, чтобы ждать - нужно было спасать Гришу! - Папа! Мне нужно с тобой погово...
- Катюша, - неожиданно радостно откликнулся отец и даже, встав из-за стола, шагнул навстречу дочери. - Ты очень вовремя, дочка. Я как раз собирался за тобой послать.
И хоть Фёдор Игнатьевич обращался к Кате, с каким-то странным, не присущим ему выражением лица, он смотрел на человека, сидящего спиной к застывшей в дверях девушке.
У Малейкиных в доме часто бывали чужие люди - положение отца обязывало "приносить работу домой", как глава семьи любил повторять. И обычно на детей эти чужие люди внимания практически не обращали, как, впрочем, и дети на них. Отец четко разделял работу и семью, поэтому одно с другим почти никогда не смешивалось. Вопросы решались в кабинете, люди уходили, попутно поздоровавшись с теми, кто встречался на пути, и на подобные визиты никто не обращал особого внимания.
Но сейчас мужчина, вальяжно развалившийся в кресле, повел себя иначе, чем и заставил Катю приглядеться к себе. Он неспеша повернул голову в сторону девушки. Прищуренные, словно у близорукого человека, глаза пристально уставились в Катино лицо. И Катя смутилась. Во взгляде этого человека она каким-то непостижимым образом почувствовала жгучий интерес к себе самой, который был непонятен и необъясним, потому хотя бы, что мужчина казался Кате незнакомым. И это ведь было даже неприлично так рассматривать! И папа должен был обязательно сделать замечание! Но не сделал... И Кате стало неприятно настолько, что она неожиданно для себя тоже смерила взглядом незнакомца, гордо выпрямив спину.
- Познакомься, Катенька, это Радулов Виктор Антонович, промышленник, владелец мебельных фабрик, сталилейного завода, ювелирных... - наконец, очнулся Федор Игнатьевич.
- Друг мой, ни к чему перечислять девушке все источники моего дохода, - неожиданно низким и неприятным голосом перебил Малейкина посетитель.
Он всё также не сводил глаз с Кати. И ей почему-то подумалось, что примерно так он выбирает товар на рынке... приценивается к ней, как будто она - это не она вовсе, а... самовар с медалями! Это тот самый Радулов-кровопийца? Или другой? Но разве такие совпадения бывают?
- Катерина, - между тем продолжал Радулов. - Я бы хотел сопровождать вас и вашу семью на бал!
- Это вам, наверное, с папенькой решать нужно, - не понимая, куда он клонит, неуверенно ответила девушка.
- Что же ты, Фёдор, дочери не объяснил, не рассказал, зачем я приду? - мерзкий взгляд, наконец, переполз на отца, и Катя с облегчением выдохнула, желая сейчас только одного - побыстрее убежать из отцовского кабинета.
- Катя, - смущенно, неуверенно как-то, словно сомневаясь в собственных словах, проговорил отец. - Виктор Антонович оказал нам великую честь - он хочет просить твоей руки, дочка!..
... - Барышня... Нет, Катюша мне всё-таки нравится больше, скажи, только честно, думала обо мне сегодня?
Глубокий, мягкий голос, словно бархатом касается моей кожи. Хотя, как он касаться может - Марк ведь находится в нескольких сотнях километров от нашего города. Но у меня ощущение именно прикосновения! И мурашки бегут по телу - от страха... и совсем немного от странного необъяснимого удовольствия. Хотя почему необъяснимого - его голос ведь не зря напомнил мне бархат, он прекрасен...
И мне совсем не страшно с ним разговаривать! И пусть целый вечер накручивала себя и была уверена, что не возьму трубку! Пусть взяла только на третьем звонке! Сейчас-то мне страшно не было совершенно! Он ведь далеко? Так чего бояться?
- Катя, ты меня слышишь? - тревожно спросил он. - Это ты вообще? Или у тебя телефон сперли?
18 глава. Катя
- Я. Это всего лишь я. Слышу. Молчу потому, что твой голос непривычно звучит в трубке телефона - не сразу узнала, - безбожно вру, но сказать правду о том, что мне хотелось его просто послушать, даже в слова не вникая, конечно, не могу.
- Ты вяжешь? - спрашивает он.
- Нет. Выполняю твое задание - ищу информацию по Мерцалову.
- Много удалось нарыть? - в вопросе мне явно слышится улыбка.
- Ну, кое-что нарыла, - не могу скрыть нотки довольства в голосе, ведь, порывшись в сети, я узнала практически всю биографию этого мужчины, а также - историю жизни его брата, Святослава Мерцалова, отца Гриши. - Как тебе это передать?
- Я пришлю тебе сообщением адрес электронной почты - скинешь на неё все.
- Мать Гришину я сегодня не видела...
- Катя-я, - как-то странно, протяжно вдруг говорит он.
- Да?
- Давай перейдем в Ватсап и включим видео-режим?
Нет-нет, Я так не могу! И не хочу так! Мне и без всяких видео трудно!
- Зачем?
- Видеть тебя хочу, - хрипло выдыхает он. - Ты знаешь, что у тебя безумно красивый голос? И он очень действует на меня. Прямо-таки все инстинкты пробуждает к жизни!
И ведь понимаю, что не нужно ничего спрашивать! Понимаю! Но губы сами выталкивают изо рта слова:
- Какие-такие инстинкты?
- Обычные мужские, - бархатно смеется мне в ухо он. - Завоевать, поцеловать, обнять... И дальше по списку.
Меня передергивает от ужаса! Рука сама, я вроде бы даже не думала о таком, отбрасывает в сторону телефон. Он скользит по покрывалу на кровати и утыкается в подушку.
- Катя? - доносится чуть слышно из трубки. - Что случилось? Ты упала? Я что-то не то сказал?
И тут вместо страха меня охватывает ярость! Да что же это такое! Чего он хочет от меня? Зачем мучает своими намеками? Я дотягиваюсь до трубки и громко говорю в неё:
- Слушай, Марк! Мне все это не нужно! Я всего этого не хочу! И не могу! Оставь меня в покое! Зачем тебе такая, как Я? Найди себе нормальную девушку, если уж с женой не сложилось... Такому красивому мужчине это просто сделать! Только от меня отстань!
- Ты считаешь меня красивым? - из всей моей пламенной речи он почему-то выхватывает только эту фразу! И я в запале иду у него на поводу:
- Ты - потрясающе красивый мужчина! И не говори, что не знаешь об этом!
- Я-то знаю, - самодовольно произносит он. - А вот то, что и ты это заметила, меня очень радует! Ты мне нравишься. Врать и говорить, что нравишься исключительно, как человек, не буду. Как женщина нравишься. Кроме того, что красивый, я еще настойчивый и терпеливый. Я добьюсь...
Ярость переполняет, клокочет внутри меня. Мне хочется... зубами вцепиться в телефонную трубку, из которой потрясающий мужской голос продолжает спокойно вещать:
- Мой номер в гостинице на десятом этаже находится, представляешь? Окна огромные. А внизу - насколько глаз хватает - огни большого города! Слева колесо обозрения ещё работает, и кто-то очень смелый и такой же глупый сейчас умирает от страха в кабинке, чтобы увидеть то же самое, что вижу в безопасности я...
Это сбивает меня с толку! Только что об одном говорил, а теперь вдруг - раз, и о другом совершенно! Я ловлю себя на том, что, склоняюсь к телефону и слушаю, едва сдерживая нервный смех. Вот такой перепад эмоций, он несвойственен для меня! Я всегда другая! Безразлично-спокойная или испуганно-дерганная, но в одном режиме, в одном ритме! А чтобы вот так переключаться и не иметь сил при этом избавиться от раздражителя!!! Этого не было со мной никогда!
Я - в раздрае! Я не понимаю, чего мне хочется больше - отключить телефон и не слышать больше ничего, или приложить трубку к уху и слушать, слушать бархатный, глубокий голос! А он, чтобы добить меня, не иначе, вдруг говорит:
- Ты боишься высоты?
И я явно слышу в его голосе нотки ужаса! Не могу пересилить свое любопытство и все-таки снова подношу телефон к уху.
- Нет, вроде бы, - хриплю в трубку.
- А я, оказывается, боюсь! Только ты смотри, никому об этом не говори! Пожалуйста!
И, забыв о недавней злости, я шучу над ним!
- Это ты просто из окна смотришь? А что было бы, если бы с колеса обозрения?
- Остановка сердца, вот что! И тебе пришлось бы делать мне искусственное дыхание!
- Меня там нет! - расслабляюсь и смеюсь я!
- Пока нет! Но когда-нибудь мы поедем с тобой... Куда бы ты хотела поехать? - сбивает с толку окончательно.
И я понимаю, что он меня переиграл, но все равно говорю:
- В... Сочи? Или нет! В Крым!
И он хохочет - заразительно, с оханьем, так понятно, так по-доброму, что и я не могу удержаться - смеюсь вместе с ним. Ведь только что почти ненавидела! А теперь сама согласилась... И при этом почему-то не испытываю ни ужаса, ни обиды!
- Катюш? - вдруг совсем другим тоном, как-то сдержанно и грустно говорит он.
- Что? - затаив дыхание, спрашиваю я.
- Ты про свои сны рассказывала... Вспомнил... Я тебя тоже во сне видел. Ещё до того, как узнал, что Барышня - это ты.
- И что я в твоем сне делала?
- Любила меня...
19 глава. Марк
- Тимур, давай я за руль? - то, что парень измотан, я заметил километров через сто от города. Прошлую ночь мы перекантовались в гостинице, сегодня целый день мотались по городу, а к вечеру рванули домой.
И ведь все указывало на то, что родственники Гришиного отца могли выкрасть мальчика у матери! Даже тот факт, что его дядя, Александр Мерцалов, несколько дней назад был в нашем городе. Это подтвердила Анна Мерцалова, Гришина мать. Женщина даже встречалась с ним. Правда, дать нам информацию о том, что хотел от неё Александр, она наотрез отказалась.
Кроме того, сама мать Гриши, похоже, думала так же, как и мы, - говорила, как родственники бывшего мужа её ненавидят, как угрожали из-за того, что она развелась со Святославом, когда тот сел в тюрьму. Мы выяснили, что братья Мерцаловы были очень близки, с детства горой стояли друг за друга. И старший, рано лишившись отца, помогал матери учить младшего - Александр закончил МГУ по какой-то привилегированной специальности.
Самого Александра дома мы не застали. Жена утверждала, что он был в командировке в Крыму. Причем, поехал туда на своём автомобиле... Либо врала, либо, на самом деле, не была осведомлена. А мать, бабушка Гриши, вообще, лежала в больнице с воспалением поджелудочной железы. То есть ребенок точно был не у неё. Толком ничего не выяснив, мы решили уезжать, оставив Леньку с Альбиной временно в Краснодаре, следить за домом Мерцаловых и ждать возвращения Александра.
- Ещё часок порулю и тебе отдам, поспи пока, - Тимур потер указательным пальцем правый глаз и продолжил вглядываться в темноту. Разделительная полоса раздражала взгляд - то рябила прерывистыми линиями, то белела длинной сплошной. На трассе знаков было меньше, чем в населённых пунктах и вблизи от них, но те, редкие, которые все-таки встречались, выхватывались из кромешной тьмы фарами и отблеском на мгновение слепили глаза. Если я себя так чувствую, то Тимуру, третий час сидящему за рулем, наверное, ещё хуже.
Настоять надо было! Прогнать мальчишку на заднее - дать перекемарить пару-тройку часов! Но мне в голову пришла мысль, что он ещё потерпит, а я сейчас наконец-то могу с Катей попереписываться!
Вчера вечером мы так здорово поговорили!
Доставая телефон, брошенный куда-то на заднее сиденье, я ловил себя на мысли, что улыбаюсь! О Кате было приятно думать. Она оказалась девушкой с юмором и при этом так искренне всему верила, так неподдельно удивлялась и так явно стремилась ко всему новому, что хотелось показать, дать попробовать, научить, увезти туда, где она ещё не была! И смотреть, смотреть со стороны, как восхищенно горят её глаза, как, склонив на бок рыжеволосую голову, Катя рассматривает... море... горы... лавандовые поля в Крыму... в котором она, оказывается, никогда не была!
Да и вообще нигде на была! Дальше своего города никуда не ездила. Ничего не видела. И она бы, конечно, обиделась, но я жалел её. Очень жалел. Никогда бы не сказал этого ей вслух, но помимо всевозможных других эмоций, которые появлялись в моем сердце при воспоминании об этой женщине, была в нём и жалость тоже... Такая странная жалость... Когда хочется спрятать себе за спину и сказать: "Здесь не страшно. Не опасно. Я защищу тебя от всего на свете. Тебе больше нечего бояться!" И потом всегда держать свое слово...
Ни сети, ни, тем более интернета, к сожалению, не было. Покрутив в руках бесполезный телефон, я бросил его обратно на заднее сиденье.
Поспать что ли часок перед тем, как сменить Тимура?
- Тим, разбудишь ровно через час. И попробуй только не сделать этого - выговор получишь... с занесением...
- Спи уже, командир. Разбужу! Я своему здоровью не враг!
Что она там рассказывала о своих снах удивительных - она была в них Катенькой Малейкиной, дочерью дворянина какого-то? Интересно, как бы она выглядела в старинном платье с кринолином... Совсем уж глупые мысли лезли в голову. И я посмеивался сам над собой в глубине души, но продолжал представлять себе это все...
А нужно было думать о мальчике. Это было сейчас самым важным. И хоть Олег прорабатывал версию похищения ребенка маньяком, кем-то, не имеющим отношения к отцу мальчика, она пока не подтвердилась. Ребенок словно сквозь землю провалился!
Если выкрал Мерцалов-младший, то есть дядя, то зачем он приводил ребенка на вокзал - Александр ведь на машине уехал из дому?
Если с целью выкупа украли - почему до сих пор требований никаких не выдвинули?
Если кто-то по просьбе отца, то смысл в этом какой? Святослав Мерцалов сам недавно поселение получил, ему проблемы сейчас ни к чему. Но, с другой стороны, ему теперь встречи с родственниками разрешены в неограниченном количестве и даже совместное проживание не запрещается... Но если Анна Сергеевна в полицию обратится и мальчика найдут у отца, залет ему обеспечен и отмена смягчения приговора тоже. А не поэтому ли она в полицию и не пошла? Мужу бывшему навредить боится? Хм, нужно поговорить с ней после возвращения...
Проснулся я вовсе не от того, что машину резко повело в сторону, и даже не от того, что яростный визг тормозов, казалось, взорвал салон, а от испуганно выкрикнутого Тимуром мата.
Сориентироваться быстро не получилось. Единственное, что успел понять и запомнить - яркий свет фар встречной машины, идущей в лобовое с нами...
20 глава. Катя
Как объяснить себе самой тот факт, что я третий день только и делаю, что думаю о мужчине? Ругаюсь с ним мысленно! Рассказываю недовольно и зло о том, что не желаю больше знать такого человека, как Марк Изотов! Я ведь относительно спокойно жила столько лет! И во мне не клокотали, не обжигали, не взвивались яростно, смущая и волнуя, пугая и радуя, выводя из себя и успокаивая, вот эти все странные чувства! И понять не могу, что больше меня расстраивает - что он так меня донимал... Или что позавчера предупредил, что, возможно, позвонить в ближайшие дни не сможет... И не звонит больше!
- Сегодня сразу после прогулки лягу спать! - уверенно говорила я себе и...
После вечерней прогулки с Джонни заснуть не могла! Попробуй засни, если в свете вечно зажженного ночника я гипнотизирую экран телефона!
Зачем мне это? Зачем? Общения не хватает? Так ведь можно выходить по вечерам на посиделки с соседками, а там за пару часов наобщаешься на две жизни вперёд! Я привыкла к такой жизни, какая есть, не страдала от нехватки новых впечатлений и событий в моем окружении! Меня устраивало так... Так тогда зачем?
Телефон вдруг зазвонил! И я, даже не сделав вид, что сплю, выдавая себя, открывая свое нетерпение, ожидание, волнение... тут же ухватила трубку!
- Екатерина Семёнова? - женский голос испугал и удивил, но не настолько, чтобы я не нашла в себе сил ответить.
- Да, я. А... вы кто? - ведь она же с телефона Марка звонит! Мне звонит зачем-то! А вдруг... Ну, нет! Но всё же... Вдруг с ним что-то случилось? И еще до того, как позвонившая женщина ответила, я ужаснулась этой возможности! Он ведь мне чужой человек! А страшно за него стало так, будто бы свой, родной, близкий...
- Я - сестра Марка, Нина Изотова. Он, когда в себя приходил, очень просил вам позвонить.
- Что случилось? - в ужасе выдохнула я.
