С новым счастьем, с новым боссом!

Хоть как-то отвлечься от мыслей помогает ресторан. Он расположен на последнем этаже торгового центра и, видимо, поэтому носит незамысловатое название «Небо». Снова вышколенный персонал с радушными улыбками и идеальными зубными рядами. Много воздуха, остекление в пол, прозрачный потолок, сквозь который ночью все равно ничего не видно. Тихая ненавязчивая музыка и атмосфера богатства.

Едва сделав первый шаг по светло-серому мраморному полу, осознаешь, что это место не для простых людей. Сюда можно войти только в люксовом прикиде и с платиновой банковской картой в кармане. Это считывается на инстинктивном уровне.

Молча семеню за боссом и гадаю, полезет ли хоть кусочек местной высокой кухни мне в горло? Наверняка он сопоставим по стоимости с недельным бюджетом какой-нибудь простой семьи.

– Что будешь? – интересуется Ярослав, даже не отвлекшись от изучения меню. Выбор блюд его явно интересует больше, чем моя физиономия.

– Ананасы и рябчиков, – бурчу недовольно.

В самом деле! Как может нормальный человек выбрать себе что-нибудь среди крудо, терринов, пате и тальолини? Устрицы хотя бы знакомы, но аппетита не вызывают. Как и запеченный костный мозг, и цыпленок со сморчками. Да как можно вообще продавать людям подобное?

– Приятно знать, что хотя бы с русской классикой проблем у тебя нет, – скалится с другого конца стола Снежинский. – Но вот разбираться в блюдах современной кухни придется научиться. Без этого за столом никак. С приборами разберемся по ходу дела, тут проще.

– И что такое крудо? – пытаюсь поймать Ярослава, но тот очевидно в своей стихии.

– Что-то наподобие карпаччо, – тут же отвечает он. – Маринованные ломтики сырого мяса, только нарезка потолще.

– Фу-у-у, – тяну я с омерзением. На такое даже мой изголодавшийся желудок реагирует лишь спазмом отвращения. И тут я с ним солидарна. – И как вы, богачи, только этим питаетесь? Нет чтобы как все нормальные люди…

Подошедший официант не дает продолжить.

– Девушке салат с камчатским крабом и сибас, – делает заказ Ярослав. – Десерт будешь? – уже мне. Отрицательно мотаю головой. Кто их знает, что они в него положат, раз уж догадались кормить посетителей сырой говядиной. – Я буду салат с уткой и сезонными фруктами, стейк и наполеон. И воды без газа, но с лимоном и мятой.

Наличие наполеона среди всех этих непонятных названий вводит чуть ли не в ступор. Хочется воскликнуть: «а что, так можно было?», но я с деловым видом молчу. Хотя выделываться перед Снежинским вообще смысла нет.

А когда нам приносят еду, я замечаю, как аккуратно и красиво он ест. Наверное, именно так орудовали ножом и вилкой в лучших домах Лондона и Парижа. С чувством, с толком, с расстановкой, неспеша и выверенно. Ловлю себя даже на том, что любуюсь Ярославом. Тем, как его по-мужски красивые руки с крупными и ровными ногтями танцуют медленный танец со столовыми приборами.

Наверное, если отвлечься от внутренней сути моего босса, им можно даже восхищаться. Исключительно с эстетической точки зрения. Он, конечно, не блондин, но отрицать немного грубоватую, привлекательную внешность будет откровенно глупо.

– Ешь, – отвлекается он на меня, когда замечает, что я так и сижу, застыв на месте.

Прочитаю горло и сообщаю доверительно и едва слышно:

– Я не смогу так красиво и ловко, как ты.

– Что? – в меня впивается недоуменный взгляд. Все-таки его льдистые глаза в прямом смысле способны заморозить на месте.

– Чтобы поесть, мне достаточно одной вилки, – поясняю. – Не хочу тебя опозорить отсутствием манер.

Фарфор тарелки тонко звякает от того, с какой силой Ярослав пристраивает на ее край приборы. Его губы искривляются в опасной улыбке – меня до мурашек пробирает. И нафига я стала выпендриваться? Хоть бы руками ела, лишь бы не привлекала к себе внимания.

Сижу, натянув позвоночник до хруста. Мышцы напряжены так, что кажется уже вовек не расслабятся. Босс, играя своей дьявольской улыбкой, медленно обходит стол, становится за моей спиной и кладет свои кисти на мои.

Кожу обжигает то ли льдом, то ли пламенем – не разобрать. Дергаюсь от неожиданности, а Снежинский шипит на ухо:

– Бери приборы и лучше не спорь. Иначе начну сам кормить тебя с вилочки.

Глава 6

Между плохим и очень плохим выбирают ведь первое, да? Вот и я очень стараюсь расслабиться. Хотя как это сделать, когда за спиной угрожающая глыба льда, дышит на тебя, обдает ароматом кедрового парфюма, от которого кружится голова, и угрожает опозорить на весь богемный ресторан?

– Ты всегда такая деревянная, а, ледышка? – рокочет мне на ухо босс.

От его теплого дыхания по чувствительной коже ползут мурашки. Я уже совсем ничего не соображаю. Видимо поэтому мои руки превращаются в тряпочки, и Снежинский легко ими управляет, держа в своих.

Ловко орудует ножом и вилкой, подносит ароматные кусочки зелени и краба к моим губам. Я же лишь механически открываю рот и жую. Если он попросит меня самостоятельно повторить манипуляции, ни за что не сумею. В голове ничего не откладывается, кроме незнакомых, но невероятных по силе ощущений.

Все же, наверное, я слишком глубоко зарылась в своей раковине, раз даже такой сомнительный тип, как Снежинский, рождает в душе бурю простым своим присутствием. Нужно выползать в мир, а не прятаться за работой флориста, очками и объемными свитерами. Благо от последних двух пунктов новый босс меня успешно избавил.

– У тебя в салате крупные куски мяса, поэтому мы используем нож. В других случаях он обычно остается лежать на столе. Листья салата никогда не разрезаем. Можно примять их вилкой, а потом наколоть небольшую порцию, – фразы Ярослава рубленные и короткие, но вполне доходчивые. – Есть лучше небольшими кусочками. Потому что в любой момент тебя могут позвать или втянуть в разговор. Так тебе не придется долго дожевывать. Поняла? – снова щекочет ушную раковину голос.

Да что с этим местом не так? С каких пор уши у человека стали настолько чувствительными? Дергаюсь от неожиданности и рассеянно киваю:

– Ага.

Вру, конечно, но от близкого присутствия босса нужно как можно скорее избавляться. Тем более он сам не в восторге от меня, как утверждал совсем недавно.

Меня отпускают, а рука автоматически продолжает набирать кусочки салата на вилку. Не так изящно, конечно, но на мой вкус вполне сносно. Во всяком случае я не давлюсь и не роняю пищу себе на колени. Что в моем случае уже можно считать победой.

Правда она полностью меркнет ровно в тот момент, когда официант ставит передо мной блюдо с рыбой. Запеченной целиком, даже голова присутствует.

Поднимаю растерянный взгляд на Ярослава, а тот сидит с радостным видом человека, который удачно сделал другому гадость.

– По тому, как человек ест рыбу, можно понять, знаком ли он вообще с этикетом, – сообщает мне босс назидательно.

Он сидит в расстегнутом пиджаке, расслабленно откинувшись на спинку стула. И так хочется нахлестать этой несчастной рыбиной по самодовольным щекам, что аж зубы сводит. Приходится из последних сил сдерживаться. Сколько еще мне предстоит вытерпеть унижений, прежде чем мы со Снежинским закончим и разойдемся в разные стороны? Вопрос, конечно же, риторический.

– Слушай, – я складываю руки на груди. Бурлящее внутри раздражение заставляет без спроса перейти с боссом на «ты». – Зачем в таком случае на столь важную роль помощницы ты выбрал такую неподходящую меня?

– Под влиянием момента, – спокойно отвечает тот и даже не пытается возражать насчет моей непригодности. Похоже, эмоциональный бум тут испытываю только я. – Но назад уже не отмотать. Так что двигаемся только вперед. Да и ты на поверку оказалась любопытной особой, уверен, Маревичу зайдет. Так что нужно лишь обтесать тебя немного до стандартов, к которым привыкли мужчины в моем обществе.

– Прекрасно! – цежу сквозь зубы.

Снежинский начинает раздражать все больше и больше. Может, на успокоительные на эти две недели подсесть? Буду монотонно и неукоснительно выполнять все требования – Ярославу понравится.

– А теперь слушай и запоминай: неразделенную рыбу едят при помощи специального прибора. Он выглядит одновременно похожим на нож и на лопаточку. Им отделяют и отодвигают кусочки филе, а вилкой подносят их ко рту. Про маленький размер, думаю, ты помнишь. Приступай. А я посмотрю, насколько быстро ты учишься.

Сжимаю зубы. Вообще, салат с кучей зелени практически не помог избавиться от чувства голода. Поэтому рыба, лежащая сейчас передо мной, видится чуть ли не амброзией. От нее исходят такие одуряющие ароматы, что голова кружится.

Берусь за приборы и вонзаюсь ими в прожаренную тушку. Непривычно, конечно, но раз уж я смогла освоить китайские палочки для роллов – а кто в наше время не умеет ими пользоваться? – то с ножом и вилкой тем более справлюсь.

Под редкие комментарии босса мне удается кое-как снять кожу и открыть взору золотистую мякоть. Слюна скапливается на языке, и я самой себе напоминаю собаку, перед носом которой помахали добрым куском мяса.

– Медленнее, Варвара, – смеется Снежинский. – Иначе все тут решат, что я тебя голодом морю. А учитывая степень твоей худобы, я конкретно рискую подмочить репутацию.

Давлюсь куском рыбы. Вот не может этот мужчина не тыкать меня носом. Как слепого котенка, честное слово! Разглядел же мои скромные формы, получается.

– Пожалуй, сочту это за комплимент, – чуть не рычу я.

Босс, все-таки. Каким невыносимым бы он не был, приходится держать субординацию. В конце концов ради Манюни можно и потерпеть. Колкости Снежинского – не самое ужасное, что может случиться с молодой одинокой девушкой.

– Это он и есть, – жмет плечами Ярослав. На его лице ни тени иронии. – Ты – привлекательная девушка, только слепой бы не заметил. А я заметил и точно знаю, как буду это использовать, – вот хищный оскал, расцветший на лице босса, заставляет серьезно напрячься.

Глава 7

Кусок сибаса все же встает у меня поперек горла. На весь ресторан я начинаю некрасиво кашлять, привлекая к нашему столику ненужное внимание. Испуганно вращаю глазами, дую щеки, затыкаю рот ладонями, но приступ никак не проходит. Хорошо хоть послушала совет Снежинского про маленькие кусочки, и теперь мне не грозит забрызгать все вокруг фонтаном из не дожеванной пищи.

Ярослав просто подходит сзади и аккуратно хлопает по спине. Каким-то удивительным образом попадает именно в нужное место, и несчастный кусок рыбы освобождает мое горло. Дышу глубоко и часто, обмахиваюсь ладонями, смаргиваю выступившие слезы. А рука Снежинского так и остается лежать между моих лопаток.

Чувствую, как его кожа прожигает мою даже сквозь ткань жакета и блузки. Мышцы натягиваются в канаты сами собой.

– Осторожнее, Варя, – с укором говорит мне босс этим своим глубоким бархатным голосом. Его пальцы на моей спине приходят в движение и принимаются зачем-то поглаживать. В груди начинает звенеть и вибрировать, выделяя тепло. – Ты мне еще нужна.

Ничего не отвечаю на это. Просто не нахожусь. Снежинский как удав, а я – глупый кролик в его власти, попавший туда по собственному согласию и глупости. Просто начинаю есть великолепную рыбу и не чувствую вкуса. Как и не слышу ненавязчивой музыки, звучащей в зале ресторана.

Босс дает советы по поеданию сложного блюда, я механически выполняю. Когда этот невероятный по напряжению ужин подходит к концу, я вся вымотана. Сказывается и физическая усталость – ведь последние дни и ночи я только и занималась тем, что крутила новогодние композиции для офиса Снежинского, и моральная. Которая из них больше, не знаю.

Не помогает даже похвала Ярослава. Глаза слипаются, тело становится ватным, и я иду на ужаснейшее преступление. На первом этаже торгового комплекса покупаю кофе в бумажном стаканчике и заливаю им камчатского краба и свежайшего сибаса в собственном желудке. И такое получаю удовольствие, что улыбка сама собой расцветает на лице. Вот это настоящий кайф, а не всякие там помпезные местечки!

– Хочешь? – жестом предлагаю Снежинскому капучино.

Не знаю, что толкает меня на противостояние с ним, ведь, по сути, ничего плохого Ярослав мне не делает. Даже щедро оплачивает преображение и вкусно кормит. Нормальная девушка радовалась бы возможности и благодарила на каждом шагу, но я, видимо, не нормальная. А то, что характер у босса не сахар – так у кого из богачей он приятный?

Я жду, что Снежинский меня отчитает. Или хотя бы процедит что-то холодно и недовольно. На крайний случай прочитает какую-нибудь нотацию из пособия по этикету. И уж чего точно не ожидаю, так это того, что он охотно выхватит из моих пальцев стаканчик, в несколько больших глотков допьет кофе и выбросит картонную тару в ближайшую мусорку.

– Робуста, – сообщает он. – Я предпочитаю смесь с арабикой. Кстати, у тебя вот тут пенка осталась, – большой палец босса тянется к моему лицу. Слежу за ним завороженно и вздрагиваю от обжигающего прикосновения к коже. Снова не могу определить: морозом меня обдало или жаром? – Готово, – Яр слизывает языком пенку с собственной фаланги и смотрит при этом пристально мне в глаза. Прозрачный серый лед вспыхивает искрами. – Тебе говорили, что ты мило краснеешь, когда смущаешься? Думаю, на этом и сыграем. Пробудим в Маревиче инстинкт охотника. Он давно уже отвык от таких чистых девочек, как ты. Пускай вспомнит молодость и окунется в те ощущения, когда представительницы противоположного пола не были сплошь акулами.

Вроде Снежинский говорит правильные вещи, справедливые. Но почему тогда так сильно хочется надавать ему по лицу?

– Ты живешь в ужасном мире, – наконец говорю я, – где правит бал один лишь голый расчет, а все человеческое забыто и задвинуто в угол. И никакая внешняя мишура наподобие манер, дорогих машин или ресторанов не способна скрасить этот кошмар. Мне жаль вас всех, – Яр на эту отповедь лишь самоуверенно щурится.

– В тебе просто говорит еще неопытность и максимализм, – хмыкает, нисколько не обидевшись на мои слова. – Поверь, пожив какое-то время в моем мире, ты изменишь свое мнение и поймешь, что выжить можно только так. Нет плохих и хороших, есть только те, кто думает о себе – это здоровые люди, и те, кто переживает о том, как бы другие не подумали о них плохо – это все ложные установки из детства. Потому что, если ты будешь постоянно угождать другим людям, они непременно плюнут тебе в душу. Просто из-за того, что ты слабый. Так что не будь слабой, Искорка, избавляйся от неверных суждений, закаляй себя. Придет момент, когда это тебе пригодится.

Понимаю, что лишь напрасно сотрясала воздух. Мы с ним слишком разные, что прийти хоть к чему-то общему. Поэтому закрываю тему и добавляю устало:

– Я могу хотя бы съездить домой за вещами и предупредить родных? – интересуюсь у босса, но тот, похоже, не замечает сарказма. Так как отвечает вполне миролюбиво и серьезно:

– Я подвезу тебя.

– Это не обязательно, – бросаю в ответ.

Делить пространство со Снежинским сейчас подобно нахождению в маленькой замкнутой комнатке – душно и хочется выбраться. Даже автобус видится более приятным местом, чем шикарный автомобиль босса. К сожалению, даже небольшой передышки Яр мне не дает.

– Не обязательно, – подтверждает он. И добавляет сразу же, растягивая губы в своей дьявольской улыбочке: – Но очень приятно. Изучать тебя и выводить на эмоции – отдельный вид удовольствия. А я не собираюсь себе в этом отказывать. Так что готовься, я купил тебя на две недели и собираюсь использовать их на полную.

Глава 8

– Ты уверена, дочка? – мама сверлит меня обеспокоенным взглядом, пока я складываю вещи в чемодан.

Бросаю в его нутро все, что попадается под руку. Без разбора и не особо задумываясь. Последние слова Снежинского все еще кипятят кровь. Да, он купил меня. Да, имеет право. Потому и молчу, прикусив язык.

Нужно лишь потерпеть две недели, а потом получить деньги на операцию для Манюни и забыть Ярослава как страшный сон.

– Все будет в порядке, мам, – беру ее за руки и заглядываю в любимые глаза.

В них выражение усталости, давно поселившееся на дне карих зрачков, вокруг – сеточка из морщин. Мама еще не старая женщина, но жизнь поставила ее в такие условия, что мое сердце каждый раз сжимается, стоит только подумать о том, какой бы красивой и цветущей она могла быть.

И это еще одна причина, что придает мне сил и укрепляет в настрое вытерпеть нового босса, а также научиться у него полезному. Возможно, даже завести какие-нибудь важные знакомства. А что, кто его знает, что именно пригодится в этой жизни?

– Это хорошая семья, с рекомендациями, – убеждаю маму. Я соврала родным, что устроилась в богатый дом помощницей по хозяйству. С проживанием. А про новый наряд сказала, что купила себе к собеседованию на распродаже. Благо кричащих логотипов на моей одежде нет. Не сообщать же маме уродливую правду – ей и без того переживаний хватает. – Все официально, никто меня не обидит. – «Кроме Снежинского» – добавляю мысленно. – А я буду звонить каждый день. Зато денег заработаем. Нам же не лишние. Ну что ты, мам? – обнимаю ее и чувствую твердые выпирающие кости сквозь толстый слой махрового халата.

– Что-то неспокойно мне, – признается мамочка.

И я ее понимаю. Но вслух говорю:

–Все хорошо будет. Люблю вас. Мань, присмотри за мамой, пока я нам на новогодние подарки заработаю, – улыбаюсь сестре.

Мне не нравится припухлость ее лица и цвет кожи. Манюне давно нужна операция. К счастью, деньги Снежинского нам скоро в этом помогут. Я же стану самой прилежной ученицей и обольстительной помощницей. Этот их Маревич подмахнет контракт не задумываясь!

– Ну все, я побежала. Внизу машина ждет, мне на сборы только лишь полчаса выделили.

Сбегаю из дома со скоростью ветра. Понимаю, что бегу от собственной совести, но убеждаю себя, что вру родным во благо.

– Все хорошо будет! – шепчу самой себе, выходя на улицу.

За спиной хлопает подъездная дверь, словно отрезая меня от прошлой жизни. В теплом свете фонарей кружат тяжелые и крупные снежинки, готовя город и его жителей к Новому году. По детской привычке высовываю язык и ловлю эти жалящие комочки снега. Хорошо! Несмотря ни на что!

– Пунктуальность – еще один твой плюс, – подмигивает мне босс, демонстративно встряхивая наручными часами с огромным сверкающим циферблатом и кожаным ремнем из какой-то рептилии. – А ты мне нравишься все больше и больше, Искорка.

– Спасибо, – отвечаю и поджимаю губы.

Не говорить же ему, что это не взаимно, раз уж решила быть покладистой и прилежной ученицей.

В машине с Ярославом… странно. Он включает Фрэнка Синатру и подпевает рождественским мелодиям. Причем вполне добротно, если уж по правде. Он чувствует себя так комфортно и свободно в моей компании, словно мы с ним сто лет знакомы.

Даже зависть берет немного. Наверное, мне нужно поучиться у него раскрепощенности. А то я всегда зажата и трудно схожусь с людьми. Боюсь, очаровать Малевича исключительно своим смущением и пунцовыми щеками не удастся. Это Снежинский – товарищ со странностями, остальных же мужчин привлекает совсем другое.

К тому моменту, когда босс загоняет свой хищный седан на подземный паркинг, я уже даже практически осваиваюсь. Притопываю в такт мелодии ступней и машу подбородком. Удивительно, но такая поездка начинает мне нравится! Огни вечернего города за окном, новогодние яркие украшения, легкий снегопад… Настроение сразу ползет вверх! И уверенность в том, что авантюра непременно окончится хорошо, крепнет.

В лифте мы поднимаемся на самый последний этаж современного жилого комплекса. Кругом мрамор, позолота, стекло и удивительная чистота. Будто мы не в высотке мегаполиса, а в музее. Верчу головой по сторонам, любопытствуя, как люди живут. Тут никаких турецких сериалов не надо с таким-то боссом.

В огромной квартире Снежинского ничуть не хуже. Все те же позолота, мрамор, только серых тонов все больше и мягкая мебель с четкими линиями присутствует. У него даже терраса имеется, размерами едва ли не с футбольное поле. Почищенная от снега, со специальной уличной мебелью под навесом.

Но главная доминанта террасы – это конечно деревянная купель. Метра три в диаметре, покрытая сейчас специальной крышкой. Представляю, как кайфово в ней летними вечерами! Даже зависть немного берет. Вот интересно, жена от Ярослава ушла до того, как он поставил купель, или после? Потому что это как надо было довести бедную женщину, если после!

Особо долго рассматривать собственное жилище Снежинский мне не позволяет, ведет куда-то вглубь квартиры, неся мой скромный чемодан. Среди этой роскоши моя скромная поклажа воспринимается чуть ли не оскорблением.

– Где я буду ночевать? – поторапливаю события, лишь бы отвлечься.

На что Ярослав нахально заявляет, не моргнув и глазом:

– Как где? В моей спальне, конечно.

Глава 9

И пока я шокировано хватаю воздух губами и подбираю слова, чтобы послать обнаглевшего босса далеко и надолго, он щелкает меня по носу и ухмыляется.

– Шучу, Искорка, – подмигивает мне еще. Нахал! – Жить, как и спать, будешь в гостевой. Но вот с твоей зажатостью нужно что-то делать. Предлагаю подумать об этом уже завтра. Спокойной ночи, подъем в семь, – по-руководительски краток он.

Снежинский толкает дверь в комнату, включает свет и оставляет мой чемодан возле порога. Я остаюсь одна в довольно просторной спальне. Цвета вполне в стиле всего жилища Ярослава: сложный темно-зеленый, серый, древесный, немножко пыльно-голубого. Большая двуспальная кровать, по бокам от которой свисают на длинных проводах латунные светильники, гардеробная, кресло и столик в углу, окна в пол.

Не могу сказать, что мило, но стильно – это да. Находиться в комнате приятно, воздух свежий, пахнет цитрусом и корицей – хоть что-то новогоднее в этой выхолощенной квартире. За неприметной дверью обнаруживаю санузел. Да тут почти королевские покои! Особенно для меня, привыкшей к нашей малогабаритной брежневке.

Минут сорок уходит только на то, чтобы вдоволь наплескаться под тропическим душем. Я и не представляла, какой это кайф: просто ощущать, как тебя прибивает невероятно широким потоком горячих струй, вдыхать теплый аромат какого-то жутко фирменного геля для душа и поставить весь остальной мир на паузу. Словно не существует ничего, кроме меня и моего удовольствия.

Вот только, как и все хорошее, мое наслаждение заканчивается ровно в полночь. Я выключаю воду, выхожу из кабины и тут понимаю, что именно все это время тоскливо скребло в подсознании: отсутствие полотенец. В любой нормальной ванной они висят на стене, на крайний случай – сложены стопочкой где-нибудь на полке, но тут ничего подобного не обнаруживается.

– Да, бли-и-ин! – шиплю раздраженной змеей.

И как я могла так глупо расслабиться? Ясное дело – от Снежинского ничего хорошего ждать не приходится. Вода с волос и тела стекает по моим ногам, оставляя небольшие лужицы на мраморном полу. Хорошо хоть он теплый, но я уже чувствую, как начинаю подмерзать.

Хватаю дорогущий пиджак от новенького костюма, кое-как прикрываюсь им и шлепаю в комнату искать полотенца. Быть они могут лишь в гардеробной, но та девственно чиста – лишь обитые бархатом вешалки едва заметно покачиваются в ожидании будущих постояльцев.

– Ну, Снежинский, ну, удружил, – ворчу и двигаю в коридор.

Сам виноват, если своими мокрыми ногами испорчу его паркет. В самом деле, не простыней же мне вытираться! Крадусь, как вор, по коридору, рассчитывая только на одно: что Ярослав уже спит. Я ведь довольно долго была в душе – босс очень даже мог давно уснуть. Абсолютная тишина квартиры косвенно подтверждает мои чаяния.

Не хотелось бы попасться в подобном виде Снежинскому. Мало ли что он еще себе надумает. А так, найду себе тихонько кладовую или постирочную, или где там богачи хранят текстиль?

К сожалению, темнота играет со мной злую шутку. Я налетаю на что-то твердое в коридоре, спотыкаюсь, чуть не роняю пиджак и хватаюсь за стену. Гладкая и прохладная, она покачивается под моими ладонями, а потом и вовсе летит вниз. Грохот стоит такой, что и мертвого поднимет, а мой босс жив и вполне себе здоров.

Вспыхнувший внезапно свет оставляет ожог на сетчатке. Жмурюсь и слышу возмущенно-удивленное:

– Это что еще за нафиг, Варя? – вопрошает Яр. Между нами повисает немая пауза. – Ты разбила любимую вазу моей матушки? Зачем ты вообще снесла консоль и уронила зеркало?

– Это все на счастье! – пищу в нелепой попытке спасти ситуацию.

Я сижу почти голая на полу, усыпанная разномастными осколками, очевидно бывшими раньше вазой и настенным зеркалом. Мурашки выступают по всей поверхности распаренной после душа кожи, а зубы начинают выдавать дробь. Даже кое-как улыбнуться не получается.

– Ага, – кивает босс, возвышающийся надо мной в одних лишь черных боксерах. И я стараюсь не смотреть ни на расчерченный кубиками пресс, ни на развитые грудные мышцы без единого волоска на коже, ни на бугорок под тканью его брендового белья. – Матушка именно так и говорила, когда дарила мне это уродство. Она у меня вообще во всякий бред верит. Допустим, избавиться от дебильной вазы я даже рад, одного не пойму: зачем было это делать голышом? Или, постой… – льдисто-серые глаза с подозрением прищуриваются. Пронзают меня словно лазером. – Это ты ко мне без одежды шла?